Читать онлайн Мой пылкий рыцарь, автора - Хауэлл Ханна, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мой пылкий рыцарь - Хауэлл Ханна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.24 (Голосов: 38)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мой пылкий рыцарь - Хауэлл Ханна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мой пылкий рыцарь - Хауэлл Ханна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хауэлл Ханна

Мой пылкий рыцарь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

— Ты останавливаешься через каждую милю, чтобы пощупать ее лоб, — негромко заметил Джастис, когда Гейбл в очередной раз озабоченно склонился над Эйнсли и дотронулся до ее пылающего лица.
Гейбл ничего не ответил, лишь поморщился, встретив сочувственный взгляд Мораг, и отошел от повозки. День выдался ясным, однако с севера на горизонт наползали весьма зловещие тучи. Хотя Гейбл сделал все возможное, чтобы Эйнсли было удобно в повозке, он не сумел достать никакого закрытого экипажа, и это его беспокоило. От холода девушку надежно укрывали теплые одеяла, но они не защитят ее от дождя и снега. Если в течение ближайших двух часов — до того как отряд достигнет Бельфлера — разыграется вьюга, им придется искать убежище, что, на взгляд Гейбла, будет не так-то легко сделать на этой негостеприимной земле.
Едва над растерзанным Кенгарвеем забрезжил рассвет, Гейбл начал мучиться сомнениями относительно безопасности предстоящего путешествия. С одной стороны, поскольку Эйнсли все еще была в забытьи, которое теперь осложнялось лихорадкой, ему хотелось остаться на месте и подождать, пока девушка оправится настолько, чтобы перенести долгую дорогу. С другой стороны, рыцарь стремился как можно скорее вернуться в родной, удобный Бельфлер и поручить Эйнсли заботам Рональда. Именно эта мысль в итоге положила конец его колебаниям. Однако как только отряд отъехал от Кенгарвея, Гейбл снова начал терзаться — разумно ли он поступил, подвергая опасности жизнь Эйнсли? Пришлось напомнить себе, что Рональд — единственный шанс на спасение девушки.
— Я просто хотел удостовериться, что ей не стало хуже, — объяснил он Джастису.
Кузены ехали бок о бок рядом с повозкой Эйнсли.
— Меньше чем через час она попадет в надежные руки Рональда, — мягко напомнил Гейблу Джастис.
— Надеюсь, что он одобрит мое намерение перевезти ее в Бельфлер.
— В повозке Эйнсли не холоднее, чем было в этом закутке в Кенгарвее. И перестань беспрерывно оглядываться на тучи у нас за спиной! Я уверен, что мы успеем достичь ворот Бельфлера до того, как начнется вьюга, но даже если погода сыграет с нами злую шутку, нам не придется терпеть ее выходки слишком долго — ведь мы почти у цели.
— Знаю. Разумом я понимаю, что все, сказанное тобой, — правда. Но в глубине души постоянно чего-то боюсь, словно я не сильный, здоровый мужчина, а немощная старуха… — Гейбл усмехнулся и взглянул на Джастиса — Ну так скажи этой старухе, что состояние леди Эйнсли не ухудшилось за последний час. К тому же она попадет туда, где есть все необходимое, чтобы оказать ей помощь.
Гейбл кивнул, в глубине души не разделяя оптимизма кузена. Рональд весьма искушен во врачевании, но достаточно ли его искусства, чтобы спасти Эйнсли? В Бельфлере действительно есть все необходимое для лечения и комфорта, но разве не случалось, что люди умирали от ран даже в самых роскошных условиях? Гейбл знал, что основная причина его тревог — лихорадка, начавшаяся у Эйнсли. Слишком часто ему доводилось видеть, как она сводила в могилу сильных и крепких мужчин, а тут речь идет о хрупкой девушке, здоровье которой и без того подточено голодом и побоями отца. Сумеет ли Эйнсли выкарабкаться?..
Когда наконец вдали показался Бельфлер, у Гейбла вырвался вздох облегчения. Пронизывающий холод и ветер — предвестники приближающейся вьюги — неизмеримо усилились за последний час. Еще немного, и теплые одеяла, в которые с головы до ног была укутана Эйнсли, уже не смогли бы спасти ее от холода.
Стоило Гейблу въехать в ворота замка, как к нему навстречу устремились Элен и леди Мари. Хотя дамы сильно встревожились, увидев Эйнсли в таком состоянии, они без возражений согласились отложить расспросы. Об этом их попросил Гейбл, сославшись на то, что первым делом надо позаботиться об Эйнсли. Леди Мари и Элен с помощью воинов Бельфлера отнесли девушку в спальню, а рыцарь тем временем отправился на поиски Рональда. Лишь доставив старика к больной и удостоверившись, что за ней обеспечен надлежащий уход, Гейбл направился в свою комнату, чтобы смыть с себя дорожную пыль.
К тому времени как рыцарь возвратился в спальню Эйнсли, Рональд уже успел осмотреть больную и теперь, отослав дам, сидел в одиночестве у постели своей любимицы.
— Ну, как она? — с беспокойством спросил Гейбл, трогая лоб девушки и чувствуя, что она все еще горит в лихорадке.
— Слаба и измучена, — ответил Рональд. — Нет смысла постоянно трогать ее лоб. Я неплохо умею лечить раны, но даже мне не под силу за одну минуту избавить больного от лихорадки.
Гейбл улыбнулся, понимая, что старик прав.
— Меня бы не удивило, если бы ты и впрямь сотворил такое чудо. — Он присел на краешек постели и взял руку Эйнсли. — Честно говоря, я даже надеялся на это, — признался он смущенно.
— Эх, парень, я тоже хотел бы вылечить ее поскорее, но не могу… Однако не тревожься понапрасну — рана выглядит чистой, обработали ее хорошо, так что моя девонька потеряла не слишком много крови, и, насколько я могу судить, никаких признаков воспаления нет.
— Все это прекрасно, но я чувствую по твоему голосу, что тебя что-то тревожит, а ты не хочешь мне сказать, что именно.
Рональд пожал плечами:
— Не хочу. По-моему, ты и так достаточно напуган, и мне не хотелось бы усиливать твои страхи.
— Любой человек в здравом уме испугался бы смертельных объятий лихорадки.
— Согласен. Видно, придется сказать тебе правду. Я чувствовал бы гораздо большую уверенность в выздоровлении моей девоньки, если бы этот ублюдок Дугган, будь он трижды проклят, не нанес ей вреда еще до того, как ее ранили. Он зверски избил ее по крайней мере дважды.
— Откуда тебе это известно?
— Об этом говорит цвет синяков на теле моей крошки. Одни из них ярче, чем другие. Они появились в разное время, в этом я совершенно уверен. И еще моя девонька очень исхудала, а ведь она никогда не имела лишнего веса. Время, проведенное Эйнсли в Кенгарвее, отняло у нее много сил. Но я знаю, что моя девонька — стойкий борец. Она выкарабкается!
— Она в самом деле сильная женщина, но на этот раз, боюсь, ей на долю выпало слишком суровое испытание.
— Все в руках Божьих.
— Да простит мне Господь мое невольное богохульство, но хотелось бы по крайней мере знать его планы. Это избавило бы нас от напрасного беспокойства. — Заметив, что Рональд усмехнулся, Гейбл тоже ответил улыбкой. — А как ты сам себя чувствуешь? Сможешь ли ухаживать за Эйнсли?
— Хорошо, хотя и не так, как хотелось бы. Мне придется время от времени прибегать к посторонней помощи, чтобы хоть немного отдыхать самому. Если я тоже свалюсь, моей девоньке от этого будет только хуже. Я нужен ей здоровый и сильный, тогда и она сможет поправиться. А теперь не окажешь ли ты мне любезность? Мне хотелось бы знать, как ранили Эйнсли и какова судьба моего родного Кенгарвея.
Вздохнув, Гейбл приступил к невеселому рассказу, попутно отвечая на вопросы Рональда. Горе старика по поводу гибели ни в чем не повинных людей, своих родичей, пострадавших из-за необдуманных действий Дуггана Макнейрна, было по-человечески понятно. Поведав Рональду о том, как отнеслись братья Эйнсли к тому, что теперь лэрд Бельфлера будет владеть Кенгарвеем, Гейбл с нетерпением ждал ответа старика. Ему также было интересно послушать мнение Рональда о Дональде Ливингстоне.
— Мне приятно слышать, что ребятки живы и примирились со своей потерей, — выслушав Гейбла, заметил Рональд.
— А ты уверен, что примирились? — спросил рыцарь, поправляя одеяло на Эйнсли.
— Конечно. По правде говоря, я думаю, никто из них и не рассчитывал когда-нибудь править в Кенгарвее — уж слишком бурную, полную опасностей жизнь они вели, когда был жив их отец. Да и от замка могло ничего не остаться. Конечно, парни не лишены недостатков. Да и могло ли быть иначе, если вспомнить, что воспитывал их Дугган Макнейрн? К счастью, не он один оказывал на них влияние. Их мать оставила свой след в душах и сердцах своих сыновей. Так что можешь не беспокоиться — новый Дугган Макнейрн среди них не появится!
— Мне показалось, Колин считает, что их сестра Элспет унаследовала характер отца.
— Бессердечная девчонка с низкой душой! Да, если бы она родилась мужчиной, то могла бы стать вторым Дугганом.
— Но она могла бы заставить своего мужа участвовать в сражении вместо нее.
— Для этого он слишком слаб духом. Ливингстон может всеми правдами и неправдами добиваться желаемого, но постарается сделать это, не ввязываясь в драку и по возможности не допуская неприятеля к своим воротам. Нам повезло, что Элспет вышла замуж за такого труса. Ливингстон наверняка явится сюда и выскажет свои претензии. Он может обратиться с ними даже к королю. Но если ты откажешь ему, можешь не опасаться, что тебе придется вновь сражаться с родичами Эйнсли.
— Отлично! Теперь моей единственной заботой является сама Эйнсли. Мне нужно многое сказать ей и кое о чем попросить, когда она поправится…
Рональд промолчал. Гейбл отослал старика поспать хотя бы несколько часов, поскольку состояние Эйнсли хотя и не улучшилось, но особых опасений не внушало. Однако, оставшись один, рыцарь сразу почувствовал себя неуютно. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь постоянно сидел рядом и внушал ему, что рана Эйнсли не опасна и все обойдется. Вместе с тем подобные заверения почти не меняли дела, поскольку в глубине души Гейбл сильно сомневался в их искренности. Занимая место Рональда у постели больной, рыцарь мысленно укорял себя за эти причуды. Но что поделаешь, если единственным человеком, который сумел бы убедить его в выздоровлении Эйнсли, была сама девушка, а она до сих пор не подала ни одного обнадеживающего сигнала. Гейбл от души надеялся, что скоро такие сигналы появятся.


Гейбл потянулся и плеснул себе в лицо холодной водой. Прошло уже три долгих дня с той поры, как он привез Эйнсли в Бельфлер, и почти все это время он провел у ее постели. Он умывал девушку, менял ей белье, пытался заставить проглотить хоть немного горячего бульона, когда к ней ненадолго возвращалось сознание, старался успокоить, когда ее начинали мучить кошмары, вызванные лихорадкой. Лишь однажды за все время Эйнсли очнулась настолько, что даже назвала Гейбла по имени и, протянув руку, коснулась его щеки. Однако рыцаря это мало утешило, поскольку по ее поведению было ясно, что девушка не отдает себе отчета в том, где она находится и как здесь очутилась.
Налив стакан вина, Гейбл снова занял свой пост у постели Эйнсли. В те редкие минуты, когда он возвращался к себе в спальню и пытался уснуть, мысленно он все равно оставался здесь. Покидая комнату Эйнсли, рыцарь не переставал тревожиться за ее судьбу, страстно желая, чтобы в состоянии девушки поскорее произошли желанные перемены. По замечаниям Рональда, хотя старик пытался скрывать свое беспокойство, Гейбл чувствовал, что тот тоже встревожен.
Решив, что настала пора хоть немного передохнуть, тем более что толку от его ночного бдения все равно было немного, Гейбл наклонился к Эйнсли, чтобы пощупать ее лоб. Это уже вошло у него в привычку, поскольку повторялось по нескольку десятков раз на дню. Однако на этот раз, коснувшись лба больной, рыцарь тут же отдернул руку. Поднеся ладонь к свету, он не поверил своим глазам — рука была влажна от пота. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Гейбл снова положил руку на лоб Эйнсли, затем нервно вскочил и принялся ощупывать все ее тело. Девушка была вся в испарине с головы до ног. Гейбл встал. Он не знал, чего ему больше хочется — то ли прижать Эйнсли к груди от избытка чувств, то ли бежать по всему Бельфлеру, сообщая каждому, что лихорадка, терзавшая девушку, наконец отступила.
Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы прийти в себя и немного успокоиться, Гейбл снова опустился на стул. Предстояло обдумать дальнейшие действия. Ему очень не хотелось оставлять Эйнсли одну — а вдруг она проснется и испугается? — и в то же время он понимал, что необходимо как можно скорее разыскать Рональда. Гейбл выбрал нечто среднее — подойдя к двери, окликнул проходившую мимо горничную и приказал ей сейчас же привести старика. Только потом рыцарь вернулся на свой пост. Сев на краешек постели, он взял руку Эйнсли и уставился на ее лицо, страстно желая, чтобы она наконец открыла глаза. Ему хотелось убедиться, что взор ее стал осмысленным и из него ушла дымка забытья, омрачавшая взгляд Эйнсли в течение долгих дней.


Эйнсли поморщилась и слегка пошевелилась. Она чувствовала себя слабой и измученной, к тому же все тело покрывала неприятная влага. Осознав, что кто-то крепко держит ее за руку, девушка открыла глаза, удивленная тем, каких усилий стоило ей это нехитрое движение. Увидев Гейбла, она захотела улыбнуться, но губы ее так спеклись, что чуть не лопнули, когда она попыталась слегка их раздвинуть.
Гейбл нежно коснулся губ Эйнсли, а она тем временем внимательно изучала его. Он выглядел не слишком хорошо. Усталость проложила резкие складки вокруг рта, а в глазах стояло выражение тревоги. Подняв руку, Эйнсли попыталась коснуться щетины на его подбородке и тут же, чертыхнувшись, бессильно уронила ладонь на одеяло, так и не достигнув цели.
— Мне показалось, что ты неважно выглядишь, Гейбл, — произнесла Эйнсли, удивленная тем, как хрипло и тихо прозвучал ее голос и каких усилий стоила ей эта короткая фраза. — Но, наверное, я сама выгляжу еще хуже. Я что, болела?
Гейбл издал сдавленный смешок. Ему хотелось смеяться и плакать одновременно, так переполняли его эмоции.
— Да. И это твои первые осмысленные слова с тех пор, как стрела пронзила тебе плечо.
Эйнсли удивленно посмотрела на Гейбла, не понимая, о чем он толкует. Однако постепенно память возвращалась к ней. Девушка хотела было потрогать свое плечо, но потом решила, что в этом нет необходимости. Она и так чувствовала, что ранена. То, что боль уже не была такой острой, свидетельствовало о том, что какое-то время она пробыла без сознания.
— И долго я болела?
— Четыре дня.
Гейбл старался отвечать кратко, чтобы до поры до времени не волновать больную излишними подробностями.
— Я снова в Бельфлере?
— Да. Я привез тебя сюда, поскольку решил, что здесь будет удобнее за тобой ухаживать, чем в Кенгарвее.
— Кенгарвей… — прошептала Эйнсли. — Что с моими братьями? Они все погибли? А замок? — Она не договорила — Гейбл мягко коснулся ее губ, прося замолчать. Но все же через мгновение продолжила: — Ты боишься сказать мне правду? Неужели новости настолько плохи, что ты опасаешься, как бы я снова не впала в забытье, услышав их?
— Нет, я просто хочу, чтобы ты не волновалась. Ты пролежала в лихорадке четыре дня, почти пять, если считать тот день, когда тебя ранили. Не стоит тратить те немногие силы, что у тебя есть, на ненужные вопросы. А вот и Рональд! — радостно возвестил Гейбл, увидев входящего в комнату старика.
К огромному облегчению рыцаря, Рональд тут же взял дело в свои руки — неторопливо и умело сменил постельное белье, переодел больную в чистую рубашку, приговаривая при этом, что ей надо побольше отдыхать и набираться сил, чтобы поскорее выздороветь. Эйнсли покорно сносила все это, а Гейбл тем временем пытался привести в порядок свои мысли. Одной из причин, заставлявшей его так горевать по поводу болезни девушки, было то, что он не имел возможности высказать ей все, что было у него на душе. С того мгновения как Эйнсли упала, пронзенная стрелой, рыцарь постоянно думал об этом. Вот и сейчас слова буквально рвались у него с языка, и приходилось делать над собой усилие, чтобы не начать объяснения немедленно. Впрочем, Гейбл понимал, что выбрал неподходящее время. Если он заговорит сейчас, Эйнсли может ответить согласием просто из чувства благодарности или потому, что не найдет в себе сил отказать. А что, если Эйнсли не отвечает на его чувства? Такая мысль доставляла Гейблу нестерпимую боль. Но в то же время он сознавал, что если она примет его предложение, в душе не желая этого, ему будет еще хуже.
Когда Рональд, закончив работу сиделки, отошел, чтобы налить себе вина, Гейбл тут же устремил взгляд на постель и увидел, что глаза Эйнсли опять закрыты.
— Неужели она снова в лихорадке? — с беспокойством спросил он.
— Нет, — поспешил заверить его Рональд. — Просто она очень слаба, и мои хлопоты ее утомили. А тебе, парень, я бы посоветовал не сидеть здесь все время, особенно теперь, когда она пришла в себя. Ты сам знаешь, что моя девонька бывает весьма невоздержанна на язык!
Гейбл ухмыльнулся. Он был готов выслушивать любые крепкие выражения — ведь это несомненный признак того, что Эйнсли пошла на поправку. Может быть, она еще слаба телом, но дух ее, как всегда, силен. Гейбл был убежден, что именно эта сила в конечном счете и помогла Эйнсли победить лихорадку.
— Как ты думаешь, она теперь действительно начнет поправляться?
— Несомненно. Несмотря на лихорадку, рана и так потихоньку заживала. К тому же глаза у моей девоньки ясные, а это значит, что сознание к ней полностью возвратилось. Какое-то время она еще будет очень слаба, а поскольку будет рваться поскорее встать на ноги, нам всем придется немало пострадать от ее неуемного языка.
— Эйнсли останется в постели столько, сколько ты найдешь нужным, даже если мне придется привязать ее! Рональд засмеялся и залпом допил вино.
— В зале уже накрыли к ужину. Ты пойдешь туда? Я могу и один посидеть здесь.
— Нет, не надо. Сходи и попроси принести еды сюда — так, чтобы хватило и мне, и Эйнсли. Может быть, она не сможет съесть много, но я уверен, что аппетит скоро к ней вернется.
— Надеюсь. Ей надо есть за двоих, чтобы восстановить силы и набрать вес. От бедной моей девоньки остались кожа да кости!
— Но зато какая прекрасная кожа!
Заметив, что Рональд поморщился, Гейбл рассмеялся. Как только старик ушел, бросив прощальный взгляд на свою любимицу, рыцарь снова сел у постели Эйнсли. Бессознательным жестом он прикоснулся к ее лбу и тут же мысленно отругал себя за глупость. Пока девушка лежала в лихорадке, Гейбл постоянно щупал ее лоб в надежде, что болезнь отступила, а теперь, когда это наконец произошло, он боится, как бы она не началась снова. Что поделаешь, он действительно беспокоится и хотел бы убедиться, что Эйнсли твердо встала на путь выздоровления.
Лишь поздним вечером Гейбл возвратился к себе, оставив Мораг на дежурстве у постели больной. За все это время Эйнсли всего один раз открыла глаза, но взор ее был осмыслен, и она даже немного поела. Укладываясь в постель, Гейбл предвкушал, как всласть выспится сегодня — впервые с того дня, как ему пришлось возвратить Эйнсли в Кенгарвей.


Гейбл спокойно встретил гневный взгляд Эйнсли. За те четыре дня, что прошли с начала перелома в ее болезни, девушка становилась все воинственнее. Она постоянно пререкалась со всеми, кто за ней ухаживал, хотя ее добровольных сиделок беспокоило лишь одно — чтобы она поскорее поправилась. Гейбл решил, что настал наконец момент указать Эйнсли на недопустимость такого поведения. А если она с первых же слов не выставит его из комнаты, он перейдет к более серьезному предмету разговора. То состояние духа, в котором находилась больная, убеждало Гейбла в том, что она вполне способна сознательно выслушать его предложение и честно на него ответить. Теперь рыцарь не опасался, что слабость или чувство благодарности может толкнуть Эйнсли дать согласие против своего желания. В настоящий момент, на его взгляд, она не испытывала ни того, ни другого.
— Ты сомневаешься в том, что Рональд владеет искусством врачевания? — осведомился Гейбл, помогая Эйнсли сесть поудобнее и прислониться к подушкам, которые только что умело взбила Мораг.
— Конечно, нет! — горячо возразила она, с вызовом скрестив руки на груди и упрямо избегая взгляда Гейбла.
— И тем не менее ты подвергаешь сомнению любой его совет, направленный на то, чтобы ты поскорее поправилась.
— Он действительно умеет лечить, но временами начинает ворчать, как старая бабка. Мне это надоело!
— Рональду отлично известен твой нетерпеливый характер. Я уверен, что он не станет держать тебя в постели без крайней необходимости. Ты совсем извела старика! Любой здравомыслящий человек предпочел бы как можно скорее положить конец этой пытке.
При этих словах Эйнсли метнула на Гейбла сердитый взгляд, но он лишь спокойно усмехнулся.
— И вовсе я его не извела, — пробурчала она себе под нос.
— Неужели? Да ты просто невыносима! Тебя спасает лишь то, что люди, за тобой ухаживающие, терпеливы и дружелюбны, иначе ты давно осталась бы в одиночестве.
Заметив, что Эйнсли покраснела и отвернулась, Гейбл присел на краешек ее кровати, взял за руку и силой повернул девушку к себе.
— Я понимаю, что болезнь может вывести из себя любого, а особенно того, кто не привык лежать в постели, как ты. А ты никогда не задумывалась над тем, что и у меня бывали такие моменты? Ведь я уже много лет участвую в битвах, и за это время, поверь, мне не раз приходилось залечивать раны…
Эйнсли вздохнула. Опершись на подушки, она смущенно улыбнулась и наконец взглянула в лицо Гейблу.
— Понимаю. Ты наверняка вел себя пристойнее, когда болел, правда?
— Хотел бы я ответить утвердительно, но боюсь, что мои дражайшие родственницы поспешат оспорить это мнение.
— Мне очень жаль, что я вела себя так некрасиво. Я непременно извинюсь перед всеми, кто за мной ухаживал, если, конечно, они осмелятся еще хотя бы раз приблизиться к моей постели. — Эйнсли сокрушенно покачала головой. — Рана почти не беспокоит меня. Я чувствую себя здоровой, вот только эта проклятая слабость!.. Ум и сердце подсказывают мне, что я могу встать с постели и вести обычную жизнь, а тело дрожит от слабости и не позволяет мне этого сделать. От такой беспомощности можно сойти с ума! А поскольку я никогда не отличалась кротким нравом, вымещаю свою злость на других. Не думай, что я пытаюсь оправдаться — дурным манерам нет оправдания, — просто хочу объяснить причины своего поведения.
Гейбл нежно поцеловал Эйнсли в губы и с радостью отметил, что она тут же обвила руками его шею и безмолвно потребовала более глубокого поцелуя. Он мягко отстранился, пытаясь заглушить вспыхнувшую страсть, и с улыбкой взглянул на девушку.
— Ты еще недостаточно здорова для этого.
— Однако это помогло бы нам скоротать время. Раз уж я все равно целыми днями валяюсь в постели…
— Не пытайся меня соблазнить, — укоризненно заметил Гейбл, решительно высвобождаясь из ее объятий. Эйнсли вздохнула:
— Тебя наверняка ждут дела. Иди! Ты вовсе не обязан сидеть здесь со мной.
— У меня действительно много дел, однако я задержусь у тебя еще несколько минут, поскольку есть одна вещь, для которой, на мой взгляд, ты уже достаточно поправилась.
— Ну и что же это за вещь? — настойчиво спросила Эйнсли, поскольку Гейбл, раздразнив ее любопытство, загадочно умолк.
— Нам надо поговорить. Я думаю об этом разговоре уже много дней, даже недель, а вот теперь вдруг оказалось, что не могу найти нужных слов.
— Ты заставляешь меня волноваться. Говори же!
Эйнсли постаралась не показывать своего беспокойства. Неужели Гейбл собирается сообщить ей, что как только она окончательно поправится, он отправит ее в Кенгарвей? Он ведь теперь ее лэрд. Возможно, он даже нашел для нее подходящего жениха. Эйнсли мысленно обозвала себя дурой. Как она могла подумать, будто то, что Гейбл привез ее в Бельфлер, означает нечто большее, чем просто заботу о ее здоровье? Ее ранили, когда она спасала ему жизнь, вот он из чувства благодарности и привез ее туда, где, на его взгляд, ей будет обеспечен наилучший уход. Эйнсли сама себе многократно повторила эти рассуждения, однако что-то в глубине души мешало ей поверить в то, что это правда.
— Для волнений нет причин. — Он не сводил рассеянного взгляда с ее руки и легонько поглаживал пальцы. — Я дурно обращался с тобой, Эйнсли.
— Какая чушь! — возмущенно воскликнула она и тут же осеклась под его суровым взглядом.
— Ты собираешься и дальше перебивать меня? Так у нас дело не пойдет!
— Извини, я буду молчать.
— Прекрасно! Так вот, как я уже сказал, я дурно обращался с тобой. Я склонил тебя к близости, а между тем продолжал подыскивать себе жену. Таким образом я унизил тебя, вел себя так, словно ты непорядочная девушка. Но поверь, Эйнсли, никогда, ни на одно мгновение, я не думал о тебе дурно! — Он поморщился и покачал головой. — Что-то не слишком складно…
— Так, может быть, ты перестанешь ходить вокруг да около, а приступишь прямо к сути? Что ты хотел мне сказать?
— Ты права. Хотя я мог бы говорить часами, чтобы загладить свою вину перед тобой, первым делом я задам вопрос, который уже давно вертится у меня на языке.
Эйнсли протянула руку и, улыбнувшись, нежно коснулась щеки Гейбла.
— Хотя я не знаю за тобой никакой вины, которую нужно было бы заглаживать, могу сказать — просто чтобы у тебя стало спокойнее на душе, — что прощаю все обиды, которые, как ты воображаешь, ты мне нанес.
— Спасибо! Хотя о чем это я? Следовало бы ответить совсем по-другому… О черт!
Окончательно запутавшись, Гейбл стиснул руку Эйнсли и вдруг спросил без обиняков:
— Ты согласна стать моей женой?
Эйнсли онемела. Хотя она ясно расслышала его слова, ей на мгновение показалось, что она снова впала в беспамятство. Вопрос был задан прямо в лоб, без непременной прелюдии, столь милой сердцу любой женщины, в виде признаний в любви, страстных клятв, заверений, что он-де жить без нее не может… Лицо Гейбла не выражало никаких эмоций, только напряженное ожидание ответа.
— Ты вовсе не обязан на мне жениться лишь потому, что лишил невинности, — стараясь говорить спокойно, произнесла Эйнсли. Ей вдруг пришло в голову, что, делая ей предложение, Гейбл руководствовался не любовью, а чувством долга. — И уж тем более ты не обязан жениться потому, что в меня попала предназначенная тебе стрела!
— Мною руководят совершенно иные причины. Я уже сказал — я хочу, чтобы ты стала моей женой. Мне следовало заговорить об этом сразу же, как ты оправилась от лихорадки, но я боялся, что ты согласишься из благодарности за то, что я привез тебя в Бельфлер, или просто чтобы не спорить. Мне хотелось, чтобы твое сознание окончательно прояснилось, дух окреп, а силы, насколько возможно, возвратились. Пойми, Эйнсли — я так долго был в плену своих собственных странных представлений о том, какова должна быть моя будущая жена, что не заметил, как в моей жизни появилась самая подходящая девушка на эту роль! И лишь вернув тебя отцу, я понял, что потерял. Ты нужна мне, Эйнсли. Прошу тебя, будь моей женой!
— А что думают об этом твои родные?
— Все обитатели Бельфлера рады и удивляются лишь тому, что я так долго раздумывал.
Поскольку Эйнсли молчала, Гейбл, прикоснувшись нежным поцелуем к ее губам, тихо произнес:
— Если ты не хочешь выходить за меня, тебе достаточно сказать «нет».
— Я не собираюсь этого говорить. — Эйнсли скорчила гримасу. — Ты застал меня врасплох, и я не могу сообразить, что тебе ответить. Единственное, что приходит мне в голову, — ты женишься на мне из благородства, а этого я ни в коем случае не могу допустить.
— Нет, я женюсь не из благородства… Гейбл не успел докончить фразу — на пороге возник юный слуга и взволнованно объявил:
— Там внизу какой-то человек. Говорит, что хочет видеть вас, милорд!
Покраснев, мальчик попятился к двери и пролепетал:
— Прошу прощения. Мне следовало бы постучаться, прежде чем входить…
— Вот именно. В следующий раз не забывай о хороших манерах. Так кто прислал тебя сюда? — нарочито грозно спросил Гейбл, со смехом наблюдая за тем, как парнишка переминается с ноги на ногу и нервно покусывает нижнюю губу.
— Некто сэр Дональд Ливингстон. Он весьма настойчив!
— Понятно, — задумчиво протянул Гейбл. — Скажи ему, что я спущусь через минуту.
Как только за слугой закрылась дверь, рыцарь встал и в упор посмотрел на Эйнсли.
— Меня радует хотя бы то, что ты не отказала мне сразу. Пока я буду разговаривать с Ливингстоном, может быть, ты поразмыслишь над моим предложением? Мы продолжим нашу беседу позднее. — Он нахмурился. — Я не ожидал его так скоро. Он говорил, что приедет через две недели.
— Должно быть, почуяв выгоду, моя сестра заставила его приехать раньше. Подозреваю, что своими постоянными жалобами и упреками она просто выгнала его из дома!
Гейбл поцеловал Эйнсли и направился к двери.
— В таком случае он скоро поймет, что зря предпринял это путешествие. Он не получит ни тебя, ни Кенгарвей.
Пока она гадала, что означают эти слова, Гейбл уже ушел.
Вскоре после того как Эйнсли начала поправляться, рыцарь рассказал ей о том, какая судьба ждет Кенгарвей, и получил заверения, что она на него не сердится. После всех преступлений, совершенных ее отцом, было бы безумием надеяться, что замок по-прежнему останется во владении клана Макнейрнов. Единственное, что по-настоящему волновало Эйнсли, — это судьба четверых ее братьев и остальных родичей. Но прошло немало времени, прежде чем она сумела убедить в этом Гейбла. Впрочем, девушку вовсе не удивило, что ее сестра Элспет придерживается другого мнения и постарается вернуть себе утраченные земли. Однако намек Гейбла на то, что Ливингстон хочет получить и ее тоже, поставило Эйнсли в тупик.
— Черт бы побрал этого Гейбла, — выругалась она, осторожно садясь в постели, чтобы не вызвать головокружения, все еще временами мучившего ее. — Говорит, чтобы я лежала и не волновалась, а сам заявляет невесть что. Попробуй тут отдохни!
Эйнсли решила, что не может спокойно лежать и ждать. Она осторожно выбралась из постели и взяла накидку. Теперь, когда девушка поразмыслила над словами Гейбла, ей стало ясно, что единственная причина, по которой сестра прислала в Бельфлер своего мужа, — это желание выдать ее, Эйнсли, замуж, причем с выгодой для себя. От такой перспективы у нее мурашки забегали по спине. Когда Гейбл просил ее руки, он не сказал ни слова о любви, не произнес ни одного нежного признания. Именно это заставило Эйнсли колебаться, о чем она сейчас очень жалела. Если Гейбл ушел от нее с мыслью, что она отвергла его предложение, он вполне может согласиться на то, что предложит ему Ливингстон.
Эйнсли потребовалось немало времени, чтобы одеться. Она чувствовала, что выглядит не слишком привлекательно, но понимала, что дело не терпит отлагательства. Насколько она знает Гейбла, он наверняка не откажет Ливингстону. Значит, Эйнсли должна как можно скорее дать рыцарю свой ответ. Хотя брак с Гейблом — при том, что он, возможно, не любит ее так, как она его, — перспектива не слишком радостная. Тем не менее это наверняка предпочтительнее, чем любое другое замужество. Быть проданной человеку, выбранному для нее сестрой… От этой мысли Эйнсли стало дурно. Она просто обязана сказать Гейблу, что принимает его предложение, даже если для этого ей придется ползком добираться в большой зал. А со всеми остальными проблемами можно разобраться и позже.


Потягивая вино, Гейбл изучал человека, сидевшего напротив него. Было очевидно, что Ливингстон не слишком стремился так скоро очутиться в Бельфлере. Он оказался между двух огней — с одной стороны, боялся вызвать гнев Гейбла, с другой — не решился перечить жене. Возможно, у Ливингстона была и собственная причина не отказываться от поездки — жадность. Впрочем, теперь Гейбла это уже мало волновало. Он не собирался отдавать непрошеному гостю ни Эйнсли, ни Кенгарвей. Ему вспомнились слова Рональда о том, что он может спокойно отвергнуть любое предложение Ливингстона, не опасаясь нового сражения.
— Вы говорили, что приедете через две недели, — напомнил Гейбл гостю. — Я и не заметил, что они уже прошли.
— Я покорно прошу вашего прощения за мое нетерпение, но мне показалось, что погода вот-вот испортится и помешает уладить наши дела до наступления весны, — объяснил Ливингстон.
— Я не совсем понимаю, о каких делах вы говорите.
— Как о каких? Об Эйнсли и Кенгарвее, конечно!
— Кенгарвей теперь мой.
— Ваш? Но ведь не все Макнейрны предатели. Земля должна отойти тем членам семьи, которые всегда были лояльны по отношению к королю.
— Именно король считает, что земля должна достаться мне. Если хотите, можете высказать ему свои претензии. Я не собираюсь вам препятствовать, однако как подданный короля намерен в этом деле поступить сообразно его желаниям. А они таковы — Кенгарвей переходит ко мне.
— А кто же будет его кастеляном? Вы не можете один управлять обоими замками!
— Я найду подходящего человека и с его помощью, а также с помощью уцелевших Макнейрнов сумею возродить Кенгарвей. А может быть, даже сделаю его лучше, чем при прежнем владельце.
Ливингстон отхлебнул вина, пытаясь собраться с мыслями. Через некоторое время он нарочито небрежно спросил:
— А что с Эйнсли Макнейрн? Оправилась ли она от ранения?
— Почти. Выздоровление идет медленно.
— Как только она поправится, милорд, моя жена и я возьмем ее под свое покровительство.
— Надеюсь, что нет, — спокойно возразил Гейбл и улыбнулся, когда Ливингстон удивленно уставился на него.
— Но ведь король не отдал вам девушку вместе с замком, не так ли?
— Нет. Но я не вижу причин отдавать ее вам.
— Я ее родич! — строго напомнил Ливингстон, стараясь сдерживаться.
— Но вы никогда прежде не интересовались Эйнсли. С чего это вдруг она вам так понадобилась?
— Моей жене и мне посчастливилось найти наконец мужа для моей свояченицы. Кажется, я уже упоминал об этом тогда, в Кенгарвее. Это было не слишком легко, поскольку Эйнсли уже восемнадцать лет и у нее нет никакого приданого. Однако нам удалось разыскать человека, которому очень нужна жена, и он готов ее взять. На мой взгляд, это чрезвычайно выгодное предложение.
— Несомненно — для вас!
— И для Эйнсли тоже. Вряд ли ей захочется остаться старой девой и всю жизнь нянчить детей своих братьев.
— Не думаю, что ей угрожает такая судьба.
— Я предлагаю ей выгодное замужество.
— Ну а у меня есть еще более выгодное предложение — я сам.
Ливингстон чуть не выронил из рук кубок. Опомнившись, он удивленно воззрился на Гейбла:
— Вы собираетесь жениться на ней?
— Да. Не далее как сегодня я просил ее руки.
— И каков же был ее ответ? — быстро спросил Ливингстон и явно приободрился, когда заметил, что Гейбл молчит.
— Ее ответ был «да»! — возвестила Эйнсли, входя в зал.
Гейбл не знал, радоваться ему или гневаться, когда, обернувшись, увидел Эйнсли, нетвердой походкой приближавшуюся к столу, за которым сидели гость и хозяин. Она была бледна и непричесана, как будто в спешке набросила накидку прямо на ночную рубашку и поспешила сюда. Взглянув на ноги Эйнсли, Гейбл увидел, что она босая. Сомнений не было — девушка действительно очень торопилась. Однако, хотя он был весьма обеспокоен ее беспечностью, не это сейчас занимало его мысли. В эту минуту Гейбл осознал, что Эйнсли только что приняла его предложение.
Помогая ей сесть по правую руку от себя и молча подавая льняной платок, чтобы вытереть выступившую на лбу испарину, Гейбл недоумевал, чем вызвано ее согласие. Наверное, Эйнсли догадалась о планах Ливингстона и решила положить им конец единственным доступным ей способом. Гейбл предпочел бы, чтобы она руководствовалась иными причинами, отдавая ему свою руку, но решил не спорить. Он не знал, какое место занимает в душе и сердце Эйнсли, но был твердо убежден, что их связывает настоящая страсть. А для начала и этого довольно.
Краешком глаза наблюдая за Эйнсли, Гейбл продолжал беседу с Ливингстоном. Гость пытался настаивать на своем, но в конце концов был вынужден уступить. Рыцарь предлагал ему остаться на ночь, но Ливингстон, коротко попрощавшись с Эйнсли, предпочел в тот же день убраться восвояси. Гейбл имел все основания полагать, что этот человек больше не будет его тревожить. Теперь все внимание рыцаря обратилось к Эйнсли.
— По-моему, я просил тебя оставаться в постели, а вместо этого ты встала и разгуливаешь по всему замку, — укоризненно заметил Гейбл.
— Я не разгуливала, — возразила Эйнсли, недоумевая, отчего так дрожит ее голос.
— Неужели?
— Нет, не разгуливала. Я еле дошла. Мне казалось, что ты хочешь услышать мой ответ.
— Хочу. — Гейбл наклонился и нежно поцеловал Эйнсли. — Но я мог бы и подождать.
— Наверное, мог бы… Но я боялась, что ты передумаешь.
— Напрасно. Зачем ты встала, когда чувствуешь такую слабость? Мне следовало бы отругать тебя!
— А вот с этим действительно можно подождать, — улыбнулась Эйнсли. — Сейчас мне, пожалуй, лучше вернуться в постель.
Однако она осталась сидеть на месте, и Гейбл встревоженно взглянул на нее:
— Ты устала? Может быть, хочешь сначала поесть?
— Нет. Я пытаюсь дать тебе понять, что не могу ступить и шагу и тебе придется отнести меня наверх на руках.
Рассмеявшись, Гейбл поднялся.
— А ты будешь не слишком покорной женой, верно? — спросил он, поднимая Эйнсли на руки.
В ответ она обвила его шею и уткнулась головой в плечо.
— Боюсь, что вы правы, сэр де Амальвилль. Но у вас еще есть время передумать, — добавила она, страшась в глубине души, что Гейбл так и поступит.
— Уже нет. Как ты знаешь, я всегда скрупулезно следую разработанному плану. Но у меня есть к тебе один вопрос — ты сказала «да», только чтобы отвязаться от Ливингстона?
— Нет. Мне просто хотелось ответить как можно скорее, — призналась Эйнсли сонным голосом.
— Отлично! Как только ты достаточно поправишься, чтобы предстать перед священником, мы поженимся.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мой пылкий рыцарь - Хауэлл Ханна



Роман супер
Мой пылкий рыцарь - Хауэлл ХаннаАнна
2.02.2012, 21.32





Тяжелый роман. Слишком много неприятностей, покушений, битв.
Мой пылкий рыцарь - Хауэлл ХаннаКэт
19.11.2012, 21.55





интересный роман, читается на одном дыхании... советую всем прочитать
Мой пылкий рыцарь - Хауэлл ХаннаЛюбовь
3.03.2013, 10.16





Мне понравилось! Советую читать всем.
Мой пылкий рыцарь - Хауэлл ХаннаМаринка
6.03.2013, 15.58





Аннотация вообще не имеет ничего общего с романом. А дело обстояло так .. гг нечаянно берет гг.ню в плен и соврощает а затем передает жеестокому отцу объявленного в не закона. Сам через какое то время идет штурмом на этот замок. Отец сволочь чуть не убивает свою дочь а гг спасает ее и братьев и жениться на гг. В общем узнаваемый стиль этой писательници . У нее все романы помоему такие. Ну 3 каторый я прочитала. Да и жестокости тоже многовато. Хотя правдиво.
Мой пылкий рыцарь - Хауэлл Ханнанека я
18.06.2013, 8.40





только время потеряла на этот роман...из пустого в порожнее...одно по одному...не понравился роман.
Мой пылкий рыцарь - Хауэлл Ханнаалевтина
17.04.2014, 17.34





Какой нудный роман, просто тупо дочитала...😖😖😖
Мой пылкий рыцарь - Хауэлл ХаннаКолючка
21.05.2014, 0.12





Скучно и нудно, много тупых и бессмысленных рассуждений. Герой не совращает героиню, а героиня в конюшне просто раздвигает ноги и всё. То героиня боевая, то вдруг становится беспомощной и пугливой, то девственница которая бережёт свою честь, то ведёт себя хуже шлюхи и отдаётся в каком-то сарае. Примитивный набор штампов.
Мой пылкий рыцарь - Хауэлл ХаннаAlina
26.09.2014, 14.44





Затянуто, еле дочитала. А так сюжет не плохой.
Мой пылкий рыцарь - Хауэлл ХаннаЕлена
7.04.2016, 19.24





Переводчика "на мыло"! 12 век - бриджи вдруг на ГГ! И таких ляпов тьма. Кто не в теме - не заметит, но в оригинале это звучало иначе.
Мой пылкий рыцарь - Хауэлл ХаннаKoyana
8.11.2016, 14.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100