Читать онлайн Звезды, автора - Харви Кэтрин, Раздел - 48 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Звезды - Харви Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.56 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Звезды - Харви Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Звезды - Харви Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харви Кэтрин

Звезды

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

48

Они снова встретились на смотровой площадке, как утром. Теперь был вечер. Стало холодно, и пистолет в его кармане все еще напоминал на ощупь кусок льда.
– Где сейчас Филиппа?
– В третьем бунгало.
– Она уже говорила с Беверли Берджесс?
– Она пыталась, но Берджесс была занята приготовлениями к вечернему балу.
– Ты знаешь, что делать дальше?
– Да. Один вопрос: а что, если Филиппа не пойдет на бал? Если передумает и останется дома?
– Тогда мы тоже переменим свои планы.
– С ней еще два человека.
– Я знаю. Они не помеха. Уже пора. Иди.
Человек с пистолетом ушел, оставив своего компаньона на смотровой площадке. Только звезды освещали его силуэт.


– Джекки, – говорила Филиппа по телефону, – скажи мне, пожалуйста, ты не знаешь, где находится Эстер? Я весь день звонила к ней в комнату, но никто не отвечает.
Филиппа была в одной из спален своего бунгало и отложила подготовку к балу, чтобы еще раз попробовать дозвониться дочери.
– Я сегодня раз десять уже звонила, – сказала она Джекки Скейдудо, которая была лучшей подругой Эстер, они вместе ходили в школу при Калифорнийском университете в Санта-Барбаре. – Поэтому я решила позвонить тебе. Я подумала, что она может оказаться у вас…
– Ах, тетя Филиппа, вообще-то я не должна говорить вам, потому что это сюрприз.
– Сюрприз? Какой? Где она?
– Эстер едет к вам. Когда вы сказали, что собираетесь провести несколько дней в «Стар», она решила сделать вам сюрприз и приехать туда на машине. Она выехала еще днем и уже должна быть там.
Филиппа вздохнула с облегчением, но тут же ее вновь охватило беспокойство.
– Она едет одна? Ведь это почти двести миль!
– Нет, она со своим приятелем. Не беспокойтесь. Эстер уже большая девочка. Да, вы завтра увидите мою маму, не так ли? Передайте ей привет и скажите, что я люблю ее. Пока, мне надо бежать.
– Эстер едет сюда, чтобы сделать мне сюрприз, – сообщила Филиппа Чарми после того, как положила трубку. – Только она не знает, что на гору не поднимешься, если нет приглашения или предварительного заказа.
Чарми сделала паузу, не закончив последний косметический штрих на лице – тени для глаз медного цвета, чтобы сочетались с восточным халатом персикового цвета, который она собиралась надеть на бал, – и указала на кровать, где лежала большая книга с перечнем всевозможных услуг и правил на курорте.
– Там объясняется, – сказала она, – если вы ожидаете гостей, надо сообщить их имена в зал ожидания фуникулера у подножия горы.
– Знаешь что, Чарми? – сказала Филиппа, снимая трубку и набирая номер. – Я рада, что она приедет. Кто знает, сколько продлится заседание правления, может быть, несколько дней. А потом встреча с Беверли Берджесс, так что, прежде чем я смогу уехать в Санта-Барбару, пройдет немало времени. Прошел почти год, как мы не виделись, и я очень скучаю по ней.
Чарми разглядывала свою подругу в зеркальце пудреницы. На Филиппе был только миниатюрный бюстгальтер и трусики-бикини; платье для бала – серо-голубого цвета с ручной отделкой бисером, модельера Исаака Мизраи – лежало на кровати. Чарми подозревала, что Филиппа собиралась попросить Рики застегнуть ей «молнию». Собственно, когда они пришли в бунгало и осмотрели две спальни, в каждой из которых стояли две кровати королевского размера, и расположение комнат и обстановка напоминали то, что у них было в отеле «Марриотт», Чарми снова предложила, чтобы она заняла одну спальню, Филиппа и Рики – другую. Но старомодные представления о пристойности и приличиях снова оказались для Филиппы важнее, и она настояла на том, чтобы она и Чарми спали в одной комнате, а Рики в другой. Очень целомудренно, решила Чарми, но надолго ли?
Эти размышления напомнили ей об Иване Хендриксе. Сейчас он уже должен быть в Бразилии, наблюдать за деятельностью компании «Миранда интернейшнл» и выслеживать Гаспара Энрикеса. Чарми сожалела, что он не смог вместе с ними приехать в «Стар» и пойти на бал. Она бы усиленно угощала Ивана его любимым шотландским виски двадцатилетней выдержки, а потом научила бы его двум-трем танцевальным па, которых он не знал.
Когда Филиппа собрала все предметы туалета и отправилась в ванную, закрыв за собой дверь, Чарми вернулась к собственному отражению в зеркале.
Иван в последние несколько дней занимал почти все ее мысли, и ни о чем другом она не думала, даже о завтрашнем заседании правления или угрозе со стороны «Миранды». Он настолько овладел ее сознанием, что постоянно возникал в ее эротических снах, почти доводивших ее до оргазма. Несмотря на сексуальную искушенность мужчин, с которыми она была близка, и несмотря на то, что Сэм, с которым она встречалась теперь, был просто великолепен в постели, Чарми считала, что ни один мужчина не сможет удовлетворить ее так, как Иван. Как-то раз, когда они были одни у нее на кухне, им что-то помешало, но она знала, что, повторись такая возможность, он бы подарил ей такое удовольствие, какого ей не дал еще ни один мужчина.
Одни его габариты чего стоили! И восхитительная военная выправка, благодаря которой она чувствовала себя более женственной и хрупкой. Природа щедро одарила его, и Чарми страстно жаждала почувствовать на себе каждый дюйм его тела.
Услышав шум воды из ванной, она закрыла глаза и коснулась рукой груди, стараясь воспроизвести прикосновение Ивана и вспоминая, как он слизывал с ее сосков сироп.
А вдруг ей не предоставится другого случая? Что, если он доложит из Бразилии по телефону и исчезнет куда-нибудь, куда обычно исчезал, но на этот раз не появится вновь? Если Беверли Берджесс окажется сестрой Филиппы, тогда поиски закончены. И как только активность «Миранды» будет укрощена и с растратой денег компании «Старлайт» все выяснится, нужда в услугах Ивана отпадет.
Она не сдержала вздоха, вспоминая, как он распахнул ее халат и освободил груди от тесного бюстгальтера. А потом какое открытие сделала она для себя, скользя рукой по его животу все ниже и ниже!..
Чарми открыла глаза и долго, серьезно смотрела на себя в зеркало. Нет, решила она. Она не собирается его отпускать, каковы бы ни были причины, разлучавшие их. Они должны быть вместе, они принадлежат друг другу, она просто знала это. Каким-то образом – она не знала еще каким – она собиралась использовать свой шанс заполучить Ивана.
Филиппа вышла из ванной и бросила свою косметичку на кровать.
Чарми спросила:
– Ты собираешься перед балом подойти к Беверли Берджесс?
– Нет, сегодня вечером я просто понаблюдаю за ней и попытаюсь сделать кое-какие выводы.
– А если она и есть твоя сестра?
– Тогда, приехав сюда, Эстер получит от меня сюрприз! – Филиппа не касалась в разговорах с дочерью деталей незапланированного возвращения в Лос-Анджелес, просто упоминала, что это связано с работой. Она не хотела заронить надежду, а потом разочаровывать. Ко всему, что связано с семейными вопросами, они обе относились с особенной чувствительностью; в том-то и заключалась их особая взаимная привязанность, выходящая за пределы обычной любви между матерью и дочерью, что обе они были сиротами, получившими воспитание в чужих семьях.
– Кстати, о сюрпризах, – спросила Чарми, – что ты думаешь о загадочном телефонном звонке Ханны? Ханна сказала, что завтрашнее заседание правления окажется совсем никчемным.
– Ты думаешь, она выяснила что-то новое? Надеюсь, что это так, думала Филиппа. И буду молить Бога, чтобы Ханна не выступила с исповедью.
– Ну ладно, о работе будем волноваться завтра, – сказала Чарми, выходя из-за косметического столика, который за то короткое время, что она просидела подле него, был до отказа завален пузырьками, кисточками, наборами теней и другими принадлежностями. Все это требовало большого труда, но зато лицо Чарми было великолепно; в блестящем халате персикового цвета Чарми выглядела как на картинке из модного журнала.
– Прямо сейчас… – Она внезапно вздрогнула.
– Что случилось?
– У меня появилось какое-то странное чувство! Как в той старой поговорке. Как будто кто-то прошелся над моей могилой. – Она пожала плечами. – Наверное, заскок. Ну, ладно, пора идти на бал, Золушка!
– Я почти готова, – сказала Филиппа, доставая жемчужные сережки-капельки. – Надо только надеть платье.
Чарми сказала:
– Ну-ну, – и вышла из спальни, оставив в воздухе запах духов «Пэшен».
Спустя секунду в дверь постучали, и заглянул Рики.
– Миссис Чармер сказала, что я нужен.
Филиппа потеряла дар речи – она никогда еще не видела Рики в смокинге, и в нем он выглядел таким изысканным и элегантным. Но и старше своего возраста к тому же. Волосы были свободно зачесаны назад до плеч, как будто он сошел с рекламного плаката Кристиана Диора.
– Ты бы не мог застегнуть «молнию» на платье? – попросила она.
Он подошел сзади и, положив руки ей на плечи, поцеловал ее в шею.
– Я скучал без тебя, – сказал он тихо. – Я сходил с ума от того, что все время был рядом и не мог прикоснуться к тебе. Я так хочу тебя, Филиппа! – Его руки скользнули ей под платье, и он привлек ее к себе.
Она прильнула к нему, закрыв глаза, не в силах отвергнуть рук, которые гладили живот и груди. Она почувствовала его возбуждение и готовность и сразу захотела его.
Она повернулась к нему, и они стали целоваться, сначала осторожно, как бы изучая друг друга, потом с нарастающей страстью. Когда она потянулась вниз к нему, он взял ее за руку и сказал:
– Нет. Я сделаю все. Я хочу, чтобы тебе было хорошо, Филиппа. Я не богат, у меня нет высоких связей. Все, что у меня есть – это любовь к тебе. Это то, что я могу дать тебе, а никто другой не сможет.
Он медленно снял с нее платье, потом трусики. Уложив ее на кровать, он приподнял ее колени и развел их. Она чувствовала, как его гладкие щеки и шелковистые волосы касаются внутренней поверхности бедер, его поцелуи были теплыми и долгими.
Он нежно изучал ее пальцами, она почувствовала его упругий ищущий язык.
Когда она протянула к нему руки, чтобы погладить по волосам, он завел их под покрывало так, что они стали неподвижными. Филиппа не могла лежать спокойно – он просто сводил ее с ума своими губами и языком. Она попросила освободить руки, чтобы направить его движения. Но он еще больше приподнял ее колени, прижав их к ее груди, раскрыв ее еще шире, и она издала стон.
После этого она уже не сопротивлялась, полностью отдавшись удовольствию, которое доставлял ей Рики. Она чувствовала, как тает ее тело и сладостное напряжение нарастает, пока весь мир не превратился в одно всепоглощающее ощущение. Его язык проникал глубоко, а выходя наружу, намеренно задевал клитор. Рики повторял это движение вновь и вновь, пока она не почувствовала прилив новой волны наслаждения, которому она полностью отдалась, приближаясь к оргазму.
Потом она лежала неподвижно, не в силах пошевелиться. Рики опустил ее ноги и сел, улыбаясь ей и поглаживая ее волосы. Она тоже улыбнулась в ответ и вытянула руку, чтобы погладить его по щеке.
Он сказал:
– Я люблю тебя, Филиппа, – но это были не самые подходящие для нее слова. Они прозвучали слишком рано, ее сердцем пока еще владел Пол Маркетти. Она села и слегка поцеловала его в губы.
– Не говори этого, пожалуйста. Любовь ко мне не приносит удачи.
Произнеся эти слова, она вдруг осознала, насколько они правдивы. Раньше она не думала об этом, но всех троих, кого она любила за свою жизнь – Джонни, Риза и Пола, уже не было в живых.
Как бы прочитав ее мысли, он прикоснулся к ее щеке и с улыбкой сказал:
– Не надо беспокоиться. Со мной ничего не случится.


Сидя в своем коттедже, затерявшемся среди сосен, Дэнни Маккей проверял лезвие ножа и думал о том, что первым делом надо отвлечь от Беверли ее австралийского мальчика-игрушку.
Никому еще не удавалось перебежать дорогу ему, Дэнни Маккею, а уж тем более зеленым соплякам. А этот нож, не раз воплощавший в жизнь замыслы Дэнни, и на этот раз должен был сделать свою работу.
Дэнни никогда не любил действовать с помощью огнестрельного оружия; оно казалось ему безликим и держало его на расстоянии от жертвы. И с ним все слишком быстро заканчивалось. Ну, ладно, рассуждал он, вставляя нож в кожаные ножны за поясом, с этим белобрысым крестьянином придется разделаться быстро. Но уж с Беверли он разберется не торопясь.
Взглянув на часы и отметив, что уже пора выходить, он еще раз осмотрел себя в зеркало, чтобы убедиться, что ножа не видно. И не только ножа, но и нейлонового шнура и пистолета. Он не собирался использовать его для убийства, пистолет был для других целей. На балу Дэнни решил появиться в смокинге, но он ему был нужен не на весь вечер; вскоре он переоденется в более подходящую для его планов одежду. Что касается бального костюма Беверли, ей тоже не придется быть в нем целый вечер. Он переоденет ее в другое: наручники и приготовленную им петлю.
Ему не терпелось увидеть выражение ее лица, когда она поймет, кто он такой.


Не с первой попытки сумела Беверли вставить в мочки ушей жемчужные сережки в виде капелек. Возможная встреча с Отисом Куинном очень беспокоила ее, и от этого у нее слегка дрожали руки. Где он был сейчас? Куинн приехал утренним фуникулером, а теперь уже вечер. Она ожидала, что до вечера он как-то проявит себя, из-за постоянного напряжения у нее сдавали нервы.
Поэтому она вскочила, услышав стук в дверь. Куинн!
Но это оказался Саймон: он еще не переоделся в белый вечерний пиджак и был без галстука. Войдя в гостиную, он закрыл дверь.
– Я получил твою записку, Беверли, – сказал он с выражением озабоченности на лице. – Ты не идешь на бал! Плохо себя чувствуешь? Вызвать доктора Айзекс?
– Нет, – ответила она. – Просто болит голова. – Беверли была полна желания пойти на вечер, решив для себя заранее, что это будет ее выход в свет, так как она собиралась первый раз показаться на людях без темных очков. Прошло уже три с половиной года с тех пор, как лицо Беверли Хайленд перестало мелькать на экранах и в газетах; она уверяла себя, что память людей недолговечна. А потом появилась «Разоблаченная бабочка», написанная Отисом Куинном, и там были помещены ее фотографии, сделанные в те дни, когда она занималась благотворительностью, собирая деньги для разных общественных целей, в частности в фонд поддержки предвыборной кампании Дэнни Маккея.
После этой статьи с фотографиями она уже не могла появиться без очков. Кто-нибудь из гостей точно узнал бы ее.
– Я очень хочу, чтобы ты пошла на бал, Беверли, – сказал Саймон, подойдя так близко, что она сделала шаг назад.
– Я поучаствую, но буду находиться здесь. – И она кивнула на большой телеэкран, встроенный в стену. Он принимал сигналы от множества телекамер, установленных по всему «Замку» и вокруг него. Эта, система позволяла Беверли наблюдать за происходящим, не выходя из своих апартаментов, где она чувствовала себя в безопасности.
– Но это совсем не то, – сказал он.
– Ничего, – ответила она, отворачиваясь от него, чтобы он не уловил подвоха в ее глазах. Она включила телевизор, и экран заполнился ослепительными бликами белого и серебристого тонов: это был бальный зал с рождественской елкой сорока футов высоты, украшенной белыми пушинками и серебристыми звездами. Зал был оформлен в белых тонах; и ткани, и гирлянды, и венки – зимняя страна чудес. Некоторые гости уже прибыли и начинали угощаться у массивного буфета.
– Прошу тебя, Саймон, иди вниз и будь нашим гостям радушным хозяином, каким ты всегда был для них.
– Я надеялся на один танец с тобой, Беверли, – произнес он.
Они смотрели друг на друга через всю комнату. Саймон и Беверли ни разу не танцевали друг с другом.
– Прошу тебя, – мягко повторила она, – Пожалуйста.
Он подошел и коснулся ладонью ее щеки.
– Позволь мне помочь тебе, Беверли. Дай мне встать между тобой и тем, что пугает тебя.
Она посмотрела ему в глаза, еще мгновение, и она бы выболтала ему все. Но сдержалась, заставляя себя еще и еще на секунду сохранять присутствие духа и сохранить тайну в себе. Пока он не сказал:
– Хорошо, пусть будет, как ты хочешь. Я ухожу, чтобы приготовиться к балу. Если ты передумаешь…
Оставшись одна, она попробовала устроиться поудобнее, чтобы наблюдать за балом по монитору. Но вскоре поняла, что ее охватывает какое-то странное беспокойство и она не может усидеть на месте. Запах его одеколона распространился по комнате, она все еще чувствовала на щеке прикосновение его пальцев.
О Боже, что же делать? Сидеть здесь? Как заключенная в собственном доме, как зверь в клетке, и ждать разоблачения Отиса Куинна? Всю жизнь она активно боролась, а сейчас чувствовала, что ведет себя трусливо.
Она снова подумала о Саймоне. Сколько она себя помнила, она всегда была одна, отгороженная от мужчин и любви, полагаясь только на себя, обделенная сильными мужскими плечами, на которые можно было бы опереться в трудную минуту. Саймон сказал, что хочет разделить с ней ее бремя, защитить от того, что ее пугало. Разве не могла она сейчас наконец позволить себе положиться на чью-то силу? Разве было бы ошибкой открыться ему и позволить помочь ей?
Послезавтра у меня может не быть возможности использовать свой шанс с Саймоном. Послезавтра мир может измениться для меня.
Она подошла к двери и выглянула в холл. Саймон был уже у себя и готовился к балу. Тихонько прикрыв за собой дверь, с замирающим сердцем, Беверли прошла к его комнате, остановилась и прислушалась. За дверью был слышен шум воды в ванной.
Она потрогала ручку: открыто. Раньше Беверли бывала в его апартаментах. Это жилье было удивительным отражением обратной стороны характера человека, которого она знала очень хорошо и одновременно не знала совсем. Саймон Джунг, всегда такой аккуратный и педантичный при исполнении своих обязанностей, видимо, легко мирился с беспорядком в обыденной жизни. Книги, журналы и видеокассеты были разбросаны повсюду, стол был завален бумагами, шелковый галстук висел на спинке стула.
Она подошла к ванной, из полуоткрытой двери шел пар. Она слышала, что он там; ноги шлепали по воде, мыло со стуком упало на пол. Она заглянула внутрь. Сквозь пластиковый занавес видна была его фигура.
Ванные комнаты в «Замке» были огромными, как делали в старину; душевая тоже была просторной, со встроенными в стену скамьями из мрамора, а несколько душей располагались на разной высоте. Душевую в ванной Саймона можно было переделать в парилку.
Беверли медленно снимала свою одежду, не отрывая глаз от силуэта за пластиком, и чувствовала резкий запах «Айриш спринт».
Полностью раздевшись, она подошла к пластиковому занавесу и отодвинула его. Саймон стоял к ней спиной, намыливая грудь и руки, подставив лицо под струю воды. Она разглядывала его крепкую спину и стройные ноги. У него были плечи пловца, впрочем, делая первый шаг к нему, она не могла вспомнить, чтобы он ходил в бассейн.
Неожиданно он повернулся и на миг застыл в изумлении.
– Беверли! – произнес он, и она мягко прильнула нему, встретившись с его губами, как будто ей доводилось делать это сотни раз. Теплая пена скользила по ее груди и животу, а она прижималась к нему все плотнее и уже ощутила его эрекцию.
Она чувствовала, как его руки в мыле скользят по ее спине, опускаясь ниже и ниже. Она взяла его член и направила между бедер, плотно сжав ноги.
Он изучал ее языком: сначала рот, потом груди, при этом соски сделались упругими. Дотянувшись до янтарного шампуня, он стал выдавливать по всему ее телу приятную золотую жидкость, разглаживая ее по груди, потом по спине, потом между ног, слегка заходя пальцами внутрь.
Их обливала теплая вода, из-за пены кожа мягко скользила. Саймон включил другие струи, чтобы потоки воды окатывали их под разными углами. Беверли медленно опустилась на колени и взяла его член в рот. Он закрыл глаза и издал стон.
Неожиданно он опустился к ней, поднял и уложил спиной на мраморную скамеечку, широко раздвинув ее ноги и проскальзывая между ними, до упора прижимаясь и выходя почти полностью равномерными глубокими движениями. Она кусала его губу и засасывала горячий язык, ароматная вода смывала с них пену, а их разгоряченные тела продолжали двигаться в одном ритме. Беверли подняла колени еще выше и обвила его ногами вокруг талии, заставляя проникать все глубже и глубже. Когда оргазм достиг апогея, ее пальцы впились ему в спину, она выкрикивала его имя и чувствовала, как он кончает в нее в эти же ошеломительные мгновения.


Кэроул находилась у себя в бунгало и пыталась не думать о своем драгоценном Сэнфорде, когда надевала шубу из русских соболей. Она очень хотела, чтобы сегодня вечером он был с ней, он – ее сексапильный муж, хорошо знающий, как лучше преподнести жемчужное ожерелье и с кем она с удовольствием провела бы время в постели. А вместо этого сегодня ей предстояло совращать Лэрри Вольфа.
Если она хотела получить роль Марион Стар… А она хотела получить ее. Потому что эта роль изменит затухавшую кривую ее карьеры и поможет «прекрасной кинозвезде» Сэнфорда еще немного продержаться на плаву.


По чистой случайности Лэрри Вольф, снимавший бунгало по соседству и в это время добавлявший еще одну порцию одеколона «Пол Стюарт» на свой, надо признать, точеный подбородок, думал о том же самом. С той лишь разницей, что он собирался заняться любовью с Кэроул Пейдж по другой причине. Как говорится, надо было сделать еще одну засечку на прикладе своей винтовки. Конечно, он не строил иллюзий насчет того, что она страстно хотела его, но это не имело значения. Результат тот же. И снова это было доказательством того, что продюсер из Голливуда имеет какую-то власть. За роль в картине никто никогда не трахался с писателем-сценаристом, доставалось всегда продюсеру. Но в данном случае дело было в другом, Кэроул Пейдж должна стать только началом в новой альковной карьере Лэрри. И в довершение к этому, как бы украшая шоколадом верхушку взбитых сливок, завтра он встречается с мистером Ямато для подписания контракта, чтобы передать ему предложения, над которыми замечательная и надежная крошка Андреа трудилась последние пять дней.
И он еще раз перед выходом осмотрел себя в зеркале, предвкушая, что этим вечером все дамы будут от него без ума, и решил, что следует проявить великодушие – подарить Андреа один танец. Чтобы она почувствовала, какого мужчины ей не хватает.


В это время в спальне с противоположного конца гостиной Лэрри Андреа надевала костюм с мини-юбочкой в тонкую полоску и тоже думала о предстоящем вечере. Но не так, как он. Она с нетерпением ждала особого момента во время бала, когда она сделает Лэрри свой «презент» и скажет ему: «Счастливого Рождества, подонок!»


Джудит Айзекс застегивала свое старомодное черное платье, верой и правдой служившее ей во время многочисленных медицинских конференций. С досадой и грустью думала она о предстоящем вечере с мистером Смитом: ну, потанцует она с ним, и все, а завтра он покинет «Стар». Ей в номер только что прислали бутылку шампанского и букетик белых орхидей – от мистера Смита. Цветы она приколола на платье, а шампанское так и не открыла. Поскольку Зоуи уже уехала из «Стар», Джудит осталась единственным медиком на всем курорте. Ей надо быть абсолютно трезвой – мог последовать любой вызов.
Услышав стук в дверь, она знала, что это Смит – он настоял на том, чтобы зайти и сопроводить ее в бальный зал, великодушно, старомодно, но очень приятно, – она заволновалась. Не влюбиться бы сегодня вечером, мелькнула мысль.
Уже собравшись открыть дверь, она крикнула:
– Одну минуту, – вернулась в спальню и второпях расплела свою длинную косу, расчесав во всю длину густые волнистые волосы, и только после этого отперла дверь.
– Привет, – сказала она, а он, увидев ее волосы, произнес:
– Ну… э-э, теперь…


В апартаментах на третьем этаже башни сияли лампы в виде херувимов с плафонами вокруг их кучерявых голов, и все было декорировано набивным ситцем. Банни Ковальски с Фридой – фея-крестная с компанией ушли часа два назад – крутились перед зеркалом. Банни разглядывала свое сногсшибательное отражение во весь рост и все твердила:
– Когда? Когда?
А Фрида, так чертовски разнаряженная, что, будь рядом Сид Стерн, она бы ему дала от ворот поворот, отвечала:
– Скоро, скоро!
Она знала, что главный сюрприз вечера удастся только в определенное время.


Было девять часов, и праздничное событие уже начиналось. Саймон Джунг встречал прибывающих гостей в большом холле, который превратили в помещение для приема приезжающих, чтобы не было толкучки в бальном зале. Хотя Саймон и пытался уговорить Беверли прийти, она была непреклонна. Поэтому он то и дело улыбался в телекамеры, зная, что она смотрит на него по монитору. Она попросила его зайти к ней после бала, чтобы кое-что ему рассказать.
Приехала Кэроул Пейдж, она проходила среди знаменитостей, улыбаясь и кивая тем, кого знала. Последний раз она видела столько известных людей во время вечера в честь вручения «Оскаров» в Спаго. Только она начала ощущать дух праздника, как Лэрри продефилировал перед ней с бокалом мартини в руке. Он вкрадчиво подмигнул ей, а она почувствовала, как у нее внутри что-то перевернулось. А когда он пробормотал, удаляясь: «В полночь», она ответила: «Да», – чувствуя легкую тошноту.


В этой толпе, где дамские наряды были сшиты модельерами такими же знаменитыми, как и их заказчицы, Дэнни Маккей в комбинированном смокинге появился почти никем не замеченный. Он подошел к сотруднику безопасности, одетому в форменный блейзер «Стар» с портативной рацией на поясе, и быстро проговорил:
– Там, снаружи, есть кое-что, на что, я думаю, вам надо взглянуть.
Охранник последовал за ним, и то, что он увидел, за густыми зарослями олеандра, оказалось ножом, сверкнувшим перед ним, от удара которого на рубашке сразу выступило багровое пятно. Перед тем как замертво свалиться в снег, он успел удивленно посмотреть на Дэнни.
Дэнни поспешно переоделся в блейзер и брюки охранника, хорошенько упрятал тело и вновь вошел в помещение, на этот раз для того, чтобы раствориться в толпе в качестве сотрудника безопасности, пользующегося доверием окружающих.


Андреа подошла и подтолкнула Лэрри, чтобы привлечь его внимание, так как он лез из кожи вон, чтобы польстить какой-то блондинке, оставшейся без внимания мужчин, и никого вокруг не замечал.
– Можно тебя на пару слов? – спросила она.
– Не сейчас, Андреа.
Но она отрезала:
– Нет, сейчас, – таким тоном, что он сразу переключил внимание на нее и, пообещав блондинке вскоре вернуться, проследовал за Андреа в относительно спокойное местечко под одним из портретов Марион Стар, где их почти полностью скрывали пальмовые деревья в огромных цветочных кадушках.
– Ну? – спросил он нетерпеливо. – Что такое случилось, что не может подождать?
– Я, Лэрри, – ответила она. – Я не могу подождать.
– Да? Чего ты не можешь подождать?
– Мне нужны публичные извинения. За оскорбление во время вручения «Оскара». А после этого ты должен публично признать, что авторство принадлежит мне, а не тебе. Здесь, сегодня, сейчас.
Он уставился на нее, как будто она сообщила о приземлении марсиан.
– О чем, черт возьми, ты говоришь?
Андреа получала от этого неописуемое удовольствие. У нее в крови бродило шампанское, чуть раньше она позвонила Чаду Маккормику, и он так рад был этому, что обещал немедленно выехать в «Стар» и встретиться с ней. Ей было забавно осознавать, что события разворачиваются так приятно, что сладкое отмщение так близко.
– Я говорю о том, что все сценарии написала я, а почести за это собрал ты. Теперь все. Я хочу вернуть то, что по праву принадлежит мне.
– Что, черт побери, тебе принадлежит?
– Почести и добрая репутация, Лэрри. Ты получил мой «Оскар».
– Ты хочешь сказать, что эта трахнутая статуэтка так много для тебя значит?
– Нет, дело не только в ней. Дело в том, как ты обращался со мной все эти годы. Когда ты просил меня не выходить замуж за Чада Маккормика, ты объяснял это тем, что мое замужество плохо повлияет на работу. Но ведь у тебя были другие мотивы, не так ли? Мы бы смогли неплохо работать, будь я замужем. Ты просто боялся, что Чад все узнает. И ты заставил меня бросить Чада ради тебя.
Когда он понял, что она не шутит, он рассмеялся и сказал:
– Вот забавно! Поразвлекай меня еще. Как ты собираешься заставить меня сделать такое признание? У тебя нет доказательств. Ты и я – только мы знаем правду, а кто тебе поверит, не принимая в расчет то, что могу сказать я?
– Ты прав. Поэтому дальше мы не можем работать вместе.
– Что?
– Я увольняюсь. Считай, с сегодняшнего дня. Удачи тебе на завтрашней встрече с мистером Ямато. И успешной работы.
– Эй, минуточку. Ты не можешь так поступить со мной!
– Могу. Вот увидишь.
Он моргнул и почувствовал, что вспотел.
– Ладно, отлично. Уходи. Но не забудь, что ты сделаешь сценарий о Марион Стар, потому что правами на него владею я.
– Ты владеешь правами на свою версию. Но у кого-то может появиться версия и получше твоей, правда? Пока, Лэрри.
Он схватил ее за руку:
– Если ты уйдешь, я подам в суд.
– И это очень хорошо. Потому что в ходе разбирательств все выплывет. Я могу доказать, что сценарий написан моей рукой, а ты?
Он уставился на нее, вдруг почувствовав страх. Но продолжал говорить таким тоном, как будто все это его совсем не беспокоило:
– Скажи мне, чего ты хочешь.


Кэроул находилась в противоположной стороне парадного зала, но случайно глянула в их сторону и увидела, что Андреа и Лэрри что-то оживленно обсуждают. Ей было любопытно, о чем это они. При мысли о том, что надо лечь с ним в постель, мурашки по телу пробежали, но она не может отвергнуть его, когда он придет к ней в полночь. Она должна получить эту роль.
Продолжая прохаживаться по залу, она заметила невысокого лысеющего толстячка, который наливал себе шампанского из бутылки в ведерке со льдом. Костюм на нем сидел плохо, галстук не гармонировал с цветом пиджака, а один носок, как она заметила, был темнее другого. Когда он повернулся, она разглядела, что он пролил немного шампанского себе на рубашку.
– Сэнфорд! – позвала она.
Он поднял глаза.
– Кэроул, моя дорогая!
Она подбежала к нему и очутилась в его объятиях. Поцеловав его в блестящую макушку – он был ниже ее, – она спросила:
– Что ты здесь делаешь?
У него было раскрасневшееся лицо, он весь сиял:
– Я приехал сделать тебе сюрприз, моя прекрасная кинозвезда! Когда ты покинула меня пять дней назад, у меня было такое чувство, что что-то не так. Оно беспокоило меня всю неделю. Я даже работать не мог. А у меня висит отчет на восемь миллионов долларов!
– О, Сэнфорд, – произнесла она, съедая его взглядом. Небольшого роста, с весьма невзрачной внешностью, он творит чудеса, когда дело доходит до спальни. – Я так счастлива, что ты здесь!
– Меня всю неделю беспокоило, чем же ты так расстроена, и тогда я решил поговорить с твоим агентом. Он сказал, что все из-за этого нового фильма. Это правда?
Почувствовав ее нерешительность, он продолжил:
– Моя бедняжка. Ты хотела избавить меня от своих переживаний. Думаешь, я не чувствую, что что-то неладно? Думаешь, я ничего не вижу? Думаешь, я не люблю тебя больше самой жизни? – Он приподнялся на носочки и поцеловал ее в пухлые губы.
– Я думала, ты бросишь меня, если я потерплю неудачу.
– Бросить тебя? Лучшее, что у меня есть? Моя сладкая девочка, если бы ты рыла канавы, я все равно боготворил бы тебя.
– О, Сэнфорд… – И глаза ее налились слезами.
– Но, как оказалось, я приехал к тебе с хорошими новостями. Крупнейший мини-сериал после «Ветров войны». И у тебя главная роль.
– Что? Сэнфорд! Мини-сериал? Расскажи скорее!
– Финансирует не кто иной, как твой собственный муж, дорогая. Остальное я тебе расскажу конфиденциально, – сказал он, улыбаясь. – Так где твоя комната?
Они направились к выходу, там Сэнфорд получил ее шубу, и они скрылись под покровом темноты, чтобы по-своему отметить Рождество и новый контракт Кэроул.


Андреа говорила Лэрри:
– Сегодня здесь надо объявить всем, что «Оскар» по праву мой. Что моими были и замысел и сценарий…
– Должно быть, ты сошла с ума.
– Если согласишься, тогда я еще поработаю с тобой, и больше не потребуется признавать, что все твои предыдущие сценарии были написаны безымянным автором, не упоминаемым в титрах.
– Ты шутишь! Отдать «Оскара»? Да это смешно!
– Неужели? Помнишь Милли Ванилли? Им же вернули их приз Грэмми, не так ли? За то, что кто-то раскрывал рот под их фонограмму. Давай будем считать, что у нас аналогичный случай. Отдай мне «Оскара», признай меня лауреатом, и на этом я успокоюсь. В противном случае я ухожу.
– Прекрасно, проваливай, скотина! Вот увидишь, что меня это не трахает. Я это переживу.
Она повернулась к нему:
– Знаешь, Лэрри, семнадцать лет назад ты говорил мне, что Уильям Голдман получил четыреста тысяч долларов за то, что «сделал книгу «Бутч Кассиди». Посмотрим, удастся ли это тебе.
Лэрри проводил ее взглядом. Когда он увидел, что Кэроул выходит с мужчиной, в котором узнал ее мужа, он подумал, что этот вечер, видимо, не удался для него.


В блейзере охранника, делая вид, что говорит по рации, Дэнни беспрепятственно пробирался через толпу. Местная публика привычно воспринимала униформу охраны. Когда он увидел Филиппу, он остановился и понаблюдал за ней немного. Она стояла с группой гостей, рядом был и ее мальчик-охранитель из Австралии. Дэнни быстро принимал решение.


Сидя в своей комнате наверху, Беверли наблюдала за развитием событий, переключаясь от одной телекамеры к другой. Она видела, как Кэроул Пейдж ушла с мужчиной небольшого роста, видела, как Андреа Бахман покинула Лэрри Вольфа, у которого на лице застыло удрученное выражение. Беверли было приятно видеть многочисленных охранников, при этом они никому не мешали. На таких вечерах было важно, чтобы каждый из гостей чувствовал себя под защитой.
Беверли включила другую камеру и увидела, как Фрида выходила из лифта с… Беверли была изумлена. Она не могла поверить своим глазам.
– Почему мы вышли здесь? – спросила Банни. Она думала, что они спустятся на лифте до первого этажа.
– Так будет эффектнее, радость моя. Подождем еще две минуты, и ты сделаешь свой выход. Это чтобы покорить всех и так далее…


Когда Дэнни увидел, что блондинчик оставил Филиппу на секунду, чтобы принести бокалы, он решил: пора.
– Извините меня, – обратился он к Рики. – Можно с вами переговорить? Это очень важно и имеет отношение к мисс Робертс.
Рики посмотрел на Филиппу.
– Лучше не тревожить даму, сэр. Я думаю, мы все уладим, не испортив ей настроение.
Рики последовал за ним через выход и вниз по ступеням с красным ковровым покрытием.
– Это здесь, за углом, – сказал Дэнни, заводя Рики в то место, где было спрятано тело охранника.
Увидев труп, Рики опустился на одно колено.
– Не понимаю, – произнес он, пытаясь нащупать пульс на холодной шее лежащего человека. – Что случилось? Какое отношение это имеет к мисс Ро…
Остальное довершил стремительный взмах острого ножа. Яркая красная полоса прошла от уха до уха, и вскоре белая рубашка Рики стала бурой.
Дэнни вернулся назад и вновь слился с толпой, сожалея, что ему нельзя посвистеть, – такое замечательное у него было настроение.


Фрида и Банни стояли в ожидании на верхней площадке широкой лестницы, где не было яркого света, а дверная ниша полностью скрывала их от публики. Когда они шли, несколько человек разглядывали их с любопытством.
– Ну когда? – в сотый раз спросила Банни, так она была взволнована и напряжена. А Фрида, не менее возбужденная, ответила:
– Когда я скажу. Надо убедиться, что все в сборе. Джудит и Смит прогуливались по снегу и любовались звездами в небе, не имея пока желания присоединиться к празднику со звездами в бальном зале. Он вел ее под руку и слушал ее рассказ:
– Морт был художником. Свободный дух. Он создавал красивые вещи из куска грязной глины. Но ему не очень нравилось, что он работал дома, а я каждый день уходила на работу в офис или в больницу. Как-то раз кто-то назвал его «домохозяйкой», и его это очень обидело. Когда умерла Кимми, Морт винил меня за то, что я при этом отсутствовала. «Ты – мать», – сказал он тогда. Я должна была быть рядом, когда ребенок болел. Вспоминая это сейчас, я думаю, что он просто изливал всю горечь из-за неравенства моего и его положения. Иногда к нам приходили письма, подписанные «Доктору и миссис Айзекс».
– И поэтому ты приехала сюда, чтобы похоронить себя заживо?
– В какой-то мере да.
– Думаю, что я не допущу этого.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Я собираюсь спасти тебя. Если, конечно, у тебя нет возражений стать женой мужчины, который гораздо старше тебя.
– Ты перепутал порядок изложения, – сказала она с улыбкой. – Надо было сперва сказать, что слишком стар для меня, что я молоденькая женщина, у которой целая жизнь впереди и которая, видимо, не захочет, чтобы старый…
Он остановился и взял ее за плечи.
– Ты думаешь, мои намерения недостаточно серьезны? Я хочу, чтобы ты стала моей, Джудит Айзекс. Я буду ухаживать за тобой и свататься всеми известными мне способами до тех пор, пока ты не скажешь «да».
– Но…
Он приложил палец к ее губам.
– Пожалуйста, произнеси мое имя, мое настоящее имя. Я хочу услышать, как ты это сделаешь.
Она произнесла, и он поцеловал ее, и она ответила на этот поцелуй.
Они все теснее прижимались друг к другу, и она знала что скажет ему «да».
* * *
Дэнни подошел к Филиппе и сказал:
– Мисс Робертс! Я бы не хотел тревожить вас, но не смогли бы вы пройти со мной? У вашего приятеля кое-какие неприятности.
Она посмотрела по сторонам. Рики не было.
– О Господи! – воскликнула она. – Что случилось?
– Мы не хотим никого беспокоить. Пожалуйста, пройдите со мной. Вам все объяснит управляющий.
Он проводил ее к лифту, для которого нужен ключ, но у Дэнни был такой ключ – у него на поясе висела целая связка универсальных ключей. Он не был похож на других охранников, которых она видела на курорте. Во-первых, никто из них не носил ни очков, ни бороды. Во-вторых, он казался старше остальных по возрасту.
Двери лифта открылись, и он посторонился, чтобы пропустить ее вперед. Они вышли в длинный прохладный холл, где в суровой тишине стояли рыцарские доспехи, а в воздухе ощущался затхлый запах. Она понятия не имела, куда они шли.
– Не могли бы вы сказать, что случилось?
– Управляющий сам предпочел бы все объяснить вам. Меня просто послали сопроводить вас.
Они вошли в огромную спальню, отделанную классическим декором в розовых и зеленых тонах, и Филиппа догадалась, что это была спальня Марион Стар – ей довелось видеть фотографии этой комнаты.
– Сейчас, только пройдем здесь, – сказал он, и Филиппа, к своему удивлению, увидела, что оказалась в такой же огромной ванной комнате, стены которой были украшены эротической росписью.
Догадавшись, что он привел ее в знаменитую ванную похоти, что вокруг больше никого нет, она повернулась и сказала:
– Так, а теперь…
И увидела ствол пистолета, направленный прямо на нее.
Дэнни улыбнулся.
– Не беспокойтесь, мадам, – сказал он, – я не намерен использовать эту штуку. Я не собираюсь стрелять в вас. Шум может привлечь внимание. Хотя, если вы хорошенько прислушаетесь, то поймете, что празднество далеко отсюда и там очень шумно.
Она похолодела от ужаса:
– Что вам нужно?
– Сначала я хочу, чтобы вы сняли это платье, легко, изящно и медленно. А я посмотрю.
Ее охватила дрожь.
– Кто вы? Чего вы хотите?
– Перестань, Беверли, хватит притворяться. Уж сейчас-то ты должна узнать меня.
– Я не Беверли.
– Я сказал, вылезай из этого платья!
Дрожащими руками она дотянулась до застежки и расстегнула «молнию».
– Почему вы делаете это, я не понимаю.
Он снял очки и отклеил бороду.
– Теперь понятно?
– Я не знаю вас!
– Хватит, Беверли, и толкни ногой свое платье сюда. Хорошо. Теперь лифчик и трусы.


Фрида решила, что пора. Она искала Лэрри Вольфа. Все это представление было для него. Наконец он оказался в нужном месте, почти в середине холла, близко от лестницы, и стоял лицом к ним, разговаривая с какой-то блондинкой.
– О'кей, – сказала она Банни. – Пошли.
Фрида оценила, как освещается лестница, и сказала:
– Спускайся медленно на двенадцать ступенек. Потом остановись. Стой и не двигайся, что бы ни случилось.
– Пожелай мне удачи, – попросила Банни. Фрида чмокнула ее в щеку:
– С тобой и так вся удача. Иди вниз и стой, чтобы они там все попадали, глядя на тебя.
Банни медленно пошла вниз и, когда увидела, что ее никто не замечает, пошла еще медленнее, задерживаясь на каждой ступеньке, держа руку на перилах. Когда несколько человек случайно взглянули в ее сторону и каждый прервал свое занятие, чтобы рассмотреть ее, она еще продолжала спускаться. Несколько человек прекратили разговор, потом еще несколько. Дойдя до двенадцатой ступеньки, она оказалась на самом освещенном месте, остановилась и замерла, чуть дыша.
Все больше и больше гостей поворачивалось в ее сторону, понимая, что что-то происходит, поднимали головы и замолкали. Тишину нарушали шепот и вздохи, и Банни услышала, как имя «Марион Стар» пробежало из уст в уста, подобно волнам от брошенного в воду камня.
Банни не очень грациозно облокотилась на перила, изображая томный вид, на ней было плотно облегающее платье из темно-коричневого бархата, и выглядела она так, словно ее окунули в шоколад. Черный парик обрамлял лицо, веки, покрытые темными тенями, производили впечатление тлеющих.
Несколько сотен гостей переводили взгляды с нее на фотографии Марион Стар и обратно. Выражение их лиц говорило Банни о том, что замысел Фриды удался. Банни была не просто актрисой в гриме – она была сама Марион Стар.


Пока все взгляды были прикованы к видению на ступенях лестницы, Смит вышел через парадные двери и направился к Саймону Джунгу. У них была намечена короткая встреча, и они вдвоем удалились.


Беверли, сидя у себя, наблюдала за спектаклем, разыгранным на лестнице, с таким же благоговением, как и остальные зрители. Банни Ковальски воскресила образ Марион Стар. Это было невероятно.
Люди начали аплодировать. Не очень дружно вначале, а потом с подъемом, и вскоре рукоплескал весь зал, о чем могла мечтать любая актриса. А за спиной Банни, одетая в скромный черный костюм, приобретенный у Армани, вдалеке от места триумфа своей компаньонки, стояла Фрида Голдман и пыталась поймать на себе взгляд Лэрри Вольфа, у которого на лице было написано: «Так поражен, что не могу поверить в это».
Сид Стерн, кусай себе локти!


А в это время в ванной похоти Дэнни обращался к Филиппе:
– Что-то интересное происходит внизу, дорогуша. Слышишь, как хлопают?
Филиппа была в наручниках. На ней еще остались бюстгальтер и трусики. Когда она отказалась снять нижнее белье, Дэнни сказал ей:
– Ну и ладно, дорогуша. Я же все-таки джентльмен. – При этом он налегал на свой техасский акцент. Потом он надел ей наручники, заведя руки за спину, и усадил на край хрустальной ванны. Теперь он сидел на унитазе из чистого золота и смотрел на нее. Он убрал пистолет – она бы и так никуда не делась – и достал нож.
– Вот этой штукой я прирезал твоего любимого блондинчика, – сказал он, трогая пальцем лезвие.
– Умоляю, – прошептала она. – Что вам надо? Отпустите меня.
– Безусловно, – ответил он с улыбкой. – Отпущу, как ты отпустила меня три с половиной года назад. Помнишь, как я умолял тебя?
– Во имя Господа Бога, я не знаю, о чем вы говорите!
– О Боже, Беверли! – прогремел его голос. – Хватит притворяться! Признайся в том, что ты совершила, и может быть, я буду более снисходителен к тебе. И хватит повторять, что ты не знаешь, кто я такой!
– Не знаю… лицо, может быть, и знакомо…
– Перестань, Беверли.
– Почему вы зовете меня так? Мое имя не Беверли!
– А-а, я думаю, ты хочешь, чтобы я называл тебя Рэчел, как в тот вечер, когда ты заставила меня приползти к тебе. Да, тогда я плясал под твою дудку, но сейчас настала моя очередь, и ты будешь играть по моим нотам! – Он встал и подошел к ней, размахивая ножом прямо перед ее лицом. – А для начинающих – вот мое первое правило…


Беверли, наблюдая поразительный выход Банни Ковальски на большом экране, потянулась за чашкой чая на столе и нечаянно смахнула на пол газеты. Они упали и развернулись. Сегодня у нее не было времени на почту, но сейчас, поднимая газету, чтобы положить ее на место, она заметила маленький заголовок:
«На пляже Малибу найдены три трупа».
Она бы не обратила на это внимания, если бы, положив газету на стол, не заметила имя Боннер Первис.
Правая рука и лучший друг Дэнни Маккея.
Потом она увидела второе имя – Отис Куинн. Оба жестоко убиты и зарыты в песок. Она остолбенела.
– Но Куинн же приехал сегодня утром! – Она встала. Сердце замерло.
Это приехал не Куинн.
Это Дэнни.
Он все еще был жив.
Она выбежала из своей комнаты, пересекла коридор и остановилась у лестницы, напротив которой Банни Ковальски все еще позировала в качестве Марион Стар. Она взглянула вниз на сотни людей, они все еще аплодировали, кричали что-то, и подумала: «Он здесь, переодетый и неузнаваемый, но где-то здесь, в толпе».
Она поискала Саймона, но его не было видно.
Потом она почувствовала…
Почувствовала что-то недоброе.


– Ползи ко мне, сука, – приказал Дэнни, – или я подвешу тебя и заставлю приплясывать, как я это делал в свое время перед тобой в тюрьме.
– Прошу вас, – проговорила Филиппа. – Я не та, за кого вы меня принимаете. Я не знаю, кто вы такой и о чем вы говорите.
– Надоело! – заорал он. Он вытащил из кармана длинный шнур, один конец которого был завязан петлей, и перебросил его через крепление лампы на потолке. – Ты запоешь по-другому, когда поймешь, что я не шучу.
– Нет! – закричала она. – О Боже, нет!
– Ты думаешь, я этого не сделаю? Я сделал это с твоим приятелем. С белобрысым крестьянином, так?
Она впилась в него глазами.
– Рики! – прошептала она.
– Он мертв, и никаких признаков жизни.
– Нет! – закричала она. – О боже, Рики!
– Дурацкое имя для парня, – сказал Дэнни, затягивая петлю на ее шее. Только теперь он вдруг вспомнил, что она еще была в трусиках, грудь тоже была прикрыта.
– Это надо снять, – сказал он, поднимая свой нож.
– Дэнни, – прозвучал голос за его спиной. Спокойный голос.
Он взглянул через плечо и увидел женщину в брюках и свитере с черными взлохмаченными – гривой – волосами.
Похоже, она была совершенно спокойна – просто стояла и смотрела на него.
– Отпусти ее, Дэнни, – произнесла женщина. Он прищурился.
– Кто ты, черт возьми?..
– Ты знаешь меня, – ответила она, входя в ванную. – Отпусти ее, Дэнни. Что бы здесь ни происходило, это имеет отношение только ко мне и к тебе.
Он нахмурился.
В следующее мгновение в двери появился кто-то еще.
– Беверли, – воскликнул Саймон Джунг, – мне показали направление, в котором ты пошла…
Его голос затих, когда он увидел Филиппу и Дэнни с ножом в руке.
– Что здесь происходит? – требовательно спросил Дэнни, посмотрев на Филиппу, потом на Беверли.
– Ты снова ошибся, Дэнни, – сказала Беверли, подходя ближе и протягивая руку, – Беверли – это я. Отдай мне нож.
– Не двигайся, – заорал он и, встав за Филиппой, поднес нож к ее шее. – Один шаг, и я убью ее.
– Тебе нужна я, помни об этом, – сказала Беверли, – Я Беверли. Другие здесь ни при чем.
– Нет! Куинн сказал, что она – Беверли! – И нож слегка кольнул шею Филиппы.
– Куинн ошибся. Я Беверли, Дэнни.
Он облизнул губы, лоб вспотел.
– Докажи это.
Она выглядела спокойной, но голос, выдавая ее волнение, слегка дрожал:
– Ты нашел меня в Эль-Пасо, когда мне было четырнадцать. Я была в бегах. Меня звали Рэчел Дуайер.
Филиппа уставилась на нее. Дуайер! Хендрикс говорил, что это фамилия ее настоящих родителей.
– Это еще не доказательство, – возразил Дэнни, но не очень уверенно. Он нервничал. Что происходило? Что это была за игра?
– Хорошо, – произнесла женщина. – Я покажу тебе доказательство, – и, к его изумлению, она расстегнула брюки и не торопясь спустила их. Переступив через них, она сделала шаг в его сторону и сказала: – Смотри, Дэнни. Видишь этот шрам? – Она указала на внутреннюю поверхность бедра чуть ниже трусиков. – Ты сделал на этом месте татуировку в виде бабочки, помнишь? Мне было четырнадцать, мы еще тогда переходили через границу для этого.
Он впился глазами в шрам. Нож начал дрожать в его руке, и на шее Филиппы появилась капля крови.
– Отпусти ее, – повторила Беверли негромко, но твердо. Дэнни медленно отпустил руки Филиппы, но другая его рука с ножом осталась неподвижной. Потом незаметным движением он извлек пистолет и одновременно выронил нож. Филиппа упала на пол и отползла от него. Нейлоновый шнур все еще висел у нее на шее.
Саймон Джунг быстро снял свой пиджак и накинул на нее, а Дэнни улыбнулся и сказал:
– Как это трогательно! Настоящий джентльмен. У тебя всегда был хороший вкус к мужчинам, Беверли. Значит, я допустил ошибку. Как, черт возьми, это могло случиться? – Вспомнив об официантке, он засмеялся. Две ошибки подряд.
– Ладно, теперь ошибок не будет, потому что одним камнем я убиваю сразу трех птичек. – Он взглянул на Беверли. – Если, конечно, ты не хочешь молить о пощаде…
– Послушай, Дэнни.
– Интересно, а все эти замечательные люди знают, какая ты скотина, Беверли? Почему бы не рассказать им, какими способами ты пыталась уничтожить меня? Расскажи им про публичный дом в Беверли-Хиллс, который ты путем обмана заставила меня купить, ведь ты заверила меня в том, что это законный бизнес, а потом продала всю эту историю прессе в тот момент, когда я вел успешную борьбу на президентских выборах.
– Дэнни! – Она сделала к нему еще шаг. Он заорал:
– Не двигайся! Ах, черт, мне это надоело. – Он поднял пистолет и прицелился Беверли прямо в лоб.
Громкий выстрел прогремел в мраморной ванной: Филиппа вскрикнула, и Дэнни опрокинулся на спину.
Он свалился в ванну с противным хрустом, ударившись головой о золотой водопроводный кран.
Все трое замерли на мгновение, потом Беверли бросилась к ванне и наклонилась к телу.
– Ом мертв, – сказала она, не веря самой себе. Она повернулась, думая, откуда мог прозвучать выстрел.
Саймон выбежал в спальню, но там никого не было. Кроме Марион Стар, которая шла к нему, опираясь на палочку.
– Я услышала какой-то шум, – произнесла она.
– Вы кого-нибудь видели, мисс Стар? – спросил Джунг. – Никто не пробегал мимо?
– Я не видела никого.
Он вышел из ванной и поспешил в холл к телефону.
Марион вошла в ванную и, увидев тело Дэнни, распростертое в ванне с простреленной грудью, покачала головой:
– Эта ванная никогда не приносила удачи. Беверли проверила карманы Дэнни и, найдя ключ от наручников, подошла к Филиппе, которая дрожала, прислонившись к стене.
– Вы в порядке? – спросила Беверли, освобождая ее руки и снимая петлю.
Филиппа взглянула на нее:
– Откуда вы знаете Кристину Синглтон?
Беверли удивленно посмотрела на нее.
– Это моя сестра, мы были двойняшками. Но еще с детского возраста мы жили врозь. Ее удочерила семья Синглтонов. А что?
– Кристина Синглтон – это я.
Они уставились друг на друга, а снизу доносились отдаленные звуки празднества. Никто не слышал выстрела, и вечер не был прерван.
– Вы Кристина? – переспросила Беверли, изучая лицо Филиппы. – Не понимаю. Я считала, что вы Филиппа Робертс.
– Я убежала, когда мне было шестнадцать и изменила свое имя.
Изумление Беверли нарастало.
– Я тоже. Но… как вы нашли меня?
– Через объявление, которое вы поместили в «Таймсе».
– Но я не печатала никакого объявления, – возразила она, и в этот момент вернулся Саймон и сказал:
– Я вызвал охрану и доктора Айзекс.
Саймон взглянул на Беверли.
– Я поместил объявление, – сказал он.
– Ты?
– Я знал, что ты прекратила поиски. В твоем офисе есть фотография молодой женщины с двумя детьми – я не раз замечал, как ты рассматривала это фото. И вспомнил, как ты говорила, что надеешься найти свою сестру. Тогда мы были в Бразилии. Ты сказала, что сестру звали Кристина Синглтон.
Он повернулся к Филиппе.
– У вас все нормально? – спросил он, вынимая накрахмаленный белый платочек и прикладывая к тому месту на ее шее, откуда сочилась кровь.
– Да, спасибо, – прошептала она. Он повернулся к Беверли:
– Я хотел помочь тебе.
– А ты знал… – Она посмотрела на тело Дэнни, лежащее в хрустальной ванне. – Об этом ты тоже знал?
– Когда я заметил, как тебя огорчила эта книжка «Разоблаченная бабочка», я прочитал ее. И узнал, что ты была Беверли Хайленд, что ты изменила имя. И что ты не хотела, чтобы я знал об этом.
Беверли посмотрела на Саймона, вспомнив, как они занимались любовью в ванной, и подумала об их будущем. Потом повернулась к Филиппе.
– Значит… вы на самом деле моя сестра?
– Да, – изумленно сказала Филиппа, – а вы – моя.
Они одновременно воскликнули «о-о», когда в комнату вошел шеф охраны, сопровождаемый группой подчиненных.
– Роджерс мертв, сэр, – сообщил он Джунгу. – Мы нашли его в кустах. Полиция Палм-Спрингса уведомлена. – Он подошел к ванне и взглянул на Дэнни. Потом посмотрел на всех, кто находился в ванной похоти, и спросил:
– Кто застрелил его?
Но этого никто не знал.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Звезды - Харви Кэтрин



Очень советую, напоминает Сидни Шелдон. А самое главное, гг не красавцы и красавицы.Особенно детектив с подругой героини.
Звезды - Харви КэтринЛюсьен
28.02.2013, 17.52





Неплохой роман-детектив, но порой суховат и затянут: 6/10.
Звезды - Харви КэтринЯзвочка
1.03.2013, 11.33





Неплохо!
Звезды - Харви КэтринЮлия
15.11.2013, 19.02





первая часть тоже интересная
Звезды - Харви КэтринЕлена
3.12.2013, 17.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100