Читать онлайн Звезды, автора - Харви Кэтрин, Раздел - 38 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Звезды - Харви Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.56 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Звезды - Харви Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Звезды - Харви Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харви Кэтрин

Звезды

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

38

Беверли-Хиллс, Калифорния, 1975 год.


Особняк на холме был так вызывающе освещен, что стал походить на Парфенон, подготовленный к приему туристов. Поток машин вливался в массивные железные ворота; у парадных дверей горничные приветствовали прибывающих гостей, принимали от них шубы и накидки и вручали дамам маленькие букетики зимних роз. Прием устраивался в террасном саду за новым домом Филиппы, где под полосатым навесом уже играл оркестр. Когда вновь прибывшие гости вступали на вымощенную плитами террасу, в прохладном вечернем воздухе перед ними открывался захватывающий вид на склоны холма, сбегающие от дома далеко вниз, к каньону. На деревьях мерцали разноцветные огоньки, скрытые в траве прожекторы бросали лучи света вверх, на статуи и кусты, в огромном плавательном бассейне светилась бледно-голубая вода. Под великолепным пологом все было готово к пиршеству: на длинных столах красовались ветчина и ростбифы, хрустальные блюда с артистически выложенными салатами, подогретые судки с горячими деликатесами. Возле каждого стола – служитель в белой одежде с разделочным ножом наготове. Молодые люди в красных пиджаках и узких черных брюках сновали в толпе с деревянными подносами, предлагая гостям пикантные закуски для возбуждения аппетита.
Все ели и пили без стеснения, потому что это был не совсем бесплатный прием, а повод собрать деньги для лично Филиппой содержащегося приюта детей-сирот вьетнамской войны. Гости охотно подписывали чеки на крупные суммы за возможность танцевать под звездами и общаться со знаменитостями на экстравагантной террасе, построенной, как говорили, по образцу такой же в Версале.
Филиппа, одетая в простое длинное бледно-желтое платье с белой меховой накидкой, потому что было прохладно, прохаживалась между гостями, останавливалась поговорить со знакомыми, представлялась тем, кого не знала. Здесь были люди кино, жившие поблизости в своих поместьях, политики, важные шишки из университетов и медицинских центров, руководители корпораций, врачи, юристы, художники и писатели. Словом, смешанное, но очень богатое общество. Будучи президентом такой большой корпорации, как «Старлайт индастриес», которая уже котировалась на нью-йоркской фондовой бирже, Филиппа наслаждалась тем, что наконец-то устраивает прием для высшего света.
Когда Филиппа стояла с мэром и его женой возле бассейна, в обоих концах которого били фонтаны, взгляд ее то и дело обращался к третьему этажу ее дома в стиле Тюдоров, где в одном из окон спальни горел свет. Филиппу переполняло почти невыносимое томление. Это было то место, где она хотела бы сейчас находиться, куда уже умчалось ее сердце.
За время постепенного роста успеха и богатства Филиппа научилась искусству проявлять к чему-то интерес, тогда как ее мысли занимало совсем другое. Улыбаясь мэру и его жене, она быстро перевела взгляд от окна спальни к дверям, открывающимся на террасу, через которые входили и выходили гости: она выглядывала лицо человека, которого хотела видеть сегодня больше, чем кого-либо другого. Он обещал прийти, но его еще не было.
Вновь обратив внимание на жену мэра, говорившую ей какие-то приятные слова, Филиппа внезапно испытала одно из тех странных озарений, которые стали случаться у нее с недавних пор. Это было не физическим, но психическим феноменом. Она совершенно неожиданно, словно гром с ясного неба, вдруг словно оставляла самое себя, переносилась куда-то, откуда и взирала на всех сторонним глазом. В ту секунду раздвоения, прежде чем самосознание вернулось к ней, Филиппу поразила мысль, что все это – особняк, гости, служители – принадлежит ей. Она осуществила свою клятву когда-нибудь стать кем-то. Мог бы Джонни Синглтон представить, кем стала ныне его маленькая Долли?
Филиппа была теперь богата, потому что богатой была ее компания. В стране уже насчитывалось почти шестьсот салонов, имелся план распространить их и по Европе. «Старлайт» также владел дочерними предприятиями, такими, как «Старлайт нэйчурал бьюти продактс»,
type="note" l:href="#n_42">[42]
отдел косметики, который возглавляла Чарми; «Старлайт фудс»,
type="note" l:href="#n_43">[43]
который предлагал замороженные обеды; низкокалорийные десерты, диетический маргарин, хлеб из муки особого помола, все расфасованное в приметные голубые пакеты со значком в виде звездочки в углу; совсем недавно к ним прибавились «Магазины одежды идеального размера», цепь которых раскинулась по всей стране – в них предлагались фасоны, созданные Ханной Скейдудо.
– Мне нужны манекенщицы с полными фигурами, – инструктировала Ханна рекламное агентство, когда новое направление было запущено. – Наши покупательницы хотят видеть, как одежда выглядит на таких, как они сами, а не на худышках.
Использование крупных манекенщиц в рекламе, а также в каталогах «Идеального размера», рассылаемых по почте, было революционной идеей. Ханна была убеждена, что другие производители одежды больших размеров оскорбляют клиентуру тем, что демонстрируют свои фасоны на тощих женщинах, словно желая сказать, что только на таких одежда хорошо смотрится. И она была права. Фасоны «Идеального размера» стали завоевывать признание и опережать конкурентов.
Но самым большим вкладом в успех «Старлайта» стала книга, выпущенная Филиппой четыре года назад. «Программа диеты и красоты «Старлайт» вышла уже одиннадцатью изданиями и по-прежнему удерживалась в перечнях бестселлеров в мягкой обложке. Книга открывалась краткой историей программы и личными свидетельствами нескольких известных лиц, успешно ее осуществлявших. Далее книга излагала план диеты в доходчивой форме так, что следовать ей не составляло больших усилий. Наконец, в книге был философский раздел, написанный Филиппой, и разделы, написанные Ханной и Чарми о том, как следует одеваться, чтобы выглядеть стройнее, и как правильно пользоваться косметикой.
Филиппа выпустила также небольшую книжку под названием «Гиперинсулинемия: ее причины, выявление и контроль над нею с помощью диеты». Эта книжка хоть и не стала бестселлером, но пользовалась устойчивым спросом в определенной аудитории.
Когда «Старлайт» переехал в их новую башню из стекла на бульваре Уилшир, Филиппа тоже решила перебраться из ее дома в Енчино в этот особняк в Беверли-Хиллс.
Филиппа оставила мэра и направилась к другим гостям, к ней присоединилась восторженная Чарми с бокалом вина в одной руке и шоколадным трюфелем в другой. Ее поразительный кафтан из ткани с золотыми блестками, отделанный по вырезу на шее и рукавах бельгийским, ручной работы, бисером – одно из последних самых сногсшибательных творений Ханны, – ослепительно сверкал на фоне цветущих кустов олеандра, окружавших бассейн с этой стороны.
– Прием идет великолепно, Филиппа! – сказала она. – Я знала, что он тебе удастся.
Съев трюфель и выбросив обертку в корзинку, которую услужливо подставил проходивший мимо официант, она поправила волосы, перехваченные сзади шарфиком с золочеными блестками. Глядя в спину уходящего официанта, она подумала об Иване Хендриксе. Они приглашали его на прием, но он вежливо отказался.
– Ты только взгляни на моего ребенка, – сказала Чарми, указывая на Натана, теперь уже четырнадцатилетнего неуклюжего подростка, явно чувствующего себя весьма стесненным в смокинге, который выглядел так, словно его натягивали на мальчика четыре человека. Натан крутился возле буфета, пробуя все съедобное, что только попадалось на его пути. Чарми очень опасалась, что тяжелые детские воспоминания – жестокость, очевидцем которой ему довелось быть, и алкоголизм отца – навсегда оставят на нем свои шрамы. Но Натан превратился в красивого, развитого подростка, который недавно заявил, что, когда вырастет, станет заниматься исследованиями в области генетики. Не походило и дня, чтобы Чарми не содрогалась от ужаса, вспоминая, какому риску подвергался он, да и она тоже, в свое время.
Уловив взгляд, который Филиппа бросила на окно спальни на третьем этаже, Чарми спросила:
– Почему бы тебе не подняться?
– Я не могу оставить моих гостей.
– А когда прибудет эта звезда? – Чарми подразумевала сенатора Пола Маркетти.
– Скоро, он будет здесь скоро.
После его визита в ее офис четыре с половиной года назад Филиппа и Пол стали друзьями. Когда бы сенатор ни приезжал в Лос-Анджелес, он обязательно выкраивал время, чтобы встретиться с нею, пообедать вместе, поговорить. Когда Маркетти снова вступил в гонку за сенаторское кресло и выиграл ее, он заявил в своей победной речи перед пятьюдесятью миллионами телезрителей, что своим возвращением в Сенат обязан «Старлайту», особенно Филиппе Робертс.
– Ханна говорит, ты сегодня получила весточку от миссис Чадвик, – сказала Чарми, когда они поднимались по каменным ступеням к верхней террасе, куда все еще продолжали прибывать гости. – Как там наша старая приятельница? Угомонилась?
– Она еще кладет глаз на каждого проходящего мужчину в своем пансионе.
Миссис Чадвик, которой было уже за семьдесят, наконец призналась Филиппе: «Я подумываю о том, чтобы продать дом. Люди больше не хотят жить в меблированных комнатах, им подавай квартиры. Я хотела бы жить неподалеку от моей сестры и ее семьи в Аризоне». Филиппа помогла ей продать старый дом в Голливуде и купить новый в кооперативной общине активных пенсионеров в пригороде Феникса.
Филиппе вспомнилось, как она стояла на ступенях подъезда старого дома и наблюдала, как забрасывают в кузов грузовика Армии спасения светлую мебель на тонких металлических ножках. У нее возникло ощущение, что прошлое наплывает на нее словно река. Тогда шел 1957 год, подумала она. А когда выносили разваливавшуюся аквамариновую софу, Филиппа вспомнила, как она сидела на этой самой софе и рассказывала миссис Чадвик о Ризе.
Целая жизнь прошла с той поры, а ее ребенку могло бы уже быть семнадцать лет.
– Ой! – воскликнула Чарми, когда они поднялись на террасу. – Смотри, кто наконец явился!
Когда Филиппа увидела Пола, сердце ее дрогнуло. Внезапные встречи с ним всегда усиливали ее влечение к нему. В сорок семь лет Маркетти достиг пика своей привлекательности. Он и Фрэнсин обставили свое появление на террасе, словно они были французские аристократы при дворе Людовика XV, знающие о почтении, которое вызывают у окружающих. Филиппа заметила на губах Фрэнсин ее обычную ледяную улыбку.
Филиппа впервые встретилась с миссис Маркетти, когда по приглашению Пола посетила его винный завод. Они жили в испанской гасиенде, и Фрэнсин приняла Филиппу с деланным вниманием и заученной любезностью. Когда Фрэнсин произнесла: «Вы так много сделали для моего мужа, мисс Робертс, никто из нас не мог ему помочь», Филиппа отчетливо услышала в ее голосе едва уловимую нотку ревнивого соперничества. Она задумалась, как эта утонченная Фрэнсин справилась со своей печалью после смерти Тодда. Похоже, она не прибегала ни к алкоголю, ни к деликатесам, словно наркотикам.
– Приветствую вас в моем доме, – произнесла Филиппа, обмениваясь с ними рукопожатиями.
– Мы счастливы быть здесь, – сказал Пол в то время, как его жена улыбалась и кивала собравшимся. Фрэнсин Маркетти обладала уникальным талантом: производить, где бы она ни появлялась, впечатление, что это она здесь хозяйка, даже когда сама была гостьей на чьем-нибудь приеме.
– Пол, – сказала Филиппа, – мне бы хотелось кое-что показать вам, – она мило улыбнулась Фрэнсин, – вам обоим.
– Ты иди, Пол, – сказала Фрэнсин, – тут есть несколько старых друзей, которых я давно не видела.
То был один из способов продемонстрировать окружающим, что она позволяет своему мужу уединиться с другой женщиной, не чувствуя ни малейшей тревоги. Она выдала Филиппе быстрый снисходительный взгляд и уплыла с толпой.
В который раз Филиппа должна была перебороть острый укол ревности. В конце концов, Фрэнсин Полу жена. В то время как она – всего лишь друг. Хороший друг, который иногда случайно встречается с сенатором на благотворительных базарах или открытиях галерей. Филиппа и Пол наслаждались чистыми, возвышенными отношениями, так что никакая бульварная газетенка не могла ткнуть в них пальцем. Она давно уже порывалась спросить во время их легких бесед за ужином, что он нашел во Фрэнсин. Его галльская теплота и ее аристократическая холодность казались несовместимыми, впрочем, возможно, в их интимной жизни Фрэнсин была другой.
Когда они вошли в большую, заполненную гостями гостиную, Пол сказал:
– Очень рад снова видеть вас, Филиппа. Какой у вас прекрасный дом.
– Я все еще не могу поверить, что он мой! – Она положила свою руку на сгиб его локтя. – Ну, а как вы, Пол? – спросила она небрежным тоном, желая на самом деле сказать что-то совсем другое.
Филиппа о Поле знала много: где он учился (университет в Стэнфорде, Калифорния, факультет права), каковы его увлечения (парусный спорт, классическая музыка, флорентийская живопись), какие любит книги, кинофильмы, блюда и цвета. Но она не знала ничего, что лежало глубже, что было спрятано внутри. Появлялись ли они вместе на публике или ужинали в ресторане, Филиппа поддерживала легкий, милый разговор, а сенатор угощал ее байками с Капитолийского холма. Они обсуждали разные диеты, новейшие открытия в области питания – «Что вы думаете о притикине?», – события в мире или даже просто фильмы.
Филиппа рассказывала Полу о себе почти все, даже о связи с битником Ризом. Она скрыла от него только два факта: о выкидыше, происшедшем много лет назад, и об отце-гангстере, нашедшем свой конец в газовой камере. Филиппа подозревала, что Пол создал из нее в своем воображении некий возвышенный, незапятнанный образ идеальной американской девушки, благодаря своим достоинствам поднявшейся от закрытой католической школы до штаб-квартиры корпорации. Она знала, что ее интерлюдия с Ризом не нанесет ущерба этому образу, более того, при правильной оценке даже сделает его более интересным. Но она тщательно утаивала от Пола более угнетающие моменты в своей жизни, оберегая этим не себя, а его.
Филиппа очень бы хотела признаться ему, что влюблена в него.
Но Пол Маркетти был женат великосветским браком на великосветской даме, и он поднимался по политической лестнице. Филиппа знала, что его путь к президентству прокладывали также очарование Фрэнсин, ее элегантность и связи.
Словом, Филиппа должна была упрятать свои романтические чувства к Полу как можно дальше.
Когда они поднимались по широкой парадной лестнице, Пол спросил:
– Вы узнали что-нибудь новое от вашего частного детектива?
– По правде сказать, на прошлой неделе я получила самые потрясающие новости.
Иван Хендрикс за последние несколько лет разгреб все, что только было возможно разгрести. Он проследил судьбу почти каждой девочки, родившейся в Голливуде в 1938 году в один день, или около того, с Филиппой. Тридцать семь лет назад, – сказал он. – Слишком многое стерлось из памяти людей, да и многих людей той поры уже нет».
В конце концов, у него остались лишь три линии, которые он не сумел проследить полностью. Тогда Иван вернулся к началу и провел заново некоторые изыскания. После того как он распутал две ниточки – одна женщина была замужем и жила в Бейкерсфилде, другая перебралась на Аляску, – Иван поставил на третью.
То был один из редких случаев, когда он сделал отчет лично. Пройдя по террасе, чувствуя себя немного смущенно среди окружавшего богатства, Иван осторожно опустил свое мускулистое тело на изящную железную садовую скамейку.
– Я смог выяснить в пресвитерианском госпитале Голливуда, – сообщил он, – что молодая женщина по имени Нами Дуайер родила двойняшек. Пришлось изрядно покопаться, но я узнал фамилию юриста, который оформлял удочерение одной из девочек. Найти его было нелегко, но, как бы то ни было, я разыскал Хьюмена Леви и сумел разговорить его. Он сообщил, что эта женщина – Дуайер – оставила одного ребенка себе. Куда она потом с ним делась, Леви не знал. Второй ребенок был передан чете Синглтон за тысячу долларов.
Филиппа была ошеломлена: Джонни купил ее за тысячу долларов. Тогда, в 1938 году, это была куча денег.
– У меня есть сестра?
– Сестра-близнец, мисс Робертс. И, при условии, что она жива, я полагаю, что сумею найти ее.
Поднимаясь по лестнице рядом с Полом, Филиппа сказала:
– Сейчас Иван находится в Нью-Мехико, он идет по следу Дуайеров. Он получил информацию, что они где-то там живут в трейлерном городке. Вы это можете представить, Пол? Сестра! Близнец! Может быть, мои родители все еще там. Может быть, через несколько дней или через несколько недель я буду присутствовать при воссоединении семьи в Альбукерке!
Они свернули в холл, застланный коврами. Обшитые деревянными, в тюдоровском стиле, панелями стены украшали старинные натюрморты и картины на охотничьи темы. Филиппа купила дом со всей обстановкой, и здесь было много антикварных предметов.
После некоторой паузы она, прежде чем войти, постучала в дверь, ведущую в спальню. Они очутились в комнате, где стояла кровать со сборчатым пологом и белая мебель с узором из цветов. На обоях были изображения Вини-Пуха и его друзей, на толстом, канареечного цвета ковре валялось множество игрушек. Молодая женщина, сидя за изящным столиком, расставляла на нем чашки, соусники и чайнички. Рядом с ней сидела маленькая девочка в розовом платьице и насупившись разглядывала миниатюрный чайный сервиз. Когда Филиппа и Пол вошли, они обе обернулись в их сторону.
– Ну вот, Пол, – сказала Филиппа, улыбаясь. – Это Эстер, моя дочь.
Няня встала с некоторым затруднением, потому что стульчик был слишком мал, и взяла пятилетнюю девочку на руку.
– Эстер, – произнесла она с английским акцентом, – поздоровайся с мамой и ее гостем.
– Здравствуй, Эстер, – сказал Пол. – Ты очень славненькая маленькая девочка.
Два больших, как миндалины, глаза уставились на него, не мигая. Черные волосы окаймляли круглое личико с темными глазами и пушистыми ресницами.
– Она не улыбается? – спросил он.
– Нет, но будет.
– Вам что-нибудь известно о ней?
Филиппа покачала головой:
– Ее спас американский врач при падении Сайгона. Он нашел ее плачущей на теле женщины, мы полагаем, матери. Он не смог ее разговорить и поэтому назвал в честь библейской Эстер,
type="note" l:href="#n_44">[44]
которая тоже была сиротой.
– Она говорит по-английски?
– Еще нет. Но ей объяснили, что теперь это ее дом, а я ее новая мама. Нам обеим будет трудно на первых порах, но мы это преодолеем.
Она улыбнулась маленькой девочке.
– Не так ли, Эстер? Филиппа посмотрела на Пола.
– Я намерена отдать ей всю любовь, на которую способна, и сделать столь счастливой, сколь только смогу. У меня сохранились чудесные воспоминания о моем приемном отце. Джонни был таким добрым ко мне, таким любящим. Я хочу стать такой же для Эстер.
Когда они вышли, тихо затворив за собой дверь, Филиппа сказала:
– Я все еще не уверена насчет няни. Сначала я хотела нанять для Эстер вьетнамскую женщину из-за языкового барьера, но потом подумала, что это может замедлить ее вхождение в новую жизнь. Тут нелегко принять правильное решение.
– С детьми всегда трудно найти правильное решение, – заметил Пол.
Она хотела спросить его о Тодде, его сыне. Она знала, что он покончил самоубийством, но Пол никогда не рассказывал ей, как и почему, а она никогда не спрашивала.
– У меня нет слов, чтобы отблагодарить вас за ту помощь, которую вы мне оказали, использовав свое влияние в Вашингтоне, – сказала Филиппа. – Одинокому человеку так трудно удочерить ребенка, даже такого, кто в этом отчаянно нуждается, сироту войны, как Эстер. Я бы не смогла этого сделать без вашей поддержки.
– Как бы то ни было, – сказал он, – теперь она наша, не так ли?
Филиппа внимательно посмотрела на него:
– Извините, но я так не говорила.
Они шли по холлу, который теперь им казался гораздо длиннее, чем был всего лишь десять минут назад. С террасы доносился шум приема.
– Простите, – остановившись, сказал Пол. Он взглянул ей прямо в лицо. Они стояли так близко друг к другу, что она могла видеть даже крохотные черные крапинки в его голубых глазах. – Я хочу обнять вас, хочу обладать вами. Господи, – произнес он страстно, – я хочу поцеловать вас.
Внезапно Филиппа поняла, что он это говорит совершенно серьезно и что в тот момент, когда он коснется ее, они оба потеряют голову. Она мгновенно вызвала перед мысленным взором два образа – Фрэнсин и девочки в спальне – и произнесла:
– Нет, Пол. Мы не можем…
– Но почему?
– Потому что это не для нас. Нас связывает дружба, но большего, как бы мы этого ни хотели, быть не должно. У вас своя жизнь с Фрэнсин и политическими стремлениями, а у меня теперь есть Эстер, которая нуждается во всей полноте моей любви и внимания.
На лице его было выражение страдания, но голос звучал спокойно и размеренно:
– Вы сердитесь?
– Нет.
– По крайней мере, вы скажете, как относитесь ко мне?
Она запнулась.
– Нет.
– Мы можем остаться друзьями?
– О, да, – ответила она с облегчением. Филиппа хотела протянуть ему руку, но вовремя сдержалась. Они не должны больше касаться друг друга.
– Пол, и последнее, прежде чем мы присоединимся к обществу. Я была сильной только сейчас. Но я не смогу быть такой в следующий раз. В следующий раз…
– Следующего раза не будет, Филиппа. Я обещаю. Она знала, что это обещание он сдержит.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Звезды - Харви Кэтрин



Очень советую, напоминает Сидни Шелдон. А самое главное, гг не красавцы и красавицы.Особенно детектив с подругой героини.
Звезды - Харви КэтринЛюсьен
28.02.2013, 17.52





Неплохой роман-детектив, но порой суховат и затянут: 6/10.
Звезды - Харви КэтринЯзвочка
1.03.2013, 11.33





Неплохо!
Звезды - Харви КэтринЮлия
15.11.2013, 19.02





первая часть тоже интересная
Звезды - Харви КэтринЕлена
3.12.2013, 17.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100