Читать онлайн Звезды, автора - Харви Кэтрин, Раздел - 28 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Звезды - Харви Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.56 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Звезды - Харви Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Звезды - Харви Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харви Кэтрин

Звезды

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

28

Тарзана, Калифорния, 1963 год.


– Знаешь, в чем ты нуждаешься, Филиппа? Тебе нужен мужик. Я имею в виду, ты здоровая двадцатипятилетняя женщина… Тебе когда-нибудь попадался… – он насупился на нее, – «мозолистый»?
Она улыбнулась кузену Ханны и покачала головой:
– Макс, я не собираюсь снова этим заниматься с тобой, тем более нынешним утром и на виду у всех этих людей.
Небольшая группа собралась на тротуаре перед главным входом в Канога-парк. Стояло свежее ноябрьское утро, и солнце сражалось с серыми облаками. В данный момент побеждало солнце.
– Я имел в виду, Фил… – продолжил было он, следуя за ней к месту, где стояли Ханна и Алан. Алан держал на руках младенца, Ханна любовно поглаживала восьмимесячный живот – она ждала второго ребенка.
– Ты не хочешь посидеть? – спросила ее Филиппа.
– Со мной все в порядке, – Ханна переступила с ноги на ногу. – Кажется, можно начинать церемонию, не так ли?
Филиппа бросила взгляд через плечо.
– Ну, разве это не волнует? Наш тридцатый салон! Все соответствовало ее предсказанию, сделанному два года назад, в тот вечер, когда Ханна выходила замуж, вечер, когда Чарми оставила «Старлайт». Ханна легонько обняла ее за плечи.
– Хм… Макс снова идет сюда и смотрит на тебя сумасшедшими глазами. Хочешь, я прогоню его?
Филиппа засмеялась:
– Я вполне могу справиться с Максом сама.
– Здесь вся моя семья, – сказала Ханна со вздохом. Приблизительно половина людей, собравшихся этим утром, чтобы отметить открытие тридцатого салона «Старлайта», принадлежала к многочисленному клану Ханны.
Единственной гостьей от «семьи» Филиппы была миссис Чадвик, одетая в свое выходное платье и новую шляпку с шелковой гвоздикой, то плачущая, то рассказывающая окружающим, что она знала Филиппу, еще когда та работала всего лишь приказчицей в закусочной. «Но я всегда знала, что ее ждет большой успех».
Сегодня успех Филиппы зиждился на том, что она владела тридцатью салонами «Старлайта», каждый из которых обслуживал восемьсот клиентов, а всего – двадцать четыре тысячи женщин. «Где еще, – писала обозревательница в колонке новостей, – женщина может освободиться от стрессов в семье или на работе и в течение полутора часов насладиться самосовершенствованием среди друзей, сбрасывая вес с помощью диеты, которая одновременно и эффективна и привлекательна, изучая тонкости моды и технику мэйк-ап,
type="note" l:href="#n_14">[14]
получая заряд бодрости, хорошего настроения и вдохновения оттого, что она слышит и чувствует? Пишущая эти строки может дать вам ответ, исходя из собственного опыта: только в спокойной, благотворной, умиротворяющей обстановке прелестных, шикарных маленьких салонов «Старлайт»! Помогайте себе, девушки, записывайтесь в салоны «Старлайт»!
В толпе, собравшейся сегодня, чтобы поглазеть, как при открытии нового салона будет перерезана голубая ленточка, находилось шесть консультантов, которым предстояло здесь работать, среди них Кесси Мэри, чья нервная энергия раньше расходовалась на поглощение шоколадок «Сникерс» и воинственное вязанье афганских покрывал. Консультантки «Старлайта» должны быть дипломированными специалистами по диетическим программам. Прежде чем начать работать, им предстояло пройти интенсивный шестинедельный практический курс. Жалованье зависело от стажа работы в фирме и числа руководимых ими групп. Были и такие стимулы, как участие в прибылях и перспектива продвижения по службе, вплоть до высокой должности районного координатора, что означало и большое жалованье, и высокий престиж.
Эти тридцать салонов были разбросаны по Южной Калифорнии, и Филиппа работала над планом расширений сети «Старлайта» по всему штату, а затем – так скоро, как это будет возможно, – и в общенациональном масштабе.
«Если бы только Чарми участвовала во всем этом», – подумала Филиппа, когда два автофургона свернули в их сторону и мужчины в комбинезонах стали выносить большие цветочные аэрозольные распылители с ленточками, на которых было написано «Успех» и «Поздравления». Но с той самой ночи, когда два года назад Филиппа обнаружила свою подругу, избитую, в кровоподтеках, в кладовке, они не виделись и не разговаривали друг с другом.
Несколько раз Филиппа пыталась восстановить отношения. Она посылала Чарми записки, звонила ей по телефону, однажды даже пришла к ее дому только для того, чтобы, постучав, не получить ответа, хотя у нее было впечатление, что за дверью кто-то есть. Наконец она послала ей букет гвоздик – любимых цветов Чарми – с запиской: «Пожалуйста, останемся друзьями». Но Чарми не ответила. Это было год назад.
Думая о лучшей подруге и желая, чтобы она сейчас оказалась здесь, Филиппа снова ощутила свое одиночество. Вот почему Макс так раздражал ее своим назойливым утверждением, что она в ком-то нуждается: он был прав.
Филиппа напрочь отогнала неприятную мысль. В конце концов, как может она быть одинокой? С новеньким, с иголочки, домом на Энрико-Хилл, построенным в той точке, откуда открывается лучший вид на долину, и новым офисом «Старлайта» в Энкино, целиком занимавшим ее мысли и энергию. У нее не было времени на одиночество, Филиппа была занята с утра до ночи, подыскивая места для новых магазинов, развертывая их в салоны, нанимая и обучая персонал, закупая новое оборудование и следя, чтобы все шло без сучка и задоринки.
Филиппа все время была в разъездах – от Фаузенд-Оакс до Эскондидо, а если не в пути или не в одном из двадцати девяти салонов, то трудилась как заводная в своем офисе, отвечая вместе с помощниками на сотни телефонных звонков членов «Старлайта»: может ли окра считаться овощем, поскольку она не упоминается в рекомендованном перечне? А как насчет метракала и сего.
type="note" l:href="#n_15">[15]
Можно ли использовать мед как заменитель белого сахара? Были звонки и с предложениями: рецепт приготовления лазаньи
type="note" l:href="#n_16">[16]
из баклажанов и деревенского сыра или деликатесной овощной подливки из нежирного йогурта и сока морских моллюсков. Все это надо было изучить, испробовать, рассортировать по бесчисленным папкам, чтобы, в конце концов, довести до сведения клиентов в еженедельных рекомендательных текстах.
Затем были еще личные письма, которые поступали в офис «Старлайта» от женщин, которые хотели всего лишь высказать свою благодарность и описывали, как «Старлайт» перевернул всю их жизнь. Такие слова, как «отверженная», «непривлекательная», употребляемые на каждой странице в прошедшем времени, соседствовали с «популярная», «любимая» и «продвижение по работе», употребляемыми в настоящем. Это были письма-похвалы, и когда Филиппа отвечала какой-то группе, ее участницы встречали ответное письмо аплодисментами и веселыми возгласами, подтверждая, как много у нее друзей.
Мужчины тоже присутствовали в ее жизни. Когда Филиппе удавалось выкроить время, она шла на свидание.
Было ли это, спрашивала она себя, портретом одинокой женщины? Иногда Филиппа чувствовала себя настолько одинокой, что у нее появлялось намерение позвонить Джонни в Сан-Квентин или написать ему. В таких случаях она должна была напоминать себе, как она занята, как много у нее друзей, как возрастает ее успех. И тогда Филиппа говорила себе, что не нуждается в Джонни, что вообще не нуждается ни в ком. Ее жизнь заполнена, и она более счастлива, чем хочет казаться большинству людей.
Временами она позволяла себе подумать о Ризе. Потребовалось много времени, пока она набралась мужества, чтобы прочитать его книгу «Поиски».
Когда брат Риза отвозил его тело в Северную Калифорнию, он захватил также груду исписанных листков, которые и предложил затем издателю. В прошлом году изданная книга заняла одно из первых мест в списке бестселлеров и была провозглашена «последним великим романом поколения битников». Когда Филиппа наконец оказалась в состоянии прочитать роман, она нашла в нем слова, которые прочитала в ту ночь, когда обнаружила Риза мертвым: «С округлым личиком херувима, она была чистый ангелочек; когда она раскрывала рот, чтобы сказать что-нибудь, из него изливался свет… Она покоилась в моих руках, как маленькая теплая куропаточка».
Подойдя под взорами собравшихся к трепещущей под утренним бризом голубой ленточке, Филиппа увидела в витрине собственное отражение: высокая, стройная молодая женщина в шерстяной юбке и элегантном коротком жакете с крупными пуговицами. Ее темно-рыжие волосы скручены в модный французский узел и покрыты шляпкой-коробочкой под Джекки Кеннеди. Филиппа улыбалась, потому что ей нравилось то, что она увидела в стекле. Она больше не была ни той толстой, несчастной Кристиной Синглтон, которой покупали одежду у «Толстушки Чарлин» на Поуэлл, ни круглолицым херувимом Риза, его маленькой пухлой куропаточкой. В витрине отразилась уверенная в себе женщина, женщина на пути к еще большему успеху. Женщина, которая определенно не была одинокой.
Филиппа перерезала ленточку, вспыхнули блицы, и все ввалились внутрь, где их ждали накрытые столы – но нечего, от чего толстеют! Все блюда были приготовлены в соответствии с официальными рецептами «Старлайта»: крутые яйца в томатном желе, салат из маринованных огурцов, грибы, спаржа, сандвичи из холодной куриной грудки с ржаным хлебом, овощи и подливка из йогурта. Из напитков – диетическая содовая, кофе, чай, снятое молоко, приправленное мускатным орехом. Единственная уступка грешным слабостям – шампанское, которое вся компания, казалось, вознамерилась прикончить незамедлительно.
Когда все поздравляли Филиппу, неожиданно ворвался краснолицый Макс с истошным криком:
– Иисусе! Президент застрелен!
В салоне был телевизор с экраном в двадцать один дюйм. Макс кинулся включать его, а вокруг тут же собралась толпа.
Экран засветился, на нем появились слова «Сводка новостей» и голос диктора произнес: «Мы прерываем нашу программу».
– Господи, Господи! – бормотал Макс, один за другим переключая каналы, каждая станция передавала одну и ту же сводку новостей. Наконец, он нашел станцию, показывающую репортера на лужайке, вроде бы у госпиталя. Репортер замогильным голосом говорил: «Мы еще не получили ни одного слова о состоянии президента Кеннеди, который был доставлен в Парклендский госпиталь здесь, в Далласе, немедленно после того, как в него стреляли, когда кортеж автомобилей следовал по городу».
В комнате воцарилось молчание, все, враз онемев, уставились на экран.
– Вы можете видеть, – голос репортера дрожал, – за мной толпу, собравшуюся возле госпиталя.
Камера медленно дала общий план. Люди толпились перед тринадцатиэтажным зданием. Они стояли молча, некоторые коленопреклоненно, многие плакали. Откуда-то доносился обращенный к людям умиротворяющий, похожий на пасторский, голос. Камера продолжила движение, словно выискивая его источник, пока не остановилась на старом автобусе с надписью по борту: «Дэнни Маккей, приносящий Иисуса». На продавленном капоте автобуса стоял молодой мужчина с простертыми руками и призывал своих братьев и сестер во Христе: «Присоединитесь ко мне в молитве за нашего любимого президента».
Филиппа видела, как толпа обернулась к нему, лица людей выражали замешательство и надежду, они были словно дети, ищущие вожака. Пока он говорил, Филиппа чувствовала силу его духа, донесенную телевидением. «Я не знаю, что происходит в стенах этого здания, братья и сестры, – выкликал молодой проповедник, – но мы должны возвысить наши голоса к Господу и сказать ему, что мы не хотим, чтобы он взял к себе Джона Фицжеральда Кеннеди сегодня, мы знаем, кто виновен перед миром в том, что здесь случилось!» Дэнни Маккей уже кричал: «Они хотят обвинить Техас! Но это не Техас застрелил нашего любимого президента! Это совершил дьявол!»
К этому времени некоторые гости покинули салон, другие тяжело опустились в кресла или, как Ханна, тихо плакали. Филиппа продолжала слушать проникновенный голос бродячего проповедника.
Он повелевал. Он убеждал. Он был повелителен и прекрасен. Слезы текли по его красивому лицу, когда он призывал мир «показать Господу, как мы любим человека, который лежит здесь, в этом госпитале». Филиппа чувствовала, как его сила достигает и захватывает ее. Дэнни Маккей говорил: «Позволь нам предложить себя вместо нашего сраженного президента». И толпа вскричала: «Аминь!»
Филиппу начала бить нервная дрожь. Дэнни продолжал: «Давайте дадим обещание, что вернемся на праведный путь – ради Джона Кеннеди», – и ее глаза наполнились слезами. Дэнни стоял с распростертыми руками, освещенный сзади солнцем, его стройная фигура содрогалась от срасти, он выкликал: «Сотворим же с Господом мир здесь и сейчас, мои братья и сестры! И если есть в ваших сердцах зло или мрак, отбросьте это во имя нашего любимого президента!» Он взывал к толпе, но Филиппе казалось, что он обращается прямо к ней. «Обещаем Господу здесь и сейчас, – говорил он, – что очистим наши души и раскроем объятия любви и прощению, и с этого момента вы пойдете по новому пути!»
Проповедник, продолжавший говорить о молодом честолюбивом человеке, которому посчастливилось оказаться в нужное истории время в нужном месте.
Дэнни Маккей, стоя на своем потрепанном старом автобусе, продолжал закладывать основы своего подъема к славе и богатству, но Филиппа его уже больше не слышала. Да, он тронул ее. Он раскрыл один из потаенных уголков ее души и направил туда свет. И она неожиданно поняла, что должна сделать.
Она обязана разыскать своего отца. Она обязана восстановить мир с Джонни Синглтоном.


– Джонни Синглтон, – нетерпеливо, в третий раз произнесла она в трубку. Филиппа уже дважды набирала разные номера, и теперь новый человек оказывался в состоянии помочь ей не более, чем первые два.
– Он заключенный, – повторила она, – я его дочь.
– Сожалею, мисс, – ответил молодой человек на другом конце, – но здесь нет Джонни Синглтона. Когда он был заключен?
Филиппа могла назвать год, но не месяц и не число. Когда ей в третий раз предложили подождать, она подумала, что, может быть, он уже освобожден.
В конце концов, прошло девять лет с той поры, кода она звонила в тюрьму Сан-Квентин.
Наконец человек вернулся к аппарату:
– Кем, вы сказали, ему приходитесь?
– Я его дочь, а в чем дело?
– Если вы близкая родственница, мисс, вас должны были информировать.
– Информировать? О чем?
– Вообще информировать.
– Я не понимаю. Он освобожден?
– Я сожалею, мисс. Боюсь, что мы не сможем дать какую-либо информацию без подтверждения «Ай-Ди».
type="note" l:href="#n_17">[17]
Если вы войдете с нами в контакт по почте, с письменным запросом…
– Пожалуйста, скажите, где он!
Ответа не последовало. Повесив трубку, Филиппа ощутила, как ее охватило тяжелое томительное чувство.


– Сумасшедшее дело – это убийство Кеннеди, – говорил частный детектив, царапая каракули в своем блокноте. У него был такой огромный живот, что ему приходилось поднимать и разводить руки, чтобы дотянуться до стола. На его галстуке виднелось засохшее зеленое пятно, и Филиппа захотела узнать, когда он его посадил.
– После убийства все вдруг принялись разыскивать старых друзей, вспоминать старые привязанности. Извините, мисс, я всего лишь излагаю свое мнение о том, что происходит, возможно, я и не прав. Смерть президента заставила людей понять, как быстро все может совершиться, раз – и все, – он громко щелкнул пальцами. – Если всемогущий Кеннеди мог так внезапно умереть, что же говорить о нас, простых смертных. Мой телефон не умолкает, все люди кого-то разыскивают.
Он сделал паузу и искоса бросил на нее взгляд, который Филиппе не понравился. Этого мистера Диксона она нашла по справочнику.
– Итак, вы ищете своего папочку. Не так ли? Лады, позвольте прикинуть, во что это вам влетит.
Филиппа молча взирала, как Диксон набрасывает в блокноте цифры со значком доллара. После тщетных переговоров с тюремными чиновниками Филиппа долго размышляла, что предпринять, чтобы разыскать Джонни. Она боролась с растущим внутри ее безотчетным страхом: что Джонни не освобожден, что он покинул Сан-Квентин по другой причине, что его нет в живых.
– За что он туда попал? – спросил Диксон в самом начале их беседы.
– Я не знаю, – ответила она. – Это важно?
– Может быть. В конце концов, в Сан-Квентине самые строгие меры безопасности. Там одиночки смертников, газовая камера. Если чиновники, как вы сказали, держат язык за зубами…
Он многозначительно пожал плечами, предоставив выводу повиснуть в воздухе.
– Я могу написать тюремным властям, – наконец сказал Диксон, выкинув окурок сигары и громко рыгнув. До Филиппы донесся запах лука и горчицы. – Но это займет много времени – бюрократические рогатки и все такое. У меня есть приятель в «Таймсе». Я начну с того, что встречусь с ним утром, покопаюсь в архивах, посмотрю, что удастся там выудить. Завтра после полудня у меня кое-что для вас будет. А мой гонорар… – он подвинул ей блокнот, – тут все подсчитано.
На следующий день Диксон достал все, что обещал. Филиппа отправилась в его обшарпанный офис, выходящий на Колорадо-бульвар в Пасадене, где, похвастался Диксон, он устраивает в канун каждого Нового года оргии, а на следующее утро гости могут любоваться «Парадом роз» – «из этого самого окна лучший в городе вид».
Филиппа не стала открывать толстый конверт из манильской бумаги в его присутствии, а пошла в Резеда-парк. Несмотря на субботу, на траве и вокруг пруда сидело совсем немного народу. Казалось, всеобщий исход начался из Сан-Фернандо Вэлли в эти восемь дней после смерти Кеннеди. Уличное движение уменьшилось, исчезли скопления людей в магазинах, необычайно пустынен был и этот парк, обычно переполненный отдыхающими. Пустовали горки и качели, никто не катался на пруду на лодках. Лишь один пожилой мужчина бросал корм уткам, движения его были какими-то заторможенными, словно он сам не видел никакого смысла в своем занятии.
Филиппа выбрала скамейку под большим старым деревом, его корни в траве казались столь же толстыми, что и ствол. Уже сев, она долго разглядывала конверт, который получила от Диксона.
Он ничего не сказал ей о содержимом, просто произнес: «Здесь», – и протянул конверт, словно не желая больше иметь с этим никакого дела.
Ей пришло в голову, что сейчас она держит всю жизнь Джонни на своих коленях, точно так, как много лет назад он держал на своих коленях маленькую Кристину.
Филиппа медленно вскрыла конверт.
Фотокопии газетных вырезок в хронологическом порядке, начиная с 1950 года. Они относились к сенсационным убийствам, которые газеты назвали «Кровопусканием в Ноб-Хилл». Филиппа сразу отметила, что эти убийства произошли всего через несколько дней после того, как Джонни отвез ее в школу святой Бригитты.
Она читала вырезки одну за другой: сообщения о полицейском расследовании; об анонимной информации, полученной районным прокурором; о последующем аресте Джонни; о суде над ним; о вердикте «виновен». Все это происходило, пока Филиппа находилась в школе в ожидании, когда ее папочка придет к ней. Дни ее надежды постепенно превратились в дни страха и гнева, когда наконец прибыло его первое письмо из Италии. Теперь она думала о том, каково ему было тогда: затравленному и брошенному, словно зверь в клетку, кричащему о своей невиновности, в то время как никто не верил ему, ее замечательному Джонни, такому одинокому к никем не любимому.
Слезы текли по ее щекам и падали, оставляя влажные пятна на бумаге. Поднялся сильный ветер, и Филиппа ощутила, что вот ноябрь уже истекает, наступает декабрь; только что было еще тепло, а уже стало холодно.
Оставались последние пять страниц, но она не решалась прочитать их. Ее обуял страх. Она взглянула на первую и увидела то, что знала и что должно было быть, но чего видеть она не желала: подтверждение, что Джонни осужден к газовой камере.
Следующая страница вмещала несколько маленьких заметок за разные числа, вырезанные из «Таймса», хроникально описывающие все правовые сложности, из-за которых откладывалась казнь. Это было в те годы, когда она росла, была поклонницей Фризз и не подозревала, каким образом он, несмотря на все муки, исхитрялся пересылать ей из разных уголков мира эти письма, всегда жизнерадостные, всегда с надеждой, что их лучшие дни впереди.
Филиппа обратилась к первой из трех оставшихся страниц, она была датирована месяцем позже того дня, когда она бежала из школы. Прочитала крупный заголовок: «Джонни Синглтон, осужденный виновник страшного кровопролития в Ноб-Хилл, умрет сегодня ночью в газовой камере…»
Последние две страницы упали с ее колен на траву. Филиппа не могла заставить себя прочитать их; она знала их содержание: детальное описание казни Джонни. Ветер подхватил листки и унес их прочь.
Незаметно опустилась темнота, сомкнувшись с опавшей листвой. Ничего не видя, Филиппа медленно поднялась и почти наугад направилась к своей машине.
В мире было только одно место, где она хотела бы сейчас очутиться. И Филиппа набрала скорость, навек распрощавшись с Джонни Синглтоном.
Когда в парке зажглись фонари, пролив озера света на жухлую траву и темную воду пруда, одна из фотокопий всплыла, лицевой стороной вверх, так, что можно было прочитать заголовок: «Казнь Джонни Синглтона отложена в последний момент до выяснения результатов расследования нового свидетельства относительно убийств в Ноб-Хилл».
К листку подплыла утка и, решив, что это ее ужин, долго клевала бумагу, пока та не скрылась под водой.
Последняя страница отчета Диксона была подхвачена и унесена ветром, где-то ее прижало на мгновение к стволу дерева. При свете фонаря можно было прочитать: «Настоящий убийца в Ноб-Хилл сознался. Джонни Синглтон полностью оправдан». Затем ветер понес листок дальше…


Когда Филиппа надавила на кнопку звонка дома 325 на Авенида Гасиенда, она уже заготовила в уме фразу, которую произнесет раньше, чем Чарми захлопнет дверь у нее перед лицом: «Это важно, Чарми. Я должна поговорить с тобой. Пожалуйста, прежде чем прогнать, выслушай меня».
Филиппа уже собиралась позвонить второй раз, когда дверь неожиданно распахнулась и в проеме возник мальчик лет четырех или пяти, из-за его спины доносились звуки передаваемого по телевидению мультфильма. Мальчик был худенький и забавный, в руке он сжимал сандвич, губы были испачканы чем-то жирным.
– Натан! – с улыбкой спросила Филиппа и склонилась к ребенку. – Ты меня помнишь?
Он рассматривал ее большими глазами, потом повернулся и побежал в комнаты, крича:
– Мама! Там пришла тетя в красном платье.
Филиппа услышала голос Чарми:
– Иду-у!
Она почувствовала, что в горле у нее застрял комок. «Пожалуйста, Чарми, ты только выслушай меня. Ты единственная, с кем я могу поговорить о Джонни. Удели мне всего несколько минут, и я больше не буду тревожить тебя. Мне так тоскливо сейчас».
Дверь широко раскрылась, и Чарми с яркими от стояния у плиты щеками, вытирая полотенцем запачканные мукой руки, спросила:
– Да?
Прежде чем Филиппа успела молвить слово, она вскричала: «Чоппи!» и заключила ее в объятия, пахнущие корицей и имбирным пряником.
– Бог ты мой! Это ты! О, Филиппа!
– Чарми, я так сожалею…
– Замолчи. Это я во всем виновата. Я была так растеряна. Ты всего лишь хотела помочь мне. Я так рада, что ты здесь…
– Джонни умер, Чарми. Его казнили…
– О, Филиппа, – только и молвила Чарми, обняв ее за плечи и подводя к дивану.
– Ну почему жизнь временами так жестока? – сказала Филиппа.
– Расскажи о своем отце.
– Я была упряма и все изобретала способ, как наказать его за то, что он оставил меня в школе, за то, что не сказал, что я приемная дочь… Но посмотри, к чему привело мое упрямство… Что-то во мне всегда настаивало: я должна, просто обязана снова когда-нибудь увидеться с ним. Но время прошло, и я упустила мой шанс.
– Не терзай себя, ты же ничего не знала.
Они поговорили о Джонни, затем о прошлом, вспомнили последний вечер в комнате матери-настоятельницы, когда прочитали свои досье. Они сидели в комнате Чарми, где царил сплошной кавардак, вдыхали ароматы печенья, доносившиеся с кухни; по ту сторону тонкой стены Порки Пиг и Даффи Дак заставляли Натана хохотать до упаду. Постепенно Филиппа и Чарми все глубже погружались в темные воды того, что произошло между ними два года назад.
– Я очень сожалею, что так обошлась с тобой, – сказала Чарми. – Я знаю, что ты вела себя как друг. Но сейчас все хорошо, честно. Рони больше не пьет и не бьет меня. У нас все о'кей, мы держимся.
– Ты можешь вернуться обратно в «Старлайт», Чарми? Я именно это имела в виду, когда сказала, что ты нужна нам. У меня есть проблемы, которые только ты можешь решить.
– Знаешь, я много раз порывалась войти в один из этих салонов. У меня есть приятельница, которая туда вступила год назад. Она без умолку рассказывает об этой своей чертовой группе. Она сбросила пятьдесят фунтов и учится, как надо хорошо одеваться. Я завидую ей. И тебе, и Ханне. Конечно, я вернусь. Мне этого хочется. Но только в отсутствие Рона.
Мультфильм кончился, и малыш вбежал в комнату. Когда он спросил: «Ты моя тетя Филиппа?», она взбила его рыжие волосы и сказала мягко: «Чарми, я решила найти свою настоящую семью. Я хочу выяснить, кем были мои родители. Может быть, у меня были братья или сестры. Я должна была это сделать давным-давно».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Звезды - Харви Кэтрин



Очень советую, напоминает Сидни Шелдон. А самое главное, гг не красавцы и красавицы.Особенно детектив с подругой героини.
Звезды - Харви КэтринЛюсьен
28.02.2013, 17.52





Неплохой роман-детектив, но порой суховат и затянут: 6/10.
Звезды - Харви КэтринЯзвочка
1.03.2013, 11.33





Неплохо!
Звезды - Харви КэтринЮлия
15.11.2013, 19.02





первая часть тоже интересная
Звезды - Харви КэтринЕлена
3.12.2013, 17.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100