Читать онлайн Звезды, автора - Харви Кэтрин, Раздел - 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Звезды - Харви Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.56 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Звезды - Харви Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Звезды - Харви Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харви Кэтрин

Звезды

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

20

Сан-Фернандо Вэлли, Калифорния, 1959 год.


Ханна Райян подумала, что брюки уж слишком плотно обтягивают ягодицы Алана Скейдудо, так что это становится просто неприлично.
Но ей это нравится.
Она только что пришла, вся промокшая, с нее так и лило. Она принесла заказанный ленч из кулинарии Баумгартнера. Идти было совсем недалеко – в солнечный день прогулка от «Хелливелл и Катц» до Баумгартнера на бульваре Вентура занимала три минуты. Но под одним из редких проливных дождей в Южной Калифорнии казалось, что она длится вечность.
Она быстро прошла по проходу между двенадцатью столами брокеров, стоявших таким образом, чтобы видеть на табло котировки акций по Доу-Джонсу. Ее туфли хлюпали, когда она раздавала сандвичи. Она собирала деньги по мере того, как проходила между столами. Как только она дошла до мистера Дрисколла, начались проблемы. Он заказал копченое мясо со специями и ржаной хлеб, но сейчас смотрел на него с подозрением и заявил, что мясо холодное. Затем он сказал, что у него нет мелочи и что отдаст деньги позже. Ханна продолжала стоять возле него, протягивая руку за деньгами, вода с рукава ее дождевика капала на его «Уолл-стрит джорнэл». Он все же залез в карман, достал мелочь и, отсчитав точную сумму, сунул в ее ледяную ладошку.
Наконец она подошла к столу мистера Скейдудо, возле которого он стоял, нахмурив свое мужественное, как считала Ханна, которой уже исполнилось двадцать один год, лицо, и читал распечатку, только что поступившую с телетайпа. Она была тайно влюблена в мистера Скейдудо, он учился, чтобы стать дипломированным бухгалтером.
– Вот ваш заказ, – сказала она, подавая ему завернутые в вощеную бумагу помидор и лук с мягким сыром на немецкой булочке, щедро покрытые майонезом. – Сорок два цента, прошу вас.
– Спасибо, – сказал он, даже не посмотрев на нее и не беря сандвич. Она аккуратно положила его на захламленный стол, заваленный записками с сообщениями о телефонных звонках и уведомлениях. – Господи, – сказал он, – «Интернейшнл петрокемикал» объявил разрыв два к одному. Я так и знал.
Он рассеянно полез в карман, отсчитал мелочь и подал ей. Когда деньги, все еще теплые от соприкосновения с его телом, упали Ханне в руку, вожделение охватило ее, жаром запылали даже уши, она ощущала стук сердца, затем вся страсть переместилась ниже, в ее желудок, где она стучала, как маленькая энергичная машина, что случалось всегда, когда она находилась недалеко от мистера Скейдудо. Она могла стоять подле него вечно, вдыхая аромат «Олд Спайс», но ей нужно было разнести сандвичи другим служащим.
Когда она наконец направилась к комнате для отдыха, она мечтала обогреться и обсушиться. Проходя мимо кабинки кассира, она увидела миссис Фолкнер, начальницу офиса, разговаривавшую с молодой женщиной, которая ей сказала: «Все это так интересно для меня! Мои знания в отношении биржевого рынка равны нулю».
Ханна подумала: новый счет, так как открывать новые счета было одной из многих обязанностей миссис Фолкнер.
В комнате отдыха Ханна сняла дождевик, туфли и принесла полотенце из дамской комнаты. Вытирая свои коротко остриженные волосы, она с трудом сдерживала возбуждение. После работы у нее была назначена встреча с консультантом Художественной академии Гриба в Глендейле, небольшом, но очень престижном учебном заведении, в котором имелось престижное отделение модельеров. Учиться там было дорого, и ни сама Ханна, ни ее родители, с которыми она все еще жила, не могли оплачивать обучение, но Ханна подала заявление на получение стипендии, что могло бы покрывать половину ее расходов. Консультант позвонил прошлым вечером и сообщил хорошие новости: она зачислена на стипендию. На встрече сегодня днем нужно было заполнить вступительные формы и разработать расписание занятий, которое позволит Ханне продолжать работу в «Хелливелл и Катц», потому что ей все равно нужно было оплачивать половину стоимости обучения. Именно поэтому она настаивала, чтобы мистер Дрисколл заплатил ей за сандвич. Каждый пенни, который она зарабатывала, поступал на специальный счет, за которым она очень внимательно следила. Ханна не спала всю ночь – так она была взволнована. С тех пор как она себя помнила маленькой девочкой, она мечтала стать дизайнером одежды. Но она хотела создавать специальную одежду – одежду для полных женщин.
Ханна была толстой, себя она помнила только такой. Со стороны матери в ней текла французская и, видимо, индейская кровь. Отец же был чистокровным ирландцем. Многие из ее родственников были эмигрантами, прибывшими сразу после войны, когда на старой родине были введены карточки. Они всегда помнили о голоде. Здесь, в США, где было много продуктов питания, если вы не обжирались на семейных праздниках, вас считали просто неблагодарным. Детей заставляли все доедать, пока они чуть ли не лопались от сытости. Ханна не могла вспомнить – была ли она когда-нибудь тоненькой. Ее мать была толстой, такими же были все ее тетки и двоюродные сестры. У них была одна общая сложность – им было трудно подбирать себе одежду. На Шерман Уэй был единственный магазин «Моника для полных», одежда там была немодная, и выбор очень небольшой.
Но у Ханны была мечта. Существовала острая необходимость в другой одежде, и она собиралась заполнить эту нишу. Ханна научилась шить, еще учась в начальной школе. Она также попыталась узнать кое-что о материалах – какие из них хорошо драпировались и какие могли скрыть небольшие недостатки фигуры. Она начала шить одежду для себя и своих родственниц, все были довольны и считали, что у нее талант. Но нужно было двигаться вперед – следовало учиться дальше. И Грир предлагал подобную возможность.
Единственным препятствием было отсутствие денег. Хотя ее семья и не считалась бедной, они могли оплачивать только обучение ее братьев в колледже, и даже со стипендией Грира и ее накопленными деньгами ей все еще не хватало средств для получения желанного образования. Но эти проблемы, видимо, в скором времени должны быть решены, именно об этом она собиралась сообщить консультанту во время сегодняшней встречи, чтобы быть уверенной, что они точно примут ее.
Когда волосы высохли, Ханна внимательно посмотрела на себя в зеркало. На ее лице четко выступали скулы индианки, но люди говорили, что она была бы просто хорошенькой, если бы не ее полнота. В туалетную комнату освежить свой макияж вошла Мадлен.
Мадлен была личным секретарем мистера Катца, то есть занимала именно то место, на которое претендовала Ханна два года назад. Но не получила его, так как ей сказали, что она слишком молода и не имеет нужного опыта – ей было девятнадцать и она только год назад закончила школу. Тем не менее когда ей предложили менее престижную работу служащего офиса за две сотни долларов в месяц с возможностью со временем получить место секретаря, она согласилась. С тех пор, однако, заманчивая честь работать для мистера Катца уже досталась четырем разным женщинам. Мадлен была последней, и каждый раз эту должность даже не предлагали Ханне, а объясняли, что мистеру Катцу необходима более опытная секретарь.
И вот наконец Мадлен уходит. Ханна даже не старалась делать вид, что жалеет об уходе этой хорошенькой блондинки, – она получит освобождающееся место. Это станет ее входным билетом к Гриру.
Дверь открылась, и мгновенно в комнату ворвались звук трещащего телетайпа и выкрик мистера Дрисколла: «Ну вот опять этот Кодак!» Миссис Фолкнер закрыла за собой дверь, и в комнате отдыха опять стало тихо.
– Ну, леди, нам снова предстоит тяжелый день, – сказала она, тяжело опускаясь на один из диванчиков и располагая рядом свой кошелек и пакет с ленчем. – Я могу держать пари, что речь будет идти о двадцати миллионах к концу дня.
– Угу, – сказала Ханна. – Это также означает переработку по подтверждению уведомлений.
Ардет Фолкнер открыла свой пакет с ленчем и достала огромный сандвич из мясного рулета, фритос, шоколадку «Марс» и сказала Ханне:
– Я видела, как ты заставила мистера Дрисколла заплатить за его сандвич. Молодец! Он всегда старается обдурить людей. Гнусный жмот!
– Это мои деньги, – ответила Ханна, открыла холодильник и вынула оттуда творог и фруктовый коктейль, который она купила для ленча. – Я не могу себе позволить оплачивать ленч человеку, который зарабатывает в десять раз больше меня.
– Ты действительно так сильно хочешь посещать эту школу модельеров, не так ли?
– О, – взволнованно сказала Ханна, поливая творог фруктовым коктейлем. – Я не могу думать ни о чем другом, я хочу стать только дизайнером. Я встречаюсь сегодня с моим консультантом.
Дверь комнаты отдыха снова открылась, и вошел Алан Скейдудо, служащий конторы, к которому Ханна пылала страстью.
– Ух, – сказал он, подходя к кофейнику и наливая кофе в пластиковый стаканчик. – Сегодня очень много работы. Всем нам придется работать сверхурочно!
– Мне все равно, – сказала Ханна, глядя на него. – Мне эти деньги очень пригодятся.
Он повернулся, кладя заменитель сахара в стаканчик. Молодой человек в очках, с густыми волосами, добрыми карими глазами и приятной манерой общения. Судя по ней, можно было предположить, что он всегда дает приют потерявшимся животным. Он был невысок, но Ханну это абсолютно не волновало.
– Ну, а мне совсем не хочется работать допоздна.
Когда он это сказал, сердце Ханны зачастило. У него, наверное, сегодня свидание, подумала она.
Прежде чем выйти, он остановился и внимательно оглядел Мадлен. Ханна это заметила. На душе у нее стало еще хуже. Снимите платье с вешалки и наденьте его на Мадлен – все равно оно будет выглядеть так, как будто все еще висит на вешалке. Мистер Скейдудо, видимо, любит тощих женщин.
После его ухода Ардет спросила Ханну:
– Тебе он очень нравится, да?
– Неужели это так заметно?
– Мне – да.
Мадлен молча уставилась на себя в зеркало. Ардет и Ханна обменялись взглядами и затем отвели глаза: им было неудобно за себя и за Мадлен.
Секретарь мистера Катца покидала «Хелливелл и Катц» с позором. Проще говоря, ее уволили.
– Ты сама знаешь, что с ней случилось, – сказала миссис Фолкнер, отводя Ханну в сторону несколько дней назад. И когда Ханна сказала, что ничего не знает, Ардет прошептала: «Она беременна!» Мадлен не была замужем. – Мы уважаемая фирма, – сказала шестидесятилетняя Ардет, уничтожающе фыркнув.
Мадлен наконец оторвалась от зеркала, взглянула сначала на Ханну, потом на миссис Фолкнер, помедлила, как будто хотела что-то сказать, и потом тихо вышла.
На миг перестав жевать творог, Ханна спросила:
– Когда Мадлен работает последний день? – Ей это было важно: ведь инструктор колледжа захочет узнать, с какого времени у Ханны улучшится финансовое положение.
Тщательно очищая яйцо, сваренное вкрутую, избегая взгляда Ханны, Ардет ответила:
– Мистер Катц предупредил ее за месяц.
– Хорошо, – сказала Ханна. – Я давно готова! – Она подсчитала, что через три недели ее зарплата станет вдвое выше.
Сначала Ханна не обратила внимания на то, что ее собеседница не смотрит на нее. Только тогда, когда она слишком уж внимательно начала разглядывать свой мясной рулет, Ханна поняла, что что-то не в порядке. После неловкой паузы Ардет наконец посмотрела на нее и сказала:
– Мне очень жаль, Ханна, но ты не получишь это место.
Ханна удивленно уставилась на нее.
– Что вы имеете в виду?
– Я хочу тебе сказать, – миссис Фолкнер посолила яйцо и продолжила – Что я уже нашла замену Мадлен. Ты ее видела. Молодая женщина, которая стояла со мной некоторое время назад.
– Вы имеете в виду ту самую, которая сказала, что она ничего не понимает в биржевом рынке? Я думала, что она просто открывает новый счет. Как вы могли нанять ее, отодвинув меня? Вы ведь не можете сказать, что у нее больше опыта? Ардет, это по нраву мое место.
– Я знаю, – у миссис Фолкнер был несчастный вид. – Просто мистер Катц…
– Ардет, вспомните, когда я заменяла Мадлен во время ее двухнедельной болезни, мистер Катц хвалил меня именно за мою хорошую работу. Вспомните, я обнаружила, как плохо и неряшливо Мадлен вела текущие дела, а подготовленные ею письма были полны ошибок. Ардет, она почти не владеет стенографией! Мистеру Катцу так понравилась моя работа, что он даже сказал вам об этом. Он определенно захочет, чтобы я заняла ее место.
Ардет посмотрела на свой сандвич так, как будто он внезапно испортился, затем нервно завернула его в вощеную бумагу, засунула обратно в коричневый пакет и посмотрела Ханне в глаза:
– Послушай меня. Я хочу, чтобы ты знала, что я не имею к этому никакого отношения. Я знаю, что ты хороший работник, я знаю, что тебя напрасно держат на второстепенной работе. Но мистер Катц ясно сказал, что он не хочет, чтобы ты была его секретарем.
– Он не хочет? Но почему?
Ардет пыталась найти было слова, чтобы выразить мысль помягче, но, видимо, не нашла и призналась:
– Он сказал… он сказал, что ты слишком толстая. Ханна замерла.
– Извини, – сказала Ардет. – Мне очень жаль. Если бы от меня что-то зависело…
– Но разве вы ему не сказали, что моя квалификация весит больше, чем мои фунты? Почему вы не сказали ему, что это место мое? Я выполняю всю работу, которую никто, кроме меня, не хочет делать, изучила биржевой рынок и в результате заслужила подобную награду?
– Ханна, для меня так же тяжело было сказать тебе это, как для тебя выслушать…
– Но, Ардет, мне необходимы эти деньги!
– Послушай меня! Ты не получила это место два года назад из-за своего веса. Первая девушка, с которой вы боролись за это место, провалила все тесты, но мистеру Катцу нравилась ее внешность. Он сказал, что ему не нужна толстая секретарь.
Ханна была просто в шоке. Она крепко сжала губы и очень старалась не заплакать.
– Он так сказал? – прошептала она. – Мистер Катц действительно так сказал? Они все так обо мне думают, и брокеры, и все в офисе? Они все считают меня толстухой? – спросила она, вспоминая и внезапно понимая то, чего раньше не могла понять: тесты, через которые она прошла, так и не получив ни одного приглашения на работу; интервьюера, который спросил, сколько она весит, и записал цифры в уголке на ее заявлении; вроде бы шутливое обвинение мистера Дрисколла, что она съела целую коробку общественных пончиков, хотя Ханна вообще к ним не прикоснулась. И наконец, слова мистера Риордана, который пытался уговорить клиента купить акции, а когда клиент спросил его: «Это действительно хорошая инвестиция?» – Риордан ответил: «А что, толстые девицы трахаются?»
– Ардет, именно так все и воспринимают меня? – спросила она напряженным голосом. – Они все видят во мне лишь толстуху? Не понимают, кто я, не видят меня настоящую?
– Ханна, – миссис Фолкнер старалась быть объективной. – Секретарь мистера Катца имеет дело с важными клиентами, она первое лицо, которое они видят, она представляет фирму перед публикой, очень важно, как она выглядит.
– А что я? Разве я хожу в неглаженой одежде? От меня плохо пахнет? Боже мой, Ардет! Я обращаю много внимания на свою внешность, я всегда тщательно слежу за собой. Я не покупаю готовое платье и шью все мои наряды. Вы всегда говорили, что я хорошо одета. – Ее подбородок задрожал, ей никогда еще не было так стыдно. – Ардет, вы себя ведете так, как будто вы с ними согласны.
– Это не так, Ханна. Честное слово! Но если бы ты смогла хоть немного похудеть…
– Похудеть! Вы, наверное, никогда не были толстой! Как вы можете знать, что я чувствую? Если вы никогда не стремились похудеть, если ни разу в жизни, ни одного дня вы не добивались этого, что вы можете об этом знать?
Ардет смятенно молчала. Она действительно всегда была стройной, и ей не было нужды соблюдать диету. Она считала, что толстые – это те, кто слишком много ест.
– Ардет, я всегда была толстой, с самого детства. Мои родители тоже такие. Я точно знаю, что ем гораздо меньше вас. Сравните ваш ленч с моим.
– Мне очень жаль, Ханна, – сказала Ардет, досадуя, что Катц поставил ее в такое неприятное положение.
– Скажите, неужели все, кто видит меня, думают обо мне лишь как о толстухе? О Боже, и мистер Скейдудо…
– Разреши, я тебе кое-что посоветую, Ханна, – твердо и несколько нервно сказала Ардет. – Прежде всего, если ты хочешь продвинуться в этом мире – немного похудей. Такова жизнь, и с ней не поспоришь. И еще я должна тебе честно сказать: ты хочешь стать модельером, но ты должна понять, что никто не станет принимать всерьез толстого модельера. – Она откусила кусочек яйца и с полным ртом подытожила: – Это так, не правда ли?


Женщины сидели на пластиковых стульях, которые выглядели слишком хрупкими, чтобы выдержать их вес. Они листали журналы или вязали, стараясь не выглядеть так, как будто они находятся в зале ожидания «Клиники для тучных в Тарзане». Филиппа, подойдя к регистратору, посмотрела на пациентов: их было восемь – в возрасте от двадцати лет, как и она сама, до женщины, которой, по ее мнению, было не меньше семидесяти. У них всех был лишний вес, некоторые были очень полные. Ей стало интересно, что они пытались делать до того, как прибегли к последнему средству и пришли сюда.
В течение года, после того как она потеряла ребенка и решила поменять свой имидж, Филиппа пробовала многие диеты для похудения. Первую она увидела в журнале: «Гарантируем успех, если вы будете точно следовать нашей диете». По этой диете каждый день начинался с половинки грейпфрута, клубники и стакана обезжиренного молока. К середине утра Филиппу начинало трясти, возникало предобморочное состояние, тело покрывалось потом. Тогда она съедала свой ленч, состоящий из творога и половинки персика. Но к полудню ее снова начинало трясти от голода, ей становилось так плохо, охватывала такая слабость, что она едва могла стоять. Так как ее ленч уже был съеден, она была вынуждена есть что попало, и вся диета шла насмарку.
Затем она купила бестселлер Хермана Толлера «Калории не считаются». Здесь рекомендовалась пища с большим содержанием жиров: бифштексы и мясные рулеты, бекон, сардины и тунец, сыр, яйца и маргарин для жарки. Дополнительно предлагалось выпивать две столовые ложки масла перед каждой едой. При этой диете шестьдесят пять процентов ее пищи должно было состоять из жиров, что значило, что она должна была съесть сто тридцать граммов мяса во время ленча и двести граммов мяса в обед, вместе с жареными яйцами и жареной картошкой и ложками растительного масла. Ее все время тошнило, и она была вынуждена отказаться от этой диеты. Потом она пыталась пить лимонный сок, дело кончилось повышенной кислотностью. Дошла очередь и до слабительного – эксперимент длился только половину дня. Диета – яйцо и грейпфруты – была такой занудной, что она отказалась от нее спусти неделю. Затем она просто ограничила себя пятьюстами калориями в день и едва не грохнулась в обморок на работе. Год спустя после смерти Риза и потери ребенка, после того как она месяцами сидела на диете, она прибавила два килограмма. В отчаянии она наконец решила последовать совету миссис Чадвик и прибегнуть к профессиональной помощи. К сожалению, помощь можно было получить только у частных врачей, а они брали огромные деньги.
Когда она села и стала ждать своей очереди, Филиппа огляделась и начала размышлять относительно других женщин в этой комнате: кто они такие, что заставило их прийти сюда. Вот эта, в неидущих ей фиолетовых брюках и панцирном, облегающем топе, например, почему она здесь – может, ее муж устал от нее? Она ему надоела? Или эта – в плохо сидящей юбке и желтой блузке: может быть, приближается встреча ее бывшего класса в честь двадцатилетнего юбилея? Филиппа старалась не смотреть на них слишком пристально, но любопытство заставляло ее тайком изучать их лица, хотя она делала вид, что читает журнал. При всем разнообразии выражений лиц было в них и нечто общее: подавленность, что обычно свидетельствует о низком уровне самоуважения. Что же, подумала она, собрало их здесь вместе?
Сцена, казалось, обладала почти сюрреалистическими признаками. В реальном мире, например, в аптеке-закусочной под названием «Сниженные цены», где она работала, или в Уэст Голливуд Джуниер колледж, где она училась по вечерам, чтобы, окончив курс, получить степень, люди представляли настолько широкие круги общества, что все они легко смешивались в одно целое. В ее группе политических наук занимались и достаточно взрослые люди, и несколько совсем молодых, которые оставили другие школы и колледжи, были и испаноговорящие юноши и девушки; некоторые из учащихся были очень толстые, а другие, наоборот, совсем худые, была одна женщина крошечного роста. Никто из этих людей не выделялся. Толпа, масса – это великое средство сравнять всех.
Но здесь, в этой маленькой комнате, где восемь женщин сидели, страдая от чувства неловкости, как будто они ждали пробы на роль толстухи в каком-то фильме, атмосфера была весьма необычной. В комнате ожидания воздух, казалось, был насыщен выражением извинения. Восемь женщин как бы генерировали одну мысль: простите меня за то, что я оскорбляю ваши чувства. Все сидели, потупив глаза, с опущенными плечами, которые как бы символизировали неприязнь к себе. Это заставило Филиппу вспомнить о Мышке, маленьком, плохо развитом создании, которое почти ослепило себя во время безуспешной попытки стать нормальным существом. Мышка подавала тот же сигнал-извинение за то, что она такая, какая есть.
Филиппа с интересом наблюдала, как очень крупная женщина в некрасивом платье грязно-коричневого цвета с остервенением вязала колоссальную шаль, старательно вывязывая оранжево-коричневые зигзаги. Она работала так быстро и нервно, что ее крючок мелькал, как синяя молния. Другая женщина тайком быстро сунула в рот плитку шоколада «Три мушкетера». Плитка, по мнению Филиппы, была слишком большая. Когда эта женщина открыла сумку, чтобы сунуть туда обертку, Филиппа заметила там еще несколько скомканных оберток. Интересно, это было итогом только сегодняшнего утра или они скопились за неделю?
Ей стало жаль всех этих женщин. Ей даже захотелось что-нибудь сказать, чтобы как-то облегчить тот неумолимый процесс, который происходил в этой маленькой комнате. Но она не знала, что сказать. Она поняла, что все эти женщины обречены, как был обречен Риз; они устремились в направлении неостановимого саморазрушения. Ей стало страшно.
В этот момент дверь, ведущая в кабинет врача, распахнулась и из нее вышла, почти выбежала, молодая женщина. Ее щеки пылали, а глаза сверкали. Когда она швырнула свой кошелек на стол регистратуры, все вздрогнули и посмотрели на нее. Между ней и регистраторшей произошел резки разговор.
– Эта цена резко отличается от той, которую вы мне назвали но телефону.
Регистратор, испытывая неловкость, тихо пояснила:
– У нас существует дополнительная наценка за меню на неделю.
– Но доктор ничего не сделал. Он меня не осмотрел, он даже не померил давление! Он едва взглянул на меня, и он не ответил ни на один мой вопрос. Послушайте, я была у него меньше десяти минут!
– Простите, мисс Райян, но…
– И сверх всего, я еще должна платить за автобус в оба конца, так как я живу в Вудленд-Хиллс. Я просто не могу себе этого позволить. – Когда она начала рыться в кошельке, чтобы найти бумажник, ее сумочка упала.
Помада, карандаш для бровей, компактная пудра, мелкие монеты, бумажные салфетки разлетелись в разные стороны. Филиппа, сидевшая недалеко от регистратуры, помогла ей собрать вещи и негромко предложила:
– Если вы подождете меня, я с удовольствием подвезу вас домой.
– Если только вам по дороге, – согласилась Ханна, ее глаза блестели от непролитых слез. – Я вам буду очень благодарна.
Через минуту Филиппу вызвали.
Кабинет доктора Хира не походил ни на один из прежних виденных ею кабинетов. Стены были завешаны фотографиями женщин, толстых и худых, – до и после лечения. Филиппа поняла это после того, как пригляделась к ним. Висели и благодарственные письма в рамочках. Все было загромождено: стопка медицинских журналов едва не падала со стола на пол. Растения и безделушки, казалось, были расставлены рукой рассеянного декоратора. Подъемные жалюзи, сквозь которые можно было видеть горизонтальные срезы бульвара Вентуры, совсем запылились.
Когда доктор Хир вошел в кабинет, он словно заполонил его совсем. Это был крупный мужчина, с кустистыми бровями, пухлыми щеками, в белом халате, который с трудом застегнулся на его животе.
Он взял ее руку в свою огромную лапу, крепко пожал и прогудел:
– Так, Филиппа, вы хотите похудеть. Вы пришли по правильному адресу. В мире не существует диеты лучше той, которую разработал я. Посмотрите на эти фотографии, – сказал он, указывая на фото толстых и худых женщин, висевшие по стенам. Многие из них были подписаны: «С самой огромной благодарностью» или: «Я не могла бы это сделать без вашей помощи».
Доктор Хир сказал:
– Вот это мои девушки! Не правда ли, они прекрасны?
Некоторые из его девушек были значительно старше его, заметила Филиппа.
Он открыл ее историю болезни и прочитал то, что она написала.
– Я вижу, Филиппа, – сказал он, – что ваш рост метр семьдесят и вы весите девяносто девять килограммов – то есть лишние двадцать семь килограммов в соответствии с медицинскими данными. – Он посмотрел на нее. – Сколько вам лет?
– Двадцать один.
Он стал разглядывать ее поверх очков.
– Вы написали, что едите раз в день – только обед. Это правда?
– Да.
– И я не удивлен! – прорычал он, испугав ее. – Видите ли, моя крошка, совсем необязательно, чтобы тучность вызывало именно переедание. Ее может вызвать и неправильное питание. Вы все, молодые девушки, грешны именно в этом. Но не надо волноваться. Я изобрел прекрасную диету, она гарантирует вам похудение до того веса, который вы должны иметь. Это не обычная диета, должен вам сказать. В течение многих лет я разрабатывал и усовершенствовал ее. Я уверен, что вы уже пробовали многие десятки диет: все вы девушки одинаковы. Для вас это просто хобби. Самое приятное в моей диете – вам не нужно считать калории. – Он наклонился вперед и уставился ей прямо в глаза. – Но вы должны сделать одну вещь: точно следовать диете. Вам ясно?
– Да, доктор.
– Я собираюсь давать вам меню на каждую неделю, а вы должны точно его придерживаться. Я имею в виду, в нем ничего нельзя изменять.
– Да, доктор.
Он помолчал, посмотрел на нее и затем сказал:
– Вы знаете, вы ведь очень хорошенькая. Жаль, что вы такая толстая. Но мы об этом позаботимся. Я постараюсь вам помочь.
Он встал, показывая этим, что разговор закончен.
– Филиппа, вам поможет моя диета. Я потратил годы, разрабатывая ее. Я знаю, что она поможет. Только посмотрите на моих счастливых девушек, – сказал он, снова указывая на фото, развешанные по стенам. – Но при одном обязательном условии: есть только то, что указано в методике, – сказал он, подавая ей листочек, переснятый на ксероксе. – Не пытайтесь ничего там изменять. Когда вы снова придете на следующей неделе, вас взвесят, и я дам вам следующее меню. Вы видите, как все просто? Если вы не снизите вес, – добавил он, – это значит, что вы нарушали диету, я всегда могу узнать об этом.
Выходя из офиса, Филиппа просмотрела первую страничку: завтрак каждый день состоит из фруктов и фруктового сока. Перекусить в середине утра можно яблоком. Она с разочарованием увидела, что вся диета была переполнена фруктами. Она уже поняла, что ей снова придется страдать от полуобморочного состояния и трястись от голода.
Прежде чем она покинула офис доктора Хира, он сказал:
– И еще одно, моя милая леди. Главное и самое трудное – это то, что вы должны отказаться от сладостей, пока являетесь моей пациенткой. Вы поняли?
– Но я не… – начала она отвечать. Он поднял руку.
– Я знаю, что вы собираетесь сказать, все девушки говорят одно и то же, – засмеялся он, – что один пончик утром или же кусочек пирога после обеда ни на что не может повлиять. Но вы должны отказаться от всего сладкого – торты, печенье, конфеты, мороженое. Сначала будет очень трудно, я это знаю! Но если вы сможете выполнить только этот мой совет, вы увидите, как начнете худеть. Ну, миленькая, – сказал доктор Хир, обнимая Филиппу за плечи, – придерживайтесь этой диеты, и вы добьетесь потрясающих результатов. Некоторые из девушек иногда худеют на три с половиной или четыре килограмма в течение первой недели. Но только если вы ничего не меняете в диете, не производите замену продуктов, не меняете порядок распределения приема пищи. Все ясно?
Филиппа в это время читала, что она будет есть на ленч на пятый день – вареный гамбургер, – и как раз думала, как же она сможет сварить гамбургер на электроплите в комнате отдыха для персонала у себя на работе.
Но она сказала: «Да, доктор», – и вышла.
Молодая женщина, которая уронила сучочку, ждала ее, и вместо того чтобы ехать прямо в Вудленд-Хиллс, они решили зайти в аптеку-закусочную и что-нибудь там перекусить.
Девушка сказала, что ее зовут Ханна Райян. Как только они уселись в одну из кабинок ярко-голубого цвета в задней части закусочной, по другую сторону перегородки, через которую продавали продукты на вынос, она снова шлепнула своей сумочкой так же, как сделала это в регистратуре и воскликнула:
– Они не имеют права драть так дорого! – Я просто вне себя от злости! Я думала, что они собираются помочь мне! Я была совершенно уверена в этом. Что я только ее пыталась предпринять, даже пробовала эту противную диету – грейпфрут и яйца, но мне ничего не помогает! Я просто в ужасе, вы меня понимаете? – сказала она, внимательно глядя на Филиппу.
– Да, конечно, – ответила Филиппа и призналась, что тоже не удовлетворена визитом к доктору Хиру.
– Он называл меня «девчоночка», – сказала Ханна. Я просто этого не терплю. Я совершено уверена, что, если бы я сейчас туда вернулась, он бы меня не узнал. Почему мы должны ходить туда? Что они нам могут предложить? Эти дурацкие листочки с меню, похожим на любую низкокалорийную диету. – Она потрясла ксерокопией диеты, которая состояла из бесконечных повторений – яйцо, творог, фасоль и фрукты. – Так за что же мы платим такие бешеные деньги?
– Стимул, – сказала Филиппа. – Мы наняли себе полицейского. Доктор Хир может заставить нас придерживаться диеты. Мы платим за наши еженедельные взвешивания, которыми будет заниматься кто-то другой, а не мы сами. Обязательства, которые мы берем, как ни странно, перед кем-то другим, а не перед самим собой. Мы не можем сами выполнить эти обязательства. Мне так кажется. Нам будет неприятно, когда доктор Хир начет нас отчитывать, если мы за неделю не похудеем. И мы будем рады еще похвале, если все же похудеем. Именно за это мы и платим.
– Мне кажется, что вы правы, – сказала Ханна более спокойным тоном. – Я, честно говоря, всегда обманываю, когда сижу на диете, а потом просто прекращаю ее. Я знаю: мне нужен или надзиратель, или успех, чтобы меня хвалили, – все равно что. И наверное, еженедельное меню. Черт возьми, но это так дорого? Наверное, ничего другого нельзя придумать, не так ли? Я пыталась ходить на занятия спортом в Резеде, они предложили мне эту ужасную диету из морковного сока и проросших зерен пшеницы, а потом полчаса гимнастики. Но это так дорого стоило, что я отказалась. Мне приходится очень экономить деньги, потому что я собираюсь заниматься у Грира.
Подошла официантка, чтобы принять заказ. На ней была выцветшая бирюзовая униформа с большим накрахмаленным платком в кармане блузы. Филиппа подумала о своей аптеке-закусочной на холме в Голливуде, где она уже пять лет работала заведующей хозяйством, ее не ставили за прилавок, так как не было формы ее размера. Филиппа и Ханна заказали фирменный салат и два стакана холодного чая со льдом. Когда им все подали, Ханна рассказала Филиппе о своей мечте стать модным дизайнером и решении поступить в художественную школу Грира.
– Но я не смогу этого сделать, если не похудею на двадцать килограммов в течение пяти месяцев. Вот так-то…
Она покачала головой, и Филиппа в первый раз заметила крохотные золотые сережки, почти невидимые под шапкой коротких густых волос.
– Так много минусов работает против меня, – сказала Ханна, беря соломинку из пластикового контейнера, который стоял у них на столике. Она освободила ее от обертки и затем медленно завернула снова. – Как преодолеть наследственность? Все женщины в нашей семье толстые. Мои бабки и прабабки были толстыми. Черт, я сама была толстым ребенком! Поэтому я не могу понять, как диета доктора Хира может помочь любой. Я ожидала, что предлагаемая диета будет рассчитана на определенного человека, что доктор анализирует здоровье каждой из нас и предлагает индивидуальную диету. Одна из женщин в зале ожидания рассказала мне, что всю жизнь была худой и пополнела только после того, как родила двоих детей. Она сразу же набрала тринадцать килограммов и никак не может похудеть. Но ее метаболизм отличается от моего, не так ли? Ей, наверное, легче будет похудеть. Я училась в школе с Марией Монокандилос из Греции. Она пустилась в разгул в одиннадцатом классе и очень потолстела. В двенадцатом классе у нее появился дружок, она начала нормально питаться и спустила весь жир. Вы ведь понимаете, что каждая из нас – особый случай, – сказала она, снова снимая обертку с соломки и опять заворачивая ее, – И какое жуткое название – «Клиника для тучных в Тарзане». Название нас унижает, оно звучит как наказание и обвинение. Клинике следовало бы дать более обнадеживающее название.
Филиппа аккуратно разложила свою ложку, нож и вилку на бумажной салфетке, а потом сказала:
– Как насчет… «Общество красоты для прелестных леди»?
Ханна засмеялась:
– «Юные принцессы Америки»! – Она улыбалась. – Простите, я просто не закрывала рта. Я была очень зла.
– Все в порядке. Вы высказали вслух те соображения, которые и мне пришли на ум.
– Вы замужем, Филиппа?
Перед ее мысленным взором пронеслась картина: Риз скорчился над своей пишущей машинкой, как будто заснул, на виске темная отметина, как мазок пепла, когда мажут пеплом лоб в среду, при начале великого поста – последнее благословение. Оправившись после выкидыша она снова вернулась в квартиру Риза, но от него там не осталось ни следа. Мистер Ласло сказал ей, что приходил его брат и забрал все вещи Риза. Он увез его тело домой на север, так что здесь не осталось даже могилы, куда бы она смогла прийти и попрощаться с ним. Было так, как будто ни Риза, ни ребенка никогда не существовало.
– Я живу одна, – сказала она, – живу в пансионе. Это одна из моих проблем. Хозяйка великолепно готовит. Она очень обижается, если не есть все, что она готовит. У меня нет сил отказываться от ее яств, она относится ко мне, как родная мать. Мать, которой у меня никогда не было, как мне кажется.
В ответ на удивленно поднятые брови Ханны Филиппа добавила:
– Меня удочерили еще крошкой. Я не знаю своих настоящих родителей.
– И у вас нет никакой семьи?
– Нет. У меня нет ни братьев, ни сестер, никаких родственников.
Ханна не могла себе представить подобного положения, ее собственная семья была такой обширной, что она иногда думала: в числе ее родственников половина населения земного шара. Она могла узнать родственника мгновенно, ее мегасемья обладала двумя наборами генов – юноши наследовали наклонности Райянов к разгульной жизни, а девушки – индейские глаза Ла Кроссов.
– Когда я была ребенком, так унизительно было быть толстой, – сказала Ханна. – Ребята выбирали свои команды, и я всегда оставалась одна. Когда учитель назначал меня в какую-либо команду, они все начинали стонать.
Филиппа рассказала ей о школе святой Бригитты и как рвало Эмбер.
– Как вы думаете, в чем тут дело? – спросила Ханна, когда им подали заказанное. – Может быть, все дело только в сексе? Девушки хотят похудеть, чтобы заполучить своего мужчину, не так ли? – сказала она, думая об Алане Скейдудо и о том, как плотно обтягивают брюки его ягодицы. Иногда, когда она позволяла себе переменить свой взгляд, она замечала, что спереди его брюки также плотно облегали Другие части его тела. – Мужчины действительно предпочитают только худых женщин? Если бы они были так же невосприимчивы к объемам, как многие из них не различают цвета!
Они обе рассмеялись и начали есть.
– Я чувствую себя гораздо лучше, – сказала Ханна после того, как она добавила много сахара в чай и положила слишком много майонеза в салат. Она атаковала пищу с энтузиазмом, к которому ее приучили с детства.
– Вы заметили, что сам доктор Хир не такой уж тощий, – заявила Ханна, продолжая хрустеть салатом. – Ему и не надо быть тощим, он же мужчина. Мужчин не волнует то, из-за чего мы переживаем. Интересно, их вообще что-нибудь волнует?
– Мне кажется, что у них есть свои проблемы, – ответила Филиппа, вспоминая Риза.
– Я думаю, вы правы. Мне кажется, их волнует, если они маленького роста, или же начинают лысеть, или не могут проявить себя суперменом в постели. – Она снова вспомнила мистера Скейдудо. – Там, где я работаю, есть один мужчина. Он примерно моего возраста, может быть, ему двадцать два или двадцать три. Он маленького роста, но это его, по-моему, не волнует. А мне нравятся мужчины маленького роста. Он очень спокойный и приятный человек. Он занимается по вечерам, чтобы сдать экзамен и получить диплом бухгалтера. Я мечтаю о нем все время, но я не думаю, что он обращает на меня внимание, что я вообще существую для него на белом свете. Как вы думаете, мог бы он заметить меня, если бы я стала худой?
Внезапно салат показался слишком зеленым. Цвета стали неестественными под загоревшимся ярким и резким светом ламп дневного света. Ханна отставила тарелку и взяла чашку двумя руками, держа ее перед собой, как свадебный букет.
– Когда я уже заканчивала школу, у меня никого не было, кто бы хоть как-то был похож на знакомого парня. Моя сестра пожалела меня и договорилась о свидании для меня с другом своего ухажера. Она и ее приятель заехали за мной, и мы поехали за Эрни. Он уже влезал в машину, сказал «Привет» и все такое, но когда он увидел меня, у него так отвисла челюсть, что было слышно, как она стукнулась об асфальт. И я видела, как он колебался, прежде чем войти в машину, как будто решал, сможет ли избежать свидания, если сбежит прямо сейчас…
Она выловила из стакана ломтик лимона, стала топить и ловить его снова чайной ложкой.
– Он все-таки выдержал свидание, храбрый парень! Мы поехали в открытый кинотеатр в Резеде, чтобы посмотреть, сидя в машине, зарубежный фильм «Дорога», который никто из нас не понял. Моя сестра и ее друг имели наглость начать развлекаться прямо перед нашим носом. Эрни не сказал мне ни слова, он не смотрел на меня и притворялся, что весь поглощен картиной. Когда он и друг моей сестры вышли в закусочную во время перерыва, я слышала, как Эрни сказал:
– Господи, Дон, ты мне не сказал, что сестра твоей подружки… – я не слышала окончания фразы, но могу себе представить, что он сказал.
– Вот ужас, – заметила Филиппа.
– Ну а как вы? Вам везло с парнями?
– Мне было еще хуже. Я никогда не обжималась в открытых кинотеатрах.
Ханна наклонилась вперед и тихо сказала:
– Мне уже двадцать один год, а я все еще девушка. Разумеется, я не замужем, но чувствую себя в какой-то степени ущербной. Может быть, у Грира будут какие-нибудь подходящие парни. – Она откинулась на спинку стула и добавила: – Если я только когда-нибудь попаду туда. Господи, я начинаю ненавидеть себя. Я начинаю верить, что во всем виноват вес… Может быть, пропаганда снижения веса права, а я ничего хорошего не стою, потому что жирная…
– Вы не правы, – ответила Филиппа, – нельзя так говорить.
– Именно так к нам отнесся доктор Хир. Он заставил нас почувствовать вину. Как все остальные женщины, которые ждут приема, могут мириться с подобным отношением?
– Ханна, когда мне было двенадцать лет, я почти поддалась этому чувству унижения, потому что верила, что я его заслужила, считала себя никчемной. Но в последнюю минуту я выпрямилась и постояла за себя. Эти женщины еще не научились этому, они не нашли способ верить в себя. Они все еще верят в свою никчемность и потому заслуживают любого отвратительного отношения к себе.
– Я не могу вернуться в эту жуткую клинику. Я просто не могу себе этого позволить. Если я буду посещать клинику, я не смогу посещать академию Грира. Но если я не сброшу вес… Черт, но что же делать? – воскликнула Ханна, глядя на тарелки за прилавком. Там лежало несколько кусочков заветренного пирога. – Я пускаюсь в разгул и съем творожный пудинг. Моя мать всегда так делает, когда у нее плохое настроение. Как насчет вас? Я угощаю!
– Я не ем творожный пудинг, – ответила Филиппа. – Я вообще не могу есть ничего сладкого. Мне становится плохо. Я не знаю, в чем дело.
– Может быть, у вас какие-нибудь проблемы с метаболизмом, ну, вы знаете, типа диабета. Вы меня понимаете? Поэтому, я считаю, что доктор Хир должен был сделать анализы крови или еще какие-нибудь анализы, чтобы знать о наших индивидуальных особенностях. Вот подонок!
Пока они ждали, когда Ханне принесут пудинг, а Филиппе – кофе, Ханна сказала:
– Вы знаете, если бы вы поменяли этот овальный воротник на вырез мысиком, вы бы казались худее.
В ответ на удивленный взгляд Филиппы Ханна пояснила:
– Простите, я не хотела вас обидеть. Моделирование – это мое хобби. Я этим занимаюсь с тех пор, когда была еще ребенком. Толстым ребенком. Я давно поняла, как сделать, чтобы одежда помогла мне выглядеть худее. – Она слегка покраснела. – Я ведь не выгляжу, как должен выглядеть модельер, не так ли? Я имею в виду, что дизайнеры одежды не могут быть толстыми. Но вы знаете, что сказала Коко Шанель? Она сказала, что, если вы плохо одеты, люди запомнят вашу одежду. Но если вы хорошо одеты – они будут помнить женщину. Вы знаете, я, кажется, понимаю, что может вам помочь, – добавила она. – Потому что в действительности само платье очень хорошее. Только круглые воротники делают лицо более пухлым. – Она сняла с себя толстую золотую цепь с висящим на ней тяжелым медальоном – круглый диск со стилизованной птичкой на нем. Надела медальон на Филиппу и выровняла цепочку у нее на груди. – Вот так. Медальон смягчает закругление воротника, продолжает вертикальные линии, вы выглядите гораздо тоньше. Шарфы и крупные бусы также могут помочь, зрительно смягчить тяжелый верх.
Филиппа повернулась и попыталась разглядеть свое отражение в пластиковой стенке.
– Вы правы, действительно так лучше. Я должна помнить это, – сказала она и начала снимать медальон.
– Оставьте это себе, – сказала Ханна. – Это недорогая безделушка. Это ведь не настоящее золото!
– Но медальон очень милый. Я правда не могу его принять!
– Филиппа, вы мне помогли тем, что выслушали. Мне сейчас гораздо легче. У меня нет никого, кому я могла бы все высказать. Все мои друзья – худые, а моя семья считает, что ничего плохого в моей полноте нет.
Когда она взглянула на улыбку Ханны и почувствовала вес тяжелого медальона, который «продолжал вертикальную линию» и делал ее на несколько килограммов худее, на Филиппу внезапно нахлынули ощущения, которых она не испытывала со времени своего тринадцатилетия, Когда Фризз устроила ей сюрпризом полночное празднование ее дня рождения в спальне. Пришли девять девочек и принесли небольшие подарки, а умница Фризз, зная, что Филиппа не может есть сладости, каким-то образом потихоньку на кухне смогла приготовить ей именинный пирог из ветчины. На нем даже были именинные свечки. Филиппа поняла, что они с Ханной Райян станут друзьями.
– Послушайте, давайте встретимся здесь через неделю, в то же время. В течение семи дней мы с вами будем придерживаться диеты доктора Хира. Будем просто молиться на нее. Если почувствуем, что не можем ее выполнять, давайте позвоним друг другу. А на следующей неделе взвесимся на этих весах.
Она показала на весы, которые стояли у входа в закусочную.
– Давайте служить друг другу стимулом. Вам не нужно будет приходить в клинику, я пойду туда и принесу меню на следующую неделю и передам его вам. Таким образом вы сможете сэкономить. Что вы об этом думаете?
– Да, – согласилась Ханна. Она сразу же представила себе: прелестная территория академии Грира с ее тенистыми дубами, и великолепно вылепленный зад мистера Алана Скейдудо.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Звезды - Харви Кэтрин



Очень советую, напоминает Сидни Шелдон. А самое главное, гг не красавцы и красавицы.Особенно детектив с подругой героини.
Звезды - Харви КэтринЛюсьен
28.02.2013, 17.52





Неплохой роман-детектив, но порой суховат и затянут: 6/10.
Звезды - Харви КэтринЯзвочка
1.03.2013, 11.33





Неплохо!
Звезды - Харви КэтринЮлия
15.11.2013, 19.02





первая часть тоже интересная
Звезды - Харви КэтринЕлена
3.12.2013, 17.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100