Читать онлайн Зачарованные, автора - Харт Кэтрин, Раздел - 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Зачарованные - Харт Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.84 (Голосов: 37)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Зачарованные - Харт Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Зачарованные - Харт Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харт Кэтрин

Зачарованные

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

18

На следующий день Серебряный Шип воздвиг для Никки очистительный вигвам, проще говоря, соорудил парилку. К большому своему удивлению и облегчению, она поняла, что пост ее ждал не такой уж строгий. Она позавтракала, хотя и достаточно легко, ведь париться ей предстояло впервые, и она волновалась, как-то ее тело отнесется к ранее не изведанному испытанию. Не хотелось бы превратиться в размякшую медузу, совершенно утратившую форму и содержание лишь потому, что накануне она переела. И еще, если мужчины парятся в набедренной повязке или совсем нагишом, она предпочла облачиться для этой цели в футболку — длинную, мягкую и достаточно свободную, чтобы не стеснять движений.
Серебряный Шип разогрел камни, окатил их водой и оставил рядом большой кувшин с водой для дальнейшего пользования. Он также брызнул на раскаленные камни настоем шалфея и кедровой хвои, и когда Никки вошла в вигвам, ее сразу же окутало облако душистого пара.
— Восхитительно! — воскликнула она. — Жарко как в аду, но запах гораздо приятнее. Мое тело готово полюбить это, я чувствую!
Как только она вошла, Серебряный Шип, чтобы сохранить тепло, закрыл кожаной полостью вход. В качестве духовного вождя он нередко сопровождал людей, проходящих подобные очистительные обряды, и теперь готов был вести по этому пути жену. Он не просто проведет ее через ритуал, он истолкует смысл снов и видений, если она таковые увидит.
Теперь он сказал:
— Мы берем хвою кедра, она хорошо очищает мозг и тело. Шалфей, символизирующий силы Мироздания и тайны нашего мира, — это жертва, приносимая Духам, дабы они приблизили наше сознание и тело к Великому Создателю. Здесь, в этом вигваме, собраны четыре эссенции, четыре сущности, четыре элемента жизни. Камни — символы матери-земли, из которой мы слеплены. Огонь воплощает солнце и его жар, живущий и в наших телах. Воздух — это эссенция нашего бытия, как и вода, благодаря которой наши тела процветают. Природа и смертный человек, и то и другое составлено из воздуха и воды, земли и жара и приведено к совершенной гармонии.
Он усадил ее в устроенное им удобное мягкое сиденье с откинутой покойной спинкой, напоминающее шезлонг.
— Закрой глаза и расслабься. Дыши глубоко, и когда жар проникнет в твое тело, аромат трав все в тебе успокоит. Думай только о приятном.
— А если я засну?
— Это хорошо, засыпай и спи сладко и знай, что я рядом и стерегу твой покой.
Никки улыбнулась и устроилась поудобнее, откинувшись на спинку импровизированного шезлонга. Поначалу тяжелый, знойный жар действовал на нее подавляюще. Мелькнула смутная мысль, зачем было городить эту парилку, когда жаркая погода начала июля почти точно имитировала температуру и влажность, созданные Торном в вигваме. И вот уже пот, быстро пропитав футболку, ручейками побежал по бокам, между грудями, по ногам, увлажнив волосы, заструился со лба по лицу.
Она представила себя на песчаном берегу, греющейся в лучах знойного солнца. Тихий воздух влажен и напоен запахом тропических пряностей и цветов. Откуда-то издалека доносилось нечто вроде бренчания гитары, редкие волны сонного прибоя с шипением набегали на берег. Лень умиротворенности окутывала ее, подавляя волю двигаться и даже думать. Она поплыла в этом мареве, отдаваясь на милость летней летаргии. С каждым вздохом ее все сильнее клонило в дрему. Цветные пятна бродили по внутреннему небосклону закрытых век, пронося калейдоскопические обрывки каких-то образов, уплывающих и уступающих место другим. Она с пассивным интересом всматривалась в них, предчувствуя, что туманные образы могут оформиться во что-то реальное.
А Серебряный Шип, сидящий рядом, поглядывал на нее, ожидая, когда она заснет, и негромкой песней обращался к Духам, прося их ниспослать Нейаки сны. Время от времени он брал сосуд с водой и брызгал на камни, от чего возникало свежее облако пара, веющее лесными ароматами. Вскоре конечности Никки расслаблено опали. Голова склонилась к плечу. Дыхание замедлилось.
Заметив, что глазные яблоки задвигались у нее! под веками, он понял, что она видит сон. Тихо, стараясь не разбудить, он прикоснулся к ней и спросил:
— Скажи мне, что ты видишь, Нейаки?
Когда она заговорила, ее голос звучал глухо и слабо, будто пришел откуда-то издалека.
— Я вижу розовый цветок. Розу, кажется, бутон, развернувшийся примерно на треть. На ее стебле серебряный шип. И…
Серебряный Шип ждал.
— …А здесь, около розы, какое-то другое растение, что такое — не пойму… Серовато-зеленого цвета. Оно вроде как-то сплетено с розой.
Она опять замолчала. Потом улыбнулась.
— Что? — спросил он. — Что еще?
— Бабочка. Самая прекрасная бабочка, какую я когда-нибудь видела. Она похожа на тех, каких я знаю, но вместо черного с оранжевым или желтым у нее бронзовые и бирюзовые пятна почти радужного свойства. 0-ох! Как драгоценности! Она только что села на розу и несколько раз закрыла и открыла крылышки, а вот сейчас успокоилась и красуется в солнечном свете.
Никки замолчала, и Серебряный Шип понял, что сон кончился. Она проспала не так уж долго и вот проснулась, ощутив слабость и сильную жажду.
— Ну вот, потеешь ты исправно.
— Значит ли это, что я растаю, как первый снег? — спросила она, взглянув на него со слабой усмешкой.
— Это значит, что твои мозги совершенно расплавились.
Он взял ее на руки и вынес из вигвама.
— Куда теперь, о могущественный воитель? — спросила она, безвольно лежа у него на руках и не имея сил даже на то, чтобы обнять его за шею.
— К заводи.
Она долго переваривала услышанное слово своими и в самом деле расслабленными мозгами, а лишь на полпути к реке пробормотала:
— Звучит освежающе.
Но дальше ей пришлось пережить шок, хотя и весьма ободряющий. Без предупреждения, объяснений и уговоров Серебряный Шип зашел в воду по пояс и просто опустил руки, выронив ее в воду. Перегретое тело Никки восприняло прохладу воды как лед — так велик был перепад температур. Ее возмущению не было предела, и как только она всплыла на поверхность, тотчас последовал гневный протест.
— Ты животное! — вскричала она, отводя от лица мокрые пряди волос. — Ты нарочно так сделал!
— Нейаки, это часть ритуала. Я же объяснял тебе раньше.
Но шок уже миновал, как и гнев. И вправду, она ощущала теперь, как восхитительно освежающа вода, стоило только немного освоиться.
— Наверное, я забыла. Просто слишком резкий перепад после полного расслабления.
Для отдыха Никки выбрала прекрасное местом на прибрежном лугу. Здесь, в тени раскидистого вяза, в окружении полевых цветов, она бросила четырем ветрам по щепотке шалфея и уселась в густую прохладную траву.
— О'кей, что мне дальше делать?
— Просто сиди и жди, — ответил он. — И слушай. Постарайся стать одним целым с землей и небом, со всей природой.
— Глаза можно опять закрыть?
— Как хочешь, — сказал Серебряный Шип, уходя. — Я буду неподалеку, пригляжу, чтобы никто не нарушил твой покой. Если я тебе понадоблюсь, просто позови.
Оставшись наедине с природой, Никки показалась самой себе довольно нелепой — какая-то хиппушка, отброшенная сюда, в прошлое, из шестидесятых годов XX века. Осталось только повесить на шею дешевые бусы, прицепить еще пару побрякушек да вплести в волосы цветы. А вот что сейчас и впрямь не помешало бы, так это хороший любовный роман, скоротать время. Впрочем, он увел бы мысли и ощущения к иному типу природы, так что, наверное, и хорошо, что у нее нет с собой книжки.
Она попыталась сконцентрироваться на окружающей ее красоте. Зелень травы такая яркая, что кажется ядовитой. От земли, еще не опаленной летним солнцем, веет удивительной свежестью, Легкий ветерок, доносящийся от реки, нежно шелестит листвой и травами, создавая свои собственные формы воздушного кондиционирования. Луг изобилует полевыми цветами, чьи цвета смешиваются в замысловато сплетенную радугу, а благоухание превосходит ароматы самой утонченной парфюмерии.
В деревьях над ее головой счастливо распевали птицы, упархивая одна за другой в голубые небеса. Воздух переполняли трели и песни играющей и созидающей природы. Трудолюбиво сновали пчелы, стрекозы с шелестом пронзали воздух, грациозные бабочки перелетали с цветка на цветок. Чуть поодаль раздавался стук дятла и резкая трескотня белки — или это был бурундук?
Полевая мышь прошмыгнула мимо ноги Никки, заставив ее вскрикнуть, быстро подобрать под себя ноги и натянуть на колени подол футболки. Мышь скрылась в траве; и когда Никки настороженно всмотрелась туда, то увидела неподалеку трех кроликов, одного взрослого и двух поменьше, спокойно жующих траву. Несомненно, они находились здесь еще до того, как она их заметила. Она разглядывала их, умиляясь тому, как трогательно двигались их носы, когда они жевали; их чуткие уши напоминали антенны, улавливающие звуки со всех сторон.
Потом Никки запрокинула голову и сквозь ветви, и листья увидела несколько пушистых облаков, медленно проплывающих по небосклону и на лету изменяющих свою форму. Еще девчонкой она любила следить за облаками, за тем, как они превращаются из дракона в клоунское лицо, потом в птичье перышко, дворец или собаку, бегущую вдоль горизонта.
Сколько она просидела так, погрузившись в наблюдения, навевающие приятные воспоминания детства, Никки не знала. Переход ко сну произошел плавно, не было грани между тем, что она видела, бодрствуя, и тем, что уже привиделось ей в сновидении. Во сне продолжался все тот же знойный летний день с его звуками, запахами и красками. И все же что-то изменилось, что-то примерещилось ей. Будто она вплела себя в ткань окружающего мира, будто попала в центр панорамного экрана мультимедийной установки или проникла в мир виртуальной реальности.
Да, это видовое кино, хотя ты и становишься его частью. Никки с благоговейным ужасом обнаружила, что видит самое себя, или это только ее образ, бредущий берегом реки?.. Потом, как часто случается во сне, она вдруг превратилась в гусыню. И это оказалось настолько реальным, что она даже чувствовала, как распушились перья ее крыльев, — или это гусыня встопорщила перья?.. Когда гусыня вперевалку добралась до берега и плюхнулась в воду, Никки ощутила прохладу воды, принявшей ее тело. Солнце палило вовсю, вода ослепительно искрилась. Время от времени гусыня опускала голову в воду, выщипывая себе на обед какие-то водоросли.
Внезапно, когда облака наплыли на солнце, скрыв его на какую-то минуту, на ближнем дереве всполошилась белка, заверещав как безумная. Гусыня подняла голову и стала тревожно осматриваться, откуда ей ждать опасности. Зловещая тень скользнула по земле, гусыня тотчас выбралась из воды и, не разбирая пути, шумно хлопая крыльями, опрометью бросилась к ближайшим зарослям кустарника. Тень… Теперь стало ясно, что это тень огромной хищной птицы, безмолвно реющей кругами над берегом. А белка продолжала все так же тревожно верещать, перескакивая с ветки на ветку, перебегая от дерева к дереву и казалось, что она кричит: «Беги и прячься! Беги и прячься!»
Ветви кустарника, усеянные длинными острыми шипами, будто расступились, пропустив гусыню, и сразу сомкнулись над ней, защитив ее своим покровом. Никки — гусыня — протиснувшись в центр куста, уселась на гнездо с четырьмя яйцами, одно из которых уже слегка треснуло, выказывая признаки того, что вскоре из него вылупится I гусенок. Накрыв собою гнездо, тихонько шипя и все еще трепеща от гонки и пережитого ужаса, взрослая птица готова была жизнью заплатить за спасение своих птенчиков.
Ястреб стрелою бросился вниз, на куст, в котором спряталась птица. Его огромное тело, страшные когти задели верхние листья, он почти достиг цели, но шипы заставили его отступить. Дважды он взмывал в небеса и дважды камнем бросался на землю, не оставляя попыток достичь гнезда. Все это время раздраженная белка металась туда и сюда, создавая значительный шум и суматоху. На последнем заходе, спикировав на куст в надежде все же добраться до гнезда, ястреб вдруг переменил цель и решил напасть на белку, но маленький пушистый зверек мгновенно юркнул к дереву, взметнулся по стволу и тотчас скрылся в дупле. В конце концов, ястребу ничего не оставалось, как только улететь прочь.
Даже когда видение растаяло и Никки очнулась, она все еще чувствовала озноб, будто вместе с гусыней — а возможно, и на ее месте — только что избежала смертельной опасности. Она дышала часто, задышливо, сердце неистово колотилось, кожа ее, несмотря на жару, покрылась мурашками.
— Ну и ну! — негромко воскликнула она. — Вот это приключение! Да если бы голливудские продюсеры умудрились создать что-нибудь подобное этому зрелищу, они бы озолотились!
Немного придя в себя, Никки решила, что на сегодня с нее этих видений достаточно. Она встала и отправилась на поиски мужа. Он встретил ее в конце поляны и предложил свою руку:
— Пошли. По дороге расскажешь мне о своем видении.
— Откуда ты знаешь, что у меня было видение? Его серебряные глаза озорно сверкнули.
— Рассказывай.
Она поведала ему обо всем, что видела и что испытала.
— Хорошо, если я была гусыней, — проговорила она в заключение, — то кто же тогда этот ястреб; и кто — белка? Можешь ты это растолковать?
— Белка, предупредившая тебя об опасности, это твой дух-проводник.
Никки удивленно подняла брови.
— Эта мелочь пузатая? Как это так получается, что у тебя дух-проводник большая рысь, а у меня — какая-то чепуховая белочка?
Серебряный Шип пожал плечами и усмехнулся:
— Возможно, потому, что ты уже имеешь защитника в моем лице. Я был шипами того терновника, в котором ты пряталась с нашими птенчиками. Белка предупредила тебя об опасности. Я ощетинился против того, что тебе угрожало.
— Так значит яйца — это наши птенчики? То есть, я хотела сказать, дети?
Серебряный Шип кивнул.
— Уф-ф… А если ли какой-нибудь смысл в том, что в гнезде было именно четыре яйца?
И опять он кивнул.
Она ткнула в него локтем:
— Эй! Старина! Не говори языком жестов! Объясни толком.
— Что тут объяснять?.. то значит, что у нас с тобой родится четверо детей.
— Надеюсь, не все сразу! — воскликнула она, округлив глаза. — Тройня, как у твоих родителей, это еще, куда ни шло, но четверо!..
— Насколько я помню, в твоем рассказе одно из яиц надтреснуло. Таким образом, берусь утверждать, что это единственный ребенок, он родится у нас первым. Наш сын. Насчет остальных точно ничего сказать не могу.
— О'кей, допустим, что так. Примем за чистую монету.
Вдруг она вспомнила, что во сне видела и еще что-то, почти ускользнувшее потом от ее внимания. — Знаешь, там промелькнуло нечто странное.
Когда я спряталась в куст и села на гнездо, посматривая наверх, на ястреба, кружащего надо мной и готового напасть, то на заднем плане я заметила высокие здания, как те, что бывают в городе.
При этих словах Серебряный Шип нахмурился.
— Ты уверена? Может, это были просто облака? Или холмы?
Никки покачала головой.
— Нет, это были здания, стальные и резко очерченные, как у меня дома. Только не фасады, а с тыльной стороны. Как ты считаешь, что это может значить?
— Я должен подумать. Пока мне это не совсем ясно.
— А ястреб? Это конкретный враг или просто символ вообще какой-то опасности?
— Думаю, он символизирует все опасности, которые могут грозить в тебе в будущем.
— А первый сон? Ну, тот, который я видела в вигваме, когда парилась. Он что-нибудь значит?
— Ну, это понятно, там ты роза, а я шип. А вот другое растение, рядом с розой, шалфей — наш первенец.
— А та бабочка? Только не говори мне, что это эфемерное созданьице, бездумно порхающее с цветка на цветок, еще один мой дух-проводник.
Он рассмеялся:
— Нет, Нейаки, но это твой особый символ — твои чары, если хочешь, и означает он, что мир и красота войдут в твою жизнь. А еще это говорит о том, что на тропе жизни тебя ждут перемены. Кстати, роза тоже твоя личная эмблема.
— Постой-ка! Я что-то не пойму. И в том и в другом сне ты был шипом, ну ладно, хорошо, ты появляешься и в последний момент защищаешь меня от беды. Но вообще-то, где это слыхано, чтобы гусыня состояла в браке с шипом? И потом, в одном Оде я была гусыней, в другом — розой. Так кто же я на самом деле? Ничего не понимаю.
— Мы не должны толковать то, что являют наши сны, в прямом смысле, да и объяснить все сразу невозможно. Непонятные места сновидений часто проясняются позже, когда пройдет какое-то время, — объяснил он. — Может быть, гусыня символизирует телесное твое естество, а роза означает твою изысканность, красоту и женственность.
— Изысканность? Мою изысканность? — насмешливо проговорила она. — Дорогой мой, это очень любезно с твоей стороны, но твоя интерпретация не кажется мне достоверной. Ничего такого во мне нет и, вероятно, никогда не будет. Но мне приятно, что ты назвал меня красивой, независимо от того, правда, это или нет.
Он не стал спорить с ней, а просто покачал! головой и сказал:
— В один прекрасный день ты увидишь себя! такой, какой вижу тебя я и все остальные. А до той поры я не стану разубеждать тебя и уговаривать! согласиться со мной.
Они вернулись в очистительный вигвам. Серебряный Шип объяснил ей, что теперь, по обычаю, они должны попотеть вместе.
— Не сказала бы, что готова пройти второй круг этого испытания. Я уж и жарилась и парилась. К тому же совсем ослабла, вероятно, потому, что почти ничего не ела.
— Время пройдет быстро, — заверил он ее. — А потом нас ждет угощение, приготовленное для нас Конах, и ты наешься досыта.
— Конах приготовит нам ужин? Ох, Торн! Как хорошо, что ты обо всем позаботился заранее.
— Я вообще очень заботливый муж, — самодовольно проговорил он. — Лучшего мужа никто и пожелать бы себе не мог.
Никки хихикнула и сказала:
— Замечаю, дорогой мой, что ты еще и невероятно скромен.
Серебряный Шип брызнул водой и травяным настоем на горячие камни, и вигвам тотчас заполонило благоуханное облако пара.
— Здесь никто не побеспокоит нас, — заверил он ее. — Сними, если хочешь, рубашку.
Сказав так, он разделся и сел рядом с ней, скрестив ноги и ничуть не стесняясь своей наготы. Никки почувствовала неловкость от того, что она одета, и стянула с себя футболку.
Не прошло и десяти минут, как она вновь впала в летаргию почти наркотического свойства. Бисеринки пота покрыли все ее тело. Едва подняв тяжелые веки, она увидела, что бронзовая кожа Серебряного Шипа тоже унизана капельками пота. Томительность желания исподволь прокралось в нее, и Серебряный Шип отозвался на ее неизреченный призыв горячим блеском глаз, мерцающих как ртуть, и признаками возбуждения, которых он и не думал скрывать.
Он протянул руку и провел пальцем по ее груди, отчего на влажной коже остался след. Сосок набух, чем тотчас привлек к себе его внимание. Он склонился над ней и коснулся соска кончиком языка.
Огонь пронизал ее.
— Можем ли мы делать это здесь? — простонала она. — Здесь, теперь, когда мы очищаемся?
— Ритуал завершен. Мы можем делать все, что пожелаем, — ответил Торн глухим от страсти голосом. — А разве ты не желаешь того же, что столь желанно мне?
— Да, я… да… — выдохнула она почти неслышно и больше уже ничего не могла к этому добавить, потому что его рот вновь прикоснулся к ее груди.
Все еще целуя ее грудь, он подался вперед и опрокинул Никки на спину. Руки ее потянулись к его затылку, пальцы зарылись в темных как полночь волосах, и она нежно прижала к себе его голову.
Он не спешил, он ласкал и омывал ее груди и не завершил своего служения этой двойне, пока не угодил ей вполне — упиваясь росой с этих пиков, с этих унизанных перлами холмов, с их бархатных склонов, и из долины, пролегающей между ними. Его руки любовно скользили по ее телу, вновь и вновь исследуя каждый изгиб, каждую линию и впадинку. Он накрыл одну грудь ладонью, изучая ее форму, языком и кончиками пальцев пробуя ее вкус и шелковистую упругость.
— Такая нежная, — пробормотал он. — Такая гладкая. Как влажная глина, готовая отдаться руке гончара.
— Да, — шепнула она в ответ. — Твоей руке. Никки нежно ласкала широкие плечи, затем руки ее скользнули к его груди, обводя рельефные линии мышц, и она втянула в себя воздух, упиваясь его неповторимым мускусным мужским запахом.
— Если бы я была скульптором, мне и за сто лет не удалось бы воссоздать твою великолепную мускулистую красоту. Ты такой сильный, прекрасный, так безукоризненно изваян природой.
Они обожали друг друга глазами, ртами, руками; они подталкивали друг друга к вершине страсти, извиваясь и крутясь, как две скользкие выдры. Войдя в ее тесное, влажное тепло, он застонал от наслаждения. Она встретила его так совершенно, держала его так твердо.
Она выгнулась навстречу ему, приветствуя его неистовые вторжения. Он наполнял ее до краев, и все же она льнула к нему, желая большего. Ее голова откинулась назад, зубы скрипнули, ногти впились ему в спину, она беспомощно прошептала:
— Если даже я буду жить вечно, мне все равно будет тебя недостаточно.
Он понял эти слова буквально, взял ее ноги и положил себе на плечи — что позволило ему войти в нее еще глубже, еще мощнее, как если бы он хотел навеки оставить внутри у нее свой отпечаток — прижечь ее сердце, душу и тело каленым клеймом. Приближающееся окончание соединило их в одном сокрушительном, всепоглощающем порыве. Их радостные крики, поглощенные воздухом, перенасыщенным паром, иссякли вместе с их силами.
Лежа в его любовных объятиях, удовлетворенная и расслабленная, Никки неожиданно вздрогнула. Откуда-то вдруг возникла ужаснувшая ее мысль, что любовь их слишком совершенна, а потому не может не случиться чего-то ужасного, чего-то, что грозит им разлукой. И так сильно, так чудовищно было это ощущение, что она громко вскрикнула:
— Нет!
Серебряный Шип встревожился, особенно когда заметил, как побледнело ее лицо.
— Что?! Что случилось?
Она вновь содрогнулась и теснее прижалась к нему, стараясь изгнать из сознания напугавшую ее мысль.
— Нет, ничего не случилось. Это так… Не обращай внимания, — сказала она, не желая говорить о своем необъяснимом страхе. — Моя бабушка, полагаю, сказала бы, что это просто гусыня перешла через мою могилу. Только нервы, больше ничего. Беспричинный страх… Я подумала, а вдруг случится что-то ужасное, что разрушит наше счастье.
Он поднял ее лицо.
— Ничего не бойся, возлюбленная моя. Поверь мне, мы будем вместе, для этого я сделаю все, что только в моих силах. Ничто, кроме смерти, не сможет нас разлучить, и даже после смерти я найду способ, чтобы быть с тобою.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Зачарованные - Харт Кэтрин

Разделы:
123456789101112131415161718192021222324252627282930313233343536Эпилог

Ваши комментарии
к роману Зачарованные - Харт Кэтрин



Роман не плохой, написан хорошо. Но на протяжениии всей книги, почему-то казалось что читаю только предисловие...
Зачарованные - Харт КэтринТатьяна
15.04.2012, 7.59





Да, роман написан хорошо. О перемещении во времени. На мой придирчивый взгляд-герою могли бы возраст и скинуть...
Зачарованные - Харт КэтринВетра
4.02.2013, 14.42





Я прочла только начало, дальше не смогла. Ну такая муть, что ни в какие ворота не лезет. Она ни с кем не получала удовольствия, а тут с первым встречным перепихнулась, да ещё и чуть не умерла от оргазма :))) Избитый бред. К тому же роман так написан, как будто автора из-под палки заставляли: "ну напиши хоть что-нибудь!"
Зачарованные - Харт КэтринМарина
5.02.2013, 17.04





Мне очень понравился!!
Зачарованные - Харт Кэтриноля
16.02.2013, 4.40





Захватывающий роман,очень понравился!
Зачарованные - Харт КэтринСветлана
14.09.2013, 23.35





Этот стиль явно не мой ....не понравилось.
Зачарованные - Харт КэтринВикушка
9.10.2014, 22.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100