Читать онлайн Живые мертвецы в Далласе, автора - Харрис Шарлин, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Живые мертвецы в Далласе - Харрис Шарлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.81 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Живые мертвецы в Далласе - Харрис Шарлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Живые мертвецы в Далласе - Харрис Шарлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харрис Шарлин

Живые мертвецы в Далласе

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

— Вы знаете, у меня легкая форма клаустрофобии, — мгновенно сказала я. — Я и не знала, что многие здания в Далласе имеют подвалы. Не уверена, что хочу его осматривать.
Я уцепилась за руку Хьюго и попыталась улыбнуться — очаровательно, но беспомощно.
Сердце Хьюго билось, как рыба на льду. Он был очень сильно напуган. Перед этими ступенями его хладнокровие куда-то испарилось. Что с ним происходит? Несмотря на свой страх, он игриво потрепал меня по плечу и виновато улыбнулся сопровождающим.
— Быть может, нам и вправду следует уйти, — пробормотал он.
— Но я думаю, вам действительно надо осмотреть наши подвалы. У нас есть настоящее бомбоубежище, представляете? — сказала Сара, почти смеясь от восхищения. — И оно полностью оборудовано, так ведь, Стив?
— У нас там внизу много всякого, — согласился Стив. Он все еще выглядел расслабленным, доброжелательным; казалось, он держит ситуацию под контролем, но мне уже не казалось, что это так уж хорошо. Ньюлин шагнул вперед, а поскольку он шел позади нас, мне пришлось повторить его движение — или рискнуть тем, что он ко мне прикоснется. Этого мне абсолютно не хотелось.
— Пойдемте, — с энтузиазмом заявила Сара. — Наверняка Гэйб там, и Стив сможет разобраться с делами, пока мы осматриваем помещения.
Она поскакала вниз по ступенькам так же быстро, как шла по залу, покачивая округлым задом. Если бы я не была на грани смертельного ужаса, то сочла бы это милым.
Полли пропустила нас вперед, и мы подчинились ее жесту. Я пошла на это только потому, что Хьюго был совершенно уверен: ему никто не навредит. Это ощущение я видела очень четко. Его страх вдруг совершенно пропал. Он словно переключил себя на другую программу, двойственность куда-то испарилась. Напрасно я пожелала, чтобы его было легче читать. Я попыталась сосредоточиться на Стиве, но смогла увидеть только толстенную стену самодовольства.
Мы спускались по лестнице, хоть я и старалась идти как можно медленнее. Я видела: Хьюго уверен в том, что мы еще поднимемся по этим ступеням. В конце концов, он был цивилизованным человеком. Они все были цивилизованными людьми.
Хьюго не мог себе представить, что нечто необратимое поджидает его там, внизу, потому что он был белым американцем с высшим образованием, как и все те, кто сопровождал нас. А вот у меня такой уверенности не имелось. Я не была целиком цивилизованной.
Это было новой и интересной мыслью, но ее следовало отложить на потом, как и многие идеи, пришедшие мне в голову в тот день. Если у меня вообще будет потом .
Внизу лестницы была другая дверь, и Сара по ней как-то особенно постучала. Три быстрых удара, пауза, два быстрых, записал мой мозг. Я услышала скрип открывающихся замков.
Дверь открыл человек с черным ежиком на голове. Гэйб.
— А, ты привел мне посетителей, — радостно сказал он. — Прекрасно!
Его рубашка была аккуратно заправлена в брюки, кроссовки — новые и чистые, и выбрит он был настолько гладко, насколько позволяла острая бритва. И наверняка каждое утро по полсотни раз отжимался. От каждого его движения, каждого жеста сквозило восхищением. Он был чем-то очень увлечен.
Я попыталась было прочитать , чем именно, но была слишком измотана, чтобы сосредоточиться.
— Хорошо, что ты пришел, Стив, — сказал Гэйб. — Пока Сара показывает посетителям бомбоубежище, я думаю, ты можешь зайти в помещение для гостей. — Он мотнул головой в сторону двери в правой части узкого бетонного зала. В конце его была еще одна дверь, слева тоже.
Я возненавидела это место. Я заявила о клаустрофобии, чтобы не попасть сюда. Теперь, когда меня вынудили спуститься по этим ступенькам… Этот запах плесени, мутное свечение неоновых ламп, чувство замкнутости… Я это ненавидела. И не хотела здесь оставаться. У меня взмокли ладони, а ноги словно приросли к полу.
— Я не хочу здесь быть.
В моем голосе предательской ноткой зазвучало отчаяние. Я не хотела его выпускать, но у меня не получилось.
— Ей действительно нужно вернуться наверх, — словно извиняясь, сказал Хьюго. — Если вы не против, мы подождем вас там.
Я обернулась в надежде на то, что это сработает, и обнаружила себя лицом к лицу со Стивом. Он больше не улыбался.
— Я думаю, вы можете подождать в той комнате, пока я разбираюсь со своими делами. Тогда и поговорим. — Его тон не подразумевал спора, и Сара открыла дверь, за которой скрывалась маленькая комнатка с двумя стульями и двумя койками.
— Нет, — сказала я. — Я так не могу. — И толкнула Стива изо всех сил. Вообще-то я сильная, я все-таки пила кровь вампира, и, несмотря на свои габариты, Стив отшатнулся. Я рванула вверх по лестнице, но чья-то рука сомкнулась у меня на запястье, и я упала. Было очень больно. Казалось, края ступенек впились в мою щеку, грудь, бок, левое колено.
— Сюда, маленькая леди, — сказал Гэйб, поднимая меня на ноги.
— Что вы… Как вы могли такое сделать? — Хьюго чуть не заикался, искренне расстроенный. — Мы пришли, думая, не присоединиться ли к вашей организации, а вы… Как вы можете так с нами обращаться?!
— Прекратите этот цирк, — холодно посоветовал Гэйб, заворачивая мне руку за спину прежде, чем я успела шевельнуться. Я застонала от новой боли, а он втолкнул меня в комнату, в последнюю секунду схватив парик и сдернув его с моей головы. Хьюго шагнул вслед за мной, хотя я и пыталась его предупредить, и дверь за нами захлопнулась.
Мы услышали скрип замка.
И все.


— Сьюки, — сказал Хьюго, — у тебя разбита скула.
— О, ч-черт, — вяло пробормотала я.
— Ты сильно ушиблась?
— А ты как думаешь?
Он понял меня буквально.
— Я думаю, что у тебя куча синяков и, возможно, контузия. Ты же вроде никаких костей не сломала?
— Ну, разве что парочку, — отозвалась я.
— И ты, очевидно, далеко не так сильно ударилась, чтобы у тебя отбило охоту к сарказму, — сказал Хьюго. Если бы он на меня злился, ему было бы лучше, поняла я и удивилась. Впрочем, я не слишком задумывалась над этим — была практически уверена, что знаю причину.
Я лежала на одной из коек, закрыв лицо рукой, и пытаясь думать. Из того, что происходило снаружи, не было слышно почти ничего. Один раз мне показалось, что наша дверь открывается, и мы услышали приглушенные голоса, но это было все. Эти стены были построены в расчете на атомную бомбардировку, так что тишина была вполне естественна.
— У тебя есть часы? — спросила я у Хьюго.
— Да. Сейчас половина шестого.
Целых два часа до пробуждения вампиров.
Я затихла. А когда поняла, что сложный для прочтения Хьюго ушел в свои мысли — открыла сознание и внимательно прислушалась.


Не должно было случиться так, мне это не нравится, конечно, все будет нормально, что, если кому-то из нас понадобится в туалет, я не могу сказать это при ней, может быть, Изабель не узнает, мне нужно было понять после девушки вчера вечером, как я могу из этого выбраться, оставаясь адвокатом, может, если я начну отдаляться после завтрашнего, мне удастся выскользнуть…


Я сильно, до боли прижала руку к глазам — лишь бы не дать себе вскочить и ударить Хьюго стулом по голове. Он не понимал сущности моей телепатии, как не понимало ее и Братство, иначе они нас наедине не оставили бы.
Или Хьюго был для них так же расходуем, как и я. И уж наверняка он был таковым для вампиров. Я с предвкушением представила себе, как расскажу Изабель, что ее игрушка-любовник оказался предателем.
Это немного умерило мою кровожадность. Представив, что с ним сделает Изабель, я поняла, что оно не даст мне никакого удовлетворения, даже если я доживу и увижу. Напротив, будет страшно и противно.
Но какая-то часть меня думала, что он заслужил все, что его ожидает.
Так кому же этот раздираемый страстями адвокат поклялся в верности?
Была только одна возможность выяснить.
Я села на кровати, опершись о стену спиной. Было больно. Все быстро заживет — опять же, вампирская кровь, — но я все же оставалась человеком и чувствовала себя ужасно. Лицо было разбито, и скула казалась сломанной. Левая сторона лица опухла и пульсировала болью. Но ноги были в порядке. Если нужно, я смогу бежать. И это — самое главное.
Устроившись наконец более или менее удобно, я обратилась к Хьюго:
— И как же долго ты был предателем?
Он резко покраснел.
— Кого? Изабель или всего человечества?
— Сам выбирай.
— Я предал человечество тогда, взяв на себя защиту вампиров в суде. Если бы я знал, что они… Я взял это дело из интереса. Я всегда был правозащитником и считал, что вампиры имеют те же гражданские права, что и все остальные.
Прорвало плотину. Выговориться захотелось. Ну-ну.
— Конечно, — сказала я.
— Отнимать у них право на выбор места жительства было не по-американски, как я думал, — продолжал Хьюго горько и устало.
Он еще невидел горечи.
— Но знаешь что, Сьюки? Вампиры — не американцы. Они даже не черные, или желтые, или там индусы. Они не принадлежат ни к какой конфессии. Они все просто вампиры. Это их раса, их религия, их национальность.
Ну, именно так и случается, когда меньшинство уходит в подполье на несколько тысяч лет. Да.
— Если Стив хочет жить в Стоакровом Лесу, то это его право как американца. Я защищал его против ассоциации жителей района и выиграл. И был по-настоящему горд собой. Тогда я познакомился с Изабель… Проведя с ней ночь, я почувствовал себя смелым, по-настоящему большим человеком, да еще и эмансипированным впридачу.
Я смотрела на него молча, даже не мигая.
— Как ты знаешь, любовь с ними прекрасна, непередаваема. Я был покорен ею, мне все время было мало. Я забросил практику, стал принимать клиентов только после обеда, потому что утром спал допоздна. Я не мог являться в суд по утрам… Я не мог расстаться с ней после наступления темноты.
Для меня это звучало как признания закоренелого алкоголика. Хьюго пристрастился к сексу с вампиром. Мне это показалось одновременно захватывающим и отталкивающим.
— Я начал выполнять небольшие работы, которые она мне находила. В прошлом месяце несколько раз занимался хозяйством, лишь бы быть неподалеку от нее. Когда она попросила меня принести в столовую чашу с водой, я был счастлив. Не из-за того, что мне нужно было сделать — я, черт побери, все-таки адвокат ! Но потому, что Братство позвало меня и попросило добыть информацию о намерениях вампиров Далласа. Когда они позвонили мне, я был невероятно зол на Изабель. У нас вышла ссора из-за того, как она со мной обращалась. Так что я был готов их слушать. Я услышал твое имя в одном из разговоров между Стэном и Изабель и передал его Братству. У них есть свой человек в «Анубисе». Он узнал, когда прилетает самолет Билла, и они попытались захватить тебя в аэропорту, чтобы выяснить, зачем ты нужна вампирам. И что они сделают, чтобы вернуть тебя. Войдя с чашей, я услышал, как Стэн или Билл назвали твое имя, и понял, что вышел промах. Тогда я решил предложить этот поход — как компенсацию за потерянный «жучок».
— Ты предал Изабель, — сказала я. — И предал меня, хотя я такой же человек, как и ты.
— Да, — ответил Айрес. В глаза мне он не смотрел.
— А как насчет Бетани Роджерс?
— Официантки?
Он что, не в курсе?
— Погибшей официантки, — уточнила я.
— Они взяли ее, — сказал он, покачивая головой, как будто не верил в то, что произошло. — Они взяли ее. Я не знал, что они собираются делать. Но знал, что она единственная, кто видел Фаррела с Годфри, и сказал им это. Когда я утром услышал, что ее нашли мертвой, я просто не мог в это поверить.
— Ее похитили после того, как ты сказал им, что она была у Стэна. После того, как ты сообщил, что она единственная свидетельница.
— Да, наверное, они так и сделали.
— Получается, ты звонил им прошлой ночью.
— Да, у меня есть мобильный телефон. Я вышел на задний двор и позвонил. Я очень рисковал, ты же знаешь, какой у этих тварей слух, но позвонил. — Он словно пытался убедить себя в том, что это был храбрый, мужественный поступок. Сделать звонок из штаба вампиров, чтобы указать на бедную, жалкую Бетани, которую застрелили в парке после его доноса.
— Ее убили после того, как ты ее предал.
— Да, я… Я слышал об этом в новостях.
— Угадай, кто сделал это, Хьюго.
— Я… просто не знаю.
— Конечно же, ты знаешь. Она была свидетелем. И она была уроком — уроком для вампиров. Вот что мы сделаем с людьми, которые на вас работают или с вами сотрудничают, если они встанут на пути Братства. Как ты думаешь, что они сделают с тобой, а, Хьюго?
— Я им помогал, — удивленно сказал он.
— А кто еще об этом знает?
— Никто.
— Так кто умрет? Конечно же, адвокат, который помог Стэну Дэвису устроиться там, где тот хотел.
Хьюго обомлел.
— Да, и если ты так им важен, то как же вышло, что ты оказался в одной камере со мной?
— До этого момента ты не знала, что я сделал, — довольно резонно возразил он. — Ты вполне могла дать мне информацию, которую мы использовали бы против них.
— Получается, сейчас, когда я знаю, кто ты такой, они тебя отпустят, так? Почему бы тебе не попробовать? Я бы с удовольствием осталась одна.
И тут в двери открылось маленькое окошко. Я даже не заметила его, пока была там, снаружи, будучи занята совсем другим. В окошке появилось лицо.
Знакомое лицо. Ухмыляющийся Гэйб.
— Как у вас дела?
— Сьюки нужен врач, — сказал Хьюго. — Она не жалуется, но я думаю, что у нее сломана скула. — Он говорил почти укоризненно. — И она знает про мой союз с Братством, так что вы вполне можете выпустить меня отсюда.
Не знаю, действительно ли Хьюго понимал, что делает, но я старалась выглядеть настолько побитой, насколько возможно. И это было довольно легко.
— У меня есть идея, — сказал Гэйб. — Мне тут несколько скучно, и в ближайшее время здесь не появятся ни Стив, ни Сара, ни даже добрая старая Полли. У нас здесь есть еще один пленник, который будет очень рад тебя видеть, Хьюго. Это Фаррел. Ты ведь встречал его в штаб-квартире Исчадий Ада?
— Да, — пробормотал Хьюго, явно огорченный таким поворотом беседы.
— Представляешь, как он тебе обрадуется? Ведь он еще и гомик, этот кровосос-извращенец. Мы так глубоко под землей, что он просыпается рано. Так я подумал, что вполне могу запихнуть тебя к нему, пока я тут поразвлекаюсь с девочкой. — И Гэйб улыбнулся так, что мой желудок болезненно сжался. Зато лицо Хьюго было картинкой. Настоящей картинкой. Придумалось несколько подходящих к случаю фраз, но я подавила в себе стремление к столь сомнительному удовольствию. Мне еще предстояло позаботиться о себе.
Пока я глядела на нарочито-красивое лицо Гэйба, у меня в голове всплыла одна из бабушкиных любимых поговорок.
— Лучше быть, чем казаться, — пробормотала я и начала болезненный процесс вставания на ноги. Сломаны они не были, но левому колену пришлось плохо. Оно уже успело распухнуть и посинеть.
Я подумала, сможем ли мы вместе с Хьюго справиться с Гэйбом, когда тот откроет дверь, но пока она отодвигалась наружу, я увидела, что он вооружился пистолетом и черным предметом, похожим на электрошокер.
— Фаррел! — закричала я. Если он уже проснулся, то услышит. Он вампир.
Гэйб чуть не подскочил на месте и уставился на меня с подозрением.
— Да? — донесся из соседней комнаты низкий, глубокий голос. Я услышала звон цепей. Конечно, они заковали его в серебро. Иначе он давно бы сорвал двери и ушел.
— Нас послал Стэн! — проорала я, и тут Гэйб толкнул меня рукой, в которой был зажат пистолет. Я стояла у стены, и потому больно ударилась головой, издав при этом крик, переходящий в стон.
— Заткнись, сука! — рявкнул Гэйб. Он наставил пистолет на Хьюго, а шоковую дубинку держал наготове в нескольких дюймах от меня. — Теперь, адвокат, ты выйдешь в зал. И держись от меня подальше, понял?
Хьюго с лицом, покрытым потеками пота, обогнул Гэйба и вышел из комнатки. Мне было сложно следить за происходящим, но я заметила, что в том узком пространстве маневра, что у него было, Гэйб слишком приблизился к Хьюго, пока открывал дверь камеры Фаррела. Как раз когда я подумала, что он слишком далеко, чтобы меня достать, он приказал Хьюго закрыть мою дверь, и хотя я отчаянно мотала головой, давая Хьюго понять, что этого делать не надо, он ее закрыл.
Не думаю, что злосчастный адвокат вообще меня видел. Он был весь погружен в себя. А внутри него все рушилось, мысли обратились в хаос. Я сделала все, чтобы Фаррел понял: мы действительно от Стэна. Это давало Хьюго неплохие шансы, но он был слишком то ли напуган, то ли пристыжен, чтобы проявлять хоть какие-то признаки собственного достоинства. Учитывая глубину его измены, я удивилась тому, что меня это вообще волновало. Если бы я не держала его руку и не видела образа его ребенка, едва ли меня бы обеспокоило его будущее, как ближайшее, так и отдаленное.
— Больше я ничего не могу для тебя сделать, Хьюго, — сказала я. Его лицо на мгновение мелькнуло в окошке, белое, как мел. Потом я услышала, как открылась другая дверь — звон цепи, и та дверь тоже захлопнулась.
Итак, Гэйб запихнул Хьюго в камеру Фаррела. Я несколько раз глубоко вдохнула и подняла один из стульев, пластиковый с металлическими ножками, вроде тех, что можно увидеть в школьных классах, на собраниях или в церквях. Я держала его как дрессировщик, ножками наружу. Другого оружия у меня не было. Мелькнула мысль о Билле — но это было совсем больно. Вспомнив о брате, Джейсоне, я пожелала, чтобы он оказался рядом. Давненько подобное происходило в последний раз…
Дверь открылась. Вошел Гэйб — уже улыбаясь. Это была мерзкая улыбка, которая не мешала уродству вытекать из его души. Он действительно считал это хорошим способом провести время.
— Ты что же — думаешь этот стульчик тебя от чего-то спасет? — спросил он.
У меня не было ни малейшего настроения с ним разговаривать, да и слушать, что шипят змеи в его сознании — тоже. Я закрылась и собралась.
Уже убрав пистолет в кобуру, Гэйб все еще держал в руках шокер. Теперь же его уверенность в себе настолько укрепилась, что и его он сунул в кожаный футляр на поясе. После чего схватился за ножки стула и начал его раскачивать.
И тут я рванулась.
Я почти сумела выпихнуть его за дверь, столь сильным и неожиданным был мой порыв, но в последний момент ему удалось оттолкнуть ножки стула в сторону, так, что они не прошли через узкий дверной проем. Он стоял, хрипло дыша. Его лицо покраснело от злости.
— С-сука, — прошипел он и пошел ко мне снова, на этот раз пытаясь вырвать у меня стул. Но, как я уже упоминала, во мне текла часть вампирской крови, и я не собиралась отдавать ее ему. И себя заодно.
Я не увидела, как он достал шокер и быстрым, змеиным движением прикоснулся им к моему плечу.
Я не потеряла сознания, как опасалась, но упала на колени, все еще сжимая стул. Пока я пыталась понять, что со мной произошло, Гэйб выхватил его у меня из рук и отбросил меня назад.
Я едва могла двигаться, но могла кричать и сжать ноги, что и сделала.
— Заткнись! — проорал он и коснулся меня. Я поняла: он действительно хочет, чтобы я потеряла сознание, ему будет приятно насиловать меня без сознания. Это и был его идеал.
— Тебе не нравятся бодрствующие женщины, не так ли? — выдохнула я.
Он протянул руку и разодрал мою блузку.
Я услышала вопль. Вопль Хьюго, не способного ничем помочь ни себе, ни мне. И укусила Гэйба за плечо.
Он снова обозвал меня сукой, что начинало надоедать. Расстегнув свои брюки, галантный ухажер пытался задрать мою юбку. Я очень порадовалась, что купила длинную.
— Ты что — боишься, что они нажалуются, если будут в сознании? — крикнула я. — Отпусти, гадина, слезь! Слезь, слезь, сле-езь !
Наконец я почувствовала свои руки. Секунда — и ладони сложились чашечками. Продолжая кричать, я ударила его по ушам.
Он зарычал и отшатнулся, сжимая голову руками. Он был переполнен гневом, я почти ощущала, как эти волны окатывают меня. Это как купаться в ярости. Я знала, что он убил бы меня, если бы смог, несмотря ни на какие последствия. Я попыталась откатиться, но он прижал меня ногами. Я видела, как его правая рука сжимается в кулак, и этот кулак показался мне огромным, как валун. С бесстрастием обреченности я смотрела, как он опускается на мое лицо, зная, что это выключит меня, и все пройдет…
Но этого не случилось.
Что-то подняло Гэйба в воздух, с расстегнутыми брюками и болтающимся достоинством. Удар пришелся в пустоту, и теперь его ботинки задевали мои ноги.
Гэйба держал низкорослый человек. Не мужчина даже, как я поняла, приглядевшись, а подросток. Древний подросток.
Он был светловолос и гол по пояс, его руки и грудь покрывали синие татуировки. Гэйб кричал и дергался, но мальчик стоял спокойно, безо всякого выражения на лице, пока тот не выдохся. Когда Гэйб затих, мальчик перевел хватку во что-то вроде медвежьих объятий, и теперь Гэйб повис у него на руке, как кукла.
Подросток спокойно посмотрел на меня. Моя блузка была разорвана, лифчик тоже.
— С тобой все в порядке? — спросил он почти против своей воли.
Да, спаситель мне попался не особо восторженный.
Я поднялась на ноги, что было гораздо труднее, чем кажется. Это заняло у меня какое-то время. Меня трясло. Когда я наконец поднялась, оказалось, что мы с мальчишкой одного роста. Ему было около шестнадцати, когда он стал вампиром. Но сейчас сложно было сказать, когда это произошло. Он был старше Стэна, старше Изабель. Его английский был чист, но говорил он с сильным акцентом. Я понятия не имела, с каким именно. Должно быть, на его родном языке уже давно никто не говорил. Как ему, наверное, одиноко…
— Я поправлюсь, — сказала я. — Спасибо.
Я попыталась застегнуть блузку — там еще оставалось несколько пуговиц, — но мои руки слишком сильно дрожали. Впрочем, ему было неинтересно смотреть на мою кожу. Она не привлекала его внимания. Он оставался все так же хладнокровен.
— Годфри, — проговорил Гэйб очень тонким голосом. — Годфри, она хотела убежать.
Годфри встряхнул его, и Гэйб замолк.
Получается, Годфри и был тем вампиром, которого я видела глазами Бетани. Глазами единственной запомнившей его тем вечером в «Крыле летучей мыши». Глазами, которые больше ничего не увидят.
— Что вы собираетесь делать? — спросила я его тихим и ровным голосом.
Блеклые голубые глаза Годфри мигнули. Он не знал.
Эти татуировки были сделаны, когда он был еще жив. Очень странные символы, чье значение было утеряно, наверное, много веков назад. Какой-нибудь ученый полжизни бы отдал за право на них взглянуть. А я вот пялилась совершенно бесплатно.
— Пожалуйста, выпустите меня, — сказала я со всем достоинством, что смогла собрать. — Они меня убьют.
— Но ты общаешься с вампирами, — сказал он.
Я стреляла глазами по сторонам, пытаясь понять, к чему он клонит.
— А, — нерешительно сказала я. — Но ведь вы вампир, не так ли?
— Завтра я публично искуплю свой грех, — ответил Годфри. — Завтра я встречу зарю. Впервые за тысячу лет я увижу солнце. Тогда я узрю лик Господа.
Ну хорошо же.
— Это ваш выбор, — сказала я.
— Да.
— Но не мой. Я не хочу умирать. — Я бросила взгляд на лицо Гэйба, которое изрядно посинело. Кажется, Годфри сжимал его несколько сильнее, чем следовало бы. Я подумала, стоит ли мне об этом сказать.
— Ты водишься с вампирами, — повторил Годфри, и я снова посмотрела ему в лицо. Лучше было не отвлекаться.
— Я люблю, — сказала я.
— Вампира.
— Да. Билла Комптона.
— Все вампиры прокляты, все они должны встретиться с солнцем. Мы пятно, позор на лике земли.
— А эти люди — я показала вверх, имея в виду Братство — эти люди что, лучше, Годфри?
Вид у вампира был очень беспокойный и невеселый. Он был голоден, как я заметила. Впалые щеки белы, как бумага, светлые волосы колыхались на голове, наэлектризованные, а глаза на фоне бледной кожи кажутся кусками голубоватого мрамора.
— По крайней мере, они люди, часть замысла Господня, — тихо сказал он. — Вампиры же — исчадия ада.
— И вместе с тем вы относились ко мне гораздо лучше вот этого человека.
Который, кстати, был уже мертв. Я постаралась не передернуться и снова сосредоточилась на Годфри, который значил для меня сейчас гораздо больше.
— Но мы отнимаем кровь у невинных. — Блеклые глаза Годфри смотрели прямо в мои.
— Кто невинен? — задала я риторический вопрос, надеясь, что это не слишком похоже на Понтия Пилата, который вопрошал, что есть истина, хотя сам прекрасно это знал.
— Ну, дети, — сказал Годфри.
— Так вы… Пили кровь детей? — Я прикрыла рот ладонью.
— Я убивал детей.
Я долго не могла придумать, что сказать. Годфри стоял и грустно смотрел на меня, держа в руках тело Гэйба, давно забытое.
— Что же остановило вас?
— Ничто меня не остановит. Ничто — кроме смерти.
— Простите, — пробормотала я. Он страдал, и мне действительно было его жаль. Но будь он человеком, я бы без тени сомнения сказала, что он заслуживает электрического стула.
— Скоро стемнеет? — спросила я, не зная, что еще сказать.
У Годфри, конечно, не было часов. Я предположила, что он бодрствовал потому, что мы находились под землей, а он был еще и очень стар.
— Через час.
— Пожалуйста, отпустите меня. Если вы мне поможете, я смогу выбраться отсюда.
— Но ты сообщишь вампирам. Они нападут. Мне не дадут встретиться с зарей.
— Зачем ждать до утра? — спросила я, охваченная внезапным раздражением. — Идите наружу. Сделайте это сейчас.
Годфри был потрясен. Он уронил Гэйба, который упал на пол с глухим стуком, и даже не глянул на него.
— Церемония запланирована на восход, придет множество верующих, — объяснил он. — Фаррела тоже приведут для встречи с солнцем.
— Какая же роль была предназначена мне?
Он пожал плечами.
— Сара хотела посмотреть, обменяют ли вампиры на тебя одного из своих. У Стива был свой вариант. Он хотел привязать тебя к Фаррелу, чтобы ты сгорела вместе с ним.
Я онемела. Не от того, что у Стива родилась такая идея, а от того, что он считал это привлекательным для своей паствы. Ньюлин был еще более сумасшедшим, чем я думала.
— И вам кажется, что люди будут рады видеть казнь молодой женщины без всякого суда? Они подумают, что это обычная религиозная церемония? Неужели вы считаете, что те, кто задумал для меня эту смерть, по-настоящему верующие?
По его лицу пробежала тень сомнения.
— Даже для людей это будет некоторой крайностью, — согласился он. — Но Стив считает, что это будет сильным заявлением.
— Конечно, это будет сильным заявлением. И звучать оно будет так: «Я сошел с ума». Я знаю, что в этом мире множество плохих людей и плохих вампиров, но не верю, что большинство людей в этой стране, даже просто в Техасе, сочтут зрелище горящей женщины поучительным.
Годфри охватили сомнения. Я озвучила его собственные мысли, неоднократно, наверное, посещавшие его и до этого.
— Они прессу пригласили, — сказал он.
Это было похоже на сопротивление невесты, принужденной выходить замуж за человека, которого она внезапно разлюбила. Но приглашения уже разосланы, ничего не поделаешь.
— Уверена, что пригласили. Но это будет конец их организации, уж поверьте. Повторяю, если вы действительно хотите сказать миру последнее «прости», а не напакостить напоследок — идите прямо сейчас на лужайку у церкви. Господь увидит, я вам обещаю. А это все, что должно вас заботить.
Я почти видела его внутреннюю борьбу.
— Они даже специальный белый балахон приготовили…
(Но я уже платье купила и в церкви договорилась.)
— Ну и что? Если дошло до обсуждения одежды, то это не ко мне. Спорю, что вы боитесь.
Я совсем потеряла из виду свою цель. Не успела я произнести эти слова, как пожалела об этом.
— Ты увидишь, — твердо сказал он.
— Не хочу я ничего видеть, привязанная к Фаррелу. Я не зло, я не хочу умирать.
— Когда ты в последний раз была в церкви? — Он меня проверял.
— Неделю назад. И причащалась, кстати. — Никогда еще не была так рада, что действительно туда ходила. Я не смогла бы соврать об этом.
— Ох, — потрясенно выдохнул Годфри.
— Видите? — Я чувствовала, что лишаю его всего вымученного величия, но, черт побери, я не хотела умирать в пламени. Я хотела видеть Билла, хотела так страстно, что представляла почти воочию, как открывается крышка его гроба. Если бы я хоть как-то могла передать ему, что происходит…
— Пойдем, — сказал Годфри, протягивая мне руку.
Чего мне не хотелось, так это давать ему передумать, и я взяла его руку и переступила через труп Гэйба, валяющийся на пути в зал. В камере Фаррела царила тишина, но, честно говоря, я была слишком напугана, чтобы выяснять, что у них там. Я подумала, что если сама смогу выбраться отсюда, то и их спасти как-нибудь сумею.
Годфри обнюхал запекшуюся на мне кровь, и на его лице отразилась смертельная тоска. Я знала, что это такое. Но при этом в его взгляде не было ни капли вожделения. Его не волновало мое тело. Связь между кровью и сексом для всех вампиров очень сильна, и потому мне крупно повезло, что я не была похожа на девочку-подростка. Я наклонила к нему свое лицо. После долгих колебаний Годфри слизнул каплю крови с моей разбитой скулы. Он закрыл на мгновение глаза, словно привыкая ко вкусу, потом повернулся, и мы начали подъем по ступенькам.
Этот головокружительный пролет я сумела преодолеть в основном с помощью Годфри. Свободной рукой он набрал код на двери, и та открылась.
— Я жил здесь, в комнате в конце коридора, — проговорил он тихим голосом, едва ли громче выдоха.
Коридор был пуст, но каждую секунду из любой двери мог кто-нибудь появиться. Годфри, кажется, этого совсем не боялся, зато я боялась, потому что речь шла о моей свободе. Но было тихо. Похоже, все действительно ушли на собрание, а гости еще не начали собираться. Двери части многочисленных кабинетов были закрыты, и единственным источником света оставались окна в остальных. Было уже достаточно темно, чтобы Годфри мог чувствовать себя комфортно, он даже не морщился. Яркий искусственный свет лился из-под двери кабинета Стива.
Мы торопились, или, по крайней мере, пытались идти быстро, но моя левая нога не слишком стремилась к сотрудничеству. Я не знала, к какой именно двери шел Годфри, возможно, к двойным дверям в противоположном конце святилища, что я видела закрытыми. Если мне удастся выбраться оттуда, не придется преодолевать другое крыло. Я не знала, что буду делать, оказавшись снаружи, но быть снаружи было несомненно лучше, чем внутри. Когда мы добрались до предпоследней двери «нашего» крыла, той, откуда вышла тогда миниатюрная испанка, дверь кабинета Стива открылась. Мы замерли. Рука Годфри стала похожа на металлический браслет. Из кабинета вышла Полли, все еще глядя в комнату. Мы были от нее всего в паре ярдов.
— … костра, — говорила она.
— О, я думаю, что будет достаточно, — донесся милый голос Сары. — Если бы все вернули свои карточки, мы бы знали точно. Я не представляла, что люди могут так относиться к делу. Это совершенно безответственно, особенно после того, как мы все сделали, чтобы им было легко сообщить нам, будут они или нет.
Спор об этикете. Эх, была бы здесь моя бабушка… Я оказалась незваным гостем в маленькой церквушке и ушла, не попрощавшись. Мне нужно написать им письмо или можно просто послать букет цветов?
Полли начала поворачивать голову, и я закаменела, понимая, что в любой момент она может увидеть нас. Как раз пока у меня формировалась эта мысль, Годфри толкнул меня в темный пустой кабинет.
— Годфри! Что ты здесь делаешь? — Полли не была испугана, но и радости в ее голосе не было. Это было как если бы она нашла прямо у себя в гостиной дворника, располагающегося со всеми удобствами.
— Я пришел посмотреть, не могу ли чего-нибудь сделать.
— Но разве сейчас не слишком рано для тебя?
— Я очень стар, — вежливо сказал он. — Старым не нужно столько сна, сколько молодым.
Полли засмеялась.
— Сара, — позвала она. — Годфри проснулся.
Голос Сары оказался заметно ближе, чем раньше.
— Привет, Годфри! — сказала она светлым-пресветлым тоном. — Ты взволнован? Ну еще бы!
Они обращались к тысячелетнему вампиру, словно к мальчишке перед днем рождения.
— Твой балахон готов, — сказала Сара. — Так что все отлично.
— А что, если я изменил свои намерения? — спросил Годфри.
Наступило долгое молчание. Я старалась дышать очень медленно и тихо. Чем ближе было наступление темноты, тем больше мне казалось, что у меня есть шанс спастись.
Если бы я могла позвонить… Я оглянулась на стол. Телефон там был. Но ведь тогда на всех телефонах зажгутся индикаторы, что линия занята… Это было слишком рискованно.
— Изменил намерение? Неужели? — спросила Полли. Она была явно рассержена. — Ты же сам пришел к нам, помнишь? Ты рассказал о своей жизни во грехе, о стыде, который испытывал, убивая детей и… о других вещах. Что-то из этого изменилось?
— Нет, — сказал Годфри очень вдумчиво и ровно. — Ничего из этого не изменилось. Но я не вижу необходимости включать в мою жертву людей. Более того, я считаю, что Фаррел должен сам сделать свой выбор. Мы не можем принуждать его.
— Нужно вернуть сюда Стива, — прошептала Полли, обращаясь к Саре.
После этого я слышала только Полли и предположила, что Сара вернулась в кабинет — звать Стива.
Один из огоньков на телефоне зажегся. Значит, она ему звонит. И действительно узнала бы, если бы я попыталась использовать телефон. Не сразу, так в течение минуты-другой.
Полли пыталась уговорить Годфри. Он почти ничего не отвечал, и я не представляла себе, что он может думать. Я беспомощно стояла, вжавшись в стену, и надеялась, что никто не войдет в кабинет, никто не спустится вниз и не поднимет тревогу, что Годфри не переменит снова своего решения.
Помогите , подумала я. Если бы я могла позвать на помощь так, используя свое сознание…
А почему бы и нет? Я заставила себя отклеиться от стены, хотя ноги все еще дрожали от шока, а колено и лицо горели, как в шестом круге ада. Быть может, я смогу позвать кое-кого: Барри, коридорного мальчика. Он ведь тоже телепат, как и я. Может быть, ему удастся меня услышать. Не то чтобы я пробовала делать нечто подобное раньше, но мне ведь до сих пор не встретилось ни одного телепата. Я отчаянно попыталась понять, в какой стороне находится Барри, предполагая, что у него сейчас рабочее время. Когда мы приехали из Шривпорта, было примерно столько же времени, так что он вполне мог быть в отеле. Я представила свое положение на карте, которую, к счастью, посмотрела вместе с Хьюго — хотя теперь-то я была в курсе, что он только притворялся, что не знает, где Центр, — и пришла к выводу, что мы находимся к юго-западу от гостиницы.
Задуманное было для меня ново. Я собрала всю энергию, какую смогла, и попыталась мысленно свернуть ее в шарик. На мгновение я почувствовала себя совершенно нелепо. Но подумав, что, может быть, смогу выбраться отсюда и оказаться подальше ото всех этих людей, я решила, что ради этого можно побыть и нелепой. Я начала думать о Барри. Не знаю, как это у меня получилось, но знание имени и местоположения помогло.
Лучше начинать с легкого.
«Барри Барри Барри Барри…»
«Что тебе надо?» — Он был в панике. Еще бы, раньше с ним такого никогда не бывало.
«Я тоже никогда этого не делала. — Я надеялась, что произвожу ободряющее впечатление. — Мне нужна помощь. Я в большой беде».
«Кто ты?»
Конечно, это поможет. Какая же я глупая.
«Я Сьюки, блондинка, что прошлой ночью приехала с темноволосым вампиром. Номер на третьем этаже».
«Та, которая с большой грудью? Ой, извини».
Он хотя бы извинился.
«Да. Та самая. С большой грудью. И другом».
«Так в чем дело?»
Я передаю наш диалог очень четко и организованно, но это были не слова. Это было, как если бы мы посылали друг другу телеграммы или даже картинки.
Я задумалась, как же объяснить ему свое положение.
«Перехвати моего вампира, как только он проснется».
«И?»
«Скажи ему, что я в опасности. Опасностьопасностьопасность…»
«Ладно, ладно, я понял. Где?»
«Церковь».
Я решила, что это будет достаточным определением для Центра Братства, не зная, как еще объяснить Барри, где я.
«Он знает где?»
«Знает. Скажи ему, пусть спустится по ступенькам».
«Ты действительно настоящая? Я не знал, что есть кто-то другой…»
«Я настоящая. Пожалуйста, помоги мне».
Я чувствовала спутанный клубок эмоций в сознании Барри. Он был напуган тем, что ему придется говорить с вампиром, он боялся, что его начальство может узнать про «странности с мозгом», и был восхищен тем, что нашелся кто-то подобный ему. Но больше всего он боялся той части себя, которая так долго озадачивала и пугала его.
Я знала все эти чувства.
«Все нормально, я понимаю. Я не обратилась бы к тебе, если бы мне не грозила смерть».
Страх снова ударил его, на этот раз страх собственной ответственности. Мне не следовало этого говорить.
И тогда он каким-то образом поставил тонкий барьер между нами. Я уже не могла быть уверена в том, что он собирается делать.


Пока я «разговаривала» с Барри, в коридоре все шло своим чередом. Я прислушалась: пришел Стив. Он тоже старался говорить с Годфри, упирая на здравый смысл и логику.
— Послушай, Годфри, — говорил он. — Если ты не хотел, чтобы мы это делали, тебе надо было просто сказать нам. Ты участвовал в этом, как и все, и мы двигали процесс вперед с уверенностью, что ты сдержишь свое слово. Огромное количество людей будет очень разочаровано, если ты не выполнишь свою часть церемонии.
— Что вы сделаете с Фаррелом? А с человеком по имени Хьюго и с той женщиной?
— Фаррел — вампир, — сказал Стив, полный какой-то слащавой логики. — Хьюго и женщина принадлежат вампирам. Они все должны встретить солнце привязанными к вампиру. Это тот жребий, что они выбрали в жизни, и этот жребий пребудет с ними в смерти.
— Я грешник и знаю это, поэтому когда я умру, моя душа пойдет к Господу, — сказал Годфри. — Но Фаррел этого не знает. Когда он умрет, шанса на спасение у него не будет. Ни мужчине, ни женщине тоже не было дано шанса пересмотреть их путь. Разве честно убивать их и приговаривать к мукам ада?
— Нам лучше пройти в кабинет, — решительно сказал Стив.
И я наконец поняла, к чему клонил Годфри все это время. Прозвучали шаги, я слышала, как Годфри предельно вежливо прошипел: «После Вас».
Он хотел быть последним, чтобы закрыть за собой дверь.
Мои волосы наконец высохли, освободившись от парика, под которым успели основательно пропотеть. Теперь они спадали мне на плечи отдельными спутанными прядями, потому что я потихоньку освобождала их от заколок. Это казалось очень легкомысленным занятием при прослушивании разговора, от исхода которого зависела моя жизнь, но мне надо было куда-то девать руки. Теперь я осторожно убрала в карман заколки, провела пальцами по тому, что когда-то было прической, и приготовилась выскользнуть из церкви.
Я осторожно выглянула наружу. Да, дверь кабинета Стива была закрыта. Я на цыпочках вышла из темной каморки, свернула налево и пошла к двери, ведущей к святилищу. Я очень тихо повернула ручку и открыла дверь. В святилище царили сумерки, света едва хватало на то, чтобы я могла идти, не натыкаясь на скамьи.
И тут я услышала со стороны другого крыла голоса, становящиеся все громче. В святилище зажегся свет. Я прыгнула в сторону и залезла под скамью. Вошла семья с маленькой девочкой, которая ныла, что из-за этого дурацкого сборища пропускает любимую телепередачу.
За такие слова девочка, судя по звуку, словила шлепок, и ее папа заявил, что ей очень повезло: она будет присутствовать на поразительном подтверждении силы Господней. И что ей предстоит увидеть настоящее спасение.
Даже сейчас я не могла не обратить внимания на эти слова. Интересно, а папаша действительно понимал, что пастве предстоит увидеть двух сгорающих вампиров, к одному из которых будет привязан по меньше мере один человек, который тоже будет гореть? И что станет с психикой маленькой девочки после этого «поразительного подтверждения силы Господней»?
К моему испугу, они продолжали располагаться со своими спальными мешками у стены в дальнем конце святилища, все еще разговаривая. По крайней мере, они не молчали. Кроме маленькой плаксы, там было еще два ребенка постарше, мальчик и девочка, и они, естественно, грызлись между собой, как кошка с собакой.
Пара маленьких красных туфелек простучала до конца моей скамьи и исчезла в дверях крыла Стива. Я подумала: как они там, в кабинете, все еще спорят?
Те же ножки прошли в обратном направлении через несколько секунд, на этот раз очень быстро. Об этом тоже следовало задуматься.
Я прождала еще около пяти минут, но ничего больше не происходило.
Скоро наверняка сюда начнут заходить люди. Значит, сейчас или никогда. Я выбралась из-под скамьи и встала. В этот момент все, к счастью, были заняты и не заметили, откуда именно я появилась. Я пошла к выходу. По внезапно наступившей тишине я поняла, что меня заметили.
— Привет! — позвала мать семейства. Она стояла рядом со своим светло-синим спальным мешком. Ее простое лицо бы преисполнено любопытства. — Ты, наверное, новенькая. Меня зовут Фрэнси Фолк.
— Да, — отозвалась я, стараясь говорить оживленно. — Тороплюсь! Поговорим позже!
Она подошла ближе.
— Ты поранилась? — спросила она. — Прости, конечно, но ты ужасно выглядишь. Это ведь кровь?
Я бросила взгляд на блузку — там было несколько пятнышек.
— Я упала, — печально сказала я. — Мне надо вернуться домой. Там аптечка. И переменить одежду тоже. Я вернусь!
На лице Фрэнси Фолк явственно отразилось сомнение.
— У меня в кабинете тоже есть аптечка. Может, я сбегаю и принесу ее? — спросила она.
Знаете, я этого не хочу.
— Понимаете, мне ведь и блузка свежая нужна, — сказала я, сморщив нос, чтобы показать, насколько низкого мнения об идее находиться здесь все время в грязной блузке.
Другая женщина вышла из тех дверей, к которым я так стремилась, и остановилась послушать нашу беседу, переводя взгляд темных глаз с меня на решительную Фрэнси и обратно.
— Эй, девушка! — сказала с легким акцентом маленькая испанка, оборотень, и обняла меня. Мне это было привычно, и я автоматически ответила ей. Она многозначительно щипнула меня, пока мы обнимались.
— Как ты? — радостно спросила я. — Столько лет, столько зим.
— О, ты знаешь, все по-прежнему, — сказала она. Она смотрела на меня, и в ее глазах мерцала опаска. У нее были очень темные каштановые волосы, а не черные, как мне сначала показалось, жесткие и густые. Ее кожа, местами покрытая темными веснушками, была цвета молочной карамели. Пухлые губы лоснились от помады, крупные белые зубы поблескивали сквозь широкую улыбку. Я глянула на ее ноги. Обута она была в маленькие красные туфельки.
— Пойдем со мной на улицу, я покурю, — сказала она.
Фрэнси Фолк выглядела довольной.
— Луна, разве ты не видишь, что твоя подруга нуждается в медицинской помощи? — спросила она.
— Несколько ушибов и царапин, — сказала Луна, осмотрев меня. — Ты что, снова ухитрилась упасть?
— Ты же знаешь, мама вечно твердит мне: «Мэриголд, ты неуклюжая, как слон».
— Ох уж эта твоя мама, — сказала Луна, качая головой. — Как будто это сделает тебя менее неуклюжей.
— Ну что поделаешь? — сказала я, пожимая плечами. — Извинишь нас, Фрэнси.
— Да, конечно, — сказала она. — Увидимся позже, я полагаю.
— Конечно, увидимся, — сказала Луна. — Я ни за что не собираюсь это пропустить.
И с Луной под ручку я вышла наконец из центрального зала Солнечного Братства. Я изо всех сил старалась сохранить ровную походку, чтобы Фрэнси не заметила моей хромоты и не заподозрила еще чего-нибудь.
— Слава Богу, — сказала я, когда мы оказались снаружи.
— Ты поняла, кто я, — быстро сказала она. — Как ты узнала?
— У меня есть друг, он тоже оборотень.
— Кто он?
— Он не отсюда. И я не назову его имени без разрешения.
Она посмотрела на меня, мгновенно утратив все дружелюбие.
— Ладно, я понимаю, — сказала она. — Почему ты здесь?
— Почему я должна тебе говорить?
— Я только что спасла твою задницу.
Это была причина. Хорошая, веская причина.
— Ну хорошо. Меня нанял ваш главный вампир для помощи в розыске пропавшего родича.
— Уже лучше. Но он не мой главный. Я супер, но не какой-то там вампир. С кем ты имела дело?
— Я не могу тебе этого сказать.
Она подняла брови.
— Не могу.
Она открыла рот, будто хотела взвыть.
— Вой на здоровье. Есть некоторые вещи, которых нельзя делать… Что такое супер?
— Сверхъестественное существо. Теперь слушай меня, — сказала Луна. Мы шли по стоянке, и машины заезжали с дороги почти все время. Она то и дело кому-то улыбалась или махала рукой, да и я старалась выглядеть повеселей, но скрыть хромоту уже не могла. Да и лицо болело, как… Как сказала бы Арлена.
Ох, как домой захотелось… Но я задвинула эмоции подальше и обратила все внимание на Луну, которая явно что-то хотела мне сказать.
— Передай вампирам, что мы наблюдаем за этим местом.
— Мы — это кто?
— Мы — это оборотни Далласа.
— Вы что, организованы? Но это же замечательно! Я обязательно скажу… моему другу.
Она бросила на меня уничтожающий взгляд.
— Слушай, девочка, ты скажешь вампирам, что как только Братство узнает о нашем существовании, оно тут же начнет охотиться и за нами. А мы на публику выходить не намерены, нам и в тени хорошо. Вампиры глупы. Потому мы и присматриваем за Братством.
— Если вы так хорошо следите за ним, то почему не сообщили вампирам, что Фаррела держат здесь в подземелье? И о Годфри?
— Эй, Годфри хочет убить себя, и нас это не касается. Он сам пришел к Братству. Они не ловили его. Они от радости чуть штаны не замочили, когда он явился. Ну, после того, как пришли в себя от самого факта его присутствия.
— А что с Фаррелом?
— Я не знала, кто именно сидит внизу, — призналась Луна. — Знала, что кого-то схватили, но я еще не совсем допущена во внутренний круг и не могла узнать, кого. Я даже пыталась подмаслить этого козла Гэйба, но не помогло.
— Ты, надеюсь, будешь рада услышать, что Гэйб мертв.
— Эй! — Она впервые искренне улыбнулась. — Это и правда хорошие новости.
— А вот и остальные. Как только я доберусь до вампиров, они придут, чтобы освободить Фаррела. Так что на твоем месте я бы туда сегодня не возвращалась.
Она задумчиво покусывала губу. Сейчас мы были на дальнем конце стоянки.
— Вообще-то, — сказала я, — лучше всего было бы, если бы ты подбросила меня до гостиницы.
— Положим, я не нанималась делать твою жизнь совсем безоблачной, — бросила она, возвращаясь в прежнее состояние. — Мне нужно вернуться в церковь, пока не началось веселье, и вынести оттуда некоторые бумаги. Подумай, девочка: что вампиры собираются делать с Годфри? Они оставят его жить? Он ведь растлитель детей и убийца. Он убивал столько, что сам давно потерял счет. Он не может остановиться и знает это.
Все-таки в этой церкви было что-то хорошее… Она давала вампирам вроде Годфри возможность самоубийства при свидетелях.
— Может, им следовало бы поставить это на платную основу, — сказала я.
— Да они бы так и сделали, если бы могли… — Луна говорила серьезно. — Вампиры не любят, когда кто-то портит их планы. Годфри не мальчик.
— Я не могу решать проблемы за всех, Луна. Кстати, мое настоящее имя — Сьюки. Сьюки Стакхаус. Все, что могла, я сделала. Я выполнила работу, для которой меня наняли, теперь мне нужно вернуться и доложить. И неважно, будет Годфри жить или нет. Лично я думаю, что он умрет.
— Надеюсь, ты права, — с сомнением сказала она.
Я не была уверена, есть ли моя заслуга в том, что Годфри может отменить свое прежнее решение. Я всего лишь спрашивала его об искренности намерений. Но быть может, Луна права. Я тоже несу за это ответственность.
И для меня это уже слишком.
— Пока, — сказала я и захромала вдоль стоянки к дороге. Далеко мне уйти не удалось: я услышала крики со стороны церкви и увидела, как зажглись все наружные огни. Внезапная вспышка ослепляла.
— Может, я и не вернусь в Центр. Это не очень хорошая идея, — сказала Луна из окна своей «Субару». Я забралась внутрь, и мы тронулись к ближайшему выезду. Я автоматически пристегнулась.
Но как бы быстро мы ни двигались, кто-то среагировал быстрее. Несколько машин уже перегородили выезды со стоянки на дорогу.
— Дерьмо, — сказала Луна.
Около минуты мы сидели тихо. Она думала.
— Они меня никогда не выпустят, даже если я сумею тебя спрятать. Я не могу вернуть тебя в церковь. Стоянку они легко обыщут. — Луна покусывала губу.
— Ну ее к черту, эту работу, — сказала она и тронула машину с места. Сначала очень аккуратно, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Эти люди не знали бы ничего о религии, не укуси она их за задницу. — Возле церкви Луна сшибла легкий барьер, отделяющий стоянку от лужайки. Потом мы объехали огороженную забором детскую площадку, и я поймала себя на том, что широко-широко улыбаюсь, хоть это и доставляет мне боль.
— Йи-хо! — крикнула я, когда мы подскочили, проехав по поливочной трубе, и пролетели через двор. Все так удивились, что пока нас никто не преследовал. Ничего, они начнут действовать уже через минуту. И те, кто не знал о крайностях в применяемых Братством методах, сегодня получат хорошую встряску.
Бросив взгляд в зеркало заднего вида, Луна сказала:
— Они разблокировали выезды, и кто-то уже едет за нами.
Мы вырулили на дорогу и под звуки возмущенных сигналов влились в движение.
— Ч-черт, — пробормотала Луна. Она снизила скорость до обычной и все время поглядывала в зеркало. — Слишком темно, не различить, где их фары.
Интересно, успел ли Барри предупредить Билла?
— У тебя есть мобильник? — спросила я.
— Он в моей сумочке, вместе с правами. А она в моем кабинете в церкви. Именно из-за сумочки я и узнала, что ты сумела сбежать. Я зашла в кабинет и почувствовала твой запах. Поняла, что ты ранена. Вышла наружу, но не нашла тебя и вернулась. Тебе повезло, что ключи от машины были у меня в кармане.
Боже, храни оборотней. Я жалела о телефоне, но он все равно не спас бы положение. Внезапно я вспомнила о собственной сумочке. Наверное, она где-то там же, в Центре. Жаль, я не успела вытащить оттуда удостоверение личности.
— Нам стоит остановиться у телефона или в полиции?
— Если ты позвонишь в полицию, что они сделают? — спросила Луна тем ободряющим тоном, которым ведут маленького ребенка к правильному решению.
— Приедут в церковь?
— А что будет тогда, девочка?
— Они спросят Стива, почему он держит человека взаперти.
— Конечно. И что он им скажет?
— Не знаю.
— Он скажет, что никого никогда не держал в плену. Что ты поспорила с его работником, Гэйбом, и теперь тот мертв. И потребует тебя арестовать.
— Ох… Ты так думаешь?
— Да, я так думаю.
— А что же с Фаррелом?
— Если полиция начнет подтягиваться к зданию, полагаю, кто-то спустится вниз и заколет его. Когда приедут копы, в живых Фаррела уже не будет. Они могут сделать то же и с Годфри, если он их не поддержит. А он, наверное, не будет им мешать. Он хочет умереть.
— А что тогда с Хьюго?
— Ты думаешь, Хьюго собирается объяснять, каким образом он оказался там взаперти? Не знаю, что именно он скажет, но соврет точно. Он месяцами вел двойную жизнь и, кажется, уже сам не понимает, где правда и где ложь.
— Значит, мы не можем позвонить в полицию. Тогда кому?
— Мне нужно доставить тебя к своим вампирам. Тебе не следует встречать моих сородичей, они не хотят, чтобы их знали, понимаешь?
— Естественно.
— Но ты тоже не очень обычная, так? Ты смогла понять, кто я такая.
— Да.
— Тогда кто ты? Ты точно не вампир, но и не одна из нас.
— Я телепат.
— Правда, что ли? У-у-у! — сказала Луна, подражая опереточным привидениям.
— Не более «у-у-у», чем ты, — ответила я, чувствуя, что за некоторую едкость меня простят.
— Извини, — Она и впрямь не хотела меня обидеть. — План заключается в следующем…
В чем он заключался, я так и не узнала. Потому что в этот момент в нас врезались сзади.


Я висела на ремнях вниз головой. Чья-то рука тянулась, чтобы меня вытащить. Женская рука с накрашенными ногтями. Сара. Я ее укусила.
Со странным звуком рука исчезла.
— Она, очевидно, не в себе, — услышала я сладкий голос Сары, что-то кому-то объясняющий — кому-то не связанному с церковью. И я поняла, что надо действовать.
— Не слушайте ее. Это ее машина в нас врезалась! — крикнула я. — Не давайте ей ко мне прикасаться.
Я посмотрела на Луну, чьи волосы сейчас лежали на потолке. Она была в сознании, но молчала. Судя по судорожным подергиваниям, она пыталась отстегнуть свой ремень.
Снаружи были слышны голоса, перерастающие в перебранку.
— Говорю вам, я ее сестра. Она просто пьяна, — объясняла кому-то Полли.
— Я не пьяна. Требую теста на алкоголь, и немедленно, — сказала я, собрав все остатки достоинства, возможные при шоке и висении вниз головой. — Вызовите полицию и скорую!
Сара залопотала что-то бессвязное, но тут тяжелый мужской голос заявил:
— Леди, не похоже, чтобы она хотела вашего присутствия. И похоже, что у нее есть на это причины.
В окне появилось мужское лицо. Человек присел и наклонился, чтобы посмотреть внутрь.
— Я позвонил в «девять-один-один», — веско сказал взъерошенный и щетинистый мужчина. Мне, впрочем, он показался просто очаровательным.
— Пожалуйста, останьтесь здесь, пока они не приедут, — попросила я.
— Я останусь, — пообещал он, и его лицо исчезло.
Снаружи доносилось все больше и больше голосов. Сара и Полли срывались на визг. Они ударили нашу машину, и некоторые это видели. Их заявление, что они мои сестры, также не вызвало в толпе особой симпатии. Кроме того, я поняла, что их сопровождали двое мужчин из Братства, но те оказались еще менее предприимчивыми.
— Хорошо, мы просто уйдем, — сказала Полли с яростными нотками в голосе.
— Никуда вы не уйдете, — сказал мой прекрасный рыцарь. — Вам все равно надо с ними обменяться страховками.
— Вот именно, — подхватил еще один мужской голос, гораздо моложе. — Вы просто не хотите платить за ремонт их машины. А если с ними что-то случилось? Вам разве не положено оплатить лечение?
Луна наконец смогла освободиться и досадливо сморщилась, когда упала на потолок, теперь ставший полом машины. С гибкостью, которой мне оставалось только завидовать, она высунула голову наружу и начала выбираться целиком. Один из ее каблуков уперся мне в плечо. Я даже не пикнула. Одной из нас следовало быть на свободе.
Когда Луна выбралась целиком, снаружи раздались возгласы, а потом я услышала ее голос.
— Так, кто из вас был за рулем?
Вмешались разные голоса, одни говорили одно, другие — другое, но все знали, что Сара и Полли были нарушительницами, а Луна — жертвой. Снаружи было так много людей, что еще одна машина с адептами Братства, подъехавшая чуть позже, уже ничего не могла изменить. Боже, благослови праздного американского зрителя. На меня напало сентиментальное настроение.
Санитар, который доставал меня из машины, был самым милым парнем, какого я когда-либо видела. Его звали Салазар, так было написано в табличке на его кармане.
— Салазар, — проговорила я, просто чтобы быть уверенной, что могу это произнести. Оказалось, что говорить следовало осторожно.
— Да, это я, — сказал он, приподнимая мое веко и осматривая глаз. — Вас хорошо побило, леди.
Я начала было объяснять, что это еще до аварии, но услышала голос Луны:
— Моя записная книжка сорвалась с приборной доски и ударила ее в лицо.
— Будет гораздо лучше, если вы в будущем не станете ничего класть на приборную доску, мэм, — раздался новый голос.
— Так точно, офицер.
Офицер? Я попыталась повернуть голову, и Салазар мягко остановил меня.
— Пожалуйста, не двигайтесь, пока я не закончу осмотр.
— Хорошо, — сказала я и через секунду добавила: — Полиция здесь?
— Да, мэм. Теперь скажите, что у вас болит?
Мы прошлись по списку вопросов, на большинство из которых я даже сумела ответить.
— Я думаю, все будет в порядке, мэм, но нам нужно отвезти вас и вашу подругу в больницу для окончательной проверки.
— Ох, — с опаской сказала я. — Нам ведь не нужно ехать в больницу, не так ли, Луна?
— Конечно, нужно, — сказала она, очень удивленная. — Нам необходимо сделать рентген, милая. Твоя щека очень плохо выглядит.
— Ох… — Я была немного озадачена таким поворотом событий. — Что ж, если ты так считаешь…
— О да.
Так что Луна проследовала в скорую, куда меня загрузили на носилках. Взвыла сирена, и мы двинулись с места. Последнее, что я видела перед тем, как Салазар закрыл дверь, были Сара и Полли, говорившие с очень высоким полисменом. Обе выглядели ужасно расстроенными. Это было хорошо.
Больница как больница. Луна не отходила от меня ни на шаг, и когда мы наконец оказались в палате и дождались медсестры, Луна остановила ее и сказала:
— Передайте доктору Джозефусу, что здесь Луна Гарза с сестрой.
Медсестра, молодая негритянка, с сомнением посмотрела на Луну, но сказала «Хорошо» и вышла.
— Как ты это сделала? — спросила я.
— Остановила ее? Я ведь специально попросила, чтобы нас отвезли в эту больницу. У нас в каждой больнице кто-то есть, но нашего человека здесь я знаю лучше других.
— Нашего?
— Двусущего.
— А-а. — Она говорила про оборотней. Как мне хотелось рассказать об этом Сэму…
— Я доктор Джозефус, — сказал спокойный голос. Я подняла голову и увидела худощавого седого человека, зашедшего к нам за ширму. На его остром носу громоздились очки в тонкой оправе. Пристальные синие глаза внимательно глядели через стекла.
— Я Луна Гарза, а это моя подруга, э… Мэриголд. — сказала Луна совершенно чужим голосом. Я даже посмотрела на нее, чтобы убедиться, что это та же самая Луна. — Мы встретились ночью с бедой на пути долга.
Доктор смотрел на меня с некоторым недоверием.
— Она достойна, — сказала Луна. Мне не хотелось портить величие момента хихиканьем, и пришлось закусить губу.
— Вам нужно сделать снимок, — сказал он после осмотра моего лица и несчастного распухшего колена. На мне была еще куча синяков и царапин, но это были единственные действительно серьезные повреждения.
— Да, но очень быстро, и после этого нам нужно будет отсюда выбраться. Безопасным путем, — сказала Луна голосом, не подразумевающим возражений.
Ни одна больница, наверное, так быстро еще не работала. Я могла лишь предположить, что доктор Джозефус был членом совета директоров. Или вообще его главой. В палату вкатили переносной рентген, сделали снимки. Через несколько минут доктор Джозефус сообщил, что на скуле у меня трещина, которая зарастет сама. Или я могу навестить пластического хирурга, когда опухоль спадет. Он дал мне рецепт болеутоляющих таблеток, кучу советов и две пачки льда — для лица и колена, которое он назвал вывихнутым.
Через десять минут после этого мы уже были на пути из больницы. Луна толкала мое кресло, а доктор Джозефус вел нас по какому-то служебному коридору. Мы прошли мимо пары работников. Это были бедные люди на низкооплачиваемой работе, вроде уборщиков или поваров при больнице. Я не могла поверить, что самоуверенный доктор бывал здесь раньше, но он явно знал, куда мы идем, и работники на него никак не реагировали. В конце коридора он открыл перед нами тяжелую металлическую дверь.
— Огромное вам спасибо, — сказала Луна с церемонным кивком и выкатила меня в ночь. Там была припаркована большая старая машина. Она была то ли темно-красного, то ли темно-коричневого цвета. Оглядевшись повнимательнее, я поняла, что мы на аллее. Вдоль стены выстроились большие мусорные ящики, и я увидела кота, возившегося в промежутке между ними. После того, как дверь за нами с шипением пневматики закрылась, я снова ощутила страх.
Я невероятно устала от страха.
Луна подошла к машине, открыла заднюю дверь, что-то сказав тому, кто был внутри. Полученный ответ разозлил ее. Она выругалась на каком-то незнакомом мне языке.
Последовал спор.
Луна обернулась ко мне.
— Тебе придется завязать глаза, — сказала она, уверенная, что я восприму это как оскорбление.
— Не проблема, — сказала я, махнув рукой, чтобы показать насколько мне это безразлично.
— Ты не против?
— Нет. Я все понимаю, Луна.
— Сейчас. — Она нырнула в машину и вернулась с шарфом сине-зеленого шелка. Сложила его, как будто мы собирались играть в жмурки, и повязала мне на глаза, аккуратно затянув.
— Послушай, эти двое опасны, — шепнула она мне на ухо. — Будь осторожна.
Она подкатила меня к машине и помогла забраться внутрь. Думаю, затем она отвезла кресло к двери. В любом случае, через минуту Луна сама села в машину с другой стороны.
Спереди сидели двое. Я очень аккуратно мысленно ощупала их. Оба были оборотнями, по крайней мере, от них исходило то же ощущение, что от Сэма и Луны — ощущение полупрозрачного спутанного клубка. Сэм обычно оборачивается в колли. Интересно, что предпочитала Луна. Эти двое были немного другими. От них исходила тяжесть . Да и вообще, они еще меньше походили на людей.
Несколько минут, пока машина выруливала с аллеи и ехала куда-то в ночь, стояла тишина.
— Отель «Тихая Гавань», да? — спросила дама за рулем. Ее голос чем-то смахивал на рычание. И тогда до меня дошло, что сейчас почти полнолуние. О, черт. Им же необходимо оборачиваться в полнолуние. Может, поэтому Луна так легко сорвалась из Братства. Ее беспокоило приближение луны.
— Да, пожалуйста, — вежливо сказала я.
— Говорящая еда, — со странным, еще более рычащим выражением сказал второй.
Мне это очень не понравилось, но я не имела представления о том, как ответить. Про оборотней я знала еще меньше, чем про вампиров.
— Вы, двое, оставьте это, — сказала Луна. — Она моя гостья.
— Наша Луна защищает игрушку, — насмешливо сказал пассажир. Этот парень определенно мне не нравился.
— По мне, так больше похоже на гамбургер, — добавила водитель. — У нее куча царапин, не так ли, Луна?
— Вы создаете у нее замечательное впечатление о нашей цивилизованности, — отрезала Луна. — Вы что, совсем не в состоянии себя контролировать? У нее была очень плохая ночь. И сломана кость.
А ведь ночь еще и наполовину не прошла. Я поправила пачку льда, прижатую к лицу. Холодно. Не простыть бы.
— Ну почему Джозефус послал именно за этими козлами-вервольфами? — прошептала она мне на ухо. Но я знала, что они слышали. Сэм всегда слышал, а ведь он даже не приближался к вервольфам по силе. По моим оценкам, по крайней мере. Честно говоря, до этого момента я даже не была уверена, что они существуют.
— Я полагаю, — сказала я громко и отчетливо, — он счел, что они смогут послужить защитой, если на нас снова нападут.
Я почувствовала, как оба существа на переднем сиденье навострили уши. Кто знает, может, так оно и было.
— У нас все было в порядке, — возмутилась Луна. Она дергалась и шуршала на сиденье рядом со мной, как будто накачалась кофе до отказа.
— Луна, нас протаранили, тебе разбили машину. Мы были в реанимации. Это, по-твоему, в порядке?
И мне пришлось ответить на собственный же вопрос.
— Извини, Луна. Меня убили бы, если бы не ты. Тебе удалось вытащить нас обеих. Не твоя вина в том, что нас подсекли.
— У вас были проблемы, оказывается? — спросил пассажир уже более по-человечески. Ему явно хотелось с кем-то подраться. Не знаю уж, это черта всех вервольфов или его личная.
— Да, с этим проклятым Братством, — сказала Луна с явным выражением гордости в голосе. — Они держали эту цыпочку в камере. В подвале.
— Да ну? — спросила водитель. У нее тоже что-то бесилось — мне пришлось назвать это аурой, за неимением лучшего слова.
— Ну да, — сказала я. — Дома я вообще работаю на оборотня, — добавила я, чтобы хоть как-то расшевелить беседу.
— Не шутишь? А что за дело?
— Бар. У него свой бар.
— Так ты далеко от дома?
— Очень далеко.
— И эта летучая мышка по-настоящему спасла твою жизнь?
— Да. — Я говорила совершенно искренне. — Луна спасла мне жизнь.
Они что, действительно это имели в виду? Луна оборачивается… О, господи.
— Молодец, Луна. — На этот раз в глубоком вибрирующем голосе было чуть больше уважения.
Луна нашла комплимент приятным и потрепала меня по руке. Через несколько минут гораздо более мирного молчания водитель отметила:
— «Тихая Гавань», подъезжаем.
Я глубоко вздохнула.
— У входа вампир, кого-то ждет.
Я чуть было не содрала повязку с глаз, но успела сообразить, что это будет очень неправильным поступком.
— Как он выглядит?
— Очень высокий, блондин. Длинные, густые волосы. Друг или враг?
Об этом следовало подумать.
— Друг, — сказала я, надеясь, что не озвучила сомнения.
— М-м-м… — сказала водитель. — Интересно, а с ним можно встретиться?
— Не знаю. Мне его спросить?
Луна вместе с пассажиром приглушенно засмеялись.
— Ты не можешь встречаться с мертвецом, это некрофилия! — запротестовала Луна. — Поехали, Деб… девочка!
— Ладно-ладно, — сказала та. — Некоторые из них не так уж плохи. Я подруливаю к тротуару, маленькая молочная косточка.
— Это она про тебя, — прошептала мне на ухо Луна.
Мы остановились, и Луна перегнулась через меня, чтобы открыть дверь. Я вышла, подталкиваемая ею, и услышала возглас неподалеку. Луна резко захлопнула за мной дверь, и машина, набитая оборотнями, с визгом отъехала, оставив за собой запах дыма и горящей резины.
— Сьюки? — произнес знакомый голос.
— Эрик?
Я пыталась стащить повязку, но Эрик просто взялся за узел сзади и потянул. У меня в руках оказался прекрасный, хоть и немного грязный шарфик. Фасад отеля с его глухими дверями ярко светился в темноте ночи, и Эрик казался особенно бледным. Он был одет в безукоризненный официальный синий костюм.
Я была очень рада его видеть. Он подхватил меня под руку, чтобы я не упала, и посмотрел на меня с невозмутимым выражением лица. Вампиры вообще хорошо это умеют.
— Что с тобой случилось? — спросил он.
— Я… Ну, это сложно объяснить с ходу. Где Билл?
— Сначала он… поехал в Центр за тобой. Потом мы узнали от одного из наших, что работает полицейским, что ты попала в аварию и тебя отвезли в больницу. Тогда он поехал туда. В больнице твой след потерялся. Мы знали, что ты оттуда вышла, но куда — ему не сказали. Никто не мог ему ничего толком сказать, и угрожать оказалось бесполезно. — Эрик выглядел измученным. То, что ему приходится жить в рамках человеческих законов, очень сильно стесняло его, хотя он и наслаждался всеми преимуществами такого положения. — И больше ни следа. А мальчишка слышал тебя только один раз.
— Бедный Барри. С ним все в порядке?
— Он стал богаче на несколько сот долларов и вполне этим доволен, — сухо сказал Эрик. — Теперь нам нужен Билл. Сколько же забот из-за тебя возникает, Сьюки. — Он достал из кармана телефон и набрал номер. Через то, что показалось мне вечностью, трубка ответила.
— Билл, она здесь. Ее привезли какие-то оборотни. — Он критически меня осмотрел. — Побита, но ходить может. — Он еще послушал. — Сьюки, у тебя ключ есть?
Я порылась в кармане юбки в поисках пластиковой карточки, которую сунула туда не менее миллиона лет назад.
— Да, — сказала я, не веря, что что-то могло пойти как надо. — Ой, погоди! Фаррела освободили?
Эрик поднял руку, показывая, что потом переключится на меня.
— Билл, я отведу ее наверх и начну лечение. — Вдруг его лицо напряглось. — Билл, — сказал он, и в голосе его прорезалась угроза. — Хорошо, ладно. Давай. — Он повернулся ко мне, как будто нас не прерывали.
— Да, Фаррел в порядке. Центр был взят.
— Много… Много людей пострадало?
— В основном они были напуганы и просто разбежались. Фаррел был в подземной камере с Хьюго.
— Ах, да, Хьюго. Что с ним сталось?
Мой голос, наверное, выражал сильное любопытство, потому что Эрик почти весть путь до лифта на мена косился. Он старался идти с моей скоростью, а я отчаянно хромала.
— Может, я тебя отнесу? — спросил он.
— Думаю, не надо. Я ведь дошла досюда. — Если бы это был Билл, я, конечно, сразу бы согласилась. Барри, стоявший за стойкой, помахал мне рукой. Он, наверное, подбежал бы ко мне, если бы не Эрик. Я бросила на него многозначительный взгляд, намекая, что позже с ним поговорю, и тут открылась дверь лифта. Эрик нажал на кнопку с номером этажа, а я прислонилась к стене напротив зеркала. И увидела свое отражение.
— О, нет, — сказала я в ужасе. — О, нет.
Мои волосы, заглаженные париком, а потом растрепанные пальцами, смотрелись совершенно ужасно. Я потрогала их руками, и губы предательски задрожали. И ведь волосы были меньшей из бед. Почти все тело было покрыто синяками и царапинами, лицо опухло и налилось синевой со стороны разбитой скулы, на блузке не хватало половины пуговиц, а юбка превратилась в грязные лохмотья. Правая рука была покрыта кровоподтеками.
Я заплакала. Я выглядела так плохо, что это надломило остатки моего духа.
Эрик не засмеялся, хотя, наверное, хотел.
— Сьюки, ванна и чистая одежда к твоим услугам, — сказал он, как обратился бы к ребенку. Честно говоря, я не чувствовала себя на тот момент взрослой.
— Вервольфиха решила, что ты милый, — сказала я и всхлипнула. Мы вышли из лифта.
— Вервольфиха? Да, у тебя был занятный вечер. — Он прижал меня к себе. Его прекрасный пиджак сразу стал мокрым, а накрахмаленная белая рубашка перестала быть незапятнанно чистой.
— Ой, извини, пожалуйста! — Я отпрянула и оглядела его. И даже попробовала вытереть пиджак шарфом.
— Не плачь больше, — поспешно сказал он. — Не начинай больше плакать. Мне не помешает отдать его в чистку. Мне даже не помешает завести себе новый костюм.
Мне показалось довольно забавным, что Эрик, страшный старший вампир, боялся плачущих женщин. Я хихикнула сквозь все еще набегающие слезы.
— Что-нибудь веселое? — спросил он.
Я покачала головой, вставила ключ в дверь, и мы вошли.
— Я могу помочь тебе принять ванну, если хочешь, Сьюки, — предложил он.
— Не думаю, что это хорошая идея. — В ванну мне сейчас хотелось больше всего на свете, и я никогда не собиралась больше надевать эту одежду, но принимать ванну в присутствии Эрика я точно не стану.
— На тебя обнаженную наверняка сплошное удовольствие смотреть. — Эрик лишь подстегнул мое воображение.
— Ты это прекрасно знаешь. Я так же вкусна, как большой эклер, — сказала я, осторожно садясь на стул. — Хотя сейчас я чувствую себя скорее как колбаса-бодэн. — Это такая странная колбаса, сделанная из кучи разных вещей, и ни одна из них приятной не является. Эрик подтолкнул ко мне табурет и поднял мою ногу, чтобы осмотреть колено. Я переместила лед и закрыла глаза. Эрик позвонил вниз и попросил принести пинцет, тазик, какую-то антисептическую мазь и кресло на колесиках. Все доставили менее чем через десять минут. Здесь был хороший персонал. Вышколенный.
У одной из стен стоял маленький столик. Эрик подвинул его к моему стулу и положил мою руку на него. Включил лампу. Протерев руку влажным полотенцем, он начал убирать неровности. Это оказались осколки стекла из машины Луны.
— Будь ты обычной девушкой, я бы зачаровал тебя, и ты бы всего этого не почувствовала, — прокомментировал он. — Держись.
Было больно, и слезы стекали по лицу все время его работы. Но я держалась и молчала.
Наконец я услышала поворот ключа в замке и звук открывающейся двери — и открыла глаза. Билл посмотрел на меня, мигнул и глянул на то, что делал Эрик. Кивнул.
— Как это случилось? — спросил он, легонько касаясь моего лица. Он поднес поближе оставшийся стул и сел рядом. Эрик продолжил.
Я начала рассказывать. Я настолько устала, что у меня время от времени срывался голос. Когда я добралась до эпизода с Гэйбом, у меня даже не хватило сил смягчить краски, и я видела, что Билл едва-едва держит себя в руках. Он аккуратно приподнял мою блузку и увидел разорванный лифчик и исцарапанную грудь. Присутствие Эрика его не остановило, а тот, конечно, тоже посмотрел.
— Что стало с этим Гэйбом? — очень тихо спросил Билл.
— Он умер, — ответила я. — Его убил Годфри.
— Ты видела Годфри? — Эрик подался вперед. До сих пор он ничего не говорил. Закончив с моей рукой и обильно смазав ее антибиотиком, он просто сидел и слушал.
— Ты был прав, Билл. Он похитил Фаррела, хотя я не узнала никаких деталей об этом. Так вот, Годфри остановил Гэйба. Хотя в некоторые вещи я ухитрилась вляпаться сама.
— Не прибедняйся, — сказал Билл с улыбкой. — Так, получается, он мертв. — Биллу это не принесло удовлетворения.
— Годфри очень качественно остановил Гэйба и помог мне выбраться. Наверное, потому, что очень хотел встретить зарю. Где он?
— Он ушел в ночь во время нашего нападения на Центр, — объяснил Билл. — Никто не смог его поймать.
— Так что же там было?
— Я расскажу тебе, Сьюки. Давай попрощаемся с Эриком, и я расскажу тебе все, пока буду тебя мыть.
— Ладно, — согласилась я. — Спокойной ночи, Эрик. Спасибо за первую помощь.
— Я думаю, в основном это все, — сказал Билл. — Если будет еще что-то, я позже зайду к тебе.
— Хорошо. — Эрик посмотрел на меня полузакрытыми глазами. Он слизнул каплю-другую крови с моей несчастной руки, и, кажется, оценил ее вкус. — Приятного отдыха, Сьюки.
— Ой! — сказала я, широко раскрыв глаза. — Мы же обязаны оборотням.
Оба вампира уставились на меня.
— Ну, может, не вы, ребята, но я-то точно.
— О, они обязательно подадут заявление, — сказал Эрик. — Эти оборотни ничего просто так не делают. Спокойной ночи, Сьюки. Я рад, что тебя не изнасиловали и не убили. — Он улыбнулся своей внезапной улыбкой и стал гораздо больше похож на себя.
— Спасибо тебе огромное, — сказала я, закрывая глаза. — Спокойной ночи.
Когда дверь за Эриком закрылась, Билл поднял меня со стула и унес в ванную комнату. Она была такой же большой, как и большинство гостиничных, но ванна там была нормальная. Билл наполнил ее горячей водой и осторожно снял с меня одежду.
— Просто выбрось ее, Билл, — сказала я.
— Наверное, я так и сделаю.
Он смотрел на меня, на мои ушибы и царапины, а его губы были сжаты в узкую полоску.
— Что-то от падения по ступенькам, что-то от аварии, — объяснила я.
— Если бы этот Гэйб был жив, я нашел бы его и убил, — сказал Билл себе под нос. Он поднял меня на руки, уложил в ванну и начал медленно отмывать.
— С моими волосами такой кошмар.
— Да, но с ними придется разбираться завтра утром. Тебе нужно поспать.
Начав с моего лица, Билл нежно продвигался вниз. Вода побурела от грязи и запекшейся крови. Он проверил, вынул ли Эрик все осколки из моей руки. Потом спустил воду и наполнил ванну снова. Наконец-то я была чистой. Когда я еще раз простонала о своих волосах, он сдался, намочил мою голову и долго-долго мыл ее шампунем. Нет ничего лучше, чем чувствовать себя чистой с головы до ног, иметь удобную кровать с чистым бельем и возможность спать в безопасности.
— Расскажи мне, что случилось в Центре, — попросила я, пока он нес меня к кровати. — Составь мне компанию.
Билл положил меня под простыню и забрался с другой сторону. Он подсунул руку мне под голову и прижал к себе. Я осторожно прильнула лбом к его груди.
— Когда мы там оказались, Центр был похож на встревоженный муравейник, — сказал он. — Стоянка полна машин и людей, и они всё подъезжали на этот, как его… Всенощную?
— Шабаш, — прошептала я, осторожно поворачиваясь на правый бок и прижимаясь к нему.
— С нашим появлением там произошла большая суматоха. Большинство людей просто село в свои машины и убралось так быстро, как только получилось. Их лидер, этот Ньюлин, пытался помешать нам войти в зал — кстати, это точно раньше была церковь? — и орал, что мы все сгорим, потому как прокляты. — Билл усмехнулся. — Стэн просто отодвинул его в сторону, и мы вошли. Никто из нас не загорелся, что, кажется, сильно потрясло присутствующих.
— Еще бы, — пробормотала я.
— Барри сказал нам, что когда ты с ним связывалась, он чувствовал что-то связанное с подземельем. Он думал, что также подцепил слово «ступеньки».
Билл помолчал, затем вновь зашептал:
— Нас было шестеро — Стэн, Джозеф Веласкес, Изабель и прочие, и мы потратили около шести минут, чтобы найти эти ступеньки.
— Что вы сделали с дверью? — Там был кодовый замок, я помнила.
— Содрали ее с петель.
— Ох. — Да, это надежный способ быстро пройти.
— Я думал, конечно, что ты все еще там. Когда я нашел комнату, в которой валялся труп со спущенными штанами… — Он надолго замолчал. — Я уверился, что ты там была. Я чувствовал твой запах в воздухе. И от него несло кровью, твоей кровью, и я видел следы кругом. Я был очень встревожен.
Я легонько погладила его. Я слишком устала, чтобы делать что-то более энергичное, и это все, что могла в тот момент предложить.
— Сьюки, — очень осторожно произнес он, — ты больше ничего не хочешь мне рассказать?
Я уже засыпала.
— Нет, — сказала я и зевнула. — Кажется, я уже все свои приключения пересказала.
— Я думал, может, из-за присутствия Эрика ты не хочешь чего-то говорить.
Ну вот, наконец-то он это сказал. Я поцеловала его грудь, над сердцем.
— Годфри и правда появился вовремя.
Последовало долгое молчание. Я посмотрела вверх и увидела лицо Билла, неподвижное, словно лицо статуи. Его темные брови резко выделялись на мраморном лице. Глаза казались бездонными.
— Расскажи, что было дальше.
— Тогда мы прошли в бомбоубежище и нашли там еще одно большое помещение, где среди запасов пищи и оружия были следы пребывания вампира.
Я не видела ту часть бомбоубежища, и мне совершенно не хотелось возвращаться туда, чтобы посмотреть.
— А во второй камере мы нашли Фаррела и Хьюго.
— Хьюго был жив?
— Едва-едва. — Билл поцеловал меня в лоб. — К счастью для него, Фаррел предпочитает более молодых.
— Наверное, поэтому Годфри решил захватить именно его, чтобы показать пример другого грешника.
Билл кивнул.
— Это то, что сказал Фаррел. Но он давно не имел ни с кем отношений и даже не пил крови. И был очень голоден. Если бы не серебряные оковы, то… Бедный Хьюго. Даже с серебром Фаррел сумел напиться.
— Ты знаешь, что Хьюго предатель?
— Фаррел слышал ваш разговор.
— Как… Ах да, конечно.
— Фаррел хотел спросить тебя, что ты сделала с Гэйбом, когда он так закричал.
— Хлопнула его по ушам. — Я сложила ладонь чашечкой и показала Биллу.
— Фаррел был восхищен. Этот Гэйб получал удовольствие от власти. И принудил Фаррела ко многим… Неприятным вещам. Позорящим.
— Ему повезло, что он не женщина, — сказала я. — А где сейчас Хьюго?
— Где-то в безопасности.
— В безопасности для кого?
— Для вампиров. Далеко от прессы. Они еще долго будут наслаждаться его историей.
— А что они с ним сделают?
— Это решит Стэн.
— Ты помнишь договор со Стэном? Если люди окажутся виновными по моему свидетельству, их не убьют.
Билл, конечно, не хотел сейчас со мной спорить.
— Сьюки, тебе надо поспать. Мы поговорим об этом, когда ты проснешься.
— Но к этому времени он может быть уже мертвым.
— Тебе-то какое дело?
— Ведь был договор! Я знаю, что Хьюго — дерьмо, я ненавижу его, но мне его жаль. Я не думаю, что могу обречь его на смерть, а потом жить со спокойной совестью.
— Сьюки, до твоего пробуждения он точно будет жив. И тогда мы это обговорим.
Я чувствовала, что сон затягивает меня, как в воронку. Было сложно поверить, что сейчас всего лишь два часа ночи.
— Спасибо, что пришел за мной.
После паузы Билл сказал:
— Во-первых, тебя не было в Центре, только следы крови и мертвый насильник. Когда я обнаружил, что тебя и в больнице нет, что ты оттуда как-то исчезла…
— М-м-м?
— Я был очень, очень напуган. Никто не знал, где ты. Более того, в разговоре с медсестрой я понял, что твое имя из компьютера тоже исчезло.
Да, у оборотней все очень хорошо налажено.
— Наверное, я должна послать Луне цветы, — сказала я, едва выговаривая слова.
Билл поцеловал меня. Это все, что я запомнила.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Живые мертвецы в Далласе - Харрис Шарлин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Ваши комментарии
к роману Живые мертвецы в Далласе - Харрис Шарлин



Ерік просто вау
Живые мертвецы в Далласе - Харрис ШарлинКрістіна
23.03.2016, 9.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100