Читать онлайн Окончательно мертв, автора - Харрис Шарлин, Раздел - ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Окончательно мертв - Харрис Шарлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.68 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Окончательно мертв - Харрис Шарлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Окончательно мертв - Харрис Шарлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харрис Шарлин

Окончательно мертв

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Чтобы скрутить меня, понадобилось их двое, и я лягалась и вопила, кусалась и царапалась, вложив в это всю бывшую во мне энергию. На Квинна их понадобилось четыре, но удалось им это только потому, что у них был с собой электрошокер, иначе бы Квинн вывел из строя шестерых или восьмерых, а не тех трех, которых ему удалось, пока его не свалили.
Я знала, что меня одолеют, и могла бы избавить себя от лишних синяков и, быть может, перелома, если бы поддалась. Но у меня есть гордость. И еще практическое соображение: я хотела, чтобы Амелия наверняка слышала, что происходит у нее над головой, и она что-нибудь сделает. Не знаю, что, но сложа руки сидеть не будет.
Два здоровых мужика, которых я никогда в жизни не видела, свели меня вниз по лестнице, да так, что едва касалась ногами ступеней. Они же скотчем связали мне запястья. Я изо всех сил старалась оставить себе зазор, но, боюсь, они поработали на совесть.
— Слушай, а пахнет сексом, — сказал тот, что пониже, и ущипнул меня за задницу. Я игнорировала его похотливый оскал и нашла утешение в том, что стала рассматривать синяк, поставленный у него на скуле моим кулаком. (Который, надо сказать, сильно болел и саднил на костяшках. Когда даешь кому-то в морду, тебе это тоже во что-то обходится.)
Квинна им пришлось нести, но они при этом не очень нежничали. Его со стуком стаскивали по ступенькам, а однажды уронили — он был крупный мужчина. Сейчас он был окровавленный крупный мужчина, потому что один удар рассек ему левую бровь. Его тоже замотали клейкой лентой, и я подумала, насколько сильно она прилипнет к меху.
Нас на секунду поставили во дворе бок о бок, и Квинн посмотрел на меня так, будто отчаянно хотел что-то мне сказать. Кровь бежала у него по щеке из раны над глазом, и он казался одурманенным от действия электрошокера. Его руки принимали обычный вид. Я подалась к нему, но вервольфы нас разделили.
На круговую дорожку въехали два фургона, у которых на боку была надпись: БИГ ИЗИ ЭЛЕКТРИК. Фургоны длинные, белые, без окон сзади, и логотип на борту заляпан грязью очень подозрительным образом. Из кабины каждого выскочил водитель, и первый побежал открывать заднюю дверцу своей машины.
Наши конвоиры запихали нас в фургон, а остальные налетчики направились наверх. Те, кого Квинн вывел из строя, пострадали, как я злорадно отметила, сильнее, чем он. Когти оставляют потрясающие раны, особенно если ими действовать с силой, которую только тигр может развить. Тот, кому я въехала по голове лампой, так и не пришел в сознание, а добравшийся первым до Квинна был, возможно, мертв. Во всяком случае, он был весь в крови, и на свет выглядывало такое, чему полагалось аккуратно лежать в животе.
Я удовлетворенно улыбалась, когда меня запихивали в заднюю дверь фургона, который был усыпан мусором и невероятно грязен. Операция проводилась по высшему классу. Открытую заднюю часть фургона отделяла от передних сидений проволочная сетка, а полки сзади были освобождены — как я поняла, для нас.
Меня задвинули в узкий проход между полками, а Квинна втиснули следом. Пришлось им потрудиться, потому что двигаться он еще не мог. Конвоиры захлопнули дверцы, притиснув нас, а выведенных из строя вервольфов погрузили во второй фургон. Наверное, сперва фургоны оставили на улице, и потому мы не слышали, как они подъезжают по дорожке. А когда мы уже были готовы к погрузке, водители подали машины во двор. Даже жители такого буйного города, как Новый Орлеан, обратили бы внимание, если бы на улице в машину грузили окровавленные тела… под проливным дождем.
Я надеялась, что вервольфы не догадаются прихватить Амелию и Боба, и молилась, чтобы Амелия не делала глупостей и спряталась, а не стала проявлять ненужную храбрость и колдовать. Да понимаю, что сама себе противоречу, ну и что? Молиться о чем-то (то есть просить Бога об одолжении) и в то же время надеяться, что твоих врагов убьют. Все, что я могу сказать на это: есть у меня чувство, что христиане это делают сплошь и рядом — ну ладно, плохие христиане, вроде меня.
— Давай, поехал! — заорал тот, что пониже, прыгнув на переднее сиденье.
Водитель подчинился с совершенно не обязательным визгом шин, и мы вылетели из двора с такой скоростью, будто только что подстрелили президента, и мы его везем в медцентр Уолтера Рида.
Когда мы свернули с Хлоя-стрит к месту нашего назначения, где бы оно ни было, Квинн уже полностью пришел в себя. Руки у него были связаны за спиной, что должно было быть больно, и продолжала кровоточить рассеченная бровь. Я думала, что он еще останется задуренный и в шоке, но когда его глаза глянули на меня, он сказал:
— Детка, ну и отлупили же они тебя.
Наверное, у меня не слишком был товарный вид.
— Ага, кажется, мы с тобой в одной лодке, — сказала я. Водитель и его товарищ нас слышали, но мне было на это в высшей степени наплевать.
С мрачной попыткой улыбнуться он заметил:
— Хреновый из меня вышел защитник.
По оценкам вервольфов я не была особо опасна, так что руки мне связали спереди. Я, извиваясь, подобралась к нему, зажала порез на лбу. От этого должно было стать еще больнее, но он ни слова не возразил. Движение фургона, последствия избиения, постоянная тряска и запах мусора сильно отравили нам следующие десять минут. Будь я очень умная, я бы могла сообразить, в каком направлении нас везут, но что-то я не чувствовала себя особо умной. Меня восхитило, что в городе, где столько знаменитых ресторанов, фургон завален обертками «Бургер Кинга» и чашками «Тако Белл». Если порыться в этих грудах, может, удастся найти что-нибудь полезное.
— Как мы соберемся вместе, так на нас вервольфы нападают, — сказал Квинн.
— Это я виновата, — сказала я. — Прости, что тебя в это втянула.
— Да ну, — отмахнулся он. — Я ж известен тем, что якшаюсь с отчаянной публикой.
Мы лежали лицом к лицу, и Квинн вроде как подталкивал меня ногой. Будто старался что-то мне сказать, а до меня не доходило.
Два мужика на переднем сиденье обсуждали стати симпатичной девицы, переходившей дорогу у светофора. Слушая их, можно было навеки закаяться иметь дело с мужчинами, зато они хотя бы нас не слушали.
— Помнишь, мы с тобой говорили о моем ментальном состоянии? — сказала я, подбирая слова. — Помнишь, что я тебе о нем говорила?
Он не сразу — потому что все у него болело, — но понял намек. Лицо его напряглось, будто он собирался расколоть доску пополам, или еще что-то сделать, требующее полной сосредоточенности, а потом его мысль влезла мне в голову. Телефон у меня в кармане, сказал он мне. Проблема в том, что телефон в правом кармане, а лежал Квинн как раз на правом боку. И места, чтобы ему перевернуться, не было.
Нужно было сделать много движений, а я не хотела, чтобы наши конвоиры их видели. Но в конце концов мне удалось просунуть пальцы к нему в карман (напомнить ему потом, что для таких обстоятельств джинсы слишком тесные — в других обстоятельствах это было бы совершенно безразлично). Но извлечь телефон в мотающемся фургоне, когда еще один из наших похитителей целую минуту за нами смотрел, было не слишком просто.
Резиденция королевы в быстром наборе, сказал он мне, почувствовав, что я достала телефон из кармана. Но толку мне в этом было мало: я не знала, как обратиться к быстрому набору. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы без слов объяснить это Квинну, и я до сих пор не знаю, как это получилось, но наконец он подумал мне телефонный номер, и я неуклюже его набрала и нажала кнопку соединения. Может, мы не все продумали до конца, потому что, когда едва слышный голос произнес «алло», вервольфы услышали.
— Ты его не обыскал? — недоверчиво спросил водитель у пассажира.
— Какого черта, я его старался запихнуть побыстрее и сам с дождя слинять, — проворчал тот, кто меня ущипнул. — Да останови ты, черт тебя дери!
Кто-нибудь пробовал твою кровь? Квинн спросил молча, хотя уже можно было говорить, и мой мозг врубился, потеряв все же драгоценную секунду.
— Эрик, — ответила я, потому что вервольфы уже открыли дверцы и бежали распахнуть задние двери фургона.
— Квинна и Сьюки схватили неизвестные вервольфы, — сказал Квинн в телефон, который я держала возле его рта. — Эрик Норвежец может ее выследить.
Я надеялась, что Эрик еще в Новом Орлеане, и еще надеялась, что ответивший на телефон в резиденции королевы в курсе дела. Но тут набежавшие вервольфы распахнули двери и выволокли нас наружу, один из них перетянул меня наотмашь, другой двинул Квинна под дых. Вырвав телефон из моих распухших пальцев, они его забросили в густые заросли на обочине. Водитель остановился на пустой стоянке, но спереди и сзади по дороге среди густой травы стояли дома на сваях. Небо было слишком облачно, чтобы как-то можно было догадаться о направлении, но я была уверена, что мы едем на юг, в болота. Как-то мне удалось увидеть часы у водителя, и я с удивлением узнала, что уже больше трех часов дня.
— Ты кретин, Клит! Кому он звонил? — заорал голос из второго фургона, остановившегося на противоположной стороне дороги.
Наши конвоиры посмотрели друг на друга с одинаково тупым выражением и, не будь мне так больно, я бы засмеялась. Они будто бы репетировали идиотский вид.
На этот раз Квинна обыскали тщательно, и меня тоже, хотя у меня не было карманов и вообще ничего, куда можно было бы что-то спрятать — если не искать в полостях тела. Мне показалось, что Клит — который за задницу щипал, — именно это и собирается сделать, когда его пальцы вдавили в меня спандекс. И Квинну тоже так показалось. Я издала жуткий звук — придушенный от страха, но звук, который издал Квинн, был за пределами всякого рычания. Глубокий, горловой, кашляющий звук, и невероятно зловещий.
— Оставь девчонку, Клит, и поехали, — сказал высокий водитель, и в его голосе читался подтекст: «И не вздумай спорить». — Не знаю, кто этот мужик, но что он не нутрией перекидывается, это я тебе ручаюсь.
Я подумала, не станет ли Квинн пугать их своим именем — кажется, его почти все оборотни знали, или знали о нем, — но раз он не назвался, я тоже промолчала.
Клит запихнул меня обратно в фургон, бормоча про себя нечто вроде: «С каких это пор ты стал Господом Богом? Ты мне не начальник», и так далее. Но высокий явно был у Клита начальником, и это было хорошо. Чтобы между мной и жадными пальцами Клита был кто-то с мозгами и хоть каким-то подобием приличия.
Им пришлось как следует попотеть, чтобы засунуть Квинна обратно в кузов. Он туда не хотел, и пришлось еще двоим — очень неохотно — вылезать из другой машины помогать Клиту и водителю. Квинну спутали ноги такой пластиковой штукой — знаете, когда острый конец продеваешь через дыру, а потом закручиваешь. Мы такой нитью завязывали дырку в брюхе, когда индейку пекли на День Благодарения. Квинна связали такой же, только черной и пластиковой, и заперта она была чем-то вроде ключа от наручников.
Мне ноги не связали.
Мне приятно было, что Квинн разозлился от такого обращения со мной, разозлился так, что стал рваться, но в результате ему ноги связали, а мне нет — поскольку я для них угрозы не представляла. Или так они думали.
И были, скорее всего, правы. Я ничего не могла придумать такого, что помешало бы им нас доставить туда, куда они хотели. Оружия никакого у меня не было, и хоть я дергала клейкую ленту, связывавшую мне руки, зубы у меня были недостаточно крепки, чтобы найти на ней слабое место, Я на минуту затихла, отдыхая, закрыла глаза. От последнего удара у меня открылся на щеке порез. И какой-то большой язык лизнул шероховато окровавленное лицо. И снова.
— Не плачь, — сказал незнакомый горловой голос, и я открыла глаза посмотреть. Естественно, это был Квинн.
Он был настолько силен, что мог остановить начавшееся превращение. Подозреваю, что мог его и начать сам, хотя я заметила, что драка может вызвать превращение у любого оборотня. Во время боя в квартире Хедли у него были когти, и они едва не склонили чашу весов на нашу сторону. Поскольку Квинн так разъярился на Клита из-за этого эпизода на обочине, нос у него стал плоским и широким. Я видела крупным планом зубы у него во рту, превратившиеся в миниатюрные кинжалы.
— Почему ты полностью не перекинулся? — спросила я едва слышно.
Потому что тебе бы места не осталось, детка. После перемены во мне семь футов длины и веса четыреста пятьдесят фунтов.
Тут бы любая девушка пискнула. Я только могла быть благодарной, что он об этом заранее подумал. И посмотрела на него внимательно.
Тебе не противно?
Клит с водителем все еще обвиняли друг друга в инциденте с телефоном.
— Дедушка, дедушка, а зачем тебе такие большие зубы? — прошептала я. Верхние и нижние клыки стали такими длинными и острыми, что даже страшно было.
Острыми… Они стали острыми. Я поднесла руки к его рту и глазами попросила его понять. Насколько я могла судить по изменившемуся лицу, Квинн тревожился. Ситуация пробуждала в нем оборонительные инстинкты, а идея, которую я хотела ему внушить, взывала к инстинктам другого рода.
Я тебе кровь пущу! Он меня предупредил, хоть ему это и было трудно. Он ведь уже частично стал животным, а у животных мыслительные процессы не обязательно идут так, как у людей.
Мне пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть, когда его зубы впились в ленту. Чтобы трехдюймовые клыки прорвали клейкую ленту, надо было как следует надавить, а потому более короткие и острые резцы впились в кожу, как ни старался он быть осторожным. Слезы потекли у меня нескончаемым потоком, и Квинн заколебался. Мне пришлось встряхнуть связанными руками, чтобы его подстегнуть, и он снова вернулся к той же работе.
— Слышь, Джордж, а он ее кусает, — сказал Клит с пассажирского сиденья. — У него челюсть шевелится.
Но мы очень тесно сдвинулись с Квинном, а в кузове было темно, и невозможно было разглядеть, что кусает он связывающую меня ленту. И это было хорошо. Я старалась изо всех сил увидеть в жизни позитивные моменты, что было трудно в фургоне, едущем под дождем по неизвестной дороге южной Луизианы.
Я злилась, у меня текла кровь, болела и без того раненая левая рука, на которой я лежала. Вот чего мне хотелось, что было бы совершенно идеально — вдруг оказаться чистой и забинтованной в кроватке с белыми простынями. Ну, ладно, чистой, забинтованной и в чистой ночной рубашке. И чтобы Квинн был в той же кровати, полностью в человеческом виде, и чтобы тоже был чистый и забинтованный. И чтобы немножко отдохнул уже, а одежды на нем чтобы совсем не было. Но боль в порезанных кровоточащих руках становилась слишком настойчивой, чтобы не обращать на нее внимания, и мне трудно было сосредоточиться на этих прекрасных грезах. И когда я готова была вот-вот захныкать — или же заорать во всю глотку — руки у меня оказались свободны.
Несколько секунд я просто лежала и переводила дыхание, пытаясь справиться с болью. К несчастью, Квинн не мог перегрызть путы на своих руках, потому что они были за спиной. Но ему удалось перевернуться так, чтобы я видела его запястья.
— Что они там делают? — спросил Джордж.
Клит оглянулся на нас, но я свела руки вместе. День был пасмурный, и видно было плохо.
— Ничего они не делают. Он ее больше не кусает.
Голос Клита прозвучал разочарованно.
Квинн сумел крюком запустить коготь в серебристую ленту. Вдоль внешней кривизны коготь не был заострен, как ятаган: его мощь была в прокалывающем острие, подкрепленным тигриной силой. Но сейчас у него не было возможности проявить эту силу. Так что на освобождение уйдет время, и я боялась, что лента разорвется с шумом, если удастся ее распороть.
А времени оставалось мало. Даже такой идиот, как Клит, мог в любую минуту заметить, что что-то здесь не так.
Я начала трудные маневры, чтобы опустить руки к ногам Квинна, не выдав, что они у меня больше не связаны. Клит оглянулся, краем глаза заметив мое движение, и я привалилась к пустым полкам, сцепив руки на коленях, и попыталась придать себе отчаявшийся вид, что было до ужаса просто. Через пару секунд Клит отвлекся — его больше интересовало прикурить сигарету, — и у меня появился шанс добраться до ленты, которой Квинну связали лодыжки. Хотя она и напоминала мне завязки, которые мы использовали на День Благодарения, пластик этот был черный, толстый и невероятно прочный, у меня же не было ни ключа от него, ни ножа, чтобы его перерезать. Но я увидела, что Клит сделал ошибку, когда навязывал путы, и постаралась ею воспользоваться. Туфли Квинна оставались у него на ногах, и я расшнуровала их и стащила. Потом одну ногу направила вниз, и она стала проскальзывать в связывающий круг. Как я и подозревала, туфли не давали ногам сдвинуться, и от этого путы оказались со слабиной.
Хотя у меня с рук текла кровь на носки Квинна (их я снимать не стала, чтобы пластик не ободрал ему кожу), у меня все получалось более чем хорошо. Квинн стоически переносил все мои грубые манипуляции со своей ногой, и наконец, хоть его кости и скрипнули протестующе, занимая какое-то странное положение, зато нога выскользнула из пут. Слава тебе Господи.
Дольше было сообразить, чем сделать. Будто часы на это ушли.
Стащив путы с ноги, я сунула их в валявшийся на полу мусор, поглядела на Квинна и кивнула. Коготь, воткнутый в ленту, рванул ее, появилась дыра. Звук оказался совсем негромкий, и я сдвинулась обратно, вытянувшись, чтобы закамуфлировать движения Квинна.
Сунув большие пальцы в дыру ленты, я дернула их в стороны, мало чего добившись. Не зря так популярна клейкая лента — она штука надежная.
Надо было выбраться из фургона раньше, чем он доедет, и убраться раньше, чем подъедет второй фургон. Я стала рыться среди оберток от лепешек и коробок из-под чипсов, усыпавших пол, и наконец с краю, между бортом и полом, нашла незамеченную филлипсовскую отвертку, длинную и тонкую.
Посмотрев на нее, я сделала глубокий вдох — мне было понятно, что делать. У Квинна руки были связаны, и он этого сделать не мог. Слезы потекли у меня по лицу, как у последней плаксы, но ничего я с этим не могла поделать. Я посмотрела на Квинна — его лицо было стальным. Он не хуже меня знал, что должно быть сделано.
Как раз в этот момент фургон свернул с более или менее асфальтированного проселка на гравийную дорогу через лес. Наверняка подъездная дорожка — мы были уже близко. Сейчас нам предоставлялся лучший шанс, быть может, последний.
— Протяни руки, — тихо сказала я и всадила отвертку в дыру ленты. Та расширилась. Я снова ткнула отверткой. Двое впереди, ощутив мои резкие движения, повернулись как раз тогда, когда я ткнула в ленту последний раз. Квинн напрягался, пытаясь порвать продырявленные путы, а я поднялась на колени, схватилась левой рукой за решетку и крикнула:
— Клит!
Он обернулся и наклонился между сиденьями, к решетке, чтобы рассмотреть получше. С глубоким вдохом я правой рукой вогнала отвертку между перекрестьями металла — отвертка вошла ему в щеку. Он заорал, хлынула кровь, и Джордж не смог достаточно быстро остановиться. Квинн с ревом разорвал путы, двигаясь как молния, и в ту минуту, когда фургон встал на ручной тормоз, мы с ним уже вылетели из задней двери и бежали в лес. К счастью, он начинался прямо рядом с дорогой.
Босоножки с ремешками из бусин — не лучшая обувь для бега по лесу, должна вам сказать. А Квинн вообще был в одних носках. Но мы успели немного оторваться, и когда спохватившийся водитель второго фургона сумел остановиться, а пассажиры его бросились в погоню, с дороги нас уже не было видно. Мы продолжали бежать, поскольку гнались за нами вервольфы, которые могли найти нас по следу. Я успела вытащить отвертку из щеки Клита и, помнится, мелькала мысль, что опасно бежать с острым предметом в руке. Вспоминая толстый палец Клита, ощупывающий меня между ног, я не слишком сожалела о том, что сделала. В следующую секунду, когда я перепрыгивала через поваленное дерево, увитое колючими лианами, отвертка у меня из руки выскользнула, а искать ее не было времени.
Пробежав какое-то время, мы наткнулись на заболоченное озеро. Болота и протоки — в Луизиане этого в изобилии. В них кипит жизнь, и на них приятно смотреть, или даже прогуляться по ним в каноэ или чем-нибудь в этом роде. Но плюхать туда пешком под проливным дождем — бр-р-р!
Может, с точки зрения ухода от погони это было хорошо, потому что на воде не остается запаха. Но с моей личной точки зрения болото — это ужас, потому что там грязно и полно змей, аллигаторов и бог знает чего еще.
Мне пришлось как следует взять себя в руки, чтобы побрести за Квинном, а вода была темная и холодная, потому что еще была весна. Летом это было бы как брести по теплому супу. В этот пасмурный день мы были почти невидимы для преследователей под нависающими деревьями, что хорошо, но те же условия значат, что любую притаившуюся тварь мы заметим примерно в тот момент, когда на нее наступим или когда она в нас вцепится. Это несколько хуже.
Квинн улыбался во весь рот, и я вспомнила, что в ареале естественного обитания тигров болот полно. Что ж, хоть один из нас доволен.
Озерцо становилось все глубже и глубже, и вскоре пришлось плыть. И опять-таки Квинн плыл с мощной грацией, которая меня как-то обескуражила. Я изо всех сил старалась плыть так же тихо и неслышно. На какую-то секунду, когда вдруг стало очень холодно и страшно, мне чуть не подумалось, что в фургоне сейчас было бы лучше… но именно чуть не, и только на одну секунду.
Я устала до невозможности. Мышцы тряслись после адреналинового выброса, когда мы вылетели из фургона, потом бег по лесу, а до того была драка в квартире, а еще раньше… Боже мой, у нас же был с Квинном секс! Вроде того… нет, точно секс. Более или менее.
После бегства из фургона мы еще не сказали ни слова, и вдруг я вспомнила, что видела у него кровь на руке, когда мы выломились наружу. Я его ткнула отверткой, не меньше одного раза, когда освобождала.
И я тут же произнесла хнычущим голосом:
— Квинн, давай я тебе помогу.
— Мне? — переспросил он. Интонацию я не поняла, а лица его я не видела, потому что он бежал в темноте впереди меня. Но мысли его были полны злости, смущения и гнева, который ему девать было некуда. — Разве я тебе помог? Я тебя освободил? Я тебя защитил от этих гадских вервольфов? Нет, я дал этому гаду тыкать в тебя пальцем, и смотрел, не в силах ничего сделать.
А, мужская гордость.
— Ты мне освободил руки, — напомнила я. — И сейчас тоже можешь мне помочь.
— Как? — повернулся он ко мне, глубоко расстроенный.
Я поняла, что он из тех мужиков, которые к обязанности защищать относятся очень серьезно. Одно из загадочных нарушений равновесия в Господнем творении — что мужчины сильнее женщин. Бабушка говорила, что так он уравновешивает весы, потому что у женщин стойкости больше и выносливости. Не уверена, что это правда, но я знала, что Квинн — потому, наверное, что он крупный и сильный мужчина, а еще потому, что он — оборотень, умеющий превращаться в тигра, баснословное воплощение красоты и смертоносности, — был в полном расстройстве от того, что не убил всех на нас нападавших и не спас меня от оскверняющего прикосновения.
Я бы тоже предпочла этот сценарий, тем более учитывая наше теперешнее затруднительное положение. Но ситуация сложилась иначе, вот и все.
— Квинн, — сказала я голосом столь же усталым, как я сама, — наверняка они ехали в какое-то место тут поблизости. Где-то в этом болоте.
— Потому-то они и свернули, — согласился он.
У него за спиной я увидела змею, свесившуюся с ветки над водой, и, очевидно у меня на лице отразился ужас, который я испытала, так что Квинн обернулся быстрее, чем я могла бы моргнуть, змея оказалась у него в руке, он хлестнул ею по дереву раз, другой и вот уже мертвая змея медленно поплыла прочь по тихой воде. Кажется, ему после этого стало намного лучше.
— Мы не знаем сейчас, куда движемся, но уж точно от них подальше, верно?
— В пределах моей досягаемости я не слышу ни одного работающего мозга, — сказала я, на миг прислушавшись. — Но я никогда не определяла, на каком расстоянии слышу мысли. Так что это все, что я могу сказать. Нельзя ли нам выбраться из воды, пока мы думаем, что делать? — спросила я, дрожа всем телом.
Квинн прошел ко мне и взял меня на руки:
— Обними меня за шею, — сказал он.
Ну, если он хочет вести себя как мужчина, меня это устраивает. Я обняла его за шею, и он двинулся по воде дальше.
— А не лучше ли будет тебе обратиться в тигра? — спросила я.
— Это может еще понадобиться, а я сегодня уже дважды перекидывался частично. Лучше поберечь силы.
— А ты какой тигр?
— Бенгальский, — ответил он, и тут хлеставший по воде дождь стих.
Тогда мы услышали голоса и остановились, обернувшись на звук. И пока мы стояли, застыв, я услышала, как справа от нас что-то большое скользнуло в воду. Метнувшись туда взглядом, в ужасе от того, что сейчас увижу, я обнаружила лишь почти неподвижную воду, будто только что мимо нас проплыла какая-то большая тварь. Я знала, что есть туры по болотам к югу Нового Орлеана, и местные неплохо зарабатывают, катая народ по темной воде и показывая аллигаторов. Хорошая сторона — местные получают деньги, а туристы видят такое, чего не увидели бы иначе. А плохая сторона — иногда местные жители подкармливают аллигаторов, чтобы приманить. И я подумала, что у аллигаторов могла выстроиться ассоциация: люди — еда.
Положив голову на плечо Квинну, я закрыла глаза. Но голоса не становились ближе, воя волков тоже не было слышно, и никто не хватал меня за ногу, чтобы утянуть под воду.
— Понимаешь, аллигаторы именно так поступают, — сказала я Квинну. — Тащат тебя под воду, топят и засовывают куда-нибудь, чтобы потом закусить.
— Детка, волки нас сегодня не съедят, и аллигаторы тоже.
Он засмеялся — низким грудным рокотом. И мне было очень приятно услышать этот звук. Через минуту мы пошли дальше. Деревья и островки стали смыкаться, каналы сузились, и наконец мы вылезли к куску твердой земли, на котором даже стояла лачуга.
Квинн поддержал меня, когда мы выходили из воды.
В качестве убежища лачуга оставляла желать лучшего. Может быть, когда-то это была пресловутая охотничья сторожка — три стены и крыша, больше ничего. А теперь и от этого остались развалины. Половина стен разрушилась, дерево сгнило, а металл крыши согнулся и покоробился, местами проржавев насквозь. Подойдя к куче материала, обработанного руками человека, я всмотрелась очень внимательно, но ничего не нашла, что могло бы служить оружием.
Квинн занялся сдиранием с рук остатков клейкой ленты, даже не поморщившись, когда она кое-где отдиралась с кожей. Я свою снимала осторожнее, а потом резко сломалась.
Свалилась на землю, прислонясь спиной к низкорослому дубу — его кора тут же глубоко вдавилась мне в спину. Я подумала обо всех микробах и паразитах, живущих в воде, наверняка ринувшихся в мой организм сразу, как только порезы попали в воду. Нелеченый укус, все еще перевязанный измазанным теперь бинтом, наверняка получил свою дозу мерзких частиц. Лицо распухло от полученных ударов. Вспомнилось, что позавчера только я смотрелась в зеркало и видела, что синяки, оставленные напавшими в Шривпорте вервольфами, наконец прошли. Ага, толку мне от того теперь.
— Амелия сейчас наверняка что-то предприняла, — сказала я, стараясь вызвать в себе оптимизм. — Может быть, позвонила в центр вампирам. Даже если мы сами ни до кого не дозвонились, все равно нас могут сейчас искать.
— На это пришлось бы мобилизовать работников из людей. Как ни темно сейчас, а формально еще день.
— Зато хотя бы дождь кончился, — сказала я.
В этот момент дождь припустил снова.
Я подумала, не устроить ли истерику по этому поводу, но, откровенно говоря, не стоило оно усилий. И сделать все равно ничего нельзя было бы. Дождь будет идти независимо от того, буду я орать и дергаться или нет.
— Ты прости, что я тебя в это втянула, — сказала я, думая, что извиниться мне надо было бы за очень многое.
— Сьюки, не понимаю, почему это ты должна извиняться передо мной. — Он подчеркнул местоимения голосом. — Все это бывало, когда мы бывали вместе.
Это была правда, и я попыталась поверить, что все — не моя вина. Но почему-то было у меня убеждение, что я действительно во всем виновата.
Вдруг Квинн спросил неожиданно:
— А какие у тебя отношения с Олси Герво? Мы его видели на прошлой неделе в баре с другой девушкой. Но коп в Шривпорте говорил, что вы с ним помолвлены?
— Это чушь, — сказала я, расслаблено сидя в грязи.
Вот сижу я глубоко в болоте в южной Луизиане, и дождь по мне лупит…
Постой, минутку. Я уставилась на шевелящиеся губы Квинна, понимая, что он что-то говорит, но ждала, чтобы хвост уходящей мысли зацепился за что-нибудь. Если бы была у меня в голове лампочка, она бы сейчас мигала.
— Господи Иисусе, пастырь иудейский! — сказала я с благоговением. — Так вот кто это все делает!
Квинн присел передо мной.
— Ты выбрала, кто это делает? Сколько у тебя врагов?
— По крайней мере, я знаю, кто послал тех юнцов-вервольфов и кто нас похитил, — сказала я, отказываясь отвлекаться.
Мы сгорбились под дождем, как пара пещерных людей, и я стала говорить, а Квинн — слушать. Потом мы обсудили возможности. Потом составили план.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Окончательно мертв - Харрис Шарлин



Мне очень нравится=) читаю с упоением=) да будут сняты еще сезоны настоящей крови=)))))
Окончательно мертв - Харрис ШарлинМаринка
1.11.2010, 22.57





Отличный детективный роман..Мне оч нра:)Местами довольно сильно захватывает! И сериал по нему крутой снят!!
Окончательно мертв - Харрис ШарлинАлла
11.11.2010, 14.29





книга ерунда.
Окончательно мертв - Харрис Шарлинсвета
27.11.2010, 1.30





всего по немногу.мне нравится.буду читать продолжение!
Окончательно мертв - Харрис Шарлинсвета
8.05.2011, 14.06





Читаем всей семьёй!!! Замечательная серия, сериал супер!
Окончательно мертв - Харрис ШарлинАнгелина
4.11.2011, 14.20





обалденная книга, затягивает как наркотик!!! спасибо большое Шарлин Харрис за этот роман!!!
Окончательно мертв - Харрис Шарлинпоклонница вампиров джули
12.02.2014, 12.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100