Читать онлайн Окончательно мертв, автора - Харрис Шарлин, Раздел - ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Окончательно мертв - Харрис Шарлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.68 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Окончательно мертв - Харрис Шарлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Окончательно мертв - Харрис Шарлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харрис Шарлин

Окончательно мертв

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Королеве принадлежал квартал зданий в центре Нового Орлеана — может быть, за три перекрестка от Французского квартала. Из этого можете сами заключить, какие там деньги крутятся. Мы с Клодиной поели — я почувствовала, как на самом деле проголодалась, — а потом она высадила меня в двух кварталах от цели, потому что поток машин и туристов вблизи королевской резиденции был по-настоящему плотен. Хотя простая публика и не знала, что София-Анна Леклерк — королева, известно было, что она — очень богатый вампир, владеющий чертовой уймой недвижимости и тратящий кучу денег на общественные нужды. К тому же ее телохранители были весьма колоритны и имели особое разрешение носить оружие в пределах города. А потому ее офисное здание, оно же резиденция, было включено в список достопримечательностей, подлежащих осмотру, предпочтительно в ночное время.
Хотя днем вокруг здания крутился поток машин, ночью окружающий его квадрат улиц был открыт только для пешеходов. Автобусы парковались за квартал отсюда, и гиды проводили туристов мимо перестроенного здания. Пешие экскурсии и достопримечательности включали то, что гиды называли «вампирским центром».
Охрана совершенно не скрывалась — этот квартал был очевидной целью бомбистов из Братства Солнца. Уже были случаи нападения на предприятия вампиров в других городах, и королева совершенно не собиралась таким образом терять свою жизнь-после-смерти.
Стоящие на постах охранники-вампиры выглядели устрашающе. У королевы был собственный вампирский спецназ. Хотя вампиры и сами по себе достаточно смертоносны, королева выяснила, что люди больше обращают внимания, если видят знакомые силуэты. И охранники были не только тяжело вооружены, но и одеты в черную пуленепробиваемую броню поверх черной формы. Этакий смертельно-киллерский шик.
Клодина мне все это рассказала за ужином, и когда она меня выпустила из машины, я была полностью готова. И еще у меня было такое чувство, как будто я иду на прием в саду у английской королевы в новом с иголочки наряде. Ну, мне хотя бы шляпку надевать не пришлось. Но идти по неровной мостовой в босоножках на высоких каблуках было достаточно рискованно.
— Перед вами — резиденция самого знаменитого и заметного вампира Нового Орлеана — Софии-Анны Леклерк! — обращался к своей группе какой-то гид. Он был пестро одет в подобие колониального наряда: треуголка на голове, бриджи до колен, чулки, башмаки с пряжками. Бог ты мой. Я остановилась послушать, и он глянул на меня мельком, но тут же в его взгляде появился интерес.
— Если вы идете с визитом к Софии-Анне, то в уличном наряде не пожалуете, — показал он на меня. — Эта молодая леди одета подобающим образом для беседы с ней — одной из самых выдающихся вампиров Америки.
Он улыбнулся всей группе, приглашая разделить свой энтузиазм.
Есть еще пятьдесят других вампиров, не менее выдающихся. Может быть, они не так ориентированы на публичность и не так ярки, как София-Анна, но публика об этом не знает.
Над «замком» королевы витал не ореол экзотической смертоносности, а скорее атмосфера жутковатого Диснейленда — из-за лоточников с сувенирами, гидов с туристами и любопытствующих зевак. Даже фотограф затесался в толпу. Когда я подходила к первому кольцу охраны, из толпы выскочил какой-то человек и щелкнул камерой. Я застыла от вспышки и сердито посмотрела ему вслед — то есть в ту сторону, где он должен был быть. Когда глаза привыкли и я его разглядела, он оказался приземистым коротышкой с большой камерой и целеустремленным выражением лица. Тут же он зашагал прочь к своему, очевидно, привычному убежищу — углу на той стороне улицы. Продать снимок он мне не предложил, не предложил и купить экземпляр, и вообще не стал ничего объяснять.
Что-то в этом инциденте мне не понравилось. И когда я поговорила с охранником, мои подозрения подтвердились.
— Это шпион Братства, — пояснил вампир, кивнув в сторону коротышки. Потом нашел мое имя в списке у себя в папке. Сам вампир был крупный мужчина с коричневой кожей и носом, выгнутым дугой. Родился он где-то на Ближнем Востоке, когда-то давным-давно. На табличке у него на шлеме было написано имя РАСУЛ.
— Нам запрещено его убивать, — сказал Расул, будто объясняя несколько экзотический народный обычай.
Он улыбнулся мне, что тоже слегка нервировало. Черный шлем был низко надвинут выставляя на всеобщее обозрение острые и белые зубы.
— Братство фотографирует всех, кто входит и выходит, и мы ничего с этим не можем сделать, поскольку хотим жить с людьми в мире.
Расул правильно рассудил, что я — союзница вампиров, раз меня включили в список посетителей, и обращался ко мне с товарищеской непринужденностью, которая мне нравилась.
— Хорошо бы что-нибудь случилось с его камерой, — предложила я. — Братство и без того за мной охотится.
Хотя и неловко мне было просить вампира устроить несчастный случай другому человеку, свою жизнь я достаточно ценила, чтобы ее спасать.
Он блеснул глазами под уличным фонарем. На миг они сверкнули красным, как бывает у людей, когда фотограф снимает их со вспышкой.
— Как ни странно, у него бывали уже неприятности с фотоаппаратами, — сказал Расул. — Две камеры пострадали так, что ремонту не подлежали. Что может значить еще один инцидент? Я ничего не гарантирую, прекрасная леди, но мы сделаем, что можем.
— Большое вам спасибо. Все, что вы сделаете, будет воспринято с глубокой благодарностью. Я потом могу поговорить с одной колдуньей, которая, быть может, займется этой вашей проблемой. Может случиться так, что все снимки окажутся передержанными, или чего-нибудь еще. Вы только ей позвоните.
— Прекрасная идея. Там сейчас Мелани, — сказал он, подходя со мной к парадной двери. Я передам вас ей и вернусь на пост. Когда будете выходить, скажете мне имя и адрес этой колдуньи?
— Конечно.
— Вам не говорили, что вы очаровательно пахнете феей? — спросил Расул.
— Да, я сейчас была в обществе моей феи-крестной, — объяснила я. — Мы ездили за покупками.
— И результат получился чудесный, — галантно заявил он.
— Вы мне льстите.
Но я не могла не улыбнуться ему в ответ. Накануне моему самолюбию достался удар в солнечное сплетение (но я не буду сейчас об этом думать!), и такая мелочь, как восхищение охранника, была как раз тем, что мне нужно, пусть даже на самом деле оно вызвано запахом Клодины.
Мелани даже в спецназовском костюме выглядела хрупкой женщиной.
— М-м-м, как вкусно от вас пахнет феей! — сказала она, просматривая свой список. — Вы та самая Стакхаус? Королева ожидала вас вчера.
— Я была ранена.
Протянув руку, я показала бинт. Благодаря таблеткам боль утихла до легкой пульсации.
— Да, я слышала. У этого новичка сегодня великая ночь. Ему дали наставления, у него есть учитель и добровольный донор. Когда он малость придет в себя, может быть, расскажет, как произошло его обращение.
— Да? — Я услышала, как дрогнул мой голос, когда я поняла, что она говорит про Джейка Перифоя. — Он может и не помнить?
— После внезапного нападения иногда на время теряют память, — ответила она, пожав плечами. — Но потом она всегда возвращается, рано или поздно. А тем временем его будут кормить бесплатно.
В ответ на мой вопросительный взгляд она засмеялась:
— Знаете, они в очередь записываются. Глупые люди. — Она пожала плечами. — В этом ничего интересного нет, когда уже привыкнешь к восторгу самого по себе сосания крови. Самое волнующее — это охота.
Мелани явно была не слишком довольна этими новыми вампирскими правилами насчет питания только от добровольцев или там синтетической кровью. Очень ей не хватало прежней диеты.
Я попыталась выразить вежливый интерес:
— А когда добыча делает первый шаг, это совсем не то, — бурчала она. — Люди нынче пошли…
Она мотнула головкой в усталой досаде. Поскольку была она очень маленького роста, а шлем у нее на голове просто болтался, я не могла не улыбнуться.
— Значит, он очнется, и вы запустите туда добровольца? Как мышь бросают в змее в террариум?
Я старалась сохранить серьезное лицо, а то еще подумает Мелани, не дай бог, что это я над ней смеюсь.
Она подозрительно помолчала секунду, потом ответила:
— Более или менее. Ему даны инструкции. Присутствуют и другие вампиры.
— И доброволец выживет?
— Они предварительно подписывают согласие, — дипломатично ответила Мелани.
Я поежилась.
Расул сопроводил меня к главному входу владений королевы. Это было трехэтажное офисное здание, построенное где-то в пятидесятых и занимающее целый квартал. В другом городе убежищем для вампиров служил бы цоколь, но в Новом Орлеане с его уровнем подземных вод это было бы невозможно. Каждое окно было отделано по-своему. На витражных стеклах красовались картины карнавала Марди-Гра, и кирпичное здание пестрело розовыми, лиловыми и зелеными узорами на белом или черном фоне. Ставни тоже были разрисованы искрящимися цветными брызгами — бусинами Марди-Гра. Эффект получился странноватый.
— А что она делает, когда хочет устроить прием? — спросила я. Потому что, даже не смотря на жалюзи, кирпичный параллелепипед просто не имел праздничного вида.
— А, она приобрела один старый монастырь, — ответила Мелани. — Можете взять буклет, когда будете уходить.
Именно там проходят все официальные мероприятия. В бывшую церковь некоторые из старых войти не могут, но за исключением этого неудобства… там вокруг высокая стена, ее легко патрулировать, и отделка там красивая. У королевы есть там апартаменты, но жить там круглый год слишком тоскливо.
Я не знала, что сказать — вряд ли я вообще увижу официальную резиденцию королевы. Но Мелани явно скучала и хотела поболтать.
— Вы, я слышала, кузина Хедли?
— Да.
— Странно как-то — живые родственники. — На секунду она загляделась куда-то вдаль, опечаленная — насколько может быть опечаленным вампир. Потом вроде бы заставила себя встряхнуться. — Для такой молодой, как она, Хедли неплохо действовала. Но она слишком уж воспринимала как данность свою вампирскую долговечность. — Мелани покачала головой. — Не стоило ей заступать дорогу такому старому и злобному вампиру, как Уолдо.
— Уж это точно, — согласилась я.
— Честер! — позвала Мелани.
Честер был следующий в очереди охранник, а рядом с ним — некто в одежде, которую я уже привыкла считать обычной формой их спецназа.
— Бубба! — воскликнула я в ответ на его «Мисс Сьюки!»
Мы с ним обнялись на глазах изумленных вампиров.
Дело в том, что у них даже рукопожатия не слишком приняты, а объятия — это вообще для их культуры экзотика.
Я была рада, что ему не дали пистолета — только обычные аксессуары охранника. В мундире он выглядел чудесно, и я это ему сказала:
— Черное очень идет к твоим волосам.
Он улыбнулся своей знаменитой улыбкой.
— Как мило с твоей стороны это заметить, — ответил он. — Большое тебе спасибо.
Когда-то во всем мире знали лицо и улыбку Буббы. Когда его завезли на каталке в морг Мемфиса, санитар-вампир заметил едва заметное биение жизни. Поскольку санитар был отчаянным фанатом, он взял на себя ответственность за обращение певца, и так родилась легенда. К несчастью, тело Буббы было так накачано наркотиками и продуктами распада, что обращение оказалось не до конца удачным, и теперь Буббу — кошмар любого вампира, обеспокоенного репутацией своей расы, — передавали с рук на руки.
— И давно ты здесь, Бубба? — спросила я.
— Уже пару недель, но мне тут отлично, — ответил он. — Бродячих кошек полно.
— Да-да, — ответила я, стараясь не слишком включать воображение. Я кошек очень люблю. Бубба тоже, но не в том смысле.
— Если его кто-нибудь из людей случайно замечает, принимают за актера-двойника, — тихо сказал Честер. Мелани вернулась на свой пост, а Честер — который, когда его взяли, был мальчишкой из глубинки с песочными волосами и зубами врозь, — теперь меня сопровождал. — Чаще всего так и сходит. Но иногда его называют прежним именем или просят спеть.
Бубба сейчас поет очень-очень редко, хотя иногда его удается улестить спеть одну-другую знакомую песню. Такие случаи запоминаются. Но обычно он отнекивается, что вообще ни одной ноты спеть не может, а своему прежнему имени тоже не очень радуется.
Он шел за нами, пока Честер вел меня дальше. Мы свернули, поднялись на один этаж, встречая все новых и новых вампиров, и даже несколько человек попалось, спешащих куда-то с деловым видом. Как в любом офисном здании в будний день, только сотрудники — вампиры, а небо за окном темное, как только бывает ночное небо в Новом Орлеане. По ходу дела я заметила, что некоторые вампиры держатся свободнее других. Присмотревшись, я увидела, что у настороженных вампиров у всех значки-булавки на воротниках в форме контура штата Арканзас. Наверное, они из свиты супруга королевы, Питера Тредгилла. Когда вампир из Луизианы столкнулся с вампиром из Арканзаса, арканзасец зарычал, и я подумала на секунду, что сейчас будет драка.
Скорее бы убраться отсюда — очень уж тут напряженно.
Честер остановился перед дверью, с виду похожей на все прочие закрытые двери, только по бокам от нее стояли два здоровенных вампира. Давно когда-то их наверняка считали великанами, потому что рост у них был где-то шесть футов три дюйма. Они казались братьями, хотя, быть может, дело было лишь в росте и зловещих мордах да одинаковом каштановом цвете волос, подчеркивающем схожесть. Здоровенные как быки, бородатые, с убранными в хвост волосами за спиной, будто с афиш профессионального реслинга сошли. У одного был большой шрам через все лицо — естественно, полученный раньше смерти. У другого в первоначальной жизни была какая-то кожная болезнь. И стояли они тут не для виду: оба были абсолютно смертоносны.
(Кстати, у одного антрепренера была идея устроить соревнования по реслингу между вампирами, но попытка сгорела синим пламенем. На первом же матче один вампир оторвал другому руку — в прямом эфире. У них, у вампиров, нет понятия «драться на публику».)
Эти двое были увешаны ножами, и у каждого еще на поясе топор. Я так поняла, что если кто-нибудь сумеет добраться досюда, пистолеты погоды не сделают. К тому же вампиры сами по себе — оружие.
— Привет, Берт и Берт! — кивнул Честер каждому по очереди. — Вот это — та самая Стакхаус, которую хочет видеть королева.
Он повернулся и зашагал назад, оставив меня с телохранителями королевы.
Завопить — это, наверное, было бы не лучшим выходом, и потому я сказала:
— Не могу поверить, что у вас обоих одно и то же имя. Наверное, он ошибся?
Две пары карих глаз посмотрели на меня в упор.
— Меня зовут Зигеберт, — произнес тот, что со шрамом.
В его голосе звучал неизвестный мне акцент, в котором имя произносилось как «Зии-йе-бэйрт». Честер использовал американизированную версию этого имени, явно весьма древнего. — А это — мой броддер, Вайберт.
Мой брат Вай-бэйрт, что ли?
— Здравствуйте, — сказала я, стараясь не дрожать. — Я — Сьюки Стакхаус.
На них это не произвело впечатления. Но тут мимо прошагал один из вампиров с булавкой, глянул на братьев с плохо скрытым презрением, и в воздухе запахло смертью. Зигеберт и Вайберт смотрели вслед вампиру — это была женщина в деловом костюме, — пока она не свернула за угол. Тогда их внимание вернулось ко мне.
— Королева… занята, — сказал Вайберт. — Когда она хочет, чтобы тебя в ее комнату, тогда свет — он гореть. — Он показал на лампочку в стене справа от двери.
Значит, я застряла здесь на неопределенное время. Пока свет — он гореть.
— А ваши имена что-то значат? Они из… раннего английского? — Голос мне слегка изменил.
— Мы саксонцы. Наш фаддер из Германии ехал в Англию — как ее называют сейчас, — сказал Вайберт. — Мое имя — Светлый Бой.
— А мое — Светлая Победа, — добавил Зигеберт.
Я вспомнила одну историческую передачу. Саксонцы в конце концов стали англосаксами, а потом их завоевали норманны.
— И вас воспитали воинами, — сказала я с умным видом.
Они переглянулись.
— Другого не было, — сказал Зигеберт. Когда он говорил, у него дергался кончик шрама, и я старалась не приглядываться. — Мы — сыновья вождя воинов.
Я могла бы сто вопросов им задать об их жизни, когда они были людьми, но посреди офисного здания глубокой ночью — это не казалось подходящим местом и временем.
— А как вы стали вампирами? — спросила я. — Или это щекотливый вопрос? Если да, то не надо — не хочу никому наступать на любимые мозоли…
Зигеберт опустил глаза и посмотрел на ноги — до меня дошло, что разговорная речь не стала его сильной стороной.
— Та женщина… очень красивая… в ночь перед битвой приходила к нам, — ответил Вайберт, запинаясь. — Говорить… мы быть сильнее, если она нас… заберет.
Они посмотрели на меня вопросительно, и я кивнула, показывая, что поняла: Вайберт говорит, что женщина-вампир хотела заполучить их в свою постель. Или они уже понимали, что она хочет их крови? Трудно сказать. Только ясно, что это был очень амбициозный вампир — чтобы взять этих двоих одновременно.
— Она не говорила, что после мы будем драться только ночью. — Зигеберт пожал плечами, показывая, что тогда не понял этой уловки. — Мы не задали много вопросов. Мы очень хотели!
И он улыбнулся. Ничего нет страшнее, чем вампир, у которого остались только клыки. Может, у Зигеберта есть еще зубы в глубине рта, но мне при моем росте их не видно. Вот Честер с его полным набором зубов, пусть и кривых, выглядел блестяще по сравнению с этим.
— Наверное, очень давно это было, — сказала я, потому что ничего другого не могла придумать. — А давно вы работаете на королеву?
Зигеберт и Вайберт переглянулись.
— С той ночи, — ответил Вайберт, удивившись, что я не поняла. — Мы принадлежим ей.
Мое уважение к королеве — да, пожалуй, и страх перед ней, — еще выросли. София-Анна — если это ее настоящее имя, — смело и стратегически правильно строит свою карьеру предводительницы вампиров. Она обращает их и привязывает к себе связью, о которой… тот, чье имя я не хочу говорить даже про себя, говорил, что она для вампира сильнее любой другой.
Но тут, к моему облегчению, лампа на стене загорелась зеленым.
— Иди, — велел Зигеберт и распахнул тяжелую дверь. Они с Вайбертом одинаково кивнули мне на прощанье, и я переступила порог, шагнув в комнату, похожую на кабинет любого руководителя компании.
София-Анна Леклерк, королева Луизианы, а с ней еще какой-то вампир сидели за круглым столом, заваленным бумагами. Я уже однажды видела королеву — когда она приезжала ко мне домой сообщить о смерти Хедли. Я тогда не заметила, насколько она была молода, когда умерла — не старше лет пятнадцати. Элегантная женщина, дюйма на четыре ниже меня с моими пятью футами шестью дюймами, и вылизанная до самых ресничек. Косметика, платье, волосы, чулки, украшения — все самое лучшее.
Сидевший за столом с ней вампир был ее копией в мужском исполнении. На нем был костюм стоимостью в мой годовой счет за кабельное телевидение, был он наманикюрен, подстрижен и надушен так, что уже почти и не мужик. В нашей глуши такие ухоженные мужчины не попадаются. И я решила, что это — новый король. Я подумала, умер ли он именно в таком состоянии. Точнее, я подумала, не приготовила ли его так к похоронам похоронная контора, не зная, что его нисхождение под землю — только временное. Если так, то он моложе своей королевы. Может быть, дело не только в возрасте, если метишь в короли.
В комнате было еще двое — низкорослый мужчина в трех футах за спиной королевы стоял, расставив ноги, сцепив руки перед собой. У него были коротко подстриженные белесые волосы и светлые голубые глаза. В лице не хватало взрослости, он выглядел большим дитятей, но с плечами взрослого мужчины. Одет он был в костюм, вооружен саблей и пистолетом.
За стулом мужчины стояла женщина, вампирша, вся одетая в красное: слаксы, футболка, туфли. Зря она это выбрала, потому что красный ей не идет. Она — азиатка, и я бы предположила даже, что из Вьетнама, хотя тогда, наверное, эта страна называлась по-другому. У нее были очень коротко подстриженные ногти без лака и устрашающий меч за спиной. Волосы ей обрезали на уровне подбородка — очевидно, парой ржавых ножниц. И к лицу своему она ничего не прибавила сверх того, что дал ей Бог.
Поскольку меня не проинструктировали о протоколе, я просто склонила голову в сторону королевы, сказала: «Рада снова вас видеть, мэм», — после чего попыталась любезно посмотреть на короля, снова наклоняя голову, теперь уже в его сторону. Двоим стоящим — то ли помощникам, то ли телохранителям, — я просто кивнула. Чувствовала я себя при этом по-идиотски, но игнорировать их мне не хотелось.
Зато уж они-то меня игнорировали без всякого труда — только глянули и оценили, что угрозы я собой не представляю.
— У тебя тут приключения были в Новом Орлеане, — сказала королева вводную фразу.
Она улыбалась, хотя у меня создалось впечатление, что она не из тех, кто готов скалить зубы.
— Да, мэм.
— Сьюки, это мой муж, Питер Тредгилл, король Арканзаса.
Даже малейшей нотки нежности не было в ее голосе. Точно так же она мне могла бы сказать, как зовут ее по¬пугая.
— Оч-прятно, — сказала я, повторив опускание головы и быстро добавив: — Сэр.
Это уже начало мне надоедать.
— Здравствуйте, мисс Стакхаус, — сказал он и углубился в свои бумаги.
Обширный круглый стол был завален письмами, распечатками и всякими еще бумажками… банковскими выписками, что ли?
Уяснив, к своему облегчению, что предметом интереса короля не являюсь, я задумалась: зачем я вообще здесь? Но королева начала меня расспрашивать о вчерашнем событии, и я все ей рассказала как могла яснее.
Она с очень серьезным видом выслушала рассказ о заклинании стазиса, наложенном Амелией, и о том, как оно подействовало на труп.
— Ты считаешь, колдунья не знала, накладывая заклинание, что там есть тело? — спросила королева.
Я отметила про себя, что хотя король все время смотрит в бумаги, он ни одной из них не перевернул, пока я говорила. Ну, может быть, он читает медленно.
— Да, мэм. Я знаю, что Амелии это не было известно.
— Благодаря своему искусству телепата?
— Да, мэм.
Здесь Питер Тредгилл на меня посмотрел, и я увидела, что у него глаза необычного цвета — ледяного серого. И в лице полно острых углов: нос клинком, губы прямые, ску¬лы резкие.
И король и королева красивы, но той красотой, что не задевает струн у меня в сердце. И у меня такое впечатление, что это чувство у нас взаимно. И слава Богу.
— Вы и есть та телепатка, которую моя дорогая София хочет привести на совещание, — сказал Питер Тредгилл.
Поскольку это я и так знала, я не чувствовала нужды отвечать, но почтение превозмогло раздражение.
— Да, это я.
— У Стэна один есть, — сказала мужу королева таким тоном, будто вампиры собирают телепатов — как любители собак, скажем, собирают спрингер-спаниэлей.
Единственный Стэн, которого я знаю — это главный вампир Далласа, и единственный телепат, с которым я знакома, там живет. По брошенному королевой замечанию я предположила, что жизнь Барри Колокольчика сильно изменилась со времени нашей встречи. Очевидно, сейчас он работает на Стэна Дэвиса. Не знаю, шериф Стэн или даже король, потому что в те времена я не была посвящена в тайну, что у вампиров таковые имеются.
— И ты теперь пытаешься не отстать от Стэна по пышности свиты? — спросил Питер Тредгилл у жены откровенно недоброжелательно.
По многим дошедшим до меня намекам я понимала, что любви меж ними не слишком много. Если бы спросить меня, я бы ответила, что там даже желания нет. Мне известно было, что моя кузина Хедли нравилась в этом смысле королеве, а двое братьев у дверей сказали, что она перевернула их мир. Ни к одному из концов этого спектра Питер Тредгилл и близко не подходил. Хотя, быть может, это только доказывает омнисексуальность королевы — если есть такое слово. Подумаю, когда вернусь домой. Если вообще вернусь.
— Если Стэн видит выгоду в использовании подобной личности, то я также могу рассмотреть эту возможность — тем более что такая личность есть совсем рядом.
Меня включили в список активов.
Король пожал плечами. Не то чтобы я чего-то ожидала, но я бы сказала, что король такого славного, бедного и живописного штата, как Арканзас, должен быть менее вылощенным, поближе к народу, и с чувством юмора. Может, Тредгилл — саквояжник из Нью-Йорка. Вампирский акцент — он по всей карте размазывался, в буквальном смысле, — так что по речи трудно было определить, откуда он родом.
— Так что же случилось в квартире Хедли, как ты думаешь? — спросила меня королева, и я поняла, что мы вернулись к прежней теме.
— Я не знаю, кто напал на Джейка Перифоя, — ответила я. — Но в ту ночь, когда Хедли отправилась на кладбище с Уолдо, обескровленное тело Джейка оказалось в том чулане. Как оно туда попало — я не знаю. Вот почему Амелия устраивает сегодня экто-чего-то-там.


На лице королевы выразился интерес.
— Она будет выполнять эктоплазменную реконструкцию? Я слышала о таком, но никогда не видела.
А король был не просто заинтересован. На долю секунды он сделался невероятно зол.
Я заставила себя глядеть на королеву:
— Амелия интересовалась, не будете ли вы столь любезны ее, гм, финансировать? — Подумалось, не надо ли добавить слово «миледи», но уж это я просто не могла себя заставить.
— Это будет хорошая инвестиция, поскольку этот новый вампир мог бы нам доставить массу неприятностей. Если бы его просто так выпустили на людей… я рада буду заплатить.
Я с явным облегчением перевела дыхание.
— И я думаю, что тоже посмотрю на эту процедуру, — добавила королева раньше, чем я успела выдохнуть.
Самая неудачная мысль на свете, подумалось мне. В присутствии королевы Амелия стушуется так, что вся ее магия завянет. Но разве можно сказать королеве, что ее присутствие нежелательно?
Когда королева объявила, что хочет посмотреть, Питер Тредгилл поднял острый взгляд.
— Не думаю, что тебе следует ехать, — произнес он, обращаясь к королеве. — Близнецам и Андре трудно будет охранять тебя в городе в подобной округе.
Я удивилась: откуда король Арканзаса знает, что это за округа, где Хедли жила? На самом-то деле это тихий жилой район среднего класса, особенно если сравнить с зоопарком, где находится вампирский центр — с его постоянным потоком туристов, пикетчиков и фанатиков с камерами.
София-Анна уже готовилась к выходу. Эта подготовка состояла во взгляде в зеркало, проверившем, что безупречный вид так и остался безупречным, и надевании туфель на очень высоких каблуках, скрывавшихся под столом — она сидела босиком. Эта подробность как-то вдруг приблизила ко мне Софию-Анну Леклерк. Из-под глянцевой внешности выглянула реальная личность.
— Тебе, наверное, захочется, чтобы нас сопровождал Билл, — обратилась ко мне королева.
— Нет! — рявкнула я.
Да, личность есть — очень неприятная и жестокая.
Но королева непритворно удивилась. Ее супруг был разгневан моей невежливостью — он вскинул голову, уставился на меня горящими от гнева глазами, — но королеву моя реакция просто застала врасплох.
— Я думала, что вы вместе, — сказала она идеально ровным голосом.
Я прикусила язык, чтобы не выдать первый же ответ — вспомнила, с кем говорю. Ответила я почти шепотом.
— Нет, это не так. — Набрав воздуху в грудь, я сделала над собой усилие и сказала: — Я приношу извинения за свою резкость. Пожалуйста, простите меня.
Королева просто посмотрела на меня еще несколько секунд, и я совершенно не могла понять ее мыслей, эмоций или намерений. Как будто глядишь на старинный серебряный поднос — сверкающая поверхность, сложный узор, и на ощупь твердое. Как могло Хедли хватить авантюризма, чтобы спать с этой женщиной — мне просто не понять.
— Ты прощена, — сказала она наконец.
— Ты слишком терпима, — сказал ее муж, и наконец-то его оболочка стала где-то тоньше. Губы искривились в гримасе вроде оскала, и я поняла, что быть в центре внимания этих сверкающих глаз мне ни секунды не хочется. Как азиатская девица в красном на меня смотрит, мне тоже не нравилось, а при взгляде на ее стрижку у меня холодок по коже пробегал. Бог ты мой, даже старушка, которая три раза в год приходила делать бабуле перманент, справилась бы лучше этого Безумного Газонокосильщика.
— Питер, я вернусь через час или два, — сказала София-Анна очень отчетливо, голосом, которым можно было разрезать алмаз.
Коротышка, стоявший у нее за спиной, с тем же ничего не выражающим детским личиком оказался рядом с ней и протянул руку, чтобы она оперлась на нее, вставая. Наверное, это и был Андре.
Атмосфера сгустилась так, что хоть ножом ее режь. Ох, как мне хотелось оказаться подальше отсюда!
— Мне будет спокойнее, если Нефритовый Цветок будет находиться при тебе, — сказал король и показал рукой на девушку в красном.
Ни фига себе Нефритовый Цветок. Скорее уже Каменный Убийца.
Выражение лица азиатки при словах короля не изменилось ни на йоту.
— Но тогда никого не останется при тебе, — возразила королева.
— Не совсем так. В этом здании полно охранников и преданных вампиров.
Даже до меня дошел этот нюанс. Охранники, принадлежащие королеве, отдельно от преданных вампиров — очевидно, тех, которых привез с собой Питер.
— Тогда, разумеется, я буду горда, если меня будет сопровождать такой боец, как Нефритовый Цветок.
Фу-у… Не знаю, всерьез ли говорила королева или просто ублажала своего мужа, принимая его предложение, или хихикала в рукав по поводу его примитивной хитрости — чтобы шпион его был при ней во время эктоплазменной реконструкции. Королева по интеркому позвонила вниз — а может, и вверх, — чтобы как следует охраняли камеру, где Джейка Перифоя учили, как быть вампиром.
— Приставьте к нему дополнительную охрану, — сказала она. — И как только он хоть что-нибудь вспомнит, дайте мне знать.
Подобострастный голос заверил Софию-Анну, что ее немедленно известят.
Мне стало интересно, зачем Джейку дополнительная охрана. Мне как-то трудно было по-настоящему озаботиться его благополучием, но королеву, очевидно, оно волновало.
Итак, мы отправились — королева, Нефритовый Цветок, Андре, Зигеберт, Вайберт и я. Если я и бывала в столь пестрой компании, то не могу вспомнить, когда.
Пройдя по многочисленным коридорам, мы вошли в охраняемый гараж и загрузились в длинный лимузин. Андре ткнул пальцем в одного из охранников, показывая, что тот должен вести машину. Пока что этот вампир с детским личиком не произнес ни слова. К моему удовольствию, водителем оказался Расул, который уже был как старый друг по сравнению с прочими.
Зигеберту и Вайберту в машине было не по себе. Таких не умеющих приспосабливаться вампиров я в жизни не видела, и подумала, не спасала ли их тесная связь с королевой. Им не пришлось меняться, а изменения со временем были единственным способом выжить для вампиров до Большого Откровения. Это еще осталось так в тех странах, где существование вампиров приняли не с той толерантностью, которую проявила Америка. Эти два вампира были бы рады носить шкуры и домотканые рубахи, и выглядели бы совершенно естественно в кожаных сапогах ручной работы и со щитом на руке.
— Твой шериф Эрик приходил говорить со мной вчера, — сказала мне королева.
— Я его видела в больнице, — ответила я, надеясь, что говорю так же непринужденно.
— Ты понимаешь, что новый вампир, тот, который раньше был вервольфом, — что у него не было выбора? Ты понимаешь?
— Я это часто у вампиров видела, — сказала я, вспомнив все случаи, когда Билл объяснял что-нибудь тем, что не мог сдержаться. Я тогда ему верила, но сейчас уже усомнилась. На самом деле я просто до невозможности устала, была несчастна и вряд ли могла набраться духу продолжать убирать квартиру Хедли, разбираться в ее имуществе и делах. Я поняла, что если я уеду домой, в Бон-Темпс, бросив незаконченные дела, то я там просто сяду и буду мрачно сидеть.
Это я знала, но сейчас трудно было прямо взглянуть в глаза реальности.
Пришло время для аутотренинга. Я себе строго сказала, что мне даже в тот самый вечер выпала пара приятных моментов, и каждый день их будет все больше, пока я не вернусь к прежнему своему счастливому состоянию. Я всегда радовалась жизни и опять буду ей радоваться. Только пробиться надо через кучу неудачных полос, чтобы этого достичь.
Не думаю, чтобы когда-либо в жизни я была особо подвержена иллюзиям. Когда умеешь читать мысли, у тебя не остается сомнений, насколько плохими бывают лучшие из лучших.
Но такого я точно не предвидела.
К моему ужасу, у меня из глаз хлынули слезы. Я полезла в сумочку, вытащила салфетку и вытерла щеки на глазах у всех вампиров. На лице Нефритового Цветка впервые появилось выражение, которое я могла назвать. Презрение.
— У тебя болит рана? — спросила королева, показывая на мою руку.
Вряд ли ей действительно это было интересно: наверное, она столько времени себя дрессировала на обычную человеческую реакцию, что это стало рефлексом.
— Сердце у меня болит, — сказала я и пожалела, что не откусила себе язык.
— А, — поняла она и спросила: — Билл?
— Да, — ответила я, сглотнув слюну и изо всех сил постаравшись прекратить выражение эмоций.
— Я горевала по Хедли, — вдруг заявила она.
— Хорошо, что у нее оказался кто-то близкий. — Через секунду я добавила: — Только я была бы рада узнать о ее смерти раньше, чем узнала.
Более осторожно я выразиться не могла, но о смерти своей кузины я узнала лишь через несколько недель.
— Были причины, по которым я не могла раньше послать Каталиадиса, — ответила София-Анна.
Чистое лицо и ясные глаза были непроницаемы, как ледяная стена, но у меня создалось впечатление, будто эта тема ей неприятна. Я посмотрела на королеву, ища какой-нибудь намек, и она чуть повела глазами в сторону Нефритового Цветка, сидевшей от нее справа. Не очень понимаю, как у нее получалось сидеть так свободно с пристегнутым к спине длинным мечом, но я совершенно определенно чувствовала, что с этим же лишенным выражения лицом и пустыми глазами она слушает каждое слово.
Чтобы не рисковать, я решила на всякий случай вообще ничего не говорить, и остаток поездки прошел в молчании.
Расул не хотел заводить лимузин во двор, и я вспомнила, что Дианта тоже парковалась снаружи. Расул вышел придержать дверь для королевы, и первым вышел Андре, огляделся долгим взглядом, потом кивнул — опасности нет, королева может выйти. Расул стоял наготове, с винтовкой в руках, сканируя местность взглядом. И Андре был не менее бдителен.
Следом с заднего сиденья выскользнула Нефритовый Цветок, добавив к этим прожекторам свою пару глаз. Прикрывая королеву своими телами, они двинулись во двор. Следом с топором в руке вышел Зигеберт и подождал меня. Когда я встала рядом с ним на тротуаре, они с Вайбертом провели меня в открытые ворота, церемонясь куда меньше, чем прочие телохранители — с королевой.
Я уже видела королеву у себя дома, без охраны, если не считать Каталиадиса. Видела королеву у нее в кабинете под охраной только одного бойца. Наверное, до сих пор я не понимала, как важна безопасность для Софии-Анны, как опасна для нее власть. Интересно, от кого защищают ее все эти охранники? Кто хочет убить королеву Луизианы? Может быть, опасность угрожает всем правителям вампиров — а может быть, только Софии-Анне? Внезапно приглашение на осеннюю конференцию вампиров показалось мне куда более опасным, чем раньше.
Амелия стояла на круговой дорожке с тремя коллегами посреди освещенного двора. Кстати, никто из этих коллег не оказался каргой на метле. Один — совсем мальчишка — выглядел, как мормонский миссионер: черные брюки, белая рубашка, темный галстук, лакированные черные ботинки. А в центре круговой дорожки стоял велосипед, прислоненный к дереву. Может, этот мальчик и есть мормонский миссионер? На вид он вполне мог еще расти — так молодо он выглядел. Рядом с ним стояла высокая женщина лет под шестьдесят, но с телом, которое могло бы послужить рекламой тренажерам. Одежду ее составляли черная футболка, трикотажные брюки и босоножки, а в ушах болтались громадные кольца. Третья колдунья — примерно моего возраста, где-то в середине между двадцатью и тридцатью, мексиканка с круглыми щечками, красными губами и черными кудрями, невысокая, а изгибов у ее фигуры можно было насчитать больше, чем в букве S. Зигеберту она особенно понравилась (судя по оскалу), но она вампиров будто в упор не видела.
Амелию нашествие вампиров, быть может, и напугало, но она отлично справилась с ритуалом представления. Очевидно, королева уже назвалась раньше, чем я подошла.
— Ваше величество, — говорила Амелия, — это мои коллеги. — Она обвела их рукой, будто показывая автомобиль в телевизионной студии. — Боб Джессап, Пэтси Селлерс и Теренция Родригес — мы ее называем Терри.
Колдуны переглянулись, потом коротко кивнули в ответ на представление. Трудно было сказать, как восприняла королева этот недостаток почтительности — лицо ее осталось глянцево-гладким, — но она кивнула в ответ, и атмосфера осталась вполне терпимой.
— Мы как раз готовились провести реконструкцию, — продолжала Амелия. Говорила она уверенно, но я заметила, что руки у нее дрожат. И в мыслях у нее далеко не было той уверенности, что слышалась в голосе. Она снова гоняла в голове все подготовительные этапы, лихорадочно инвентаризуя все магическое барахло, тревожно оценивая своих компаньонов, успокаивая себя, что они вполне способны выполнить ритуал, и так далее. Амелия — перфекционистка, — запоздало поняла я.
Интересно, где сейчас Клодина. Может быть, увидела приближающихся вампиров и благоразумно спряталась в норку поглубже?
Пока я искала ее глазами, сердечная боль, которую я все время запихивала внутрь, вдруг охватила меня. Как бывало после смерти бабушки, когда я за каким-нибудь очень привычным занятием, вроде чистки зубов, вдруг ощущала, как накатывает на меня чернота. Не сразу смогла я овладеть собой и вернуться к реальности.
Это еще будет случаться какое-то время. Надо просто стиснуть зубы и перетерпеть.
Я заставила себя посмотреть на тех, кто был вокруг. Колдун и колдуньи заняли свои места. Боб уселся на пластиковый уличный стул, и я с пробуждающимся интересом увидела, как он вытащил какой-то порошок в герметичном пакетике размером с бутербродницу, а из нагрудного кармана извлек коробок спичек. Амелия устроилась наверху лестницы, ведущей в квартиру, Терри — на середине ее, а высокая старшая колдунья, Пэтси, уже стояла на галерее, глядя на нас.
— Если вы все хотите смотреть, здесь, пожалуй, будет лучше всего, — пригласила Амелия королеву и меня подняться по лестнице.
Охранники сгрудились в воротах, чтобы быть от магии как можно дальше, и даже Нефритовый Цветок вроде бы с уважением отнеслась к силе, которой сейчас предстояло вступить в действие, если не к людям, ее призывающим.
Естественно, Андре сопроводил королеву вверх по лестнице, но мне показалось, что плечи его несколько ссутулились, а энтузиазм приугас.
Мне приятно было отвлечься на что-то новое, а не пережевывать свои несчастья, и я с интересом стала слушать, что говорит Амелия. У нее был такой вид, будто ее ждут на пляже — в пляжный волейбол играть, а приходится вот описывать нам магическое заклятье, которое она собирается совершить.
— Мы поставили время за два часа до того, как я видела приезд Джейка, — сказала она. — Так что, быть может, придется увидеть много всякого скучного и к делу не относящегося. — Если это уж совсем надоест, я попробую поторопить события.
Вдруг мне явилась мысль, ослепившая меня своей простотой и ясностью. Я попрошу Амелию вернуться со мной в Бон-Темпс и повторить эту процедуру у меня во дворе. Так я узнаю, что случилось с бедняжкой Гладиолой. Сразу же мне стало намного лучше, и я заставила себя вернуться вниманием в здесь и сейчас.
— Начали! — крикнула Амелия и тут же стала нараспев произносить слова — кажется, по-латыни. Донеслись тихие отголоски с лестницы и со двора: это вступили ее напарники.
Мы не знали, чего ожидать, и речитатив стал через несколько минут просто утомлять. Я начала раздумывать, что сделает со мной королева, если очень уж заскучает.
Но тут в гостиную вошла моя кузина Хедли.
Я так ошалела, что чуть не заговорила с ней. Но, приглядевшись секунду, заметила, что на самом деле это не Хедли. Это была Хедли с виду, двигалась она как Хедли, но этот симулякр по цвету был размыт. Волосы у нее были не темными, а поблескивающей имитацией темного. Она шла, как… как окрашенная вода. Видно было, как переливается ее поверхность. Естественно, Хедли выглядела старше. И тверже тоже — с сардонической складкой у рта и скептическим прищуром.
Не замечая ничьего присутствия, реконструкция прошла к полуторному креслу, взяла фантомный пульт и включила телевизор. Я даже посмотрела невольно на экран, будто там что-то должны были показать. Естественно, ничего там не было.
Ощутив рядом с собой движение, я обернулась к королеве. Если я была потрясена, то она — возбуждена невероятно. Вообще я не думала раньше, что королева любила Хедли, но сейчас увидела, что так это и было. Насколько она вообще могла любить.
Хедли поглядывала время от времени в телевизор, крася ногти на ногах, отпивая кровь из воображаемого бокала, один раз позвонила по телефону. Мы ее не слышали. Мы только видели, да и то в ограниченных пределах. Предмет, за которым она тянулась, появлялся за миг перед тем, как рука его касалась, но не раньше, и потому был виден лишь тогда, когда она начинала им пользоваться. Когда она наклонилась заменить бокал с кровью на столе, и ее рука все еще держала бокал, мы видели бокал, стол с другими предметами и Хедли — все это в поблескивающей патине. Призрачный стол существовал поверх реального стола, который был почти там же, где стоял в ту ночь, и оттого становилось еще жутче. Когда Хедли отпустила бокал, и бокал, и стол исчезли сразу.
Я оглянулась на Андре. Он смотрел вытаращенными глазами, и более яркого выражения эмоций я у него на лице еще не видела. Королева горевала, я была заворожена и печальна, а он просто перепуган.
Еще через несколько минут Хедли, очевидно, услышала стук в дверь. (Она обернулась к двери с удивленным видом.) Хедли встала (фантомное кресло, сдвинутое дюйма на два вправо от настоящего, тут же исчезло) и пошла к двери. Прошла через мои кроссовки, оставленные сбоку от кресла.
Да, жуть. Все это было жутко, но глаз не отвести.
Очевидно, зрители во дворе увидели посетителя на внешней лестнице, потому что я услышала, как громко выругался один из Бертов — кажется, Вайберт. Когда Хедли открыла фантомную дверь, стоявшая на галерее Пэтси снаружи открыла реальную, чтобы нам было видно. По покрасневшей физиономии Амелии я поняла, что она об этом не подумала заранее.
У двери стоял (фантомный) Уолдо — вампир, который был при королеве уже много лет. За какое-то время до смерти он был сильно наказан, и кожа у него осталась сморщенной навеки. Поскольку он и до этого наказания был жутко тощим альбиносом, то в ту единственную ночь, когда мы виделись, выглядел ужасно. Сейчас, в виде водянистого призрака, он выглядел лучше. Честное слово, лучше.
Хедли удивилась, увидев его — настолько явно, что можно было прочесть по лицу. Потом на нем выразилось отвращение, но она отступила, пропуская гостя.
Пока она шла к столу за своим бокалом, Уолдо огляделся, будто высматривая, есть ли тут еще кто-нибудь. Импульс предупредить Хедли был так силен, что я едва сдержалась.
После некоторого разговора, которого мы, естественно, не услышали, Хедли пожала плечами и будто бы согласилась с каким-то планом. Очевидно, это была мысль, о которой рассказал мне Уолдо в ту ночь, когда сознался в убийстве Хедли. Он говорил, что это Хедли пришла в голову идея съездить на кладбище Сен-Луи поднять призрак вудуистки Мари Лаво, но, судя по тому, что мы сейчас видели, экскурсию предложил Уолдо.
— Что это у него в руке? — спросила Амелия едва слышно, и Пэтси с галереи вошла внутрь проверить.
— Брошюра, — так же тихо сообщила она Амелии. — О Мари Лаво.
Хедли глянула на наручные часы и что-то сказала Уолдо. Что-то не очень доброе, судя по выражению лица и тому, как резко она указала головой ему на дверь. Она явным образом говорила «нет».
И все же на следующую ночь она с ним поехала. Что же заставило ее передумать?
Хедли вернулась к себе в спальню, мы пошли за ней. Обернувшись, мы увидели, что Уолдо уходит из квартиры, положив по дороге брошюру на стол у двери.
Какой-то странный вуайеризм был в том, чтобы стоять в спальне Хедли в обществе королевы, Амелии и Андре и смотреть, как Хедли снимает халат и надевает весьма затейливое платье.
— Это платье было на ней на приеме в ночь перед свадьбой, — тихо сказала королева.
Платье было красное облегающее, с очень низким вырезом, украшенное красными блестками более темного оттенка, и к нему туфли крокодиловой кожи. Хедли хотела, чтобы королева поняла, кого сегодня теряет.
На наших глазах она прихорашивалась перед зеркалом, сначала причесалась так, потом иначе, долго выбирала помаду. Процессу уже не доставало новизны, и я думала насчет промотать вперед, но королева еще не насладилась зрелищем утраченной возлюбленной. Я уж точно не собиралась ей мешать, тем более что платит она.
Хедли повертелась перед трюмо туда-сюда, явно удовлетворенная зрелищем, и вдруг разразилась слезами.
— Бедная моя, — тихо сказала королева. — Прости меня, дорогая.
Я точно знала, что чувствовала Хедли, и впервые ощутила родство с моей кузиной, утраченное за годы разлуки. В этой реконструкции была восстановлена ночь перед свадьбой королевы, и Хедли предстояло идти на празднество, где парой будут королева и ее жених. На следующую же ночь ей предстоит присутствовать на свадьбе — так она думала. Она не знала, что будет к тому времени мертва — мертва окончательно.
— Кто-то идет! — сообщил колдун Боб.
Голос его донесся из открытых стеклянных дверей. В фантомном, призрачном мире, очевидно, прозвенел звонок, потому что Хедли подобралась, глянула в зеркало еще раз (прямо сквозь нас, поскольку перед ним стояли мы) и сосредоточилась. Идя вниз по лестнице, она уже привычно покачивала бедрами, а на губах ее играла холодная полуулыбка.
Она распахнула дверь. Поскольку колдунья Пэтси оставила реальную дверь открытой после «визита» Уолдо, нам это было видно. Джейк Перифой вошел в смокинге, выглядел он отлично, как и говорила Амелия. Я посмотрела на нее, когда он вошел в квартиру — она с сожалением окинула вервольфа взглядом.
Ему не очень нравилось, что его послали за королевиной любовницей, но он был слишком вежлив и слишком куртуазен, чтобы дать Хедли это понять. Он терпеливо подождал, пока она возьмет сумочку и последний раз пробежится щеткой по волосам, потом они оба вышли.
— Спускаются сюда, — сообщил Боб, и мы вышли из комнаты на ту сторону галереи, заглядывая через перила. Фантомы садились в блестящую машину и выезжали из двора. Там кончалась зона, накрытая заклинанием. Когда призрачный автомобиль проехал через ворота, они мигнули и исчезли рядом с группой вампиров, столпившихся у входа. Зигеберт и Вайберт смотрели суровыми вытаращенными глазами, Нефритовый Цветок выглядела сердитой, Расул — в каком-то приятном размышлении. Будто обдумывал, сколько всего расскажет теперь ребятам в караульной после смены.
— Время промотать вперед, — сказала Амелия. Вид у нее был усталый, и я подумала, что это от напряжения — молодой колдунье выпало координировать такое серьезное колдовство.
Пэтси, Терри, Боб и Амелия запели в унисон новое заклятье. Если в этой команде было слабое звено, то им была Терри. Круглолицая маленькая колдунья обильно потела и дрожала от усилий не завалить свою часть магической работы. Увидев ее напряженное лицо, я несколько взволновалась.
— Спокойней, спокойней, — произнесла Амелия, увидев те же знаки, что и я.
Все запели снова, и Терри явно успевала лучше: у нее уже не было такого отчаянного вида.
— Теперь медленней, — сказала Амелия, и пение сбавило темп.
Снова появился в воротах автомобиль, на этот раз проехал прямо через Зигеберта, который шагнул вперед, — чтобы лучше видеть Терри, я думаю. Автомобиль резко остановился, до половины застряв в пролете.
Из него вылетела Хедли. Она плакала, и, судя по лицу, начала не сейчас. С другой стороны вышел Джейк Перифой и остановился, положив руки сверху на свою дверцу и разговаривая с Хедли через крышу.
Тут впервые заговорил личный телохранитель королевы. Андре сказал:
— Хедли, тебе пора прекратить. Это заметят, и новый король этого так не оставит. Он, знаешь ли, ревнивый. Ему наплевать на… — Андре потерял нить, покачал головой. — Ему не плевать на сохранение лица.
Мы все уставились на него. Он что, медиум? Телохранитель королевы перевел взгляд на эктоплазменную Хедли.
— Джейк, я не могу это вынести. Я знаю, что она это делает из политических соображений, но ведь она же отсылает меня прочь! Я не могу!
Нет, Андре читал по губам, даже по эктоплазменным умел. Он снова заговорил:
— Хедли, пойди домой и переспи с этой мыслью. На свадьбу тебе нельзя, если ты там устроишь сцену. Ты знаешь, что это смутит королеву и загубит всю церемонию. Мой шеф меня убьет тогда. Это самое масштабное событие во всей его карьере.
Я поняла, что он говорит о Квинне. Значит, Джейк Перифой — действительно тот пропавший сотрудник, о котором говорил Квинн.
— Не могу я! — повторила Хедли. Судя по всему, она визжала, но Андре, к счастью, не счел нужным это повторять. И без того жутковато было слышать ее слова из его уст. — Я сделала страшную вещь!
Театральная фраза прозвучала диссонансом из-за монотонного голоса Андре.
Хедли взбежала по лестнице, Терри автоматически отступила с дороги. Хедли отперла (уже открытую) дверь и ворвалась в квартиру. Мы повернулись к Джейку. Он вздохнул, выпрямился и отступил от машины (машина исчезла). Джейк раскрыл сотовый телефон, набрал номер, поговорил не больше минуты, не ожидая ответа. Почти наверняка передавал голосовую почту. Андре прочитал:
— Босс, должен вам сказать, что тут беда может быть. Подружка может с собой не совладать в нужный день.
Боже мой! Только бы не Квинн распорядился убить Хедли! От этой мысли я чуть не упала. Но пока она оформлялась, Джейк обошел машину, которая тут же появилась, когда он ее задел, погладил рукой багажник, приближаясь к зоне за воротами, и вдруг чья-то рука просунулась и его схватила. Зона, созданная колдуном и ведьмами, за стену не выходила, так что остального тела видно не было, а отдельная рука, вылетевшая из пустоты и схватившая ни о чем не подозревающего вервольфа, произвела эффект, достойный хорошего ужастика.
Точно как во сне, когда видишь приближающуюся опасность, но не можешь произнести ни звука. Никакие предупреждения с нашей стороны не могли предотвратить того, что уже случилось. Но потрясены были мы все. Братья Берты вскрикнули, Нефритовый Цветок выхватила меч (я даже не успела заметить ее движения), а у королевы отвисла челюсть.
Мы только видели, как дергаются ноги Джейка. Потом они затихли.
Все мы стояли и переглядывались, даже колдуны — их сосредоточенность поколебалась, двор стало заволакивать туманом.
— Колдуны! — хлестнул их голос Амелии. — А ну, за работу!
В тот же миг все прояснилось. Но ноги Джейка лежали тихо, и контуры их начали расплываться, таять, как контуры всех неодушевленных предметов. Через несколько секунд на галерее появилась моя кузина, посмотрела вниз тревожно и настороженно. Она что-то услышала. Мы отметили момент, когда она увидела тело и спустилась с вампирской быстротой. Выпрыгнув из ворот, она исчезла, но тут же вернулась, волоча труп за ноги. Пока она его держала, тело было видно, как виден был бы стол или стул. Потом она нагнулась над ним, и стало видно, что у Джека огромная рана на шее. Отвратительного вида, хотя, надо сказать, вампиры смотрели на эту рану не с отвращением, а завороженно.
Эктоплазменная Хедли огляделась в поисках помощи, которой не было. Вид у нее стал чертовски неуверенный, пальцы не отпускали шею Джейка, пытаясь нащупать пульс.
Наконец она над ним нагнулась и что-то ему сказала.
— Один только способ, — транслировал Андре. — Ты потом меня возненавидишь, но другого способа нет.
На наших глазах Хедли рванула клыками собственное запястье и приложила кровавую рану к губам Джейка, глядя, как течет кровь внутрь, как он настолько ожил, что смог схватить ее за руки и притянуть к себе. Когда Хедли заставила Джейка себя отпустить, вид у нее был изможденный, а у него — такой, будто у него судороги.
— Из вервольфов не очень вампиры получаются, — прошептал Зигеберт. — Никогда еще не видел, чтобы обратили вервольфа.
Да, бедному Джейку Перифою пришлось несладко. Я готова была уже простить ему вчерашний ужас, видя его страдания. Моя кузина Хедли подняла его и понесла по лестнице вверх, то и дело оглядываясь по сторонам. Я опять пошла за ней, королева шла следом. На наших глазах Хедли сорвала с Джейка одежду, обкрутила ему шею полотенцем, остановила кровь, а потом сунула его в чулан, тщательно прикрыла тряпками и закрыла дверь, чтобы утреннее солнце не сожгло свежеобращенного вампира — ему надо будет пролежать три дня в темноте. Окровавленное полотенце она бросила в корзину с грязным бельем. Потом другим полотенцем заткнула щель между дверью и полом, чтобы Джей¬ку уж точно ничего не грозило.
После этого она сидела какое-то время, о чем-то думая. Наконец взяла сотовый телефон и набрала номер.
— Она спрашивает Уолдо, — сказал Андре. Губы Хедли вновь задвигались, и он продолжил: — Она договаривается на следующую ночь. Говорит, что ей нужно потолковать с призраком Мари Лаво, если он придет. Говорит, что ей нужен совет.
Еще поговорив, Хедли закрыла телефон и встала. Собрав рваную окровавленную одежду бывшего вервольфа, она запечатала ее в пакет.
— И полотенце туда же, — подсказала я шепотом, но кузина оставила его в корзине, и мне предстояло его найти, когда приеду. Вытащив из кармана брюк ключи от машины, Хедли спустилась вниз, села в машину и уехала вместе с мусорным пакетом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Окончательно мертв - Харрис Шарлин



Мне очень нравится=) читаю с упоением=) да будут сняты еще сезоны настоящей крови=)))))
Окончательно мертв - Харрис ШарлинМаринка
1.11.2010, 22.57





Отличный детективный роман..Мне оч нра:)Местами довольно сильно захватывает! И сериал по нему крутой снят!!
Окончательно мертв - Харрис ШарлинАлла
11.11.2010, 14.29





книга ерунда.
Окончательно мертв - Харрис Шарлинсвета
27.11.2010, 1.30





всего по немногу.мне нравится.буду читать продолжение!
Окончательно мертв - Харрис Шарлинсвета
8.05.2011, 14.06





Читаем всей семьёй!!! Замечательная серия, сериал супер!
Окончательно мертв - Харрис ШарлинАнгелина
4.11.2011, 14.20





обалденная книга, затягивает как наркотик!!! спасибо большое Шарлин Харрис за этот роман!!!
Окончательно мертв - Харрис Шарлинпоклонница вампиров джули
12.02.2014, 12.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100