Читать онлайн Однозначно мертв, автора - Харрис Шарлин, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Однозначно мертв - Харрис Шарлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.65 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Однозначно мертв - Харрис Шарлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Однозначно мертв - Харрис Шарлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харрис Шарлин

Однозначно мертв

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Когда я приехала вечером домой, то была зла почти на всех и вся. Время от времени я впадала в такое состояние — наверно, такое у всех бывает. Гормоны, месячные или что-то еще. А может, звезды не так сложились.
Я была зла на Джейсона, потому что была на него зла уже несколько месяцев. Я была зла на Сэма, и очень на него обижена. Я сердилась на агентов ФБР, потому что они приехали сюда оказывать на меня давление — хотя на самом деле они этого еще не делали. Я была возмущена трюком Эрика с ножом и его авторитарным изгнанием Куинна, несмотря на то, что я должна была согласиться с тем, что он сказал правду, когда говорил, что это я первая дала Куинну отставку. Но я не имела в виду, что никогда больше не захочу его видеть (или имела?). И уж однозначно я не считала, что Эрик мог диктовать мне, с кем видеться, а с кем — нет.
И может быть, я злилась сама на себя за то, что когда я могла высказать Эрику всё, что я думаю о его выходках, я растеклась и слушала его воспоминания. Словно кадры из прошлого в Lost’е, воспоминания Викинга-Эрика ворвались в поток современности.
Я разозлилась еще сильнее, когда осознала, что остановилась у передней двери, где паркуются только гости. Я прошлась до задней двери и поднялась на крыльцо, хмурая и исполненная тотального упрямства. Я ни с кем не хотела общаться. Все, что я хотела — это надеть пижаму, вымыть лицо и упасть с книжкой в кровать.
Октавия сидела за кухонным столом с мужчиной, которого я не знала. Он был чернее черного, и вокруг его глаз были татуировки. Если не обращать внимания на эти его зловещие украшательства, он выглядел спокойным и приятным. Он встал, когда я вошла.
— Сьюки, — сказала Октавия дрожащим голосом. — Это мой друг Луи.
— Приятно познакомиться, — сказала я, протягивая ему руку для рукопожатия.
Он пожал руку мягко и осторожно, и я присела, чтобы он мог сделать то же самое. Тут я заметила стоящие в холле чемоданы.
— Октавия? — спросила я, указывая на них.
— Ну, Сьюки, даже у нас, пожилых леди, в жизни случаются романы, — сказала Октавия, улыбнувшись. — Луи и я были близкими друзьями до Катрины. Он жил в Нью-Орлеане в десяти минутах езды от меня. После того, как всё случилось, я искала его. Но, наконец, бросила это дело.
— Я потратил много времени, пытаясь отыскать Октавию, — сказал Луи, глядя ей в лицо. — Пока, в конце концов, не наткнулся на ее племянницу два дня назад, и она дала этот номер телефона. Я не мог поверить, что все-таки ее нашел.
— Ваш дом уцелел от?.. — несчастного случая, катастрофы, катаклизма, стихийного бедствия — когда речь идет об уничтожении твоего мира, сойдет любое из этих слов.
— Да, хвала богам. И электричество у меня появилось. Это не мало: теперь есть свет и тепло. Я снова могу готовить. Мой холодильник снова шумит, и не нужно хранить продукты на улице. Я восстановил крышу. Теперь Октавия может вместе со мной вернуться в жилище, которого достойна.
— Сьюки, — сказала она очень нежно. — Ты была столь добра, позволив мне остановиться у тебя. Но я хочу быть с Луи и должна вернуться в Нью-Орлеан. Я кое-что могу сделать для восстановления города. Это — мой дом.
Видимо, Октавия считала, что наносит тяжелый удар. Я постаралась изобразить огорчение.
— Конечно, ты должна выбрать то, что будет лучше для тебя. Мне нравилось, что ты жила у меня, — я была счастлива, что Октавия не способна к телепатии. — Амелия здесь?
— Да, она наверху что-то для меня собирает. Господи, благослови ее доброту, она собирается сделать мне прощальный подарок.
— Ну, надо же! — сказала я, стараясь не переусердствовать. Я настороженно разглядывала Луи, но Октавия просто фонтанировала счастьем. Я никогда раньше не видела ее такой сияющей, и мне нравилось смотреть на нее.
— Я просто была рада иметь возможность тебе помочь, — сказала она, кивая с умным видом.
Мне было сложно удержать свою улыбку несколько-печальной-но-мужественной, но я справилась. Слава Богу, Амелия уже цокала вниз по лестнице и несла в руках что-то запакованное и перевязанное тонкой красной ленточкой с бантом.
— Здесь небольшой подарочек от меня и Сьюки. Надеюсь, тебе понравится, — сказала она, не глядя на меня.
— Ах, это так мило! Я даже не сомневаюсь в твоих способностях, Амелия. Ты очень сильна как ведьма.
— Октавия, это так много значит для меня — услышать такие слова из твоих уст, — Амелия была искренне тронута и расплакалась.
Я была просто на седьмом небе от счастья, когда Луи и Октавия ушли. Несмотря на то, что я питала привязанность и уважение к старой ведьме, она создавала массу помех неторопливому домоустройству, которое сложилось у нас с Амелией. Я неожиданно обнаружила, что глубоко и с облегчением выдохнула, когда передняя дверь захлопнулась за ней и ее приятелем. Мы снова и снова говорили друг другу «до свидания», Октавия не переставала нас благодарить то за одно, то за другое. Она также нашла повод вспомнить все те магические вещи, которые она для нас сделала, и которые мы должны были навсегда запомнить.
— Хвала небесам, — сказала Амелия, рухнув на ступеньки.
Амелия не была религиозной женщиной, и уж однозначно она не была традиционной христианкой, так что для нее это было сильное высказывание.
Я села на краешек дивана.
— Надеюсь, они очень счастливы, — сказала я.
— Как ты думаешь, нам стоит что-нибудь про него разузнать?
— Такая сильная ведьма как Октавия и не сможет о себе позаботиться?
— Неплохая точка зрения. Но ты видела эти татуировки?
— Они — просто нечто! Думаю, он какой-то колдун.
Амелия кивнула.
— Да, уверена, он практикует какой-то вид африканской магии, — сказала она. — Не думаю, что нам стоит беспокоиться о том, что высокий уровень преступности в Нью-Орлеане затронет Луи и Октавию. Вряд ли кто-нибудь попытается напасть на них или ограбить.
— А что это за подарок мы подарили?
— Я позвонила своему отцу, и он прислал мне подарочный сертификат из его магазина хозтоваров.
— Да, это великолепная идея. Что я тебе должна?
— Ни цента. Он настаивает, что бы эти расходы были за его счет.
По крайней мере, этот приятный инцидент снизил остроту моей злости. Я чувствовала себя более расположенной к Амелии, поскольку теперь мне не нужно было испытывать смутное раздражение по поводу приведенной ею в мой дом Октавии. Мы сидели и болтали на кухне примерно около часа, пока я не пошла спать, хотя я слишком устала, чтоб пытаться рассказать всю предысторию того, что произошло со мной за последнее время. Так что мы разошлись по кроватям лучшими подругами, чем были неделями до того.
Пока я собиралась ко сну, я задумалась о нашем практичном подарке для Октавии, и это напомнило мне о карте, что вручил мне Бобби Бёрнэм. Я вынула конверт из сумки и разрезала его по длине своей пилкой для ногтей. Я вытащила карту наружу. К карте прилагалась фотография, которую я раньше никогда не видела. Она определенно была сделана во время фотосессии Эрика для календаря, продаваемого в сувенирном магазине Фэнгтазии. На календаре Эрик (Мистер Январь) расположился на громадной белой кровати; фон был серым, и повсюду падали сверкающие снежинки. На снимке Эрик опустил одну ногу на пол, а вторую согнул в колене и отдыхал на кровати. В стратегически важном месте он держал белую меховую накидку.
На изображении, которое Эрик прислал сегодня, он был в той же самой позе, но при этом протягивал руку к камере, словно он приглашал зрителя присоединиться к нему на кровати. И белый мех не прикрывал ничего.
— Я жду, что этой ночью ты присоединишься ко мне, — написал он корявым подчерком на обратной стороне.
Выпендривается? Да. Хочет, чтобы у меня дыхание перехватило? Да к гадалке не ходи! Я фактически почувствовала, как закипает моя кровь. Я сожалела, что открыла конверт перед тем, как залезть в кровать. На то, чтобы погрузиться в сон, ушло гораздо больше времени.
Когда я проснулась на следующее утро, я почувствовала себя странно оттого, что не слышала гудения Октавии в доме. Она исчезла из моей жизни так же внезапно, как и вошла в нее. Я надеялась, что за то время, что Октавия и Амелия провели вместе, они обсудили статус Амелии в том, что осталось от Нью-Орлеанского ковена. Тяжело поверить в то, что Амелия могла превратить молодого человека в кота (во время в некотором смысле очень смелого секса), подумала я, когда заметила, что моя соседка по дому выбежала через заднюю дверь, чтобы добраться в офис страховой компании. Амелия была одета в темно-синие брюки и коричневый с синим свитер, чем напоминала скаута, готовящегося торговать печеньем. Когда дверь за ней захлопнулась, я глубоко вздохнула. Я была в доме совсем одна впервые за целый век.
Но одиночество долго не продлилось. Я уже приступила ко второй кружке кофе и ела подрумяненную печеньку, когда Энди Бельфлер и спецагент Латтеста подошли к передней двери. Я торопливо надела какие-то джинсы и футболку, чтоб открыть дверь.
— Энди, специальный агент Латтеста, — сказала я. — Заходите.
Я проследовала назад на кухню, так как не собиралась позволять им удержать меня вдали от кофейника.
— Хотите чашечку? — спросила я у них, но они оба отрицательно покачали головой.
— Сьюки, — сказал Энди, и его лицо было серьезным. — Мы здесь из-за Кристалл.
— Несомненно, — я откусила печеньку, прожевала ее и проглотила. Я подумала, может Латтеста на диете или что-то вроде того. Он следил за каждым моим движением. Я погрузилась в его мозг. Он был огорчен тем, что я не ношу лифчик, поскольку моя грудь отвлекала его. Он думал, что я слишком соблазнительна на его вкус. Он думал, что будет лучше не размышлять обо мне в таком ключе. Он тосковал по своей жене.
— Я полагаю, что расследование важнее, чем все остальное, — сказала я и заставила свое внимание вернуться к Энди.
Я не знала, как много было известно Энди (насколько Латтеста поделился с ним) о том, что произошло в Роудсе, но Энди кивнул.
— Мы думаем, — сказал он, переведя взгляд от меня к Латтесте, — что Кристалл умерла три ночи назад. Где-то между часом и тремя-четырьмя часами утра.
— Несомненно, — опять сказала я.
— Вы знали это? — Латтеста напрягся, как охотничья собака, взявшая след.
— Это логично. До часа или двух около бара всегда кто-то есть, и затем обычно Терри приходит мыть полы, иногда к шести, иногда к восьми утра. Но в тот день Терри не пришел так рано, поскольку вечером он работал в баре и должен был поспать подольше. Но большинство людей не подумали об этом. Верно?
— Правильно, — сказал Энди после ощутимой паузы.
— Собственно, вот, — сказала я, обосновав свой вывод, и подлила еще кофе.
— Насколько хорошо ты знаешь Трея Доусона? — спросил Энди.
Это был сложный вопрос. Точный ответ на него был «Не так хорошо, как ты думаешь». Однажды меня застали в переулке с Треем Доусоном, и он был голым. Но это было не то, о чем подумали люди. (Я знала, о чем они думали, разброс был небольшой.)
— Он встречается с Амелией, — сказала я, что было самым безопасным ответом. — Она моя соседка, — напомнила я Латтесте, который выглядел несколько недоуменно. — Вы встречали ее пару дней назад. Она сейчас на работе. И, конечно, Трей — вервольф.
Латтеста был поражен. Наверное, у него это займет какое-то время — привыкнуть к тому, что люди говорят об этом так прямо в лицо. Выражение лица Энди не изменилось.
— Хорошо, — сказал Энди. — Амелия была с Треем в ночь смерти Кристалл?
— Я не помню. Спросите ее.
— Спросим. Трей когда-нибудь говорил тебе что-либо о твоей невестке?
— Я ничего не припоминаю. Конечно, они знали друг друга, по крайней мере, немного, поскольку они оба — верживотные.
— И как давно ты знаешь о… вервольфах? И о других верживотных? — спросил Энди, словно просто не мог сдержаться.
— Ну, некоторое время, — сказала я. — Сэм был первым, затем другие.
— И ты никому не сказала? — спросил Энди недоверчиво.
— Конечно, нет, — ответила я. — Люди и так думают, что я странная. Кроме того, это не мой секрет, чтобы его рассказывать. — Теперь была моя очередь посмотреть на него. — Энди, но ведь ты тоже знал. — После той ночи в переулке, когда на нас напала охотница на Веров, Энди по крайней мере слышал Трея в его животной форме, а затем увидел его обнаженным человеком. Сложите два плюс два — и получите образ вервольфа.
Энди посмотрел на свою записную книжку, которую достал из кармана. Он ничего не записал. Он глубоко вздохнул.
— Так значит, когда я увидел Трея в переулке, он только что перекинулся? Я, в некотором смысле, рад. Я никак не мог представить тебя любительницей секса в общественных местах. — Это удивило меня; поскольку я всегда полагала, что из того, что обо мне говорят, Энди верит только плохому. — А что насчет ищейки, что была с тобой?
— Это был Сэм, — сказала я, поднимаясь, чтобы ополоснуть чашку из-под кофе.
— Но в баре он перекинулся в колли.
— Колли симпатичнее, — сказала я. — Он предположил, что в таком виде большинству людей будет легче его принять. Это его обычная форма.
Глаза Латтесты вылезли из орбит. Он был одним из тех, кто с трудом привыкает к новому.
— Давайте вернемся к теме, — сказал он.
— Алиби твоего брата кажется правдой, — сказал Энди. — Мы поговорили два или три раза с Джейсоном, а так же дважды с Мишель, и она непреклонна в том, что была с ним все время. Она рассказала все, что происходило той ночью в деталях, — Энди чуть улыбнулся. — Деталей было даже слишком много.
В этом была вся Мишель. Она была прямолинейной и откровенной. Как и ее мама. Как-то я провела каникулы, посещая Библейскую школу, и учительницей в моей группе была миссис Шуберт.
— Говорите правду и огорчите дьявола, — советовала она нам. Мишель приняла эту пословицу близко к сердцу, хотя, полагаю, ее мать имела в виду не совсем это.
— Я рада, что вы ей верите, — сказала я.
— Мы также поговорили с Кэлвином, — Энди облокотился о стол. — Он рассказал о том, что случилось между Давом и Кристалл. Согласно ему, Джейсон знал о ее измене.
— Да, знал, — я прикрыла рот. Я не собиралась рассказывать об этом происшествии, поскольку могла только усугубить ситуацию.
— Мы так же поговорили с Давом.
— Конечно.
— Дав Бек, — сказал Латтеста, читая записи в своей записной книжке. — Двадцать шесть лет, женат, двое детей.
Поскольку я все это знала, мне нечего было сказать.
— Его кузен Элсии настоял, чтоб присутствовать при беседе с ним, — сказал Латтеста. — Дав сказал, что он был дома всю ночь, и его жена подтвердила это.
— Я не думаю, что это сделал Дав, — сказала я, и они оба удивленно на меня уставились. — Но ты же дала показания, что у Дава и Кристалл была интрижка, — сказал Энди.
Я вспыхнула от стыда.
— Я прошу прощения, действительно дала. Но я ненавижу, когда все смотрят на Джейсона, как будто точно знают, что это сделал он. Я не думаю, что Кристалл убил Дав. Я не думаю, что он достаточно интересовался ею, чтоб сделать такое.
— Но она могла разрушить его брак.
— Все равно, он бы не сделал это. Дав был без ума скорее от себя, чем от нее. И она была беременна. Дав не убил бы беременную женщину.
— Как ты можешь быть уверенна?
Поскольку могу прочитать это в его голове и увидеть его невиновность, подумала я. Но это вампиры и Веры отрылись миру, а не я. Едва ли я была сверхъестественным существом. Я была только вариацией на тему человека.
— Я не думаю, что это Дав, — сказала я, — я не вижу в нем этого.
— И мы должны признать это доказательством? — спросил Латтеста.
— Меня не заботит, что вы будете с этим делать, — сказала я, резко остановив предложение с намеком, которое он наверняка мог попытаться сделать. — Вы спросили — я ответила.
— Так вы полагаете, что это было преступление на почве ненависти?
Теперь была моя очередь уставиться в стол. У меня не было блокнота, где я могла бы что-нибудь написать неразборчивым подчерком. Но я хотела обдумать то, что скажу.
— Да, сказала я им, наконец. — Я думаю, это было преступление на почве ненависти. Но я не знаю, была ли это персональная ненависть, поскольку Кристалл была шлюхой… или расовая, поскольку она верпума. — Я пожала плечами. — Если я что-нибудь услышу, я вам скажу. Я хочу покончить с этим.
— Услышишь что-нибудь? В баре? — выражение лица Латтесты было жадным. Наконец простой человек видел мою ценность, на мое счастье он был счастливо женат и считал меня ненормальной.
— Да, — сказала я, — я могу что-нибудь услышать в баре.
После этого они уехали, и я была этому рада. У меня был выходной. Я чувствовала, что должна сегодня сделать что-то особенное, чтоб отпраздновать, поскольку мне удалось выкарабкаться из тяжелого периода, но я не могла ничего придумать. Я посмотрела «Метеоканал» и увидела, что сегодня была самая высокая температура для этой даты с 60-х годов. Я решила, что зима официально кончилась, хотя был все еще январь. Может, холод снова вернется, но я собиралась насладиться этим днем.
Я достала из-под навеса старый шезлонг и устроилась на заднем дворе. Я затянула свои волосы в конский хвостик и подогнула их так, чтоб они не падали, надела свое самое крохотное бикини, которое было ярко-оранжевым с бирюзовым, и намазала себя лосьоном для кожи. Я взяла радио и книгу, которую читала, а также полотенце, и вышла во двор. Да, было свежо. Да, я покрылась гусиной кожей, когда подул ветер. Но первый день, который я принимала солнечные ванны, всегда был счастливым днем в моем календаре. Я собиралась насладиться этим, мне это было нужно.
Каждый год я думала обо всех причинах, по которым я не должна была бы лежать на солнце. Каждый год я складывала свои достижения: я не пью, не курю и очень редко имею секс, хотя хотелось бы чаще. Но я люблю солнце, а оно сияло в небе. Раньше или позже я заплачУ за это, но все же загар оставался моей слабостью. Я надеялась: может, моя фейрийская кровь позволит мне избежать рака кожи? Нет, моя тетя Линда умерла от рака кожи, а она у нее доля это крови была больше, чем у меня. Что ж… черт возьми!
Я лежала на спине с закрытыми глазами, темные очки сводили свет к минимуму. Я блаженно вздыхала, игнорируя факт, что я нахожусь в несколько прохладном месте. Я тщательно старалась не думать о многих вещах: о Кристалл, о таинственных желающих мне зла фейри, о ФБР… После пятнадцати минут я перевернулась на живот, слушая шривпортскую станцию «Кантри и Вестрн» и время от времени подпевая, поскольку вокруг никого не было, и никто меня не слышал. У меня ужасный голос.
— Здраст’чёделашь? — спросил голос прямо мне в ухо.
Я никогда раньше не взлетала, но, думаю, тогда я это сделала, подскочив примерно на шесть дюймов с низкого складного стула. К тому же я заорала.
— Иисус Христос, пастырь Иудеи, — прохрипела я, когда, наконец, поняла, что голос принадлежал Дианте, племяннице адвоката-полудемона господина Каталиадеса. — Дианта, ты меня так перепугала, что я чуть из кожи не выпрыгнула.
Дианта тихо засмеялась, ее худое, плоское тело подпрыгивало вверх-вниз. Она села по-турецки на землю. Она была одета в красные лайковые шорты для бега и черно-зеленую узорчатую футболку. Красные кеды с желтыми носками заканчивали ее ансамбль. На левой икре у нее был свежий длинный красный шрам, морщившийся при движении.
— Взрыв, — сказала она, когда увидела, что я его разглядываю. Дианта также сменила цвет волос — теперь это была мерцающая платина. Но шрам выглядел достаточно страшно, чтобы захватить мое внимание.
— Ты в порядке? — спросила я. Когда ты разговариваешь с Диантой, чья речь смахивала на чтение телеграмм, было проще принять «краткий стиль».
— Лучше, — сказала она, глядя вниз на свой шрам. Затем ее необыкновенные зеленые глаза встретились с моими. — Мой дядя послал меня. — Это было вступление в послание, ради которого она приехала. Я поняла это, поскольку она говорила медленно и отчетливо.
— Что твой дядя хотел мне передать? — Я все еще лежала на животе, опершись на локти. Мое дыхание вернулось к норме.
— Он сказал, что повсюду в этом мире расшевелились фейри. Он сказал: будь осторожна. Он сказал, что они могут схватить тебя и причинить тебе боль, если смогут. — Дианта воззрилась на меня.
— Почему? — спросила я, и все мое удовольствие от солнца испарилось, как будто его никогда и не было. Я ощутила холод. Я окинула двор нервным взглядом.
— Твой прадедушка имеет множество врагов, — сказала Дианта медленно и тщательно.
— Дианта, ты знаешь, почему у него так много врагов? — это был вопрос, который я не могла задать самому дедушке, или, просто не могла набраться смелости сделать это.
Дианта посмотрела на меня с насмешкой.
— Они на одной стороне, а он на другой, — сказала она, словно я была тормозом. — Они’ничтожлитвойводеда.
— Они… эти другие фейри убили моего деда Финтана?
Она энергично закивала.
— Оннескзалте? — спросила она.
— Найл? Он сказал только, что его сын умер.
Дианта разразилась звонким смехом.
— Можн’итакскзть, — сказала она, скрючившись от смеха. — Разрез’нна кусочки. — Она хлопнула меня по руке от избытка чувств. Я вздрогнула.
— Извини, — сказала она. — Извинизвинизвини.
— Окей, — сказала я. — Просто дай мне минутку собраться с мыслями. — Я энергично потерла руку, чтобы восстановить чувствительность. Как защититься, если тебя выискивают злобные фейри?
— Кого я точно должна бояться? — спросила я.
— Брендана, — сказала она. — Эт’кактпереводца, яз’была.
— Ох, а что означает «Найл»? — я легко перевела разговор на другую тему.
— «Облако», — сказала Дианта. — Весь народ Найла носит небесные имена.
— О’кей. Итак, Брендан охотиться на меня. Кто он?
Дианта прищурилась. Для нее это был очень длинный разговор.
— Враг твоего прадедушки, — она объясняла тщательно, слово я была невероятно тупой. — Единственный другой Принц фейри.
— Почему г-н Каталадис прислал тебя?
— Тысделал’чт’могла, — сказала она на одном дыхании. Ее не моргающие яркие глаза уперлись в меня, она кивнула и очень нежно похлопала мою руку.
Я приложила все усилия, чтоб вывести всех из Пирамиды живыми. Но это не получилось. Было какое-то удовольствие в том, чтобы узнать, что адвокат оценил мои усилия. Я провела неделю, злясь на себя, поскольку не обнаружила заговор о взрыве раньше. Если бы я только уделяла этому больше внимания, не была бы столь рассеяна от других дел, творящихся вокруг меня…
— Кроме того, тезаплатьт.
— О, хорошо! — я почувствовала себя более оживленной, несмотря на беспокойство вызванное остальной частью послания Дианты. — Ты принесла мне письмо или что-то подобное? — спросила я, надеясь на немного больше информации.
Дианта тряхнула головой и ее «ледяные шипы» платиновых волос затрепетали по всей голове, делая ее похожей на взбесившегося дикобраза. — Дядя должен оставаться нейтральным, — сказала она ясно. — Никкихбмагниккихзвонковниккихимейлов. Вот почему он прислал меня.
Каталадис действительно рискнул своей шеей ради меня. Нет, он подставлял шею Дианты.
— Что если они схватят тебя, Дианта? — спросила я.
Она пожала костлявыми плечами.
— Ж’войнесдамся, — сказала она. Ее лицо погрустнело. Думаю, я не могу читать мысли демонов, также как мысли людей, но любой дурак мог сказать, что Дианата думает о своей сестре — Гладиоле, которая умерла от взмаха вампирского меча. Но через секунду Дианта выглядела просто смертоносно. — Яз’дамимжару, — сказала она.
Я села прямо и подняла брови, чтоб показать, что не понимаю ее.
Дианта повернула руку вверх и посмотрела на ладонь. Крошечное пламя парило прямо над ней.
— Я не знала, что ты это можешь, — сказала я. Я была неслабо впечатлена и напомнила себе, что с Диантой стоит оставаться по одну сторону.
— Немного, — сказала она, пожимая плечами. Из этого я сделала вывод, что Дианта может делать только небольшое пламя, а не огромное. Гладиолу, должно быть, застать врасплох, поскольку вампирша, которая убила ее, была куда более горюча, чем люди.
— Фейри горят также как и вампиры?
Она покачала головой.
— Всеможн’сжечь, — сказала она, ее голос был уверенным и серьезным. — Раньше или позже.
Я подавила дрожь.
— Ты хочешь что-нибудь выпить или съесть? — спросила я.
— Нет, — она поднялась с земли, выбила пыль из ее блестящего «обмундирования». — П’шлая.
Она погладила меня по голове и развернулась, а затем она побежала быстрее, чем любой олень.
Я снова легла на стул, чтоб все обдумать. Теперь, когда меня предупредил Найл, а затем г-н Каталадис, я чувствовала себя действительно напуганной.
Но предупреждение, хотя и своевременное, не дало мне ни какой практической информации о том, какие меры предпринять против этой угрозы. Насколько я понимаю, это могло произойти в любое время и в любом месте. Я могла предположить, что вражеские фейри не станут штурмовать Мерлот и похищать меня оттуда, поскольку фейри являются скрытными, но во всех других отношениях у меня не было никаких подсказок: какую форму примет нападение или как защитить себя от фейри? Нужно ли им разрешение на вход, как вампирам? Нет, я не помнила, что говорила Найлу, что он может войти, а он бывал в доме.
Я знала, что фейри не ограничены ночью, как вампиры. Я знала, что они очень сильны, также как и вампиры. Я знала что феи, которые фейри (в противоположность таким волшебным существам, как брауни, гоблины и эльфы) прекрасны и безжалостны так, что даже вампиры уважали их свирепость. Старейшие фейри не все время живут в этом мире, как Клод и Клодин; они бывали где-то в другом месте — скрытом от людей тайном мире, который предпочитали этому: в мире без железа. Если бы они могли защититься от железа, они бы жили так долго, что потеряли бы счет годам. Найл, к примеру, швырялся сотнями лет в хронологии своих рассказов за здорово живешь. Он мог описать какие-то события, как произошедшие пятьсот лет назад, а затем другие, предшествовавшие им, но которые, по его словам, были двести лет назад. Он просто не отслеживал ход времени, возможно, в том числе и потому, что не так долго бывал в нашем мире.
Я ломала голову, пытаясь вспомнить что-то еще. Я действительно знала какую-то вещь, и не могла поверить, что забыла о ней даже на мгновение. Если железо так плохо сказывается на самочувствии фейри, то лимонный сок — еще хуже. Сестру Клода и Клодин убили именно лимонным соком.
Теперь, когда я вспомнила о них, я подумала, что было бы полезно поговорить с Клодом и Клодин. Не только потому, что они были моими кузенами, но и потому, что Клодин была моей крестной феей, и она обязана была мне помогать. Сейчас она должна быть на работе, в отделе универмага, где она разбиралась с жалобами, упаковывала покупки и получала платежи по зарезервированным товарам. Клод должен был находиться в мужском стриптиз клубе, которым он теперь владел и управлял. Его было легче застать. И я пошла в дом искать номер. Клод подошел к телефону сам.
— Да, — произнес он, одновременно сумев вложить безразличие, презрение и скуку в одно слово.
— Привет, сладенький, — сказала я бодро. — Мне нужно с тобой поговорить с глазу на глаз. Я могу подъехать или ты занят?
— Нет, только не сюда! — голос Клода прозвучал почти встревожено от этой идеи. — Я встречусь с тобой на аллее. — Близнецы жили в Монро, который славился своей аллеей для прогулок.
— О’кей, — сказала я, — Где и когда?
Последовала пауза.
— Клодин может пойти на ланч попозже. Мы встретим тебя через полтора часа в летнем кафе у Chick-fil-A.
l:href="#n_20" type="note">[20]
— Увидимся там, — сказала я, и Клод повесил трубку. Мистер очарование. Я натянула на себя любимые джинсы и зеленую с белым футболку и энергично расчесала волосы. Они стали такими длинными, что я укладывать их стало несколько проблематично, но я не могла заставить себя их укоротить.
С тех пор, как я несколько раз обменялась с Эриком кровью, я не только ни разу не болела (даже зимой), у меня даже волосы на концах не секлись. Кроме того, мои волосы блестели и действительно выглядели толще.
Меня не удивляло, что люди покупают кровь вампиров на черном рынке. Но меня действительно поражало, что люди были достаточно глупы, чтоб поверить продавцам, когда они говорили, что красное вещество, за которое они платили деньги, было подлинной вампирской кровью. Часто пузырьки содержали «Trueblood», свиную или иногда даже собственную кровь «осушителей». И если покупатель действительно покупал кровь старого вампира — это могло свести его с ума. Я бы никогда не отправилась к «осушителям» за покупкой вампирской крови. Но теперь, когда я испытала ее несколько раз (причем исключительно «свежевыжатую»), основа под макияж и тональный крем мне не требовались. Моя кожа была безупречна. Спасибо Эрику!
Не знаю, с чего я так собой гордилась, поскольку никто бы не посмотрел на меня дважды, когда я находилась рядом с Клодом. Он был почти шести футов ростом, со слегка вьющимися черными волосами и карими глазами. Телосложение стриптизера (кубики пресса и прочее), челюсть и скулы как у статуи эпохи Возрождения. К сожалению, личность у него тоже была как у статуи.
Сегодня Клод был одет в цвета хаки — тесная обтягивающая маечка под зеленой шелковой рубашкой. Он играл с темными очками. Хотя обычно выражение лица Клода, когда он не был в «приподнятом настроении», колебалось от никакого до угрюмого, сегодня он выглядел неожиданно нервным. Он осматривал летнее кафе так, будто подозревал, что кто-то последует за мной, и он не успокоился, когда я села на стул за его столиком. Перед ним стояла чашка Chick-fil-A, но он ничего не ел, я поступила также.
— Привет, кузина, — сказал он. — Как ты?
Он даже не пытался вложить в свой голос искренность, но, во всяком случае, он сказал соответствующие слова. Клод стал вести себя чуть более вежливо после того, когда я выяснила, что мой прадедушка — его дедушка. Но он никогда не забывал, что я — человек (по большей части). Клод относился к людям с тем же презрением, как и большинство фейри, но в постели он был к ним куда нежнее — по крайней мере к людям со щетиной на подбородке.
— Спасибо, Клод, нормально. Пока, во всяком случае.
— С тех пор как мы встречались? Мда… — И это для него было просто мило. — Чем я могу тебе помочь? О, вот идет Клодин, — на его лице отразилось облегчение.
Клодин была одета в коричневый костюм с большими золотыми пуговицами и коричнево-кремовую блузку в полоску. Она была одета очень консервативно для работы, и хотя наряд был очень милым, я заметила, что в короткой юбке она выглядела менее хрупкой. Она была близнецом Клода, но раньше у них была еще одна сестра — тройняшка Клодетт, ее убили. Я задумалась, если двое остались из трех, то стоит ли их теперь называть двойняшками? Клодин была также высока, как Клод, и когда она наклонилась поцеловать его в щеку, их волосы (точно того же оттенка) смешались в каскаде темной ряби. Меня она также поцеловала. Интересно, остальным фейри физический контакт необходим так же, как этим двум? Поднос кузины был полон пищи: картошка фри, зажаренные кусочки куриного филе в панировке, какой-то десерт и большой стакан сладкого напитка.
— В какие неприятности попал Найл? — спросила я, переходя непосредственно к сути. — Кто его враги? Все ли они фейри? Или они из какого-то другого вида фей?
Наступила пауза, в течение которой Клодин и Клод обдумывали мое оживленное настроение. Они не были удивлены моим вопросом, что, по моему мнению, было существенно.
— Наши враги — фейри, — сказала Клодин. — Прочие феи, как правило, не вмешиваются в нашу политику, хотя мы все вариации на одну тему — как пигмеи, европейцы и азиаты являются вариациями на тему людей. — Она выглядела грустно. — Всех нас теперь меньше, чем мы было раньше. — Она разорвала пакет кетчупа и размазала его целиком по картошке. Она запихнула сразу три куска картошки в рот одновременно. Вау, вот это голод.
— Потребуется несколько часов, чтобы рассказать всю нашу родословную, — сказал Клод, но он не игнорировал меня. Он просто констатировал факт. — Мы относимся к линии фейри, что ведет родство от неба. Наш дедушка, твой прадед, является одним из немногих выживших членов нашей королевской семьи.
— Он принц, — сказала я, поскольку это было одним из немногих фактов, что я знала о прадеде. Заколдованный принц. Принц Валиант.
l:href="#n_21" type="note">[21]
/ Принц города.
l:href="#n_22" type="note">[22]
Титул имеет вес.
— Да. Есть и другой принц, Брендан, — Клод произнес это как Брендаун. Дианта упоминала о Брендане. — Он сын старшего брата Найла — Рогана. Роган ведет происхождение от моря, и его влияние распространяется на все водные массы. Недавно он отправился в Страну Вечного Лета.
— Умер, — перевела Клодин прежде, чем откусила кусок цыпленка.
Клод пожал плечами.
— Да, Роган мертв. Он был единственным, кто мог обуздать Брендана. И ты должна знать, что Брендон один из тех кто… — Клод остановился на полуслове, так как его сестра сжала ему руку. Женщина, что кормила маленького мальчика картошкой фри, смотрела на нас с любопытством — ее внимание привлекло резкое движение Клодин. Клодин одарила Клода взглядом, от которого кожа могла поути волдырями. Он кивнул, высвободил свою руку и продолжил говорить. — Брендан очень сильно расходится с Найлом во взглядах на то, как должны жить фейри. Он…
Близнецы посмотрели друг на друга. В конце концов, Клодин кивнула.
— Брендан убежден, что все люди, что несут кровь фейри, должны быть уничтожены. Он верит, что каждый раз, когда кто-то из нас спаривается с человеком, мы теряем часть нашей магии.
Я прочистила горло, пытаясь избавиться от возникшего там кома.
— Итак, Брендан — враг. Если среди членов королевской семьи сторонники Найла? — спросила я придушенным голосом.
— Меньше-чем-принц. Его титул не переводиться, — сказал Клод. — Наш отец, Диллон, сын Найла и его первой жены, Бранны. Наша мать — Бинни. Если Найл отправится в Страну Вечного Лета, Диллон займет место принца. Но, естественно, ему придется ждать.
Имена были мне не знакомы. Первое звучало почти как Дайлон, второе звучало похоже на Бии-на.
— Произнесите, пожалуйста, по буквам, — сказала я, и Клодин сказала:
— Б-И-Н-Н-И. Д-И-Л-Л-О-Н. Найл не был счастлив с Бранной, и поэтому нашему отцу, Дилону, потребовалось много времени, чтобы заслужить его любовь. Найл предпочитал своих получеловеческих сыновей. — Она улыбнулась мне, полагаю, чтобы показать, что хорошо относится к людям.
Однажды Найл сказал мне, что я — его единственный живой родственник. Но это было неправдой. Найлом определенно управляли эмоции, не факты. Мне стоит это запомнить. Клод и Клодин, кажется, не винили меня в пристрастии Найла, к моему огромному облегчению.
— Угу, а кто на стороне Брендана? — спросила я.
— Дермот, — сказала Клодин. Она посмотрела на меня с надеждой.
Я узнала это имя. Я изо всех сил пыталась вспомнить, где я его слышала.
— Он мой дедушка, брат Финтана, — сказала я медленно. — Другой сын Найла от Эйнин. Но он наполовину человек. — Эйнин была человеческой женщиной, соблазненной Найлом много веков назад. (Она полагала, что он был ангелом, что навело меня на некоторые мысли о том, как могут выглядеть фейри, когда им не нужно притворяться людьми.) Мой наполовину человеческий дядя пытается убить своего отца?
— Найл сказал тебе, что Финтан и Дермот близнецы? — спросил Клод.
— Нет, — сказала я удивленно.
— Дермот был моложе на несколько минут. Близнецы не были идентичными, ты понимаешь? — сказал он. Он наслаждался моим неведением. — Они были… — Он сделал паузу, и выглядел сбитым с толку. — Я не знаю точного термина, — наконец сказал он.
— Разнояйцевыми. О’кей, интересно, и что?
— Фактически, — сказала Клодин, пристально разглядывая цыпленка. — Твой брат Джейсон — вылитая копия Дермота.
— Вы имеет в виду что… что вы имеете в виду? — я была готова возмутиться, как только пойму чем.
— Мы просто рассказываем тебе, почему Найл склонился в своем предпочтении к тебе, а не к брату, — сказал Клод. — Найл любил Финтана, а Дермот бросал ему вызов на каждом шагу. Он открыто восстал против нашего дедушки и заверил Брендана в своей лояльности, хотя Брендан презирает его. В дополнение к внешнему сходству между Дермотом и Джейсоном, которое является только причудой генов, Дермот такая же задница, как и Джейсон. Теперь ты можешь понять, почему Найл не хочет признавать родства с твоим братом.
На какой-то момент я испытала жалость к Джейсону, пока мой здравый смысл не разбудил меня.
— Ладно, помимо Брендана и Дермота, у Найла есть другие враги?
— У них есть последователи и сторонники, включая нескольких наемных убийц.
— Но ваши родители на стороне Найла?
— Да. Естественно, другие из нас тоже. Из Небесного народа.
— Так я должна остерегаться любых приближающихся фейри, и они могут напасть на меня в любое время, поскольку я несу в себе кровь Найла?
— Да. Мир фей слишком опасен. Особенно теперь. Вот почему мы живем в мире людей. — Клод глянул на Клодин, которая уплетала курицу, будто сбежала из голодного края.
Клодин проглотила кусок, слегка похлопала по рту бумажной салфеткой и сказала:
— Очень важно. — Она разломила кусок куриного филе и глянула на Клода, сигнализируя ему взять инициативу.
— Если ты увидишь кого-то, кто будет выглядеть как твой брат, но не являться им… — сказал Клод.
Клодин проглотила и продолжила:
— Удирай со всех ног.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Однозначно мертв - Харрис Шарлин



книга читается на одном дыхании.каждая из частей не менее интересней предыдущих.писательница пишет легко и ненавязчиво одновременно погружая вас в мир своих героев
Однозначно мертв - Харрис ШарлинКристина
18.07.2011, 17.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100