Читать онлайн Сотворившая себя, автора - Харрис Рут, Раздел - 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сотворившая себя - Харрис Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сотворившая себя - Харрис Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сотворившая себя - Харрис Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харрис Рут

Сотворившая себя

Читать онлайн


Предыдущая страница

14

– Даже не знаю, как тебе сказать… – обратилась Тони к Бренде, и в голосе ее звучала необычная нерешительность. – Я никогда не думала, что все так получится…
В тридцать один год Тони была полноправным партнером в фирме «Эддер и Стерн» и давно переросла должностные категории, которые обычно отводились тридцатилетним. Она также переросла соответствующий этим категориям стиль одежды: строгий английский костюм и неизменную, как униформа, шелковую блузку. Она была одета в мягкое платье из замши тускло-зеленого цвета с моднейшим поясом из плетеной кожи, который застегивался на серебряную пряжку ручной работы. Ее блестящие низкие сапожки стоили больше, чем все бакалейные покупки Бренды за последний месяц. Она очень похудела и была стройнее, чем когда-либо, а поскольку волосы у нее были подстрижены почти по-мальчишески коротко, хотя и уложены легкими волнами, Тони не походила ни на женщину, ни на девушку. Привлекательно было то, что девушка и женщина в ней как бы сосуществовали, уживаясь рядом, как две стороны новенькой, только что отчеканенной монетки. Только выражение ее глаз говорило о том, что она далеко не наивна и знает многое о жизни.
– Мы с Таком разводимся, – сказала Тони, отпив глоток черносмородинного чая, предложенного Брендой. Теперь, когда Бренда ждала второго ребенка, она отказалась от кофеина. Каро уложили спать во флигеле, который Бренда переоборудовала под детскую. – Вполне цивилизованно, даже дружелюбно.
Бренду не удивило это заявление, но она не могла придумать, что сказать. Счастлива ли Тони? Уверена ли, что поступает правильно? У нее кто-то есть? В конце концов Бренда сказала то, что чувствовала:
– Мне очень жаль.
– Мне тоже, – сказала Тони. – Но продолжать так дальше мы не можем. Я в разъездах провожу больше двух недель в месяц. Мы думали, что, когда я стану партнером, я буду больше бывать дома, но из этого ничего не вышло. Теперь, когда я полноправный партнер, я больше значу для компаний, и они хотят чаще меня видеть. Ты знаешь, что наша квартира до сих пор не обставлена и в ней ничего нет из мебели, кроме кровати и стола?
Бренда кивнула: она все понимала. Когда ты поглощена работой, когда ты, фигурально выражаясь, уже напала на след – предположим, фактора, влияющего на ожирение, или в случае Тони, компании, которую явно недооценили и которую можно взять голыми руками, – какое тебе дело до материала для занавесок и размышлений о том, какого стиля должна быть мебель в гостиной: старофранцузского или современного? Все это кажется таким мелким, таким незначительным.
– Печально, – продолжала Тони, разглядывая свои ухоженные, прекрасно отполированные ногти, – но наша любовь кончилась. Я даже не могу вспомнить, каким было это чувство. И Так не может. Мы с ним много разговаривали об этом. Мы оба можем испытывать самые разные чувства: честолюбие, соперничество, счастье, волнение, удовольствие, ревность, разочарование. Но не любовь. Знаешь, Бренда, из всех семейных пар нашего выпуска только вы с Джефом не разошлись.
– Одно время мне казалось, что и нам этого не избежать, – призналась Бренда. Тони знала о романе Бренды и Сэнди, об увлечении Джефа, из-за которого Бренда вернулась из Германии. – И дело было не просто в мимолетной интрижке, как у Джефа с той девицей из клиники. Мы стали чужими друг другу, просто жили в одной квартире. Для меня главным была моя карьера, Джеф занимался своей клиникой. У нас просто ничего не осталось друг для друга.
Тони кивнула.
– Знаешь, что мне сказал Так? Что ему даже не хочется заводить какие-то любовные отношения. У него на это нет ни времени, ни сил. – Тони отпила еще глоток чая. – Мы теперь свободны, но это не свобода, а какой-то ужас. Я иногда знакомлюсь на работе с каким-нибудь мужчиной. И нас тянет друг к другу. Я чувствую себя настолько свободной, что даже могу обсуждать с этим человеком все, что с нами происходит. Мы с ним задаемся вопросом, не помешает ли наша связь, если она зайдет далеко, деловым взаимоотношениям. И почти всегда приходим к выводу, что помешает. Мы выпиваем еще по рюмке, соглашаемся, что лучше ничего не начинать, пожимаем друг другу руку и прощаемся. Вот так, – сказала Тони. – Таков конечный итог всей этой шумихи о сексуальной революции. Разговоры и рукопожатия!
– Самое поразительное, что тебя это как будто и не очень огорчает. – Бренда налила Тони еще чашку ароматного чая.
– Не огорчает, – согласилась Тони. – Я свой выбор сделала. Я хотела блестящей карьеры, и я ее делаю. И я вполне удовлетворена своим выбором. Но знаешь, Бренда, я восхищаюсь тобой. Я бы не смогла отказаться от всего, что дает работа: от денег, власти, привилегий, радостных волнений, чувства принадлежности к делу. Это затягивает, как наркотик, – заключила она. – И, как наркотик, может оказывать побочное действие. Не всегда приятное. Например, можно оказаться лишенной семьи и остаться среди голых стен. И все-таки сомневаюсь, чтобы я смогла поступить так, как ты.
– Мне тоже плохо без работы. И не просто потому, что она приносит радость и удовлетворение, но и из-за денег. Сейчас все так дорого. Мы не привыкли кое-как перебиваться на одно жалованье, – сказала Бренда. – Перед тем, как я снова зебеременела, я пыталась получить работу в филиале «Ол-Кем» в Новой Англии. Я позвонила Диане Уайр… ты ее помнишь. Я ее все время опекала. Я взяла ее на работу, а когда уезжала в Германию, рекомендовала ее на мою прежнюю должность. Мне пришлось три раза звонить, прежде чем она мне перезвонила. Я спросила, нет ли подходящей для меня работы в какой-нибудь лаборатории в местном филиале, и она ответила, что нет, и все – ничего больше. Она не предложила поспрашивать и что-нибудь разузнать, не пообещала поговорить с друзьями из других компаний… ничего. – Бренда замолчала, уязвленная и обиженная.
– Помнишь, как женщины поддерживали друг друга в прошлые времена, – сказала Тони. – Когда все женщины держались вместе. Когда мы составляли сплоченное меньшинство. Теперь все по-другому. Экономика в упадке. Руководящих должностей очень мало, а для женщин их вообще практически нет, какую бы шумиху ни поднимали по этому поводу газеты. Тем немногим женщинам, которые все же оказались наверху, вовсе не нужна конкуренция, уж поверь мне.
Бренда вздохнула. К сожалению, Тони была права.
– Как бы то ни было, теперь я беременна и о работе речь уже не идет. И у меня другие проблемы… например, подыскать что-нибудь подходящее нам для жилья. Я всегда думала, что, когда у нас будут дети, мы переедем из этой квартиры и у нас будет дом. Я поискала, и хотя домов продается очень много, мы не осилим даже первый взнос, не говоря уже о погашении ссуды. Рейган сократил расходы на здравоохранение, и это уже сказывается на клинике, и Джеф боится, что может остаться без работы, – сказала Бренда. Пока она не бросила работу, она даже не понимала, как они с Джефом были избалованы, имея два жалованья, на которые можно было жить безбедно. Они думали, что так будет продолжаться вечно, и даже не отложили ни цента. И впервые в жизни Бренда, нервничая, чувствуя свою незащищенность и беспокоясь о будущем, наконец начала понимать, каково пришлось ее матери, когда умер отец. Как это было для нее страшно, как внезапно все на нее свалилось и как она не была к этому готова. – Когда появится еще ребенок, нам будет здесь очень тесно.
– А почему ты не продашь свои акции и на эти деньги не купишь дом? – спросила Тони. – Помнишь, те премиальные, которые ты мне дала, чтобы я для тебя их вложила в дело.
– А сколько теперь стоят эти акции? – спросила Бренда. Она никогда не принимала в расчет эти деньги: она хотела, чтобы они были отложены для Каро и ее братьев или сестер, которые могут появиться.
– Семьдесят тысяч долларов, – ответила Тони.
– Семьдесят тысяч долларов! – Бренда чуть в обморок не упала.
Она почти не слушала объяснений Тони. Исходная сумма, которую она вложила в компанию по производству кремниевых кристаллов для компьютеров, увеличилась в пять раз.
– Я продала эти акции и купила акции «Коноко». Когда «Коноко» перешла к «Дюпону», я забрала свою долю прибыли и купила акции нефтяной компании «Марафон Ойл». Вчера перед закрытием биржи они стоили семьдесят тысяч долларов.
– Господи! Тони! Ты – гений! – Бренда, несмотря на беременность, подпрыгнула от радости и сжала подругу в объятиях. – Представляешь, как удивится Джеф, когда я ему об этом скажу вечером! Нам, наверно, придется выбрать, что лучше: оставить эти деньги для детей или купить на них дом, в котором дети будут расти. Но по крайней мере это возможность выбора! Тони, ну чем я могу тебя отблагодарить?
Тони улыбнулась.
– Возможно, когда-нибудь я тебя попрошу познакомить меня с подходящим человеком, которого я могла бы полюбить.
Но когда Джеф пришел домой, у него было такое выражение лица, какого Бренда никогда прежде не видела.
– Клиника закрывается… рейгановские сокращения, – сказал он. – Я остался без работы, Бренда. Меня уволили…


Чем глубже Элен увязала в судебном разбирательстве, тем больше она ощущала гнев и бессилие отчаяния. Чтобы организовать защиту против изменившихся требований Джоанны, ей пришлось начать все сначала с адвокатами и консультантами.
– У меня уходят на это тысячи долларов, и это в то время, когда даже удержаться на плаву и то трудно, – жаловалась она Элу. – Иногда я думаю, что мне надо было поступить так же, как Софи, и продать «А Ля Карт», получить деньги, вложить их в акции и жить с дохода. Но беда в том, что я бы не знала, куда деваться от безделья. Я привыкла работать. Я люблю мою работу. Сколько можно путешествовать и развлекаться? Сколько можно заниматься массажем? Сколько можно ходить по магазинам? – Элен выглядела бледной и осунувшейся.
– Ты выглядишь усталой, – сказал Эл.
– Усталой? – переспросила Элен. – Да я просто выжата, как лимон.
– Ты не слишком устала, чтобы пойти в театр? – спросил он. – Один из моих клиентов – режиссер. Он поставил новую пьесу о чете Перонов. У меня билеты в театр. Ты свободна?
Когда Элен сидела в театре, следя за тем, как красавица Ева, будущая жена президента Аргентины, завоевывает своими песнями и танцами Хуана Перона, а вместе с ним и всю Аргентину, ее осенила настолько смелая и дерзкая идея, что она едва могла усидеть на месте от радостного возбуждения.
– Ты изумительно выглядишь, – сказал ей Эл, когда они выходили из театра. Элен порозовела, глаза ее сверкали, даже походка приобрела легкость и упругость. – Как будто ты прошла курс лечения и отдохнула!
А Элен взглянула на него своими блестящими изумрудными миндалевидными глазами и сказала:
– Ева Перон! Кэтрин Грэхэм! Эсте Лаудер! Голда Меир! Мэри Уэллс Лоренс! И я! Элен Дурбан!
И прежде чем Эл успел спросить ее, что это все, собственно, значит, она закинула руки ему на плечи и на глазах у людей, толпой выходящих из театра, поцеловала его прямо в губы.
– Спорим, что ты не сделаешь того же, когда мы будем наедине, – шутливо сказал Эл, когда поцелуй закончился.
– Спорим, что сделаю! – ответила она, и люди вокруг, многие из которых узнали Элен по ее выступлениям на телевидении, зааплодировали.


– Лью, ты никогда не думал о том, чтобы продать «Декор»? – спросила Элен. Она позвонила ему, как только добралась до дома, и попросила встретиться с ней как можно скорее. На следующее утро они завтракали у Лью в Манхэттене. Лью сидел в своем кресле, а Элен на месте Макса. Маленький телевизор «Сони» был настроен на программу АМ/США, звук приглушен. Пока Элен говорила, Лью отвлекся, глядя на ее изображение на экране.
Он покачал головой.
– Нет, конечно. С какой стати мне это делать?
– Чтобы защитить фирму.
– Защитить? – переспросил он, ничего не понимая. – От чего?
– От Джоанны, – сказала Элен.
– Да кто же ее купит? Компанию, которая влипла в судебный процесс?
– Я.
– Ты? – Лью изумленно заморгал глазами.
– Я, – повторила Элен и, протянув руку, выключила телевизор. Ей нужно было, чтобы Лью слушал ее с полным вниманием, не отвлекаясь.
– Что, если мелкая рыбешка проглотит крупную рыбку? Другими словами, что, если «А Ля Карт» купит «Декор»? Ведь «А Ля Карт» – это моя компания. Зарегистрированная как корпорация на мое имя. Если фирмой «Декор» владею я, у Джоанны нет оснований подавать иск. Ведь она же, слава Богу, не за меня выходила замуж. – Элен остановилась, ожидая от Лью ответа. Глаза ее блестели в предвкушении возмездия.
Лью, который давно восхищался Элен и любил ее, сейчас испытывал потрясение. Неужели она вечно будет его поражать и изумлять? Неужели она вечно будет притягивать его как магнитом?
– Оригинально! – сказал он, и в улыбке, которая медленно расплылась у него по лицу, просвечивало то же, что у Элен – предвкушение праведной мести. – Великолепно! Блестяще!


– Оригинально! Великолепно! Блестяще! – согласился Макс. – Но затея безумно дорогая. Где ты собираешься взять деньги?
– Часть постараюсь собрать сразу, а остальное возьму в долг.
– Молодец! – сказал Макс. – Куда становиться в очередь?
Очередь оказалась куда длиннее, чем могли себе представить Макс или Элен. Первым в ней был Денни.
– Вот теперь ты рассуждаешь как миллионер! – сказал он со своей пиратской усмешкой, когда Элен рассказала ему о своем плане. – Можешь располагать всеми моими сбережениями и каждым центом, который мне удастся получить в долг под залог моей доли акций «Все для кухни». А если этого окажется мало, я ограблю какой-нибудь банк!
Тони, которая к этому времени была не только партнером, но и директором-распорядителем «Фонда поддержки нетрадиционных проектов» компании «Эддер и Стерн», восприняла идею с энтузиазмом. Получив разрешение от правления компании, она вложила большую часть денежных средств своих клиентов в приобретение компанией «А Ля Карт» фирмы «Декор».
– Все, что связано с организацией питания и улучшением условий домашнего быта, является выгодным помещением капитала в период экономического спада и застоя, – говорила она своим клиентам. И они соглашались последовать ее совету, потому что Тони пользовалась их доверием.
– Доверием и репутацией специалиста с острым деловым чутьем, – уточнил Денни и пригласил ее на открытие первого магазина розничной торговли, который оборудовала фирма «Все для кухни» в заново отделанном первом этаже огромного престижного здания.
– Конечно, с радостью, – сказала Тони. Она вдруг увидела Денни новыми глазами. Он был высокого роста, чуть больше шести футов двух дюймов, на нем с небрежным изяществом сидел безупречно сшитый на заказ костюм. Он, несомненно, был красив, и его явная уверенность в себе и деловые способности выгодно оттенялись – для тех, кто очень, очень хорошо его знал, – тем, что он производил впечатление зрелого человека, которому рано пришлось взять на себя роль взрослого, и обладал тонкостью чувств, свойственной тому, кто вырос в окружении женщин и относился к ним с искренней симпатией.
Тони вдруг сама удивилась, что разница в возрасте, которая когда-то казалась огромной, – она была старше его на четыре года, – теперь не имела ровным счетом никакого значения.


Каролину обидело то, что к ней не обратились за помощью.
– Денни мне рассказал о твоих планах купить «Декор», – начала она, когда они сидели в удобной кухне Элен и пили чай с домашними сдобными булочками. – Я чувствую себя обойденной вниманием, потому что ты ко мне не пришла, Элен. Я тоже хочу помочь, – сказал она, подавая невестке конверт.
– Спасибо! – поблагодарила Элен, удивляясь тому, что конверт набит так плотно, и, заметив карандашные пометки на конверте, спросила: – Что значит «КСОН»?
– Компания «Эксон», – пояснила Каролина. – Сейчас как раз пора продавать акции нефтяных компаний. ОПЕК уже далеко не то золотое дно, что раньше.
Элен слушала Каролину, и вдруг ей вспомнилось то, что много лет казалось прочно забытым.
– «ППГ», – сказала она. – Каролина, существуют акции такой компании – «ППГ»?
– «Питтсбург Плейт энд Гласс», – мгновенно ответила Каролина. – Компания по производству металлической и стеклянной посуды. – Она улыбнулась своим воспоминаниям. – Я на ней хорошо заработала.
– Каролина, ты раньше часто… одалживала… Филу деньги?
Каролина кивнула.
– Я так любила его, – мягко сказала она. – Он был моим единственным ребенком. Я отдавала ему все. Возможно, я давала ему слишком много. Я приучила его к мысли, что он может позволить себе все и ни в чем себе не отказывать. Ты считаешь, я неправильно поступала?
– Нет, – ответила Элен. – Я так не считаю. И если бы Фил был жив, он, наверно, и сам бы добился возможности ни в чем себе не отказывать. – Но теперь Элен было непонятно другое. – Но откуда ты брала на это средства? Фил всегда так щедро тратил деньги… как я теперь понимаю, твои деньги. Должно быть, ты ему… одалживала… огромные суммы.
– Вообще-то да, – сказала Каролина с грустной и в то же время горделивой улыбкой. – Я первоклассно играю в бридж. И всегда играла. И кроме того, я получила в наследство небольшой фонд по управлению имуществом. В один прекрасный день я сообразила, что глупо тратить все мои денежные поступления на одежду и косметику, и начала следить за тем, что происходит на рынке ценных бумаг.
– Томми, должно быть, тобой гордится, – сказала Элен, вспомнив, что Денни когда-то приводил мнение Каролины о надежности тех или иных инвестиций, как будто ссылался на непререкаемый авторитет.
– Томми не знает. Он считает, что интерес к финансовым делам лишает женщину женственности, – ответила Каролина. – Так что это мой маленький секрет. Какой мне смысл разбивать представления Томми обо мне, даже если они не всегда верны? Я знаю, что сейчас модно ничего не таить в себе и «говорить все как есть», но я не собираюсь следовать такому принципу.
– Отказаться следовать модным веяниям, – сказала Элен, основываясь на собственном опыте, за который она дорого заплатила, – иногда бывает труднее всего на свете.
В этот момент она внезапно поняла, почему все эти годы при ведении дел в «А Ля Карт» самой большой трудностью, далеко превосходящей все остальные, для нее было думать и говорить о деньгах. Она тоже в глубине души считала, что финансовые вопросы – не женское дело, потому что так думал Фил, так считали все вокруг. Как будто деньги имели пол!
– Каролина, я, наверно, никогда не перестану открывать что-то для себя новое, – сказала Элен, когда ее свекровь, которой было уже далеко за семьдесят, но которая, несмотря на это, была умело подкрашена, ухожена, одета к лицу и так, чтобы выглядеть моложе своих лет, собиралась уходить.
– Если тебе повезет, то не перестанешь, – сказала Каролина и ушла, унося с собой аромат духов «Хлоя»: она боялась опоздать к массажисту.


Макс, как обычно, предпочитал говорить без обиняков:
– Сколько тебе нужно, малышка? – спросил он. – У меня есть один счет в банке, о котором Джоанна еще не пронюхала.
И он снова, уже не в первый раз, упрекнул себя, что ему не хватило ума жениться на женщине типа Элен. Правда, это еще не поздно было сделать. «Кто знает?» – сказал он себе. Возможно, в следующий раз. Ведь Макс ничуть не сомневался, что будет и следующий раз. А если в следующий раз не получится, то представится еще случай.


– Я же был при том, когда все это только начиналось, – с чувством напомнил ей Эл. – Я всегда считал себя компаньоном и партнером. А теперь у меня есть возможность им стать!
И он произвел ревизию всех имеющихся у него денежных средств, которые можно было пустить в дело.
– Мы – партнеры? – спросил он, вручая ей чек.
– Партнеры, – ответила Элен, вкладывая в это слово двойной смысл, и Эл, всегда завидовавший своим родителям, которые были не только деловыми партнерами, но и партнерами в семейной жизни, почувствовал себя очень счастливым.
* * *
В очереди оказался даже Эдвин Гаррен из коммерческого банка «Каути Меркантайл». – Мы с удовольствием предоставим вам заем, – предложил он во время ленча для руководящих сотрудников фирмы, который проводился ежемесячно и который Элен обслуживала уже много лет. – Причем на особых условиях, – продолжал он, и его крысиная мордочка приобрела напряженное выражение, как будто он очень старался угодить. – С более низкой ставкой по кредиту.
– Благодарю вас, – вежливо ответила Элен. И наконец получила возможность сказать те слова, произносить которые было ни с чем не сравнимым удовольствием: – Но вы опоздали почти на двадцать лет…


А замыкала очередь Бренда.
– У меня есть семьдесят тысяч долларов, – сказала она. – Я хочу отдать их тебе на покупку «Декора».
– Но ведь ты хотела их использовать для первого взноса за дом, – сказала Элен, удивленная и растроганная этим предложением.
– Для меня важнее ты, чем дом, – ответила Бренда. И прибавила неуверенно, боясь, что ей откажут, как столько раз отказывала другим она сама: – Если ты ничего не имеешь против, я бы хотела открыть филиал «А Ля Карт» здесь, в Бостоне. Тебя хорошо знают по телепрограмме, и меня просили об этом.
– Но ты же уверяла, что ни за что не свяжешься с «А Ля Карт», – напомнила ей Элен. – И потом, разве ты не говорила, что ни за что не пойдешь работать, пока дети не подрастут.
– Ну, говорила, – признала Бренда. – Я просто не понимала, как я роскошно жила, и при этом считала, что так будет продолжаться всегда. Джеф все еще не может найти работу. Мне придется работать самой. И судя по тому, как идут дела, почти наверняка придется работать и Каро, и ее сестре. Как и мне сейчас. Как в свое время тебе. А когда в детстве ты видишь, что твоя мать работает, это служит самым лучшим примером. Я никогда раньше не понимала, что тебе пришлось пережить, пока со мной не случилось то же самое. Я тебя люблю, – сказала она.
И комок, который Элен ощутила в горле, не помешал ей сказать Бренде, как сильно она ее любит.


– Она не имеет права! – в ярости сказала Джоанна Максу. Она обращалась именно к нему, как будто Элен вообще не было в комнате, в большом угловом кабинете, который Джоанна когда-то оборудовала для Лью.
– Имеет. И она это сделала, – ответил Макс. – Покупка компании не противоречит закону.
– Но она не имеет права так со мной поступать! Просто не имеет права! – повторила Джоанна, по-прежнему обращаясь исключительно к Максу.
– Ничего не поделаешь, – пожал плечами Макс. – Да и потом, дело уже сделано.
Все документы были подписаны неделю назад. «Декор» теперь полностью принадлежал компании «А Ля Карт» и был ее отделением. Обе компании вместе оценивались в общей сложности в десять миллионов долларов. Элен Дурбан была президентом, Льюис Сван – вице-президентом, Денни Дурбан – управляющим финансами.
– Но что же мне делать? – Джоанна буквально заламывала руки в бессильном отчаянии. Она уже не могла отсудить «Декор»: Макс продал все акции до единой и даже всю имеющуюся у него наличность передал Элен, чтобы помочь ей выкупить у него компанию.
– Ты можешь попробовать зарабатывать себе на жизнь, – сказал Макс. – У тебя остается твоя парикмахерская на площади Дженерал Моторс. Расширь ее. Займись ею, чтобы она приносила доход. Бери пример с Элен.
Макс нарочно еще больше дразнил Джоанну, но прежде чем та успела ответить, вмешалась Элен.
– Я с тобой еще не полностью рассчиталась, Джоанна, – сказала она, впервые вступая в разговор. – Мне нужны те самые письма. И я хочу их иметь прежде, чем сюда вернется Лью.
– Ты их никогда не получишь! – сказала Джоанна. – Это все, что у меня осталось.
– Чушь собачья! – заявила Элен, расширяя свой словарный запас за счет любимых выражений Макса. – Лучше отдай их мне, Джоанна. Потому что, если ты не отдашь их добровольно, я подам на тебя в суд за кражу. Эти письма – собственность моего мужа. Теперь они – часть его имущества. А я его душеприказчик и распоряжаюсь этим имуществом. Если ты не отдашь мне письма – и все копии, – ты снова окажешься в суде. И на этот раз в качестве ответчика!
– Макс, она не имеет права! – взмолилась Джоанна, все еще не удостаивая Элен прямого обращения.
– Я имею полное право! – перебила ее Элен, которую вывело из себя то, что Джоанна смеет ее игнорировать. – И я это сделаю, если ты их не отдашь. Я жду эти письма до двух часов, или мой адвокат будет добиваться их возвращения по суду как части принадлежавшего Филу имущества.
– Значит, у меня нет выбора? – спросила Джоанна неожиданно тихо, впервые взглянув на Элен и обращаясь непосредственно к ней.
– Нет, – сказала Элен. – Никакого.


Даже в начале восьмидесятых женщина – президент компании стоимостью в десять миллионов, которая достигла своего положения не благодаря тому, что она была чьей-то дочерью или женой или пользовалась поддержкой сильной мужской руки, тайно приводившей в действие нужные пружины, была редкостью. Когда было публично объявлено о том, что «Декор» приобретен компанией «А Ля Карт», Элен стала настоящей героиней для представителей деловой прессы, для редакторов женских журналов, для деканов школ бизнеса. Ее имя гремело во всех знаменитых журналах: о ней писали «Пипл» и «Форчун», «Вог» и «Лэдиз Хоум Джорнал», «Донэхью» и «Сигначур».
Почти все горели желанием узнать, в чем состоит ее «секрет». Как будто этот «секрет», став известным, мог тиражироваться, продаваться и покупаться, приспосабливаться, одалживаться или уворовываться, предлагаться для достижения мгновенного успеха любому, кто пожелает его применить.
– Нет никакого секрета, – снова и снова повторяла Элен. – А если и есть, то по крайней мере мне неизвестно, в чем он состоит.


– Что для вас было труднее всего? – вновь и вновь спрашивали ее. – Начать? Приобрести клиентру? Готовить еду? Или самой большой трудностью была экономическая нестабильность – спады и подъемы? Угроза конкуренции? Непрерывные колебания кулинарной моды? Нехватка времени? Усталость? Может быть, труднее всего было совмещать воспитание детей с деловой деятельностью? Находить время для личной жизни?
– Все это в разное время представляло трудность. Но труднее всего было найти себя и определить как личность, независимо от общепринятых представлений о том, какой была или должна быть женщина, – ответила Элен. И добавила, нарушая правила строгой логики: – Самое трудное для женщины, которая хочет быть обязана своим успехом самой себе, – это обрести себя, стать личностью…
– А этого можно добиться? – задавали ей вопрос.
– Если я смогла, – отвечала Элен с улыбкой, но серьезно, – то и другие могут…
А затем она обнаружила, что есть еще одна ступень, на которую надо подняться.


Она ценила Бренду.
Гордилась Денни.
Баловала Каро и ее новорожденную сестренку.
Ровно и спокойно относилась к Лью.
Восхищалась Каролиной.
Дружелюбно подшучивала над Максом.
Презирала Джоанну.
Уважала и даже немножко побаивалась Тони.
Уверенно держалась с клиентами.
Была любезна и деловита со своими сотрудниками.
Сияла очарованием на телевидении.
Проявляла творческий подход при организации банкетов и составлении меню.
Обнаруживала твердость там, где это было необходимо.
С юмором воспринимала происшествия, если они были забавны.
Не допускала никаких шуток, если случалось что-нибудь серьезное.
А в отношениях с Элом она проявляла и другие свои качества.
Она утешала его, если он нуждался в утешении, и ожидала получить – и получала – от него то же самое.
Она хотела, чтобы он радовался ее успеху, когда ей что-нибудь удавалось лучше, чем она ожидала, и поддерживал ее, когда у нее случались неудачи и провалы.
Она искала в нем ласку и нежность, время от времени ничего не имела против доброй ссоры, хотела найти внимательное отношение, надежную опору и верное сердце.
Она и сама отдавала то, что хотела найти в другом, – и Эл поступал так же.
– Оказывается, мне надо было найти не себя, – сказала она ему. – Мне надо было найти нас – а то, что я искала, все время было рядом.
И она узнала кое-что новое для себя о счастье. Счастье было не в успехе, или деньгах, или славе. Счастье состояло в том давно знакомом, что всегда делало ее счастливой: в семье, в друзьях, в том, кто ее любил и кого она любила.
И никогда она не чувствовала себя более счастливой, чем когда была на кухне, где горели все конфорки, и готовила что-нибудь вкусное для тех, кого она любила.
* * *
– Я так давно не готовила для двоих, – сказала она Элу ранней весной восемьдесят третьего года. – А от Рейнхарта как раз прислали чудесных перепелов – они теперь поставляют и перепелов в дополнение к своим прекрасным курам. – Мне так хочется их приготовить – с рисом и ягодами можжевельника. Ты любишь перепелов?
– Даже больше, чем рис и ягоды можжевельника, – ответил Эл.
– Тогда приходи на обед, – сказала Элен. – Последний обед в доме номер семьдесят шесть на Догвуд Лейн.
Она собиралась переезжать, а в дом должны были въехать новые владельцы. Она продала дом, когда нужны были деньги на покупку «Декора». Дом, который она когда-то не могла продать за тридцать тысяч долларов, теперь принес ей почти сто пятьдесят тысяч.
– А мы будем вдвоем? – спросил Эл.
– Только вдвоем.
– Дело в том, что я хочу задать тебе один вопрос…
Элен улыбнулась.
Она была почти уверена, что знает, какой это будет вопрос. И она была абсолютно уверена в том, каким будет ответ.


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Сотворившая себя - Харрис Рут

Разделы:
Элен и бренда: мать и дочь

Часть первая

12345678910111213141516171819202122

Часть вторая

1234567891011121314

Ваши комментарии
к роману Сотворившая себя - Харрис Рут



Интересно. Порадовала концовка - сделаны правильные выводы, правильно расставлены приоритеты. Это приятно.
Сотворившая себя - Харрис РутНиэль
11.04.2012, 11.06





Интересно, не совсем ЛР, не розовые сопли. Гг-я обычная женщина и вообще - только жизнь. Те кто хочет сказочку на ночь - не сюда.
Сотворившая себя - Харрис Рутиришка
11.07.2015, 19.24








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100