Читать онлайн Последние романтики, автора - Харрис Рут, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последние романтики - Харрис Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 3.62 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последние романтики - Харрис Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последние романтики - Харрис Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харрис Рут

Последние романтики

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

Ларонель был деревней, в которой ничего не случалось. В ста двадцати километрах от Клермон-Феррана, посреди пустоты, были расположены эти скучные провинциальные стоячие воды. Вина с близлежащих виноградников не были достаточно хорошими, чтобы на бутылки прикрепляли ярлыки: их никогда не экспортировали. Продавались они в разлив в придорожных ресторанах и стоили очень дешево. Однако труд на производство дешевого вина затрачивался такой же, как и на производство изысканных сортов из Бургундии и Бордо: столько же приходилось гнуть спину в поле, сажая виноградник, и ухаживая за ним, и собирая урожай. Мужчины, а во время сбора урожая и женщины Ларонеля, работали под палящим солнцем, вдыхая пыль сухим летом и утопая в грязи во время дождей. Они старились прежде времени, становились сутулыми, разбитыми, лишенными гордости, вступая в старость прямо из юности, у них почти не было времени на то, чтобы насладиться зрелостью. Когда Николь исполнилось двенадцать лет, она твердо решила покинуть Ларонель.
Ее мать работала в бедном кафе, подавала тушеное мясо с картофелем во фритюре и бутылки дешевого вина работавшим в поле, складским рабочим, бочкарям, мужчинам, чьи руки были привычны к молоткам, стамескам, пилам и рубанкам. Они никогда не думали о романах. Николь не помнила, чтобы ее мать была когда-то молодой женщиной. В ее самых ранних воспоминаниях она была уже старой и вечно раздраженной, увидевшей свет лишь тогда, когда в Ларонеле появился на краткое время отец Николь. Мать и дочь никогда не ладили друг с другом. Жанна-Мари обвиняла свою дочь в том, что она слишком много о себе воображала, пытаясь быть тем, чем на самом деле не была и никогда не будет. Мать предупреждала Николь, чтобы она не пыталась ломать судьбу, уже заготовленную ей заранее, – работа, работа и одиночество. Хотя мать и дочь не ладили друг с другом, но жили все же вместе и даже были глубоко привязаны друг к другу, может быть, потому, что вся их семья и состояла из них двоих.
У Николь не было ни братьев, ни сестер, а у ее матери не было мужа. У нее никогда не было мужа. Отец Николь отказался жениться на Жанне-Мари. Все в Ларонеле знали об этом, в маленьком католическом городке это означала клеймо на всю жизнь. Матери из уважаемых семейств предупредили своих дочерей, чтобы те не дружили с Николь, а когда Николь стала старше и привлекательнее и ее привлекательность становилась все ярче год от года, те же матери предупреждали своих сыновей, чтобы они не водили дружбы с Николь. Зная, что они все равно бросят ее, Николь давала от ворот поворот всем, кто пытался за ней приволокнуться. Именно поэтому ни один любовник Николь никогда не был французом. Она боялась, что француз поймет ее ложь, поймет, кто она на самом деле – незаконнорожденная дочь неизвестного отца, коммивояжера. В одну из своих поездок в Ларонель он и соблазнил мать Николь.
Зато женщины Ларонеля были великолепными поварихами. К этому их приучила нужда – они готовили вкусную еду даже из небольших кусочков мяса и не самых разнообразных продуктов. Поэтому Николь, желавшая по-настоящему новой жизни с Кимом, прекрасно знала, где искать хорошего повара.
Обитатели Ларонеля смотрели на нее по-прежнему, хотя на ней было элегантное платье ее собственной модели, безошибочно парижского стиля. На нее смотрели как на отверженную, как на женщину, которую лучше избегать любыми способами. И Жанна-Мари смотрела на свою дочь точно так же, как и все остальные жители Ларонеля. После первых вежливых приветствий Жанна-Мари, по-прежнему разносившая блюда и стаканы посетителям кафе, по-прежнему делавшая вид, что ей смешно, когда кто-нибудь щипал ее задницу и делал двусмысленное предложение, начала критиковать ее так же, как и остальные жители Ларонеля. Николь не успела сказать и слова ни о Киме, ни о Париже, ни о своем будущем.
– Как это неприлично. Платье обтягивает твою грудь. Ты выглядишь в глазах людей как падшая женщина, – сказала Жанна-Мари. Николь заметила, что руки у матери красные, кожа сухая и потрескавшаяся и что пальцы ее в заусенцах, которые кое-где кровоточили. Николь пожалела их, бедные, износившиеся от тяжелой работы руки своей матери. Такие же, как у матери, крупные, сильные руки были у Николь, но еще девочкой Николь поклялась, что они, ее руки, всегда будут чистыми и наманикюренными, кожа мягкой, безо всяких заусенцев, а ногти будут отливать розовым цветом. – Ты можешь дурить голову своим парижанам, – продолжала Жанна-Мари. – Но здесь, в Ларонеле, люди знают, что ты из себя представляешь. Незаконнорожденная, без роду без племени. Что уж тебе тут воображать о себе…
– Я посылаю тебе много денег. Тебе незачем работать. Тебе незачем сносить оскорбления этой шоферни. Тебе незачем терпеть, что тебя ежедневно тычут носом в твое прошлое, – сказала Николь, привыкшая не отвечать на критику своей матери. Она вместо этого начала критиковать мать. – Ты можешь уехать отсюда. Ты могла бы жить со всеми удобствами. Ты могла бы говорить людям, что ты вдова. Они уважали бы тебя. У тебя более чем достаточно денег, чтобы жить так, как ты хочешь.
– Не могу же я врать на каждом шагу, как это делают некоторые, – ответила ее мать тоном обвинителя. – К тому же я не умею жить на средства благотворителей, – добавила она гордо. – Николь ежемесячно посылала матери деньги, та принимала их, но никогда не тратила. Она складывала их в сундучок у себя дома и хранила в гардеробе, потому что не доверяла банкам.
– Я приехала в Ларонель, чтобы найти повара, – сказала Николь, стараясь побыстрее сменить тему разговора. Денежные чеки – вот все, чем она могла выразить свою любовь к матери; эта любовь была запрятана очень глубоко и привязывала ее к ней. Мать принимала ее чеки, но никогда не предъявляла их к оплате. Однако уже и то, что она их не возвращала, было большой победой Николь. Теперь Николь хотела показать матери, что она ищет помощи Жанны-Мари, уважает ее мнение. Николь изголодалась по нежности, ее мать тоже. Николь не испытывала ни стыда, ни ущемления своей гордости от того, что первой проявит свои чувства.
– Я хотела бы знать твое мнение. Ты хорошо разбираешься в людях, ты всех знаешь. Я хочу нанять кого-нибудь, кто хочет переехать в Париж.
– У тебя всегда фантастические идеи! Теперь тебе нужен повар! – сказала Жанна-Мари. – Неужели в Париже мало ресторанов? Зачем тебе повар? Произвести впечатление на горстку людей, которые не знают никого получше? На тех, кто не знает, откуда ты и что ты из себя представляешь?
– Мне нужен повар, потому что я собираюсь выйти замуж, – сказала Николь твердо.
Наконец-то! Она сообщила матери хорошие новости. Теперь-то она может быть счастлива! Теперь-то они смогут поладить друг с другом. Наконец-то у них будут отношения, которые должны быть между матерью и дочерью, теплые, нежные и искренние.
– Выйти замуж? Кому ты нужна?
Голос Жанны-Мари оскорбил Николь – столько в нем было презрения. Николь даже не смогла сразу ей ответить.
– Разве ты не счастлива? Я выхожу замуж! – ответила она. Она отчаянно хотела, чтобы мать делила ее радость и не отравляла ей эту радость.
– Женитьба? Мужчины всегда обещают жениться, когда хотят от тебя добиться кое-чего. Вот и все. Ты убедишься!
– Видимо, у тебя и у моего отца именно так дело и обстояло, – сказала Николь. – Но у меня все по-другому.
– Я поверю этому, когда увижу кольцо у тебя на пальце, – сказала Жанна-Мари. – Но не раньше!
– Я хочу пригласить тебя на свадьбу, – решительно сказала Николь. – Ты приедешь?
– Конечно, нет! Ты же знаешь, я не люблю Париж.
– Ты никогда не была в Париже, – сказала Николь. – Я сделаю тебе хороший гардероб. Ты будешь ходить повсюду, и люди будут с уважением относиться к тебе, потому что ты – моя мать, – продолжала Николь. – Разве ты не видишь, что вся твоя жизнь может стать счастливой и удобной!
– Я никогда не стала бы носить ту одежду, которую ты для меня сделаешь! – заявила Жанна-Мари. – Чтобы всем показывать свою грудь, как последняя проститутка! Ты же знаешь мою гордость.
– Хорошо, мама, – сказала Николь, изнуренная горечью аргументов, невозможностью пробиться к своей матери, неизбежностью критики и обвинений. Николь понимала, что хотя это и было нечестно, но мать мстила ей за годы унижения, когда каждый показывал на нее пальцем и отпускал оскорбительные замечания у нее за спиной. Когда Жанна-Мари смотрела на свою дочь, то видела лишь свой стыд, свою собственную неудачу в попытке устроить личную жизнь. Она не сумела найти человека, который бы оценил ее и который бы полюбил ее и женился на ней. После некоторого молчания, продемонстрировавшего, что ни одна из женщин не изменила своей точки зрения, но в то же время позволившего уйти гневу, Николь вновь спросила мать, не знает ли она хорошего повара. Кого-нибудь, кто захочет переехать в Париж.
– Луизет, дочь булочника.
Луизет было тридцать восемь лет, но выглядела она на пятьдесят восемь. Николь знала ее всю жизнь, также как и всех остальных обитателей Ларонеля. Луизет была замужем два года, потом муж бросил ее, уехал из Ларонеля, и о нем больше никто ничего не слышал. Поначалу Луизет даже обрадовалась. В ней даже появилась какая-то легкость. Но это было временное состояние. Постепенно Луизет смирилась со своим положением. Шли годы, и она все больше становилась похожа на старую деву, а не на женщину, которая когда-то была замужем.
Луизет жила с родителями и содержала их дом. Она была очень аккуратна, а вся ее чувственность, если таковая была у нее когда-то, находила выражение в том, как она готовила пищу. Она готовила самые ароматные фрикасе, самые нежные ростбифы, самую нежную картошку, самые зеленые молодые овощи и самые вкусные салаты. Когда Николь предложила ей жалованье, собственную комнату, возможность переехать в Париж из Ларонеля – а для нее, как и для иных обитателей Ларонеля, Париж был столицей мира, – уже через полчаса она получила согласие на все свои условия.
Уезжая из Ларонеля, Николь поклялась, как она делала всякий раз, бывая здесь, что никогда больше не вернется сюда. Она думала о том, что ее мать ни разу не поинтересовалась, чем она занимается в Париже, как она живет там. Она даже не спросила, за кого Николь собирается выходить замуж. Отсутствие интереса и любопытства к ней со стороны матери, с одной стороны, освобождали Николь, с другой стороны, заставляли ее чувствовать себя покинутой. У нее возникло чувство, что она свободна делать все, что ей вздумается, что на свете нет человека, который бы по-настоящему беспокоился о ней. Интересно, а Ким когда-нибудь по-настоящему сумеет осознать, что именно он для нее значил?
Луизет сидела рядом с Николь и внимательно изучала свою новую хозяйку. Она была убеждена, что та употребляла и пудру, и помаду, но так искусно, что и при ближайшем рассмотрении их не было видно.
Луизет думала, как долго она будет жить в Париже, что сулят ей эти неожиданные перемены.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Последние романтики - Харрис Рут



НЕТ
Последние романтики - Харрис РутВИКА
26.11.2011, 16.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100