Читать онлайн Последние романтики, автора - Харрис Рут, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последние романтики - Харрис Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 3.62 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последние романтики - Харрис Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последние романтики - Харрис Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харрис Рут

Последние романтики

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4

Париж был мечтою любого человека, это было видно по людям, и Ким написал об этом. Библиотека и книжный магазин Сильвии Бич на Двенадцатой улице Де-Одеон, с его полками, ломящимися от книг, и стенами, увешанными фотографиями известных писателей. И сама мисс Бич, с прелестными ножками, любящая пошутить и посплетничать, знавшая всех писателей в Париже и, как говорили, поддерживающая половину из них. Апартаменты на Двадцать седьмой улице Де-Флерс, где Гертруда Штейн раздавала советы и поощрения, пока мисс Токла плела кружева и подавала сливы-мирабель, а картины Миро и Пикассо, Модильяни и Матисса – меняли отношение людей к живописи. Он навестил Хедли и Эрни на улице Кардинала Лемуана и, отдыхая на огромной золоченой кровати, слушал Эрни, читавшего ему рассказ «На Мичигане», который он никак не мог продать. Он обедал вместе с Джеймсом Джойсом в «Мишодс» и был счастлив добыть чек для ирландского писателя, чьи шокирующие произведения уже вызвали скандальные комментарии со стороны тех немногих, кто их читал. Ким возобновил старые знакомства, завел несколько новых в англо-американском «Пресс-клубе», гулял в Отий, ел теплые каштаны у уличных разносчиков, пил кофе с молоком в кафе «Де Аматер», мартиникский дом в «Дю Магот», старый кагор в «Клозери де Лилла». Он написал оду в честь всех мостов, пересекающих Сену, написал о Дыре в Стенной Решетке, где торговцы наркотиками продавали опиум в холодных молочных кувшинах; о русском князе, жившем в подвале на площади Пигаль и работавшем водителем такси; о распущенных публичных домах на бульваре Монпарнас и элегантных ночных клубах на Елисейских полях; он написал рассказ об Эдит Вортон и ее знаменитом белоснежном саде. Он гордился тем, что нога его ни разу не ступала на улицу Монтань, и стыдился, что продолжал испытывать постоянное искушение сделать это. Он продолжал надеяться на случайную встречу с Николь, достаточно вероятную, поскольку она была одной из тех энергичных людей, о которых здесь много говорили. Он был уверен – и его сердце колотилось, а пульс учащался, – что налетит на нее на следующем углу, или, слегка повернувшись в кресле за стойкой в бистро, увидит ее за соседним столиком, или зайдет на какую-нибудь вечеринку, а там будет она, в дальнем углу комнаты! Он без конца представлял себе их загадочные улыбки, их взволнованные приветствия, их нетерпеливое желание поделиться друг с другом новостями. Он придумывал слова за себя и за нее, придавая им выразительность и оттеняя их чувствами. Он – уверенный, она – безмолвная; он – сильно сжимал ее в руках, она – нежно отвечающая; он – решительный, она – скромная; он – серьезный, она – улыбающаяся. Он постоянно ожидал того счастливого случая, который бы произошел, когда он был меньше всего готов к этому. Таким образом, что бы ни случилось, его вины в этом не было бы. Или он был виноват, но в меньшей степени. Но он так и не столкнулся с ней.
К своему удивлению, он обнаружил, что и его творчество было известно в Париже, по крайней мере, его журналистская деятельность. Хемингуэй похвалил его армейские истории и сказал, что никогда не пытался сделать ничего подобного тому материалу, который Ким отослал в «Торонто стар». Даже Эзра Паунд, закоренелый эстет, со своей маленькой бородкой и мучительными цитатами китайских философов, сделал ему комплимент, а мисс Штейн, которая, казалось, всегда знала все и еще больше того, высказала свое восхищение его журналистскими работами и в качестве поощрения разрешила ему прочесть ее собственные экспериментальные опусы, которые он прочел и нашел скучными до отупения, хотя, конечно, не сказал ей об этом. Польщенный и заинтересованный тем, что его статьи, начиная с 1919 года, вырезались, скреплялись и сохранялись, Ким спросил мисс Штейн, как ей удалось собрать их.
– Так же, как и все остальные, – ответила она с загадочным выражением лица. – Из сборника.
– Какого сборника?
Она достала с книжной полки толстый том и протянула его Киму. Он назывался «Париж на пути к миру», и когда Ким открыл книгу, он увидел подборку своих статей, написанных для «Сан». Том вышел в Париже в издательстве «Сайклопс пресс», адрес издателя – Третья улица Дю-Драгон. Ким никогда не слышал о «Сайклопс пресс» и впервые узнал, что его статьи были перепечатаны. Перепечатаны, черт возьми! На самом деле они были украдены. Кто-то протолкнул их без разрешения Кима, и он был в бешенстве. Кто-то задолжал ему не только деньги, по и извинения!
Он позаимствовал вышедшее издание у мисс Штейн и поехал на такси по указанному в книге адресу на Левый Берег рядом с Сен-Жермен-де-Пре. Первый этаж дома был занят нотариальной конторой; «Сайклопс пресс» располагался на втором, Ким поднялся по крутым ступенькам, освещенным лишь старинными газовыми лампами, открыл дверь с надписью «Сайклопс пресс», и очень молоденькая и хорошенькая служащая, оторвавшись от рукописи, которую она резала и склеивала, стала заинтересованно рассматривать его. Этот молодой человек был привлекательным, и явно не француз он. Датчанин? Американец? Немец?
– Мне нужно видеть босса. Американец.
– Это там, – сказала она и заметила, что симпатичный американец вошел в кабинет мистера Леггетта без стука. Обменявшись с ним парой слов, она поняла две вещи: он был рассержен, а значит, был писателем. Эти два условия шли рука об руку. Она еще не видела довольного писателя. Да и существовал ли такой странный тип вообще.
– Ким! Очень рад тебя видеть! – воскликнул Гюс– Как поживаешь, черт побери? Не видел тебя с той знаменитой пятисотдолларовой пирушки!
– К черту пирушку! Что ты на это скажешь? – Ким протянул ему «Париж на пути к миру».
– Прекрасное издание, – гордо произнес Гюс. – Только взгляни: натуральный кожаный переплет, ручная работа. Настоящая находка для коллекционера.
– Ты совсем стыд потерял? Ты заплатил мне за «Западный фронт», а не за сборник статей из газеты «Сан»!
– Успокойся, Ким! Успокойся! И сядь же, наконец, – Ким по-прежнему стоял, опершись о стол Гюса.
– Тебе нужен контракт, и у меня он есть, прямо здесь ждет тебя. Просто мы немного заработались и не успеваем их рассылать, – Гюс открыл ящик стола, пошарил в нем и вытащил страничку с печатным текстом, Вместе с ручкой он протянул ее через стол Киму.
– Господи, Гюс, ну и проходимец же ты! Прежде всего необходимо получить согласие автора!
– Просто немножко забежали вперед, старичок, – сказал Гюс безо всякого смущения. – Посмотри и подпиши его, и мы в деле.
Ким взглянул на контракт. Бланк был пустой.
– А я-то думал, что все гангстеры во главе с Аль-Капоне занялись торговлей дрянным самогоном, – сказал Ким. – Я не подписываю пустые контракты. Ты что, за дурака меня принимаешь?
– Ну, так я заполню его, – беззаботно проговорил Гюс. – Софи!
Девушка, худенькая, как все француженки, живущие на кофе с молоком и на сигаретах «Галуаз», появилась в маленьком кабинете. Гюс принялся диктовать ей имя Кима, по буквам, на французском, и его адрес.
– Гюс!
– Да? – Гюс перестал диктовать.
– Деньги, – сказал Ким. Гюс непонимающе посмотрел на него. – Д-Е-Н-Ь-Г-И, – Ким написал слово по буквам. – Я напишу и по-французски, если ты не понимаешь меня. Мне нужно двести пятьдесят долларов. Столько же, сколько ты заплатил мне за «Западный фронт».
Гюс Леггетт выглядел так, словно его ударили ножом.
– Я не шучу, Гюс.
Гюс снова приобрел обескураженный вид за рекордно короткое время. Ким не мог не восхититься этим плутом. Быстро же он оправился.
– Боже мой, Ким, неужели ты мог подумать, что я не заплачу тебе? – Гюс был мастером изображать рассерженную невинность. Ким подумал, не передается ли эта характерная черта генетически у банкиров и издателей.
– Я не уйду из этого кабинета, пока ты этого не сделаешь. – Он подумал о Максвелле Перкинсе – они разнились, как день и ночь, как белое и черное.
Гюс вытащил чековую книжку, начеркал что-то восемнадцатикратным золотым пером, оторвал чек и протянул его Киму.
– Теперь пойдем через дорогу в «Липп». Я закажу тебе ленч. Как насчет их фирменной капусты и бутылки сансерье?
В тот же день Ким отнес чек в банк. Чек был возвращен.
– Боже, просто удивительно, – сказал Гюс на следующее утро. – Послушай, Ким, попробуй снова. Наверное, в банке что-нибудь перепутали. На этот раз я даю тебе абсолютную гарантию.
Чек снова не приняли к оплате.
На следующий день шел сильный ливень, и Ким засел в баре напротив «Сайклопс пресс», стал ждать, когда появится Гюс Леггетт. В четыре пополудни Леггетт вышел из дверей дома на Третьей улице Дю-Драгон, ступил на тротуар, залитый потоками воды, и отчаянно попытался поймать такси. Все машины были заняты, и Гюс продолжал мокнуть под дождем; скоро его брюки прилипли к ногам, вода струилась с полей шляпы прямо за шиворот, а плащ стал таким мокрым, что плотно облегал его пиджак. Теперь, когда он по-настоящему страдал, когда его лицо приобрело свекольный оттенок от приступа раздражения, Ким поднялся и, перебежав через улицу, подошел к тому месту, где, ругаясь и кипя от злости, стоял Гюс.
– Гюс, – тихо произнес Ким.
– Ким! – Гюс удивленно поднял на него глаза. – Как дела?
Ким выдержал время и, встав в классическую стойку боксера – левая нога вперед, правая – назад, взмахнул правой рукой и ударил Гюса в лицо, вышибив ему два зуба и сбив с ног. Гюс упал в канаву, кровь изо рта смешалась с парижским ливнем, и там, в канаве, Ким и оставил его на милость прохожих.
Эта история быстро распространилась по всем кафе Монмартра, и Ким превратился в некоего героя.
Оказалось, что Ким был не единственным писателем, кому был должен Гюс Леггетт, и теперь не было ни одного кафе, где Кима не угощали бы его друзья-писатели, веселясь от мысли, как справедливо был наказан Гюс Леггетт.
Когда об этом прослышал Хемингуэй, он пригласил Кима в «Рид»
– Жаль, что не я подбил тебя на это, – сказал Хем. – Этот негодяй болтал повсюду, что я живу за счет своей жены. Парни вроде тебя заслуживают самого лучшего. Давай-ка выпьем по стаканчику в «Рице».
Несмотря на то, что у самого Эрни было в тот момент туго с деньгами – он не мог продать свои повести и зависел от рассказов, которые отсылал в Торонто, – его хорошо знали в «Риде». Они немного поболтали с барменом, а официант, Берлинер, поинтересовался о Хедли и погоревал по поводу недавнего падения курса немецкой марки.
– Я научился большему в творчестве у Сезанна, чем у любого писателя, живого или умершего. Я хочу делать словами то, что Сезанн делает своей кистью, – говорил Хем, когда только что вошедшая пара поприветствовала его.
– Эрни! Возвращаешься сюда уже второй раз за день?
Неправдоподобно привлекательный мужчина кивнул Киму, его прекрасная спутница – тоже. Ким заметил их в дверях «Рида», как только они вошли. Да и невозможно было не обратить на них внимания – они оба были исключительно хороши. У обоих были светло-русые волнистые волосы, сапфирово-голубые глаза и гладкая, очень розовая и здоровая кожа. Они до странности походили друг на друга; эта пара распространяла вокруг себя ослепительное сияние, а зеркала многократно отражали их физическое совершенство. На мужчине был костюм определенно с Сэвайл Роу, из тонкой темной шерсти, белая, прекрасно отутюженная рубашка и консервативный, но не мрачный, синий галстук со скромным темно-красным рисунком. Женщина была в роскошном манто из соболей, немного темнее оттенка ее волос, которое было наброшено на черное шелковое платье с необычайно глубоким декольте. Шею украшали три нитки жемчуга, выделяясь и отсвечивая на ее коже.
– Скотт, Зельда, – представил их Киму Эрни и указал на свободные стулья.
– Вы оказали огромное влияние на мою жизнь, – сказал Ким, пока они усаживались. – «По ту сторону рая» – моя любимая книга, поэтому я и решил обратиться к вашему редактору.
Скотт улыбнулся, элегантно принимая комплимент.
– Шампанское, пожалуйста. «Вдова Клико-92», – заказал Скотт.
Зельда Фицджеральд двигалась с грацией танцовщицы. Она слегка повернулась к Киму таким образом, чтобы ему хорошо была видна ее грудь. Пальцами левой руки она поигрывала кончиками своих прекрасных волос, а в правой держала длинный черный мундштук с золотым ободком.
– Скотт влюблен в Максвелла Перкинса, – сказал Эрни.
– И я тоже, – ответил Ким. – Во всяком случае, хочу еще раз сказать о своих впечатлениях от книги «По ту сторону рая». Любой, кто читал ее, никогда не забудет.
Скотт улыбнулся, словно ему только что вручили букет.
– Видишь, – повернулся он к Зельде. – Моя репутация растет!
Зельда не ответила, но, пригубив шампанское, улыбнулась мужу. Эта улыбка была соблазнительной, но в ней было что-то странное. Скотт тоже ответил на нее, но Киму показалось, он не заметил этой странности. Было что-то очень трогательное в том, как Скотт реагировал перед своей женой на комплименты: словно это возвышало его в ее глазах.
– Я знаю, кто вы! – неожиданно сказал Скотт, узнавая Кима. – Вы написали «Западный фронт», верно? Макс говорил мне о вас. Он не только лучший редактор. Он – самый лучший пресс-агент.
– Книга выходит весной, – сказал Ким. – Все считают, что она будет иметь большой успех. Надеюсь, что они окажутся правы.
– Я в этом уверена, – сказала Зельда, впервые заговорив за вечер. У нее был немного хриплый голос, возможно, от русских сигарет, которые она курила. Хем посмотрел на нее с явным неодобрением. Он не сказал ничего. Ким заметил эту взаимосвязь и почувствовал себя неловко.
– Вы пишете новую книгу? – спросил он Скотта.
– Только что закончил, она сейчас в верстке. Я назвал книгу «Прекрасные и проклятые». Что вы скажете о названии?
– Буду удивлен, если «Скрибнерс» напечатает такое вульгарное слово, да еще в названии! – ответил Ким. Все рассмеялись.
– За «Западный фронт»! – провозгласил Скотт и поднял бокал. Ким заметил, что Хем не пьет; Киму пришло в голову, что тот завидовал. Скотт осушил свой бокал одним залпом и откинулся на стуле, позволяя официанту снова налить вина.
– Неужели книги о войне будут распродаваться, – сказал Хемингуэй. – Сразу после окончания войны трудно сказать, устали от нее люди или они по-прежнему склонны читать о войне как можно больше.
– Если вы не в курсе, Хем задумал книгу о войне, – сказал Скотт. – К тому же, очевидно, неплохую. Хем никогда не распродается. Это мое слабое место.
– А Хему и не нужно распродаваться, если ты это имеешь в виду, – сказала Зельда своим хриплым голосом. Она защищала своего мужа, и Ким понял, что в окружавшем его потоке слов могут встречаться подводные камни. Эрни и Зельда явно не симпатизировали друг другу. Зельда взглянула на маленькие бриллиантовые часики на руке.
– Дорогой, нам пора идти. Ты знаешь, как французы относятся ко времени.
Скотт встал и помог жене подняться, нежно касаясь ее. Они обменялись интимными взглядами. Очевидно, они были сильно влюблены друг в друга.
– Пока, Эрни. Пока, Ким, – попрощался Скотт. – Надеюсь, мы с Зельдой еще увидим вас, Ким. По правде говоря, в Париже мы не знаем никого из писателей, кроме, пожалуй, Хема, – Скотт засмеялся. Он одновременно и хвастался и посмеивался над собой за произведенное впечатление.
Перед уходом Зельда взяла розу из серебряной вазы, стоявшей посреди мраморного столика, и сунула ее в вырез своего платья. При этом шип уколол ее кожу возле горла. На коже выступила капелька крови и застыла, как маленькое смертельное украшение.
– Он кажется очень милым, – сказал Ким. – Мне он понравился.
– Он слабый, – сказал Эрни. – И Зельда погубит его.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Последние романтики - Харрис Рут



НЕТ
Последние романтики - Харрис РутВИКА
26.11.2011, 16.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100