Читать онлайн Мужья и любовники, автора - Харрис Рут, Раздел - Глава III в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мужья и любовники - Харрис Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мужья и любовники - Харрис Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мужья и любовники - Харрис Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харрис Рут

Мужья и любовники

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава III

– Слушай, а ведь у этого Скотта Арнольда потрясающе сексуальный вид, – заметила одна медсестра, обращаясь к Бонни Уиллси. – Он напоминает мне Джеймса Дина. – За шесть недель Скотт превратился из веснушчатого буяна в высохшего мизантропа.
– Мне кажется, его брат еще сексуальнее. Он напоминает мне Джона Кеннеди, – ответила Бонни, имея в виду сенатора из Массачусетса, чья фотография недавно появилась на обложке «Лайфа» в связи с его женитьбой на молодой француженке Жаклин Бувье. – Только еще симпатичнее.
– Он тоже находит тебя милашкой, – подмигнула та, что постарше, и Бонни вспыхнула. По правде говоря, она и сама заметила, что Кирк Арнольд к ней неравнодушен. Она часто думала, что стоит ему сделать шаг навстречу, и она с готовностью откликнется.
Бонни Уиллси была ровесницей Кирка. Но происхождение у них было разное. Ее отец, пресвитерианский священник, руководил миссией, предоставляющей приют сиротам и бездомным в Чикаго, а мать работала на раздаче бесплатных обедов.
Бонни росла в скромном приходе. Спокойная, уравновешенная, скромная, она с седьмого класса решила, что посвятит жизнь служению людям. Заканчивая школу, она записала в дневнике: «Желание: стать Флоренс Найтингейл», Она поступила в школу медсестер в Чикаго и хотела работать в психиатрическом отделении. Она была чуткой девушкой и знала, что физическая боль не самое страшное в жизни. Бонни проходила практику в Ковингтоне, когда туда положили Скотта Арнольда.
Поначалу Скотт отказывался подниматься по утрам, есть, разговаривать. Дни он проводил один, запершись в комнате, вновь и вновь проигрывая полюбившуюся пластинку «Хорошо бы ты была здесь». Отказываясь от всякой еды и ограничиваясь только чашкой черного кофе ежедневно, он потерял двенадцать фунтов в первые десять дней нахождения в Ковингтоне.
– Нам придется прибегнуть к искусственному питанию, если он не начнет есть сам, – сказал на пятиминутке доктор Адам Маршан, психиатр Скотта.
– Иногда он говорит со мной, – сказала Бонни. У нее были карие глаза, каштановые волосы и на редкость нежная, слегка веснушчатая кожа. Красота ее была почти викторианской, а по возрасту она была ближе всех к Скотту. – Может, я попытаюсь убедить его поесть?
С разрешения доктора Маршана Бонни предложила Скотту свое любимое блюдо: гамбургер с майонезом – впервые она попробовала его, когда ездила с родителями в Калифорнию на одну церковную встречу.
– Хлеб надо поджарить, мясо – с кровью, но не сырое, – говорила она Скотту, когда они прогуливались по больничному двору. – И надо побольше салата, помидоров и майонеза.
– Майонез с гамбургером? Что за чушь! – сказал Скотт, предпочитавший кетчуп.
– А вы что любите? – спросила она, поворачиваясь к нему.
– Апельсиновые дольки, – ответил Скотт. Он почувствовал интерес к Бонни. Она не похожа на дурочек, которые задают глупые вопросы и удовлетворяются глупыми ответами. – Знаете, с ванильным мороженым внутри. Папа, бывало, покупал их нам, когда мы летом отдыхали на озерах. Холодильник всегда был забит ими.
В тот же день Бонни отправилась в город и накупила апельсиновых долек. Обнаружив в холодильнике любимое лакомство, Скотт ел их целый месяц, так что потом уж и видеть не мог.
– Брат говорит, что вы помогли ему больше, чем все доктора, вместе взятые. – С этими словами Кирк впервые обратился к Бонни. Они встретились в приемной, где Бонни аккуратно раскладывала на столиках журналы и поливала цветы. – Брат обязан вам жизнью.
Бонни моментально вспыхнула – так краснеют люди с бледной кожей, поэтому они никогда не могут скрыть своих чувств.
– Это просто потому, что я провожу с пациентами больше времени, чем доктора, – скромно ответила она. – К тому же, насколько я знаю, это вы спасли ему жизнь. Это вам он обязан.
Теперь пришла очередь краснеть Кирку.
– Но ведь Скотт мой брат, – сказал он просто, и этим было сказано все.
Только ей было непонятно, почему Скотт упорно отказывался разговаривать с Кирком, лишь умолял забрать его из Ковингтона, называя это место сумасшедшим домом.
– Я совершенно здоров! – сердито повторял он. – Единственное, на что способны эти идиоты, так это задавать вопросы. Вопросы, вопросы, вопросы. Ну и что толку? Забери меня отсюда!
Кирку очень хотелось сделать то, что просил брат. Лишь бы ему было хорошо. Лишь бы тот вернул ему свою любовь. С другой стороны, Скотт хотел совершить самоубийство, и доктор Бэзилин, их домашний врач в Гросс-Пуанте, рекомендовал ему курс психиатрического лечения. Кирк считал, что врача, который знает Скотта с детства, надо слушаться.
– Но почему бы не попробовать? – говорил он Скотту. – Доктор Бэзилин считает, что это должно помочь.
– Помочь?! Кому?! – яростно спросил Скотт, как будто речь шла неизвестно о ком.
– Тебе, – мягко ответил Кирк.
– Мне? А зачем мне помогать? Я прекрасно себя чувствую. Я не сумасшедший! Да и к тому же, что Бэзилин понимает? – мрачно продолжал Скотт. – Это же просто болван.
Переубедить его было невозможно.


Жизнь Элиссы Арнольд проходила в каком-то тумане. Она никогда не говорила о самоубийстве мужа и о попытке самоубийства сына. Она никогда не делилась своими переживаниями и жизненными планами. Кирк водил ее в кино и играл с ней в скреббл. Они вместе смотрели телевизор и вместе ужинали. О чем они только не болтали – о гавайских рубахах Гарри Трумэна, о новозеландце Эдмунде Хилари и шерпе Норкае Тенцинге – первых покорителях Эвереста, о том, нужно ли гладить новые фасонные рубашки или, говорится в рекламе, они в этом не нуждаются. То есть обо" всем, кроме того, что произошло в их семье.
– Не знаю, что бы мы без тебя делали, – вновь и вновь повторяла она тем летом, когда Кирк мотался между Гросс-Пуантом и Ковингтоном. – Благодарение Богу, у меня есть ты.
В свои девятнадцать лет Кирк уже не был мальчишкой, хотя повзрослеть еще не успел. Тем не менее он выполнял волю отца: заботился о матери и брате. О нем самом позаботиться было некому.
У Кирка с Бонни вошло в привычку подолгу гулять по тихим тропинкам Ковингтона. Впервые после смерти отца у Кирка нашелся собеседник, вернее, собеседница. Медленно прогуливаясь – движения все еще были скованы болью в ноге и ребрах, – Кирк изливал наболевшее.
– Мне следовало знать, что у него что-то не так, – говорил он. За это лето голос его изменился; в нем появилась какая-то хрипловатость, скрывавшая непролитые слезы. – Отец всегда спускался к завтраку в костюме и при галстуке. Помню запах мыльного крема. Л в последние недели перед тем, как… – Кирк запнулся в поисках нужного слова, – это произошло, он выходил в нижней рубахе. И небритый.
– Но ведь полно людей, которые завтракают не побрившись, – сказала Бонни. Ее расстраивало то, что Кирк так казнит себя. Она чувствовала его боль и хотела, чтобы он от нее избавился.
– Но не мой отец, – упрямо возражал Кирк, вспоминая, что Клиффорд Арнольд всегда одевался безупречно и тщательно следил за собой. До того, как приехать тем летом домой из Принстона, он вообще ни разу не видел отца непричесанным или без пиджака. – Да, я должен был понять – с ним что-то происходит. Мне следовало что-то предпринять. Может быть, не надо было уезжать в Принстон и поступать в колледж.
– Но ведь ваш отец учился в Принстоне, – сказала Бонни. Она не хотела говорить ему, что, по мнению врачей, Клиффорд Арнольд когда-нибудь все равно сделал бы то, что сделал. Было бы слишком жестоко сообщать об этом сыну. Но она не хотела, чтобы Кирк обвинял себя в том, в чем не был виноват. – Он хотел, чтобы и вы там учились. Вам не в чем себя винить.
– Если бы только я пригласил его пообедать, – говорил Кирк, – все было бы в порядке. Это был день его рождения. Мне надо было что-нибудь придумать. Что-то особенное…
«Если бы только», – повторял Кирк. Я должен был, я мог, мне следовало – эти слова терзали его измученный мозг. Почему я не сделал? Почему? – на эти невысказанные вопросы он не мог найти ответа, и как бы Бонни ни старалась его разубедить, он по-прежнему винил себя.
Кирк все говорил с Бонни о себе, своих переживаниях, своей вине, своем прошлом, своих недостатках, своих страхах, о том, что никогда не станет таким человеком, каким был отец, что никогда не оправдает отцовских надежд.
– Ведь я даже не могу толком позаботиться о матери, о брате, – говорил он, измученный грубым обращением Скотта и мрачной задумчивостью матери.
– Ну почему не можете, вполне можете, – успокаивала его Бонни. Чем ближе она узнавала Кирка, тем больше он ей нравился. С братом он был терпелив, с матерью – внимателен и чуток. В сравнении с Кирком любой из ее знакомых девятнадцатилетних парней казался ребенком. Кирк же выглядел как мужчина, как человек, который умеет заботиться о других; на жизнь он смотрел так же, как и она сама.
Час за часом, бродя по дорожкам, Кирк делал то, чего раньше никогда себе не позволял – думал о себе и говорил о себе. И это тоже усиливало чувство вины.
– Странно, что вы меня терпите, – сказал Кирк, кляня себя за то, что нарушает все правила приличия. – Всегда презираешь тех, кто разглагольствует о себе.
– Ко мне это не относится, – заметила Бонни. – Мне интересно, когда люди рассказывают о себе.
– В самом деле? – спросил он и, услышав утвердительный ответ, не знал, верить ей или нет. В конце концов он решил, что она так говорит просто из вежливости.


– Я люблю тебя. Я не забуду тебя, – обещал он Бонни, когда Скотт выписывался из Ковингтона. Кирк собирался отвезти брата домой и вернуться – на этом мать настаивала с необычной для себя решительностью – в Принстон, чтобы завершить курс. Скотти вернется в свою школу, которую ему предстояло окончить в этом году, и будет наблюдаться у местного психиатра. Доктор Маршан считал, что возвращение к привычной обстановке благотворно скажется на здоровье котти.
Бонни улыбнулась и от души расцеловала его. Пациенты, а иногда и их родственники, регулярно влюблялись в медсестер; это были издержки профессии, и никто не воспринимал подобные заверения всерьез.
– Забудешь, забудешь, – сказала Бонни. – Уезжая из Ковингтона, люди хотят забыть о нем. И не любят, когда им напоминают.
– Я не такой, – сказал Кирк. Ему было так плохо и так одиноко тем летом. Отца уже нет; брат терпеть его не мог; мать занята собой, и только с Бонни он не чувствовал себя таким покинутым. Только Бонни, казалось, понимала, каково ему. Только Бонни могла ободрить его.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мужья и любовники - Харрис Рут


Комментарии к роману "Мужья и любовники - Харрис Рут" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100