Читать онлайн Мужья и любовники, автора - Харрис Рут, Раздел - Глава IV в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мужья и любовники - Харрис Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мужья и любовники - Харрис Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мужья и любовники - Харрис Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харрис Рут

Мужья и любовники

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава IV

НАСТОЯЩЕЕ И ПРОШЛОЕ
МАНХЭТТЕН – ТАРПОН-СПРИНГС – ТАМПА – МАЙАМИ – ВАШИНГТОН – МАНХЭТТЕН


Джордж был одним из тех мужчин, которые обожают женщин. Он обожал их походку и манеру говорить, прекрасный изгиб талии и покачивание бедер, мягкие тени, что отбрасывает грудь, блестящие шелковистые волосы, бархатную кожу. Но его притягивало к женщинам не только физическое влечение. Он не просто обожал их – они ему были интересны. Он предпочитал женскую компанию мужской, зная ранимость женщин, их потребность давать наслаждение и щедрость, с какой они откликаются на наслаждение. Мужчин он считал одномерными и слишком замкнутыми; в женщинах была органичность и открытость, но при этом – неизменная и неизбежная таинственность.
Джордж считал себя опытным любовником. Он знал, что первое любовное свидание с женщиной никогда не бывает лучшим. Любовь нуждается в терпении. Как только Кэрлис в понедельник утром позвонила ему и предложила встретиться, он сразу согласился. Услышав ее слова сожаления о том, что случилось в пятницу, он согласился с ней.
– Я хотела тебе сказать, – проговорила Кэрлис, отводя взгляд и нервно вертя на пальце обручальное кольцо, – что ничего подобного больше не повторится.
– Понятно, – сказал он, и это были не просто слова. – Ты замужем. Ты любишь Кирка и не хочешь причинять ему боль.
Она с облегчением кивнула.
– Спасибо, что понимаешь, – сказала она, чувствуя, как проходит напряжение. – Я считала, что должна сказать тебе это.
Кэрлис больше всего боялась сцены, взрыва негодования, потока обвинений. Было еще кое-что, о чем она хотела сказать Джорджу.
– Мне было бы жаль, если б ты подумал, что я… что у меня есть привычка встречаться… с другими мужчинами.
Он молчал, давая ей выговориться. Она говорила, что любит мужа, дорожит им; что сожалеет об «инциденте», надеется, что Джордж не будет теперь думать о ней хуже и что она не причиняет ему боли. Отчасти это была прежняя Кэрлис, которая хотела всем нравиться и которая не любила говорить «нет». Выслушав ее до конца, Джордж просто сказал:
– Да, Кэрлис, я все понимаю. Честное слово.
Он расплатился, вывел ее на улицу и посадил в такси.
– Спасибо, – сказала она, улыбаясь, довольная тем, что все так хорошо получилось. Даже не верится – он был мил, участлив и все-все понимал.
Проводив взглядом такси, он повернул за угол, на Шестьдесят пятую улицу, где у него было назначено свидание с Джейд. Что касается первого раза, у него была еще одна теория: он никогда не бывает последним.


Джордж, третий из шести детей, всегда отличался от братьев и сестер. Он всегда ладил и с девушками, и с парнями. Был хорошим студентом и хорошим спортсменом. У него была склонность к искусству, особенно к дизайну, хотя в районе, где он рос, люди привыкли к тяжелому физическому труду, об искусстве здесь не говорили, а слова «дизайн» вообще не знали. Он был папенькиным сынком – они вместе ходили на рыбалку и частенько сиживали в компании ловцов губок, которые и основали в Тарпон-Спрингсе, на западном побережье Флориды, процветающую греческую общину. Джордж был и маменькиным сынком – еще в девятилетнем возрасте он придумал и осуществил план переделки семейной гостиной, после чего материнский дом стал предметом зависти ее друзей. Он не остался безучастным к тайным вздохам матери – отец не был образцом супружеской верности и частенько поглядывал на девушек. Джордж казался своим в мужской компании, когда братья рассказывали ему о своих любовных победах, и в женской, когда выражал сочувствие сестрам, которые жаловались на то, что мальчикам «нужно только одно». Он хорошо знал, что такое одинокие субботние вечера – и с точки зрения молодого человека, и с точки зрения девушки.
Джордж подходил всем, но себя ничем не связывал. Он ясно отдавал себе отчет в том, что люди видят его иначе, чем он сам. Многим он казался приятным и непосредственным молодым человеком; сам он ощущал себя неудачником, а некоторые считали его чужаком, причем чужаком подозрительным. Впервые он ощутил себя таким в четырехлетнем возрасте, когда отец повел его в парикмахерскую на улицу Аристотеля.
– Как насчет того, чтобы расстаться с этими чудесными локонами? – спросил цирюльник.
Джордж пожал плечами. Он не знал, что сказать. Немного жаль. И немного страшно, хоть сам он этого не осознавал.
Прошли годы, а он все еще помнил холодное прикосновение электрической машинки, видел, как темные шелковистые локоны падали на белый кафельный пол парикмахерской. Он все еще видел розоватый череп, проглядывавший сквозь тонкий слой темных волос, когда парикмахер дал ему посмотреться в ручное зеркало, а рука его до сих пор хранила ощущение коротко остриженных волос. Но острее всего помнилось, каким голеньким и беззащитным он тогда себя ощущал.
– Ник! Что ты с ним сделал! – воскликнула мать, когда они с отцом вернулись домой. – Где его чудесные волосы? – Локоны Джорджа были предметом особой материнской гордости, хоть Джордж всегда инстинктивно съеживался, когда она начинала их поглаживать и завивать, добиваясь особенной красоты и блеска. Ей нравилось, когда люди останавливали их на улице, чтобы сказать, какой у нее чудесный ребенок.
– Мы их состригли, – воинственно заявил Ник, зная, что Артемис выйдет из себя. – А чего бы ты хотела? Чтобы он рос маменькиным сынком?


Разговоры о его красоте, которые так льстили самолюбию Артемис, смущали Джорджа с тех пор, как он себя помнил. Он хотел выглядеть мужественным, как другие ребята. Его героями были мрачный, задумчивый Джеймс Дин и нечесаный битник Джек Керуак, бунтарь и художник. Собственный облик казался ему проклятием, и чего бы он только не дал, чтобы избавиться от него. Он был рад тому, что его так уродливо подстригли, и с тех пор много лет нарочно укорачивал волосы таким образом, чтобы были видны уши. Первый настоящий случай освободиться от своего комплекса выпал ему в восьмилетнем возрасте, когда Майк Папагианнис, сын владельца булочной, обозвал его по пути из школы девчонкой.
– Сам девчонка! – выкрикнул Джордж, сбросил ранец с книгами и врезал как следует своему обидчику. – Сейчас я из тебя всю душу вытрясу!
Майк тоже отшвырнул портфель и ответил ударом на удар. Он был на двадцать пять фунтов тяжелее Джорджа, и тот едва устоял на ногах.
– Ах ты, подонок! – Джордж сделал выпад и попал Майку в скулу. Тот рванул Джорджа левой рукой за рубаху и принялся колотить. Джордж упал, Майк несколько раз ударил его ногой в лицо. Джордж пытался сопротивляться, но силы были неравные. Царапина на щеке сильно саднила, и на глазах у Джорджа невольно выступили слезы.
– Плакса! – завопил Майк. – Вот уж точно, как девчонка.
– Ну, давай же, давай, – крикнул Джордж, – бей еще! – Он хотел, чтобы его избили, он хотел быть, как все. Он хотел вернуться домой с разбитым лицом, так, чтобы все видели, что он настоящий мужчина. – Мне не больно.
Майк снова ударил его, и под сыплющимися на него ударами Джордж подумал, что у него, наверное, сломан нос и теперь он не будет уже таким красивым. Майк остановился. Он решил, что одержал легкую победу. А Джордж подумал, что, может, теперь его оставят в покое и перестанут мучить, называя красавчиком. На протяжении ближайших трех лет он с огромной охотой ввязывался в драки. Артемис не могла понять, отчего это ее красивый малыш превращается в настоящего гангстера.
– Он становится мужчиной, – говорил Ник. – Оставь его в покое.
О сексе Джордж думал не больше и не меньше своих сверстников. Геркулес Мелетиу, живший по соседству, первым потерял девственность.
– Я ездил в Тампу, – хвастал он Джорджу и другим. – К стильной девчонке. Отодрал ее на славу. Ее зовут Терри, она прямо писаная красавица, даже позволила ощупать себя всю перед тем, как начать.
Опыт, признался Герк, стоил двадцать долларов. Как только накопит очередную двадцатку, снова поедет в Тампу. В следующий раз он отправился туда не один. С ним было еще четверо ребят из округи, в том числе и Джордж.
Они постучали в дверь квартиры Терри.
– Придется по очереди, – сказала она, глядя на них усталыми карими глазами. – Не все сразу. Ты первый, – обратилась она к Джорджу.
Вспыхнув, Джордж последовал за ней в спальню, обитую розовыми обоями и освещенную лампой с розовым абажуром. Ему не терпелось. Член стоял, как древко. Он всякий раз поднимался, стоило Джорджу только подумать о сексе, а иногда и думать не надо было. Эрекция происходила самопроизвольно.
– Двадцатка, – сказала Терри, закрывая дверь. Джордж протянул деньги и стал снимать рубашку.
– Эй, – крикнула она предупреждающе. – Ты что, думаешь, это тебе ухаживание и все такое? Давай расстегивай штаны, и довольно.
Джордж подчинился, застегнул рубаху, а Терри сняла комбинацию и легла в постель.
– Ладно, – сказала она, – давай.
Джордж лег рядом с ней. Ему не терпелось приняться за дело, но сначала хотелось хоть как-то сблизиться с ней. Ему нужен был красивый и романтичный секс, а не просто холодное безличное соитие.
– А почему я? – спросил он, стараясь завязать разговор. – Почему ты выбрала меня первым?
– Понятно почему. Ты же красавчик. Если уж придется трахаться с пятью молодыми кобелями, почему бы не начать с самого красивого? Да, парень, будь у меня твоя физия, я бы стала кинозвездой, а не шлюшкой за двадцать долларов. Да, ты настоящий красавчик. Тебе говорили об этом?
– Да, – ответил Джордж, довольный тем, что она разговорилась. Интересно, могут они влюбиться друг в друга? И тут внезапно он с ужасом почувствовал, что стоило ей сказать «красавчик», как член его начал опадать. – Но мне это не нравится.
– Милый, – сказала она, и в голосе ее, несмотря на то что было ей всего двадцать три, прозвучала усталая мудрость. – Наплюй на все. Если бы я не занималась этим для заработка, то с тобой занялась бы ради удовольствия. Ты красавчик. Ты просто потрясный малый. Ну ладно, поехали.
Она притянула его к себе и тут же обнаружила, что у него не стоит.
– Эй, в чем дело? У тебя что-нибудь не так?
Она вытолкала Джорджа из комнаты и указала на Херка.
– Эй, ты, твоя очередь. – Она вгляделась в Херка. – А, тебя я помню. По крайней мере, прибор у тебя работает нормально. Не то что у этого гомика.
Джордж никогда не забыл то чувство растерянности и стыда, что пережил тогда. И хоть он вновь и вновь возвращался в Тампу, и с Терри встречался, и все у него всегда было в порядке, прогнать воспоминание о том постыдном случае, о том унижении, что он испытал, так и не удавалось. Оно время от времени напоминало о себе, хотя по окончании университета о Терри он совершенно забыл и прославился среди приятелей тем, что соблазнил всех девиц, которые того стоили.
Джордж был студентом университета Майами, а по выходным подрабатывал гидом в Мэриленде. Здесь, как и в университете, легко знакомился с девушками.
– Специализировался я на дизайне, а факультативно занимался девушками, – любил говорить Джордж, а затем, в зависимости от того, к кому обращался, иногда добавлял:
– На самом-то деле все было наоборот.
Джордж говорил чистую правду. О чем он умалчивал, так это о том, что им двигало.


Майами – это прежде всего школа социальных разграничений. Они были четко выражены в системе студенческих клубов, которая не менялась с двадцатых годов. Красавчики и красавицы, богатые отпрыски богатых родителей, всеобщие любимчики – все они входили в наиболее престижные клубы. Жизнь о них позаботилась: место в компании отца и все остальное: клубы, адреса, женитьбы и замужества, дети. Это золотая молодежь, они задавали тон в университете, они сидели за рулем дорогих автомашин и вообще имели решающий голос во всем.
Джордж, по наивности считавший, что привлекательная внешность, хорошие оценки и ведущее положение в теннисной команде служат пропуском повсюду, подал заявление в «Сигма Дельту», самый престижный клуб. Когда голосование состоялось, ему сказали, что он и близко не подошел к заветной черте. Джордж ушам своим не поверил. Впервые с тех пор, как он оплошал с проституткой в грязном захудалом квартале Тампы, он чего-то сильно захотел – и не получил. Он был так же внутренне потрясен и публично унижен, как в тот день, когда Терри вытолкала его из своей розовой спальни.
– Но почему? – спросил он Сэнди Треснора, который входил в состав жюри. Сэнди был в одной теннисной команде с Джорджем, и они нередко ходили вместе на свидания. Джордж не сомневался, что Сэнди голосовал за него. – Я что-нибудь не так сделал?
– Да ничего ты не сделал, – ответил Сэнди. У него были светлые волосы, а загар такой сильный, что даже брови выгорели. – Просто этим парням не нужен грек, у которого старик работает в столовке.
– У отца ресторан, – возразил Джордж, столь же чувствительный к социальному положению, сколь и Сэнди. – К тому же он мэр Тарпон-Спрингса.
– Большое дело, – сказал Сэнди. – Для них ты просто какой-то грек.
Джордж буквально онемел. Прежде он не сталкивался с расовыми предрассудками. В Тарпон-Спрингсе почти все были греками, и никто этого не скрывал. Наоборот, быть греком было почетно. Тысячи лет назад греки создали искусство, архитектуру, философию, мифологию, религию, не утратившие своего значения и сейчас.
– Ради всего святого, Сэнди, какое название носит этот чертов клуб? – в ярости бросил Джордж. – Это же буквы греческого алфавита!
Сэнди пожал плечами:
– Очень жаль, Джордж. Но я тут ни при чем. Я голосовал «за», однако другие тебя не захотели.
Потрясенный, Джордж понял, что сделать ничего нельзя – происхождения не изменишь. Он мог сделаться блондином, но сделаться негреком он не мог. Он чувствовал себя отвергнутым и покинутым, униженным и оскорбленным. Катитесь вы к черту со своим вшивым клубом, хотел крикнуть Джордж; вместо этого он спокойно повернулся и пошел к Лефти, в ближайшую забегаловку, решив как следует напиться. Завтра подумает, что делать.
Он заканчивал вторую кружку пива, когда появились Сэнди и его подружка Лоис Дункан.
– Привет, Джордж, – Сэнди широко улыбнулся. – Можно присесть?
Джордж кивнул.
– Слушай, – сказал Сэнди, заказывая пиво. – Ты ведь в прошлом семестре занимался американской литературой, верно?
Джордж вновь кивнул, остро ощущая присутствие Лоис. У нее были светлые волосы и голубые глаза. Она водила белый «форд». Он припомнил, что видел ее после соревнований по плаванию, когда Лоис приветствовала публику. Под светлым купальным халатом отчетливо проступала грудь. От одного взгляда на нее возникало желание.
– И тебе приходилось писать на эту дурацкую тему. «Фицджеральд и богатые»? – спросил Сэнди. Тембр голоса у него был высокий, и говорил он, запинаясь и подыскивая слова. Интеллект явно не был самой сильной его стороной. Иное дело – деньги отца и социальное положение матери.
Джордж снова кивнул, подумав, что неплохо бы трахнуть Лоис. Это будет Сэнди хорошим уроком. Пусть и он почувствует себя отвергнутым. Лучше всего отодрать ее на столе прямо у Сэнди на глазах.
– Дай мне, пожалуйста, экземпляр, ладно? – продолжал тянуть Сэнди, совершенно не обращая внимания на то, что Джордж и Лоис обменялись взглядами, после чего девушка непроизвольно облизнула губы.
– А то я так замотался в последнее время, что просто не успел заняться этим. Профессор Хейлз такой старый хрыч, он не сообразил, что это старая работа. Я просто сдам ему ее под своим именем. Ну, как? – Сэнди и в голову не приходило, что Джордж под столом жмет Лоис коленку.
– А как насчет того, чтобы написать самому? – Джордж бросил на стол деньги за выпитое и повернулся к Лоис:
– Хочешь остаться здесь с этим остолопом или пойдешь со мной? Я знаю местечко на пляже, где можно потанцевать.


Джордж начал ухаживать за Лоис и отбил ее у Сэнди. А затем члены клуба «Сигма Дельта», один за другим, с изумлением стали обнаруживать, что их «избранницы» стали возвращать им клубные значки, субботние вечера им приходилось проводить в одиночку, а девушки, которые принадлежали им по праву, стали куда-то исчезать. Так Джордж сделал для себя открытие, что через женщин можно добиться своего. Высокомерные вожаки «Сигмы Дельты», которые прежде отвергали его, теперь вынуждены были с ним считаться.
Белозубый, черноглазый, с волевыми чертами лица, Джордж приобрел репутацию покорителя женских сердец. Но он не был просто безжалостным соблазнителем, в любовь он вкладывал душу. Может, потому, что у него были сестры, или потому, что от природы он был наделен добрым сердцем, или, наконец, потому, что с детства ощущал себя неудачником, но так или иначе он не просто спал со своими однокашницами, он любил их. Ему нравилось в них многое – как они смеются, плачут, думают, сидят, танцуют, добиваются, чего хотят; ему нравилась их интонация и способность вдруг рвать отношения, тайна, их окружавшая, их внутренняя похожесть и вместе с тем неповторимая индивидуальность. И их было так много! Невысокие и субтильные; высокорослые и мускулистые; брюнетки, блондинки, шатенки, рыжие; они различались на запах и на вкус, прикосновения их были различны, и манера любить – тоже. В начале шестидесятых сексуальная революция только начиналась, и Джордж был одним из первых ее бенефициантов. Самозабвенно погружаясь в сексуальные приключения, он стал университетской знаменитостью по этой части.
Его называли Уоррен в честь Уоррена Битти. А девушка, избранная королевой на местном конкурсе красоты, заявила, что за ним стоит и еще один Джордж – Джордж Хэмилтон, чего он не стал отрицать.
Он добился своего – отомстил. Но полного удовлетворения не было, ибо каждая новая победа взывала к следующей.


Окончив колледж, Джордж получил работу в архитектурной фирме Майами, где у него был роман с дочерью одного из владельцев. Оттуда он отправился в Вашингтон, получив место в обществе по охране исторических памятников. Тут у него завязался роман с дочерью влиятельного сенатора с Запада; далее он связался – что выдавало в нем тайного бунтаря – с самой авангардистской архитектурной фирмой, которая проектировала и строила загородные дома для богачей. Дома были пятиугольной формы, с овальными окнами и выкрашены во все цвета радужного спектра. Хотя предполагалось, что Джордж будет лишь вносить некоторые улучшения в уже существующие проекты, Джорджу удалось найти новые оттенки в цветовом диапазоне, к которому привыкли его хозяева: фисташковый, лимонный, коралловый. Когда роман Джорджа с женой хозяина стал принимать серьезный характер, на них с мужем снизошло религиозное озарение, и, оставив дома, проекты, переговоры на середине, они взяли чемодан и отправились медитировать в Индию.
Джордж принял этот поворот судьбы как дар богов и уехал в Нью-Йорк, куда давно стремился. Всего за неделю он нашел здесь работу в гигантской и весьма уважаемой корпорации «Тайдингс – Оуэн – Бреннеке», которая строила небоскребы, торговые центры, конторы, фабрики и заводы. «ТОБ» считалась чем-то вроде Тиффани в архитектурном мире, и, попав сюда, Джордж счел, что наконец-то расплатился за унижение, пережитое им, когда его не приняли в студенческий клуб. Наконец-то он нашел то, что искал, получил то, что заслуживает. Никто здесь не считал Джорджа «каким-то греком», все видели в нем приятного и одаренного молодого художника.


– Весьма талантлив, – заметил Эзра Тайдингс, один из основателей фирмы. Он взял Джорджа под свою опеку и включил в элитную группу дизайнеров, которые занимались тем, что здесь имело название работа для «партнеров». Имелись в виду заказы от друзей – заказы, которым уделялось специальное внимание, ибо от них зависело процветание и репутация фирмы.
За первые три года работы Джордж участвовал в проектировании яхт, в оформлении интерьеров нескольких частных самолетов, в строительстве большого количества квартир в кооперативных домах и роскошных домов отдыха в сельской местности. Джорджа и его работу высоко ценили в фирме. Не стремясь к авангардистским крайностям и в то же время избегая унылой старомодности, Джордж выработал манеру, которая в точности соответствовала стилю фирмы. Ему дали понять, что здесь перед ним открываются отличные перспективы.
– Вы можете рассчитывать на то, что в свое время возглавите «партнерский отдел», – сказал Эзра Тайдингс. – Если это не устраивает, подыщем что-нибудь еще.
Но дело было в том, что такие предложения не соблазняли Джорджа. Теперь, когда те люди, в чей круг он всегда стремился войти, оценили его, Джордж вдруг почувствовал, что ему с ними неинтересно.
– Я не корпоративный человек. Я любовник-одиночка, – говорил он своей нынешней любовнице Ине, младшей дочери Эзры Тайдингса.


Все еще считая себя неудачником, Джордж подумывал о собственном деле. Он хотел раз и навсегда освободиться от любой зависимости, от окружающих. И когда Ролли Леланд, тоже некогда работавший в «ТОБ», а ныне возглавлявший небольшую, но весьма преуспевающую фирму, предложил Джорджу партнерство, тот с удовольствием согласился.
– Белый, англосакс, протестант – и грек, – полушутливо-полусерьезно говорил Джордж; он уже успел основательно познакомиться с нравами Нью-Йорка, где снобизм сочетался с либеральностью. – Да, мимо нас никто не пройдет. – Он оказался прав.
Хотя мастерская у Ролли с Джорджем была небольшая и работали они только вдвоем, бороться за выживание не пришлось. Состояние экономики начала семидесятых благоприятствовало их начинаниям, и через три года, в 1974-м, «Курас – Леланд» уже могли похвастать оформлением витрин множества галантерей, расположившихся на Мэдисон-авеню, между Пятьдесят седьмой и Семьдесят пятой улицами.
– Возвращайтесь к нам, – сказал Джорджу Эзра Тайдингс, пригласив его как-то на обед. – Всегда будем вам рады.
Именно эти слова Джорджу обычно говорили девушки. Он никогда не оставлял после себя разбитых горшков и разбитых сердец.
– Ничего не выйдет, – заявил Джордж и, Приняв серьезный вид, добавил: – Я не хочу работать на своего тестя.
Старик не спеша допил свое двойное виски, затем поднялся и обнял Джорджа.
– Я никогда не вмешивался, – сказал он, – но, признаюсь, надеялся, что у вас с Иной получится что-нибудь серьезное.
Никому и в голову не пришло бы, что Джордж способен остепениться, даже ему самому. Но с появлением Ины Тайдингс все переменилось.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мужья и любовники - Харрис Рут


Комментарии к роману "Мужья и любовники - Харрис Рут" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100