Читать онлайн Любовь сквозь годы, автора - Харрис Рут, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь сквозь годы - Харрис Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь сквозь годы - Харрис Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь сквозь годы - Харрис Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харрис Рут

Любовь сквозь годы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

В феврале 1972 года Нат Баум все еще продолжал спорить, убеждать, обхаживать, умолять, аргументировать, угрожать и добиваться.
Поначалу Барбара отбивала все его атаки.
– Если твой брак столь ужасен, почему ты давно не развелся? Еще до того, как мы познакомились?
– Не было причины, – отвечал Нат.
– Ты сам мне говорил, что ваша семья давно умерла. Разве это не достаточно веская причина?
– Надо было еще думать о Джой. Тогда она была младше. По отношению к ней это было бы несправедливо.
– А ты думаешь, что ребенку лучше, когда мать с отцом в разладе?
– По крайней мере, у Джой были и мать, и отец. Джой в порядке. Ты же пока еще не знаешь, что получится из твоих.
Здесь Нат попал в точку. Барбара переменила тему:
– Я не хочу быть причиной развала твоей семьи. Я не хочу нести ответственность за чью бы то ни было жизнь.
– Что ты возомнила о себе? Я развожусь не из-за тебя. Я развожусь, потому что моему браку пришел конец. Ты не имеешь к этому никакого отношения.
– Тогда почему же ты не развелся раньше? – И опять все начиналось сначала, они снова принимались за свой спор, бесконечный, ведущий в никуда.
Нат осыпал Барбару вниманием и подарками. Он звонил ей едва ли не каждый час, и они регулярно виделись – иногда по два раза в день. Он послал ей фунт иранской икры и набор «Джой» из двух флаконов – «роскошнейшие духи на свете». Он подарил ей дорогую коллекцию дисков Бенни Гудмена, изысканный букет из цветущих веток айвы, множество нарциссов и золотые часы с выгравированным на них одним только словом: «Навсегда».
Натиск Ната имел успех. Он выводил Барбару из равновесия: минута нападок и обвинений сменялась мгновениями любовного участия, выражаемого словами и жестами. В какой-то момент она ослабила оборону и начала склоняться к сдаче. Она не заметила этой тонкой грани, но Нат был начеку и даже мысленно дал происшедшему название: прогресс.
– Ну, чего ты боишься?
– Я не боюсь.
– Нет, боишься. Если бы ты не боялась, ты бы согласилась выйти за меня.
– Я не боюсь, правда. Просто я не верю в брак.
– Ты говоришь неправду. – Он обвинял ее во лжи, но мягким, понимающим голосом. – Скажи мне, чего ты боишься?
Барбара долго молчала, потом выдавила из себя:
– Я боюсь, что ты меня бросишь.
– Ты что, и впрямь боишься, что я могу тебя оставить? – Нат умел быть таким нежным. Он так произнес эти слова, что ее боль мгновенно утихла. Он развеял худшие из ее страхов.
– Да, меня это беспокоит, – призналась она.
– Ну, я не сделаю этого, – сказал он.
– Обещаешь? – В ее голосе звучало напряжение.
– У тебя есть Библия? Я поклянусь на ней. – Он поднял правую руку.
Барбара улыбнулась:
– Мне достаточно твоего слова.
Нат смягчился и снова заговорил о женитьбе лишь спустя сутки.
– Почему замужество приводит тебя в такой ужас? – Он был само сочувствие, в точности как образцовый психотерапевт, как Барбара его себе представляла. Он хотел помочь ей разобраться в своих страхах и таким образом преодолеть их.
– Мой развод подкосил меня. Я потеряла веру, – призналась Барбара.
– Но это было так давно, – с нажимом произнес он. – Ты хочешь, чтобы одна неудача разрушила всю оставшуюся жизнь?
– Были еще романы. Я пережила несколько утрат. Слишком много. Мужчины отвергали меня, я отвергала мужчин. Я очерствела.
– Нет, неправда. Ты сдалась.
Барбара обдумала его слова. Он, конечно, прав. Она действительно сдалась и не в силах сделать еще одну попытку.
– Наверное, мне надо бороться.
– Не надо, – сказал Нат. Он знал, что борьба приносит Барбаре одни огорчения: она отождествляла проявление силы с недостатком женственности. – Просто попытайся жить. Будь смелей. Смелость ничуть не умаляет женственности.
И опять он прав. Удивительно, как ему удается понимать ее лучше, чем она сама. Каким-то безошибочным инстинктом он угадывает ее самые сокровенные движения души. Она чувствовала, что может целиком на него положиться, и это ее успокаивало. Барбара примирилась с тем, что он понимает ее лучше, чем она сама себя. Она устала от ошибок и заблуждений. Она устала от необходимости вести бой на два фронта – против Ната и против себя. Это изматывало ее.
Нат Баум обладал всеми качествами, которые она желала бы видеть в мужчине: он был чувствен, образован, остроумен, способен к состраданию. Она будет просто сумасшедшая, если откажет ему. Что еще ей нужно?
В самом деле – она любила его и хотела стать его женой. Пора было перестать терзать и себя, и его.
Когда в последний день февраля високосного года, двадцать девятого числа, Нат вечером приехал к ней, она, едва успев открыть ему дверь, сказала:
– Ты выиграл.
Он обнял ее, так осторожно и бережно, словно она была неуловимая, как ртуть.
– Ты тоже, – сказал он. – Я неплохая добыча.


На другой день Нат явился с большим пакетом от Тиффани.
– Я тебе кое-что купил, – сказал он, протягивая ей пакет. Внутри была большая бледно-голубая коробка. Барбара открыла ее. Писчая бумага: по верхнему краю каждого нежно-кремового листа темно-синими заглавными буквами было напечатано: «Миссис Натан Баум». Такая же надпись стояла и на каждом из почтовых конвертов.
– Они сказали, что адрес можно будет добавить позже, – сказал Нат, – когда мы решим, где будем жить.
– Так ты знал, что я соглашусь!
Барбара подумала только, что заказ канцелярских принадлежностей мог быть выполнен не быстрее, чем за полтора месяца. А это означало, что Нат надумал сделать ей предложение еще в декабре. Значит, давным-давно он уже заказал бумагу, выбрал шрифт и цвет надписи и самой бумаги, и все это он сделал так, как будто уже предложил ей руку и сердце и получил согласие. Он самоуверен, как никто другой, он не знает внезапных приступов сомнений. Хотелось бы Барбаре быть похожей на него. Может быть, живя с ним достаточно долго, она тоже разовьет в себе уверенность. Вдруг это передается, как корь?
– Ну, я думал, что шансы у меня все же есть, – поддразнил ее Нат.
– А вдруг бы я отказала тебе? Ведь вначале так и было. – Его подарок одновременно и тронул и огорчил ее: в нем был скрытый намек на постоянство, но в то же время он как бы мягко подразумевал, что никуда она не денется. Нужно было защищаться. Она не хотела, чтобы он засасывал ее, как трясина. – Я могла бы и отказать тебе. Что бы ты тогда делал?
– Я бы стал ждать.
– Ты так хотел жениться на мне?
– Не только хотел. Хочу.
– Я люблю тебя.
– Взаимно.
В тот вечер Барбара и Нат позволили себе помечтать о будущем. Она планировала меню для званых ужинов, которые они будут давать, спрашивала его, в какие романтические и чудесные места они поедут, советовалась с ним о меблировке их будущей квартиры и интересовалась, не собирается ли он официально усыновить Кристиана и Аннетт.
Он сообщил ей, что любит, чтобы за столом на ужине присутствовало не больше восьми человек, поскольку нет ничего лучше этого числа для общей застольной беседы; что они съездят в Турцию и Марракеш; что их квартира будет эклектически сочетать в себе современную и старинную обстановку и что, если она этого хочет, а Дик Розер не будет возражать, он охотно усыновит ее детей.
Барбара ощущала себя счастливейшей женщиной на земле. Она молода, богата, свободна и, главное, любима мужчиной, которого она любит сама.
Теперь она радовалась, что была когда-то замужем. Она учится на собственных ошибках. Все, что в прошлом делала не так, она исправит в будущем. Теперь она достаточно зрелая женщина, чтобы создать семью, в которой будет жить полной эмоциональной, сексуальной и интеллектуальной жизнью. И самым чудесным и невероятным было то, что действительно они давали друг другу ощущение полноты жизни. И этого было достаточно.
За те шесть месяцев, что Барбара все сильнее и сильнее привязывалась к Нату Бауму, она все больше и больше общалась с ним и по делам службы. Он дал ей картбланш, и она по сути дела руководила отделом рекламы и сбыта в «Альфа рекордс».
Она смеялась, что работает безвозмездно, и заявляла, что ему следует вносить ее в платежную ведомость «Альфы». Несмотря на это, ей нравилась такая работа, которая еще больше приближала ее к Нату, если можно было быть еще ближе. Барбара чувствовала, что отношения мужчины и женщины тем лучше, чем больше у них общих интересов. Общие интересы, которые у них были, цементировали их любовь. Оглядываясь назад, она понимала, что одна из неудач ее первого брака заключалась в том, что они с Диком были абсолютно разобщены в профессиональном плане.
На этот раз такого не случится. Она и ее новый муж будут делить не только личную жизнь, но и работу. В результате они лучше будут понимать цели, проблемы и интересы друг друга. И подчас они с Натом даже обсуждали, не оставить ли ей «Дж. и С.», с тем чтобы наняться в штат «Альфы».
Барбаре повезло: у нее был еще один шанс, и предоставил его Нат Баум.
В два часа ночи, как только Нат ушел, Барбара села и написала ему любовное письмо, первое в жизни. Она написала его на бумаге, которую он подарил ей. В символическом смысле это начало их супружества, подумала Барбара. И ей нисколько не показалось странным, что письмо она адресовала ему на службу, надписав на конверте: «Личное».
– Пора, – сказала Барбара спустя три недели, – завтра я скажу им. – Была вторая пятница марта, и прошедшие недели были как медовый месяц. Никогда еще она не любила ни одного мужчину такой всепоглощающей любовью, как Ната Баума.
В ответ он спросил, не грустно ли, что ему пришлось ждать пятидесятилетия, чтобы встретить женщину своей жизни. Барбара ответила, что лучше поздно, чем никогда, и они укрылись в своем коконе, сотканном из блаженства.
Но блаженство имело конец, и Барбара, которая все откладывала и откладывала тот момент, когда сообщит детям о своем намерении вторично выйти замуж, сознавала, что дальше тянуть нельзя. К тому же она волновалась, как Кристиан и Аннетт примут своего нового отца.
– Позвонишь мне в воскресенье вечером? – спросила она Ната. Она все еще нуждалась в подтверждении.
– Ты же сама знаешь, что позвоню. Зачем спрашиваешь? – ответил он.
Хотя Барбара и не хотела себе в том признаться, но ее задевало, что она лишена возможности звонить Нату, который продолжал жить с женой. Нат советовался с адвокатом насчет развода, и тот сказал, что ему ни при каких обстоятельствах нельзя делать первого шага, иначе он лишится многих прав в ходе бракоразводного процесса. Это даст возможность Эвелин обвинить его в измене, и у нее появится козырь в разделе имущества и в вопросах, связанных с дочерью. Барбаре казалось негуманным, что причуды законодательства вынуждают людей продолжать совместную жизнь, тогда как оба рвутся на свободу.
– Когда ты сможешь выехать?
– Когда мы решим все проблемы. Я не хочу, чтобы Эвелин настраивала Джой против меня.
– Неужели она на это способна? – Нат обожал дочь, и Барбара считала непостижимым, что Эвелин может запретить Нату видеться с Джой.
Нат пожал плечами.
– Не знаю, – сказал он и покачал головой. Он помрачнел, и Барбара прижала его к себе и держала так, пока тяжелая минута не прошла.
Нат говорил ей, что для него продолжать жить с Эвелин под одной крышей стало физически невыносимым. Он очень нервничал и пил больше обычного. Иной раз, встречаясь с ним в пять часов вечера, Барбара замечала, что от него уже попахивает алкоголем, но стоило ей однажды указать ему на это, как он пришел в страшное раздражение и заявил, что, поскольку он всегда любил выпить, то и не собирается отказывать себе в этом удовольствии и впредь. «Пилить» было не в характере Барбары, и она прекратила разговор на эту тему. Это все временно, говорила она себе, это пройдет, как только Нат переедет. А пока что ему нужно понимание и никакой суеты.
– В воскресенье позвоню, – сказал он. – Если сумею выбраться, то заеду к тебе. Я тебя люблю.
– Я тебя тоже, – сказала Барбара. Она ненавидела постоянные разлуки и дождаться не могла того дня, когда они с Натом смогут быть все время вместе. Она хорошо понимала его раздражительность, поскольку чувствовала то же самое. Постоянное напряжение чередующихся встреч и разлук было равносильно мясорубке.
Едва он вышел от нее, как она уже стала предвкушать новую встречу – в воскресенье. Жить так было ужасно, и Барбара недоумевала, почему никто никогда не говорит о той боли, которую таит в себе любовь. Наверное, в Америке это один из самых строгих секретов: любовь может приносить и боль.


На следующий день в Полинге Барбара сообщила Кристиану и Аннетт, что у них будет новый папа. То, что они ответили, в точности отражало разность их характеров.
Аннетт было уже почти четырнадцать, она выросла из своих детских игрушек и сделала широкий жест, подарив свою коллекцию из ста тридцати восьми детских картинок десятилетней девочке, соседке по улице. Она выросла и из своих детских мечтаний стать балериной и танцевать с Нуриевым, как и из более поздних грез выйти замуж за актера Дэвида Фроста, поскольку у него такой смешной акцент. В настоящий момент она хотела быть как Джейн Фонда.
В той же мере, в какой Аннетт стремилась не отставать от времени, Кристиан в свои тринадцать лет был старомоден. Он был одержим спортом и идеей мужественности. Наверное, думала Барбара, жизнь среди женщин заставила его более настойчиво доказывать, что он рожден мужчиной. Когда Барбара сказала, что у него будет новый отец, Кристиан взвился.
– Одного мужчины в семье вполне достаточно, – сказал он. – К тому же у меня уже есть папа. Другой мне не нужен.
Его ярость поразила Барбару, но потом она поняла, что он, наверное, всего лишь боится соперничества.
– А ты не думаешь, что было бы хорошо, если бы рядом находился мужчина, с которым ты можешь поговорить? Ведь он будет на твоей стороне, – подчеркнула она. Кристиан обдумал ее слова.
– Но уж на мой стул-то он не сядет, – объявил он. За едой Кристиан сидел во главе стола, как отец семейства. Эванджелин Друтен называла это «папин стул». Кристиан не намерен был никому его уступать.
– Ему не нужен твой стул, – сказала Барбара. – Он хочет стать твоим другом. Тебе разве не хочется иметь нового друга?
Кристиан почувствовал, что мать перешла в оборону, и отказался разговаривать с ней до конца выходных. Барбара винила сама себя. А кого же еще! С молчаливого согласия Барбары бабушка избаловала Кристиана, да и сама она, терзаемая комплексом вины, была не слишком строга с сыном.
Аннетт повела себя парадоксально. Перво-наперво она поинтересовалась, чем Нат занимается. Когда Барбара ответила, Аннетт заявила:
– Бизнесмен. У-ух. Ненавижу бизнесменов! Они думают только о деньгах. Все бизнесмены – капиталисты, а капиталисты – жирные свиньи, – сказала Аннетт. – Анджела Дэвис так говорит.
Барбара не ответила. Как она должна обращаться с тринадцатилетней коммунисткой? Она, не раздумывая, решила, что некоторые проблемы надо оставлять незамеченными.
Барбара уже рассказывала матери о существовании Ната. И хорошее, – что он умен, честен, нежен, чувствен, – и плохое, – что он женат и добивается развода, он еврей, но в синагогу не ходит и вообще в Бога не верит, и, наконец, что он почти на двадцать лет старше ее.
– Да, проблем много, – сказала Эванджелин Друтен.
– Я знаю, – ответила Барбара, – но мы любим друг друга и надеемся их преодолеть.
– Ну, если ты уверена… – сказала мать. Она ни в коей мере не была невежлива, но Барбара предпочла бы, чтобы мать поддержала ее. В то же время ей уже достаточно лет, что же – опять искать поддержки у матери? Она и сама мать, и посмотрите, как она беспокоится о своих детях, о их будущем. Все это совершенно естественно.
– Как бы то ни было, – сказала Барбара, – вы полюбите Ната. Я знаю.
Эванджелин Друтен кивнула. Она желала добра своей дочери и не хотела выставлять напоказ свои сомнения.
Прощаясь с Барбарой вечером в воскресенье, Аннетт отвела ее в сторону:
– Когда мы познакомимся с Натом?
– Скоро. Очень скоро.
– Знаешь, я хотела спросить… – Голос Аннетт прерывался, ведь она собиралась предать Джейн Фонду. – Я хотела спросить у тебя, что мне надеть?
Впервые за все выходные Барбара улыбнулась.
– Знаешь что? Я тебя обожаю. Ты просто чудо!
– Я тоже люблю тебя, мамочка, – сказала Аннетт. И посерьезнела. – Как ты думаешь, Джейн Фонда придает значение одежде?
– Я уверена, что да, – ответила Барбара.
Хотя последний разговор с Аннетт и подсластил ей этот горький уик-энд, но действительность казалась удручающей, и, пока Барбара ехала домой, она совсем раскисла. Ее беспокоили очевидные недомолвки матери. Ее тревожила откровенная враждебность, с какой встретил новость Кристиан. Впервые за этот месяц, прожитый в эйфории, она засомневалась, правильное ли решение она приняла. Во всем этом было столько боли, что Барбаре вдруг захотелось повернуть машину на север и скрыться на время где-нибудь в Вермонте, где никто не сможет ее найти. Но порыв длился не более минуты; сработал клапан психической защиты, и она стала думать о Нате, о том, что их связывает, и пришла к выводу, что все правильно. Любовь стоит любой боли, и, пока у нее есть Нат, она с чем угодно может справиться.
Пока она ставила машину в гараж и шла домой, настроение у нее улучшилось. Еще только семь часов. В любой момент может позвонить Нат, и, скорей всего, он сумеет выбраться к ней на несколько часов. Она покрутила ручку приемника, нашла станцию рок-музыки, которая подходила к ее состоянию, и принялась делать салат из креветок. Затем она положила вино в холодильник, порезала огурцы и залила кресс-салат ледяной водой, чтобы он хрустел. И все время она помнила о том, что вот-вот зазвонит телефон.
До восьми Нат так и не позвонил, а в восемь тридцать Барбара уже подумывала, не позвонить ли ей самой. А если подойдет Эвелин?
Барбара на память знала его номер телефона, хотя ни разу ему не звонила. Она вычитала его в телефонном справочнике после их второго свидания и считала, что тот факт, что Нат живет всего в нескольких кварталах от нее, – хорошее предзнаменование. Она подняла трубку, услыхала гудок и почти уже стала набирать номер. Если ответит Эвелин, она просто бросит трубку. Это старый трюк. А если подойдет мужчина…
Это не смешно.
Барбара положила трубку на место, недоумевая, почему Нат до сих пор не позвонил. Что-то помешало ему добраться до телефона. Она постаралась взять себя в руки и принялась листать воскресный выпуск «Таймс бук ревю», вырезая рекламные объявления «Дж. и С.»; бросила взгляд на гранки руководства по выращиванию зелени и овощей в квартире; собралась выпить бокал вина, но передумала. Она нервничала, и была рассеянна, и ни на чем не могла сосредоточиться. Мысленно она снова и снова проигрывала весь уик-энд и удивлялась, почему Нат так задерживается. Это была настоящая мука, и она ничего не могла сделать.
В девять тридцать раздался звонок. Звонил Нат, под хмельком и подавленный. – Я больше не могу, – твердил он. – Я не могу так больше жить. – Он звонил из бара на Третьей авеню.
Сердце Барбары разрывалось на части, и она, как могла, утешала его, но он уже не поддавался утешению.
– Несчастный я человек. Я не могу без тебя. Я больше так не могу, – повторял он снова и снова.
– Не хочешь, чтобы я приехала и забрала тебя? – Барбара волновалась за него. Она боялась, что Ната в таком состоянии могут избить или ограбить. Боялась, как бы он не влез в какую-нибудь потасовку прямо в баре. Она хотела защитить его.
– Ты, должно быть, ненавидишь меня. Я такой пьяный. Я отвратителен.
Барбара заверила его, что вовсе нет, он не так уж пьян и она вовсе не ненавидит его. Но она чувствовала себя покинутой, а он чересчур набрался, чтобы говорить слова утешения. Она не могла понять, что такое могло произойти за выходные. Что у него с женой? Что бы ни было, ясно, что случилось что-то плохое. В первый раз Барбара почувствовала, что Эвелин Баум все-таки существует. Реально существует женщина, в руках которой ее, Барбары, жизнь и счастье. Ей нужно было знать правду, поэтому она задала следующий вопрос, хотя и страшилась его:
– Что-то случилось с Эвелин? Что-то плохое?
– Я себя просто ненавижу. Я не могу так больше. – Нат говорил невнятно, и при всем шуме в баре его можно было слышать с трудом. – Я люблю тебя. Я просто боготворю тебя, – сказал он.
– Я тебя тоже люблю, – сказала Барбара. Он ждал этого ответа. Барбара никогда еще не видела Ната таким пьяным. Она подумала, что надо взять такси, поехать за ним и доставить его к нему домой. Но эту идею она отвергла. Не стоит обращаться с ним как с ребенком. Она не собирается быть ему нянькой. Она хочет быть ему возлюбленной. Она хочет быть ему женой.
Тревога за него поглотила ее собственную боль, она легла, но уснуть не могла. Кристиан, мать, даже Эвелин Баум – все они проносились чередой в ее голове, не давая мозгу отдохнуть. Барбара понимала, что если не уснет, то все станет еще хуже. Наконец в половине третьего она приняла секонал, запив его большим глотком виски прямо из горлышка. Она знала, что это глупо, но ведь она поступила так только один раз, и теперь, по крайней мере, ей гарантировано шесть часов забвения.
Завтра она расскажет Нату, как прошли ее выходные, и выяснит, что же такое с ним случилось.
Наутро предыдущая ночь напомнила о себе страшным барбитуратовым похмельем. Во рту у нее пересохло, а голова раскалывалась. Одеваясь на работу, она выпила две бутылки воды, стакан апельсинового сока и ледяную кока-колу. Лицо у нее было совершенно серое, и ей пришлось наложить тон ярче обычного и сильнее, чем всегда, набрызгаться туалетной водой, чтобы хоть как-то взбодриться. Ей немного полегчало лишь после того, как она пришла на работу, выпила чашку черного кофе и проглотила полбулочки, просмотрела почту, сделала необходимые звонки и продиктовала очередное задание художественному редактору. Перед обедом Барбара позвонила Нату, и они договорились, что он приедет к ней ужинать. Они ни словом не обмолвились о том, что было накануне, как бы молчаливо согласившись, что прошедший уик-энд надо обсудить с глазу на глаз.
Нат явился из шикарного цветочного магазина на Мэдисон-авеню с красным тюльпаном в горшке, упакованном в старинную корзину.
– Что я должен сказать? Как мне просить у тебя прощения? – сказал он. Он выглядел так, словно боялся, что она его ударит или – хуже того – выкинет на улицу. Его ранимость тронула Барбару.
– Ничего не нужно говорить. Запомни: я тебя люблю.
Они решили никуда не ходить, а заказать что-нибудь из китайских блюд домой. Оба хотели побыть вдвоем, не отвлекаясь на ресторанную обстановку, на меню, заказ, официантов и разговоры других посетителей. Барбара рассказала Нату о своих выходных: о том, что ее беспокоит неуверенность матери и откровенная враждебность сына.
– Я не думала, что они воспримут это так… отрицательно, – сказала она. – Что это будет так непросто.
– Образуется, – сказал Нат.
– Ты думаешь? – Барбара считала себя свободной и независимой женщиной, но временами ей тоже нужна была поддержка. Благодарение Господу, у нее был Нат, который всегда знал, как ей помочь.
– Я знаю, – сказал он. – Просто нужно время, чтобы все привыкли к изменениям в твоей жизни.
В такой формулировке все выглядело очень разумным. Конечно, все образуется. Ведь в жизни всегда все образуется, разве не так?
– Я обожаю тебя. Ты всегда все ставишь на свои места, правда? – сказала Барбара. – Я всегда знаю, что на тебя можно рассчитывать. Когда бы что ни случилось, мне следует лишь пойти спросить Ната. Нат – человек, который умеет улаживать дела.
Они поужинали паровыми клецками, креветками с овощами по-китайски и говядиной по-сычуаньски. Спиртного не хотелось, и они пили кока-колу из холодильника.
– У меня утром страшно болела голова. – Барбара искала способ завести разговор о прошлой ночи, о том, как она разозлилась, что Нат напился и подвел ее, о том чувстве одиночества, которое она испытала. – Я не могла уснуть и, как последняя дура, выпила секонал и немного виски.
– Знаешь, как это называется? – сказал Нат. – Самоубийство.
– Ну, я выпила только одну таблетку, – стала оправдываться Барбара. Она не хотела признаваться, что эту таблетку она запила почти стаканом виски.
– Обещай мне: ты никогда, никогда больше не будешь мешать алкоголь со снотворным.
– Обещаю, – сказала Барбара. Она произнесла это кротко, и ей даже понравился его суровый тон. Это было своего рода наказание за ее гнев, в котором уже можно было не сознаваться. Все нормально.
– Если не можешь заснуть, – напейся, – продолжал Нат. – Или прими секонал. Но пожалуйста, никогда не смешивай. От этого ты можешь умереть.
– Я знаю. – Она была тронута его заботой. – Я обещаю, что это не повторится. Просто я никак не могла заснуть. Я не могла отключиться, – сказала она. И с сомнением добавила: – Я беспокоилась за тебя.
– Я мерзавец. Идиот. Я вроде бы звонил тебе? Да? Господи, как это унизительно – ничего не помнить.
Барбара была в шоке. Она и не ведала, что он был пьян до беспамятства.
– Да, и мы разговаривали. Ты что, действительно не помнишь?
– А я… ничего не говорил?
Подсознание посылало ей сигналы, но она не замечала их.
– О чем? – спросила она заботливым тоном, собирая крошки на столе горкой.
– Ну, – ответил Нат, – знаешь, какую-нибудь… глупость?
– Конечно, нет. Какую такую глупость ты мог сказать? Ты самый умный человек из всех, кого я знаю.
Нат пожал плечами.
– Наверное, я псих.
– А все остальные – нет? – Барбара рассмеялась, и подсознание сдалось. Тревога осталась позади. Они снова влюбленная пара, и ничто не изменилось. Напряжение прошло. Все опять стало на свои места.
– Я беспокоюсь, когда ты так пьешь, – сказала Барбара. – Я чувствую себя ненужной.
– И меня беспокоит, когда я так пью, – сознался Нат. – Хотя ты должна признать, что я не так-то уж часто это себе позволяю.
– Нет, конечно, вчера – в первый раз.
– И последний, – пообещал он. – Ты говоришь, голова болела… – Он приложил руку ко лбу. – У меня глаза не глядели сегодня утром. Кошмар.
– Ну, по крайней мере, мы оба страдали. Это идет на пользу компании по производству минералки. Надо купить себе их акции.
– Надо перестать себя истязать.
– Ты совершенно прав.
Вот теперь ей снова было хорошо. Просто чудесно, потому что их отношения с Натом опять стали прежними, он снова был нежным, теплым и любящим, как и раньше. Даже сильнее того. Испытания делают людей ближе друг другу. Это уж точно.
В тот вечер они занимались любовью со всей изысканностью. Это были стихи. Написанные двумя телами.
Имя Эвелин Баум ни разу не упоминалось.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь сквозь годы - Харрис Рут

Разделы:
Мужчины и женщины: игры, в которые они играют

Часть вторая

12345678

Часть третья

1234567891011

Часть четвертая

123456

Часть пятая

Заключение

Ваши комментарии
к роману Любовь сквозь годы - Харрис Рут



рппккккккроолдждлорпавыапролдлорпавывапролдждлорпауцвапролюддлорекуцвапролд.....
Любовь сквозь годы - Харрис Рутполина
27.12.2012, 3.24





Хороший роман,необычно отсутствие положительных героев.
Любовь сквозь годы - Харрис РутГюльджан
1.06.2016, 15.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Мужчины и женщины: игры, в которые они играют

Часть вторая

12345678

Часть третья

1234567891011

Часть четвертая

123456

Часть пятая

Заключение

Rambler's Top100