Читать онлайн Любовь сквозь годы, автора - Харрис Рут, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь сквозь годы - Харрис Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь сквозь годы - Харрис Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь сквозь годы - Харрис Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харрис Рут

Любовь сквозь годы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

Миссис Ричард Розер. Барбара Розер… Барбаре нравилось ее новое имя, и она пробовала по-разному писать его. Она никак не могла сделать выбор между строгой каллиграфией и цветистым росчерком, и когда она подписывала чеки, то останавливалась, чтобы вспомнить, какой образец подписи она оставила в этом банке. Она заказала почтовую бумагу с вензелем и отправила на ней благодарственные записки за подарки на свадьбу и даже заказы на простыни, полотенца и банные принадлежности.
Хотя Барбара и не стремилась к этому, но она первой на своем курсе вышла замуж. Свадьба состоялась в День Благодарения в 1957 году.
– Сколько ты собираешься заводить детей? – спросила у нее Тоби Гриффит перед короткими каникулами, приуроченными к Дню Благодарения.
Барбара собирала вещи, чтобы навсегда покинуть Уэлсли, а Тоби сидела по-турецки на ее кровати.
– Четверых, – ответила Барбара. – Я единственная у своих родителей и мечтаю о доме, полном детей. В детстве мне ужасно хотелось брата или сестру.
Барбара никогда не спрашивала свою мать, почему она не родила больше детей. Она подозревала, что и сама знает ответ: дети означали расходы и неудобства, а ее родители не могли позволить себе ни того, ни другого.
– Четыре – хорошее число. Я тоже хочу четверых. С пятерыми я бы, пожалуй, не справилась, а три – это нехорошо. Нечетное число, ты же понимаешь. – Тоби терла свое колечко о подол шотландской юбки от Стюарта.
Барбара подумала, не изотрет ли Тоби свое кольцо совсем, впрочем, пока что чрезмерное внимание на нем никак не отразилось.
– Мы займемся этим сразу же. Хорошо заводить детей, пока ты еще молода, – сказала Барбара, защелкивая второй чемодан. К этой мысли она пришла не сама: авторитеты в лице детского отдела журнала «Санди таймс» и доктора Спока, похоже, были едины в том, что лучшие матери – молодые матери. – Сегодня в последний раз я собираюсь как мисс, – сказала она. – Ты понимаешь, что в следующий раз я буду складывать вещи в свадебное путешествие?
– Счастливая! – взвизгнула Тоби.


Барбара и Дик обвенчались в маленькой голландской реформистской церкви в пятницу после Дня Благодарения. На Барбаре было длинное белое платье, и, хотя она не была девственницей в прямом смысле слова, она не чувствовала себя обманщицей, поскольку сохранила себя для своего мужа. Тот факт, что они опередили события на несколько месяцев, представлялся ей несущественным перед лицом ее любви и ее обещания. После венчания Барбара и Дик отправились в короткое свадебное путешествие на Манхэттен, а Эванджелин Друтен отвезла Розеров в аэропорт и проводила на обратный рейс в Денвер.
– Ваш сын очаровательный мальчик, – сказала Эванджелин.
– У парня десять тысяч годового дохода, – отозвался Алекс Розер. – Когда я начинал, ничего такого не было. Нет.
Эванджелин не стала рассказывать Розерам, что она и Питер Друтен начинали семейную жизнь богатыми. Отец Питера оставил ему не только хорошо налаженный бизнес, но и двести пятьдесят тысяч наличными. Она также не сказала о том, что, когда деньги были истрачены на норковые жакеты, шампанское и сверкающие автомобили, Питер Друтен растерялся и не знал, что делать. Теперь же они были на равных, считала Эванджелин. Средние американцы со средними доходами.
В свою очередь Алекс Розер не сказал Эванджелин Друтен, как не говорил никому, кроме своего адвоката, что его состояние достигло полутора миллионов долларов. Когда погиб брат Дика, он переписал завещание… ну, да ладно. Ему нравилась его новоиспеченная невестка. Может быть, он перепишет его еще раз. Это никого не касается. Главное – не дать деньгам попасть в руки налоговой инспекции.
Новоявленные родственники улыбнулись друг другу на прощание у стойки «Америкэн эрлайнз». Они сделали каждый свою работу– вырастили, выкормили и выучили своих детей, и сделали это на совесть. Теперь все было в руках самих Дика и Барбары.


В Нью-Йорке Барбара и Дик поселились в отеле «Плаза» и провели свою брачную ночь, занимаясь любовью и поглощая шампанское, которое в отеле обошлось Дику в тридцать пять долларов за бутылку. В субботу вечером они пообедали в ресторане и посмотрели «Мою прекрасную леди».
Потакание своим слабостям, любовь и шампанское продолжались полтора дня, после чего они принялись подыскивать себе квартиру. Офисы компании «Маклафлин» располагались на Наин-стрит, и самым естественным было бы поселиться где-то поблизости. Но найти жилье в 1957 году было непросто. В Нью-Йорке мало что строилось в начале пятидесятых, и поиски жилья превращались в нелегкое и дорогостоящее предприятие. Повздыхав над большой трехкомнатной квартирой в доме номер два по Пятой авеню, которая обошлась бы им в двести семьдесят пять долларов в месяц, они остановились на значительно более скромной, хотя тоже трехкомнатной квартирке в только что выстроенном здании на Западной Десятой улице. Ее аренда стоила сто девяносто долларов в месяц, перегородки по толщине едва превосходили бумажный лист, а окна выходили на пустынный двор, но ничего лучшего не было, и Барбара рассудила, что если хорошенько продумать интерьер, то жить здесь вполне можно, по крайней мере до появления первого ребенка. В понедельник на следующей после свадьбы неделе они подписали договор аренды, а во вторник въехали.
Мебели как таковой в квартире не было, и они, съев на ходу какое-то китайское блюдо, принесенное из ресторана, легли спать прямо на полу.
– Первое, что я иду завтра покупать, это кровать, – сказала Барбара. – Моя спина больше одной ночи на полу не выдержит. – Они смеялись, снова предавались любви и заснули в объятиях.
Медовый месяц остался позади. Начиналась реальная жизнь.
Мать Барбары и Розеры подарили им на свадьбу по тысяче долларов. Пока Дик был на работе, Барбара проводила время в универмагах «Мэйсиз» и «Альтмэн», закупая посуду и кухонные принадлежности, глазея на антикварные и комиссионные магазины и постигая премудрости кулинарии и домашнего хозяйства. По четвергам она читала советы домашним хозяйкам, из которых узнавала, что вместо взбивалки для яиц лучше использовать веничек, что сыр надо подавать комнатной температуры и что ростбиф получается более румяным, если жарить его на сильном огне.
Ей нравилось накрывать на стол, готовить, чистить столовое серебро, подаренное матерью, следить за тем, чтобы у Дика было достаточно рубашек и носков и чтобы его костюмы и галстуки всегда были хорошо вычищены. Она не любила скоблить духовку, размораживать холодильник, начищать ванну и менять постельное белье. Когда она сетовала на это, Дик говорил, что он тоже терпеть не может заседаний по финансовым вопросам, но обожает делать чертежи и что от разговоров с управленческими работниками он готов лезть на стену, тогда как с другими, такими же, как он, инженерами, может вполне нормально разговаривать. Но его работа состоит и из того, и из другого. Тогда Барбара переставала жаловаться и в миллионный раз думала, какая же она счастливая, что вышла замуж за человека, столь невозмутимо воспринимающего все проблемы, которые преподносит нам жизнь.
И еще одно нравилось Дику в его работе – капитан Эдвард Стилсон.
– Он точь-в-точь офицер из кинофильма, – говорил Дик. – Седые волосы и бронзовый загар. Ты бы нашла его привлекательным. Знаешь, ведь за вторую мировую войну он получил Серебряную звезду с дубовыми листьями.
– Дубовые листья просто прелесть, – сказала Барбара. – Я никогда не могла устоять перед ними.
– Должна устоять, – предупредил Дик, уводя ее из кухни, где она мыла зелень для салата. – А не то я тебя отшлепаю. Ты принадлежишь мне. Частная собственность. Не приближаться.
Они были уже в постели, и Барбара сразу забыла о том, что иногда, хотя она и не желала в этом признаваться даже себе самой, она чувствовала, что Дик женат не столько на ней, сколько на компании «Маклафлин».


– Девушка? Я хочу заказать разговор. Мне нужен мистер Ричард Розер. – Барбара продиктовала номер в Аннаполисе, который ей оставил Дик.
Он находился в Военно-морской академии на консультациях – компания «Маклафлин» выполняла заказ флота. Барбара стояла в телефонной будке в магазине на 77-й улице. Был холодный и слякотный день, 5 января 1958 года.
Телефонистка соединяла целую вечность. Несмотря на холод, Барбаре было жарко, от возбуждения она вся пылала. Наконец в трубке раздался мужской голос, далекий и неразборчивый.
– Дик?
– Алло, – сказал он наконец.
– Я тебя люблю, – выпалила Барбара. Она не собиралась этого говорить по телефону, слова вырвались сами собой.
Трубка с той стороны молчала.
– Я тебя люблю, – повторила Барбара. – И наш малыш тоже.
– Ты беременна! Здорово! Когда?
– В июле. Я только что ходила к врачу за результатом анализа. Я не хотела тебе говорить, пока не была уверена.
– В июле? Замечательно!
Дик был в восторге. Он жаждал стать отцом сильнее, чем чего бы то ни было, даже сильнее, чем женитьбы. Но он, конечно, никогда не признавался в этом Барбаре. Он боялся, что она не так его поймет.
– Ты кого хочешь, мальчика или девочку?
– Все равно, главное, чтобы ребенок был здоровенький, – ответил Дик, хотя в глубине души он надеялся, что родится сын. Это было так естественно.
– А мне иногда хочется мальчика, а иногда девочку. Я не могу решить, – сказала Барбара.
– Тебе и не придется решать, – заметил Дик.
Барбара рассмеялась и впервые за весь день расслабилась. Затем она задумалась.
– А ты будешь меня любить по-прежнему, когда я растолстею и у меня вырастет живот?
– Еще сильнее, чем теперь.
Мать Барбары была счастлива, что у нее будет внук или внучка, хотя про себя она удивлялась, зачем Барбара и Дик хотят связать себя по рукам и ногам так скоро. Розеры тоже были довольны, но они были так далеко, что на них вряд ли можно было рассчитывать. Барбара гадала, как они отнесутся к ребенку, ведь это будет их первый внук.
В ожидании июля Барбара принялась превращать самую светлую комнату квартиры в детскую. Мать дала ей кроватку и высокий стульчик, которыми она пользовалась, когда Барбара была ребенком. В супермаркете «Мэйсиз» она купила колыбель, а в магазине медицинского оборудования – специальный стол для пеленания ребенка, со множеством ящичков. Она запаслась пеленками, подгузниками, ватными тампонами, распашонками, фланелевыми пижамками, детскими весами, градусником, стерилизатором и двумя дюжинами бутылочек с сосками. Барбара не собиралась кормить ребенка грудью, что бы там ни говорили врачи о пользе материнского молока. Одна подруга сказала ей, что это может быть больно и что ребенок иногда даже кусается.
Барбара читала доктора Спока и почти наизусть заучила брошюру «Здоровье и материнство», которую дал ей ее врач. Она следила за тем, как растет ее живот и набухает грудь, и всякий раз, когда ребенок толкался у нее внутри, ее переполняла любовь. В последние месяцы беременности на груди у нее появились большие синие вены, и она волновалась, что Дику они покажутся безобразными. Но она ошибалась.
Когда она прямо спросила его, он провел по одной такой вене языком.
– Я ведь говорил тебе, – сказал он, – что, когда ты будешь беременна, я буду любить тебя еще сильней.
– Я тоже люблю тебя сильней. По-моему, это какое-то безумие.
– Пусть безумие, но это правда, – сказал Дик.
– Может, мне остаться беременной навсегда?
– Я бы не возражал.
Они занимались любовью каждую ночь вплоть до последних трех недель перед родами, когда это уже стало слишком затруднительным. Никогда еще Барбара не испытывала такого сильного желания. Ей все было мало.
– Я становлюсь нимфоманкой, – сказала она Дику однажды ночью, когда оба они лежали потные и утомленные на скомканных простынях, переплетя руки и ноги.
– Именно об этом я всегда и мечтал, – ответил Дик.
– О нимфоманке?
– О беременной нимфоманке.
И они вновь предались любви.


Родовые схватки начались десятого июля в одиннадцать утра. Вечером того же дня Барбара произвела на свет девочку. Ей сделали обезболивание в спинномозговой канал, но она оставалась в сознании и слышала первый крик своего ребенка. Она протянула к нему руки, но врач, промывавший глазки младенцу, заметил:
– Сейчас нельзя. Акушерки должны ее измерить и взвесить.
Барбару охватила эйфория. Она женщина, она родила ребенка! Она оправдала свое назначение в этом мире…
– Вы молодец, – похвалил доктор. Он пошлепал Барбару по ее неприкрытому заду и посмотрел на часы. – Я еще успею на спектакль. Мы с женой идем на Роберта Престона в «Музыканте». Вот бы все мои пациентки так.
Барбара улыбнулась в ответ. Ей было хорошо от мысли, что она не доставила ему хлопот. Ее отец всегда был доволен, когда она вела себя скромно и послушно.


Барбара опасалась послеродовой депрессии. Она советовалась об этом с матерью.
– В наши времена о таком и не слышали, – сказала Эванджелин. – Но у нас были няни и кормилицы, сама понимаешь.
Обе они понимали, что опыт Эванджелин малоприменим к ее дочери.
Тогда Барбара спросила Тоби, которая только что родила двойняшек.
– Послеродовая депрессия? Ты что, смеешься? Когда у тебя двое, на глупости нет времени.
На самом деле опасения Барбары оказались напрасными. Скорее, она чувствовала себя, как олимпиец в лучшей спортивной форме, который только что завоевал золотую медаль и теперь почивает на лаврах, по-прежнему сильный и здоровый.
Аннетт была прелестным ребенком, розовым, ласковым, улыбающимся существом. У нее были живые голубые глаза, а улыбка, казалось, не сходила с ее личика с первой же минуты, когда Барбара взяла ее на руки. Книги предупреждали, что молодой отец может проявлять ревность к ребенку, но Дик, похоже, был очарован девочкой не меньше Барбары. Он забыл даже, что хотел больше сына, впрочем, еще не было поздно родить и сына. Тем временем он снимал малышку на фото– и кинопленку и выслал своим родителям деньги на билет в Нью-Йорк, чтобы похвалиться перед ними своей дочерью.
Аннетт сделала Алекса и Сару Розеров неузнаваемыми. Они брали ее на руки, целовали, и даже мистер Розер агукал с ребенком. Впервые со дня гибели их старшего сына они дали волю чувствам, которые просто захлестнули их. Когда подошло время возвращаться домой, они не только вернули Дику деньги за билет, но и оставили Барбаре тысячу долларов «на случай затруднений».
Книги предупреждали также, что молодой отец может охладеть к своей жене в сексуальном плане. С Диком все выглядело как раз наоборот. Он казался влюбленным в Барбару сильнее прежнего, она же испытывала прямо-таки благоговение перед тем его органом, который одарил ее таким чудесным подарком, каким была Аннетт.
Они решили как можно скорее обзавестись вторым ребенком.


В 1958 году всерьез началась космическая гонка. Советы ушли далеко вперед со своими тремя спутниками и собакой Лайкой. Нарастающее противостояние вызвало рост ассигнований на космические исследования и оборону. Компания «Маклафлин» получила ряд крупных заказов от Военно-морского флота, и Дик Розер стал регулярно бывать в Пентагоне. Когда Барбара позвонила, чтобы сообщить, что она снова беременна, он как раз находился там. Дик сказал, что это прекрасно, но ему сейчас нужно вернуться к делам, а сам перекрестил пальцы и загадал на сына.


Весной 1959 года Розеры переехали в шестикомнатную квартиру сразу за Грэмерси-парком. За пятнадцать долларов управляющий дал им ключи от ворот парка. Там было как-то очень мирно и красиво. Барбара с радостью распрощалась с Вашингтон-сквер, где старики играли свои нескончаемые шахматные партии, а на скамейках вечно спали бездомные. Разница между двумя парками в точности отражала рост благосостояния семьи Розер, который происходил на фоне стремительного экономического взлета конца пятидесятых.
Барбара следовала всем врачебным рекомендациям так же строго, как и в дни своей первой беременности. Но на этот раз ее измучили приступы утренней тошноты. Впрочем, она установила, что если перед тем, как встать с постели, съесть печенье, то с тошнотой удается справиться. На седьмом месяце ее ноги покрылись толстыми багровыми венами, и прогулки по парку с Аннетт в коляске стали настоящим испытанием. Она пожаловалась врачу.
– Не беспокойтесь, – сказал он. – Для второй беременности это обычное дело.
– Но в книжках пишут, что чем меньше разница в возрасте у детей, тем лучше. Так они не испытывают детской ревности. Они относятся друг к другу как союзники, а не враги.
Доктор улыбнулся.
– С точки зрения психологии это совершенно справедливо. Но выносить второго ребенка иногда труднее физически, чем первого. Я бы не стал волноваться на этот счет. У многих женщин варикозное расширение. Этим можно только гордиться.
Теперь уже Барбара улыбнулась. Доктор слово в слово повторил то, что написано в книжках. Вот только у нее вертелся в голове вопрос: что она станет делать летом, когда будет раздеваться на пляже?
– Иногда, – заметил врач, – варикозные вены проходят сразу после родов.
Барбара вышла от врача, уверенная, что с ней именно так и случится: вены пройдут сами собой.


Когда начались схватки, Барбара сразу отправилась в клинику. На этот раз роды продолжались два с половиной дня, и 13 июля 1959 года она родила сына. К моменту рождения она измучилась и лежала без сознания. Она потеряла столько крови, что пришлось делать два переливания. С медицинской точки зрения для таких тяжелых родов причин не было.
– Иногда так бывает. Никаких видимых причин, ничего явного, – сказал ей врач в день выписки. – Не стоит волноваться.
На сей раз он похлопал ее по плечу и вышел из комнаты, пошутив, что ждет ее здесь же в это же время на следующий год. Барбара выдавила из себя жалкую улыбку.
Она так ослабла, что ее пошатывало, и Дику пришлось самому нести ребенка и свободной рукой подзывать такси, а затем помогать Барбаре сесть в машину. Малыша назвали Кристианом в честь дедушки Барбары по материнской линии.
Квартира у парка Грэмерси была вдвое больше их прежнего жилья, и у каждого ребенка была своя комната. Тем не менее, едва Барбара переступила порог дома со вторым малышом, у нее начались приступы клаустрофобии. Ей казалось, что стены надвигаются на нее, сминают ее, не дают дышать. Она выбегала к лифту, судорожно нажимала на кнопку, но, не дождавшись, пока кабина поднимется на восьмой этаж, в ужасе сбегала вниз по лестнице, пролетала через парадное на улицу, где, по крайней мере, не было этих ужасных стен. Она не могла находиться дома, но не могла и уйти от новорожденного ребенка.
У него болел животик. Ночь напролет он плакал и хныкал. Еду он срыгивал. В квартире стоял запах его отрыжки, истребить который было невозможно, как бы Барбара ни мыла, чистила и дезинфицировала. Днем, если позволяла погода, она уходила в парк, но ночью она чувствовала себя в западне. Дику еще как-то удавалось спать, несмотря на крик сына, но Барбара не могла. Она пыталась качать его, баюкала его, пела ему колыбельные. Однажды она даже прибегла к мастурбации, так как вычитала, что это было излюбленное средство неграмотных викторианских кормилиц. Ничто не помогало. Кристиан продолжал беспокойно кричать. Это передалось и Аннетт: из веселого, жизнерадостного ребенка она превратилась в хнычущее чудовище и ударялась в крик, стоило только Барбаре заняться Кристианом. Мальчик же плакал, и когда она пыталась не замечать его, и когда брала на руки. А Аннетт, которая только-только начинала ходить, при этом сидела на полу и непрестанно дергала Барбару за ноги, требуя внимания. Если она не добивалась своего немедленно, то принималась кричать.


Когда Розеры приехали на этот раз, чтобы посмотреть своего второго внука, они произнесли все полагающиеся к случаю слова. Они старались уделить одинаковое внимание внуку и внучке, но от Барбары не укрылось, что они больше играли с Аннетт, чем с Кристианом. Она заметила и то, что на сей раз они не оставили чека на тысячу долларов. Однако она была слишком подавлена, чтобы сказать об этом Дику.
Барбара начала всерьез подумывать, что она сходит с ума. Приступы клаустрофобии усиливались, о нормальном ночном сне она уже давно забыла. Она сильно похудела и осунулась, под глазами у нее появились черные круги. Она грубила Дику без каких-либо причин и потеряла всякий интерес к сексу. Иногда, лежа в постели без сна, пытаясь не слышать беспокойное хныканье малыша, она чувствовала, как ходит ходуном кровать, и понимала, что это Дик перешел на «самообслуживание». Но ее это не трогало. Она ничем не могла ему помочь. Ей было жаль, но она ничего не могла поделать.
Все коммуникации в доме были проведены очень давно, и кондиционирование не предусматривалось. Жара и влажность усиливали у Барбары чувство замкнутого пространства. Она желала смерти своему ребенку. Несколько раз она оставляла его лежать на столе, придвинутом вплотную к открытому окну, а сама отправлялась на улицу. Она надеялась, что он случайно выпадет из окна восьмого этажа и убьется. Но едва она выходила на улицу, как раскаяние безжалостно гнало ее обратно, бегом вверх по темной лестнице с металлическими ступенями – только бы не споткнуться! Она врывалась в квартиру и хватала ребенка со стола. Она прижимала его к себе и целовала, не замечая его обычного запаха. Он принимался плакать и корчиться, и даже ее вина не делала его лучше.
Врач уговаривал Барбару не беспокоиться. Он говорил, что со временем ребенка перестанут мучить колики, это всегда проходит, надо только набраться терпения.


Так тянулись июль и август, жаркие и влажные, один бесконечный день за другим. Дик был поглощен проектированием новой гидравлической системы для атомных подводных лодок. Барбара же была поглощена страхом, что ее жизнь кончилась, не успев по-настоящему начаться.
– Может, виноват большой город, – сказал однажды Дик. – Может быть, нам следовало бы переехать в пригород?
Барбара стояла в душной кухне, мыла детские бутылочки и стерилизовала соски. В книжках писали, что, рожая детей одного за другим, вы экономите на принадлежностях для малыша, поскольку можете пользоваться одними и теми же вещами сначала для одного, а потом для другого. Но в книжках ничего не говорилось о том, сколько раз вам придется делать одно и то же: полоскать, стерилизовать и просушивать.
– Стилсоны очень довольны своим домом в Вестпорте. Может быть, и ты не чувствовала бы себя взаперти, если бы мы жили за городом. – Дик старался помочь, когда Барбара рассказала ему о своей клаустрофобии. – Вестпорт мы не можем себе позволить. – Дик получал в «Маклафлин» уже четырнадцать тысяч в год. Это была приличная зарплата, но недостаточная, чтобы жить в таком месте, как Вестпорт. – Ну, может быть, тогда Лонг-Айленд? Один из наших только что купил в том районе приличный дом.
– Ты имеешь в виду Левиттаун? – Барбара изо всех сил старалась поддерживать разговор, хотя в голове у нее в это время проносились картины детоубийства и самоубийства, разрушения и опустошения. – И стать типичной семьей в типичном доме?
Она так часто хохотала над карикатурами, изображавшими, как мужчины возвращаются поздно вечером домой и не знают, который дом их собственный. Сейчас ее смех прозвучал, как смех сумасшедшей.
– Не обязательно Левиттаун, – сказал Дик. Он насторожился – смех выдал ее. – Что-нибудь посимпатичнее, чтобы дети могли играть во дворе. Тогда тебе не придется ходить с ними в парк.
Он старался сделать ее жизнь более сносной.
– Мне нравится ходить в парк, – сказала она. Приступ хохота прошел, ее голос, как и вся она, был совершенно безжизнен.
Тихий голос Барбары ввел Дика в заблуждение, он подумал, что можно дать отбой, и потерял бдительность. Но звуки, которые донеслись до него из кухни, заставили его замолчать на полуслове и пойти туда. Все до единой бутылочки от детского питания были разбиты. Осколки стекла переливались в свете лампы. Барбара сидела на полу среди битого стекла и просеивала осколки через пальцы. Когда Дик вошел, она подняла голову. Из глаз ее медленно катились две слезы.
– Ты не мог бы это убрать? – спросила она тихо. Она откинула прядь волос, оставив на лбу кровавый след порезанной рукой. – Извини, – сказала она. – Я просто хочу спать.
Дик проводил ее взглядом, пока она шла через гостиную. Он не понимал, что происходит. Взяв из кладовки веник и совок, он начал подметать битое стекло.


Третью неделю октября Дик провел в Монтауке. Компания «Маклафлин» проводила семинар для своих служащих и, дабы способствовать умственной активности работников, решила изолировать их на неделю в гостинице «Герни».
– Почему бы тебе не присоединиться ко мне? – спросил Дик по телефону. – Выезжай в пятницу вечером, а на следующей неделе я возьму отпуск. – Впервые после инцидента с битьем бутылок Дик завел с Барбарой разговор, не имеющий отношения к каждодневным делам. Он думал, что она на грани нервного срыва, и опасался неосторожными словами или поступками столкнуть ее с края пропасти. Еще он боялся потерять ее. Если ей и не нравилась их жизнь, то ему – наоборот. Ему нравилась рутина его жизни и работы, он любил своих детей и свою жену.
– А как же дети?
– Почему бы тебе не попросить свою маму забрать их на это время?
Эванджелин была в восторге. Она приехала на Манхэттен в середине дня в пятницу. На ней был вязаный хлопчатобумажный блузон итальянского производства и глубоко запахивающаяся юбка-миди. В таком наряде вид у нее был шикарный. Когда она поцеловала Барбару в дверях, дочь уловила свежий запах туалетной воды. Барбара не могла припомнить, когда она сама в последний раз пользовалась духами.
– Я тебе удивляюсь. Когда ты куда-нибудь выберешься? – сказала Эванджелин. – Выглядишь просто ужасно.
Барбара опустила взгляд на свое застиранное полосатое платье. Она носила его еще в колледже, и сейчас, когда она так отощала, оно висело на ней как на вешалке. Ее единственной косметикой был мазок губной помады, которая лишь подчеркивала серый цвет ее лица. Мать была права.
– Я знаю. Я и чувствую себя ужасно. Мне кажется, я бы с удовольствием выбралась отсюда навсегда. – Слова вырвались сами собой, прежде чем она сумела сдержаться. Нежность и заботливость матери растопили ледяные баррикады в ее душе.
– У вас с Диком все в порядке? – Эванджелин Друтен нечасто позволяла себе такие интимные вопросы. Она взяла себе за правило не вмешиваться.
– Не знаю. У него работа, у меня дети… – Барбару больше не волновало, что она говорит. Ей уже не хватало ни гордости, ни желания оставить что-то при себе, показать другим, как она счастлива.
– Но ведь ты так хотела детей.
– Хотела.
– Ты же должна была понимать, что вырастить детей – тяжелый труд.
– Как я могла это понимать, – сказала Барбара и впервые задумалась над тем, что услышала от матери. – Я мечтала о детях, потому что все хотят детей. Большую, счастливую семью. – Барбара замолчала. Потом она пожала плечами. – Наверное, я ошиблась.
– Такая молодая – и столько горечи, – сказала мать. – Не сдавайся так легко. Вот, возьми. – Эванджелин протянула Барбаре две стодолларовые бумажки. – Поборись за себя. Потрать их только на себя. Купи себе что-нибудь новенькое, сделай красивую стрижку. Не сдавайся без борьбы. – Она сложила деньги и сунула их Барбаре в сумочку.
Что же дальше, думала она. Ее дочери кажется, что жизнь разваливается, а она не может предложить ей ничего, кроме новых шмоток и модной прически.
– Спасибо, – поблагодарила Барбара и защелкнула сумочку.
– Соблазни Дика, – сказала мать, отчетливо выговаривая слова. – А если не можешь его, соблазни кого-нибудь еще.
Эванджелин взяла обоих детей и закрыла за собой дверь, ненадолго оставив Барбару наедине с собой, пока не подошло время отправляться на вокзал. У Барбары в голове вертелось только одно: ее матери сейчас пятьдесят семь, а ей самой – двадцать два. Всего лишь двадцать два.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь сквозь годы - Харрис Рут

Разделы:
Мужчины и женщины: игры, в которые они играют

Часть вторая

12345678

Часть третья

1234567891011

Часть четвертая

123456

Часть пятая

Заключение

Ваши комментарии
к роману Любовь сквозь годы - Харрис Рут



рппккккккроолдждлорпавыапролдлорпавывапролдждлорпауцвапролюддлорекуцвапролд.....
Любовь сквозь годы - Харрис Рутполина
27.12.2012, 3.24





Хороший роман,необычно отсутствие положительных героев.
Любовь сквозь годы - Харрис РутГюльджан
1.06.2016, 15.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Мужчины и женщины: игры, в которые они играют

Часть вторая

12345678

Часть третья

1234567891011

Часть четвертая

123456

Часть пятая

Заключение

Rambler's Top100