Читать онлайн Любовь сквозь годы, автора - Харрис Рут, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь сквозь годы - Харрис Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь сквозь годы - Харрис Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь сквозь годы - Харрис Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харрис Рут

Любовь сквозь годы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5

Офис доктора Ричарда Сполдинга был расположен в красивом современном здании из темного камня.
Джой нажала на кнопку звонка, услышала в ответ сигнал и толкнула дверь в кабинет. Она оказалась в большой квадратной комнате с высоким потолком, украшенным лепным орнаментом в стиле конца прошлого века. Светло-бежевые стены, на полу – темно-синий ковер, мебель добротная и явно дорогая. Если бы Джой спросили, какого мнения она о докторе Сполдинге, она не задумываясь ответила бы: он весь бежевый.
У него была смуглая кожа, светло-каштановые волосы, светло-карие глаза. На нем ладно сидел коричневый твидовый пиджак и песочного цвета габардиновые брюки. Лет сорока, невысокий и слегка полнеющий.
– Вы и есть промыватель мозгов, не так ли? – сказала Джой.
Доктор Сполдинг ничего не ответил. Он закрыл за ней тяжелую дубовую дверь, и они остались в кабинете одни. Он указал ей на кушетку, а сам разместился в кожаном кресле, положив ногу на ногу и при этом тщательно поправив брюки. Заметив его движение, Джой решила, что он – гомик.
– Вы что, голубой? – спросила она.
– Располагайтесь на кушетке, так вам будет удобнее.
Джой села, но не легла, хотя имелось в виду, что надо лечь. Передразнивая доктора, она тоже скрестила ноги, демонстративно поправив свою мини-юбку.
– Я бы попросил вас лечь, – сказал Сполдинг, – так удобнее работать.
– Уж не хотите ли вы сказать, что собираетесь меня усыпить? – Джой изобразила зевок, а сама подумала, как далеко она зайдет со всеми своими штучками.
– Я собираюсь помочь вам, – ответил он. Джой обратила внимание, что и голос у него какой-то бежевый.
– Замечательно, – сказала Джой. – Мне крупно повезло. – Она откинулась на кушетку и приготовилась игнорировать все указания доктора: она ждала, что он попросит ее то сесть прямо, то лечь, или же станет выспрашивать подробности ее несчастного детства, или заставит признаться, что она ненавидит мать и хочет убить отца. Но он ничего не говорил. Джой стало раздражать его молчание.
– Вы что, не собираетесь ни о чем меня спрашивать? – обратилась она наконец к Сполдингу, совершенно разозленная, что никак не может выиграть это «сражение».
– Может, вы сами хотите мне что-то сказать? – ответил тот ровным и спокойным голосом.
– А идите вы… – сказала Джой и поклялась себе больше не произнести ни слова. Она жутко злилась на мать, что та заставила ее пойти к психиатру, будто чокнутую. Этот Сполдинг может резать ее на куски, может вкалывать любые наркотики – даже под дулом пистолета она не скажет больше ни слова. Ни словечка!
Так прошло сорок пять минут. Наконец доктор Сполдинг встал:
– Прием окончен. Придете ко мне в четверг.
– Думаю, вам должно быть интересно, почему я молчала, – сказала Джой. Направляясь к двери, она намеренно задела его грудью.
– Мы обсудим это в следующий раз, – ответил тот.
Прежде чем она успела открыть рот, он уже закрыл дверь, оставив ее одну в большом мраморном фойе.


Эвелин не могла сдержать нетерпения.
– Что тебе сказал доктор, дорогая? – спросила она в ту же секунду, как Джой переступила порог дома.
– Ничего. А что он должен был мне сказать? Я не псих.
Джой бросила это на ходу, не оборачиваясь, направляясь через гостиную в свою спальню.
– Но никто этого и не утверждал… – начала было мать, но тут Джой с такой силой захлопнула дверь, что штукатурка посыпалась и белыми снежинками легла на ковер. Ничего. Лидия уберет.
Джой попыталась вообразить себя убийцей. Она залезла на подоконник в своей спальне и стала разглядывать людей, проходивших внизу по улице. Она согнула правую руку в локте, выставив указательный палец, левый глаз прищурила, а правым сосредоточилась на указательном пальце. В качестве жертвы она выбрала женщину средних лет, явно обеспеченную, прогуливавшую пару миниатюрных собачек, – кажется, такс. Джой тщательно прицелилась и нажала на курок. Женщина в диком изумлении глянула вверх, ноги ее подкосились, и она медленно, очень медленно стала оседать на тротуар. Она не издала ни звука. И крови не было. Только черная дырочка на левой груди. Собачки ничего не заметили, они продолжали поливать металлический столб со знаком «Стоянка запрещена».
В следующий час она «убила» троих: посыльного – негра, который разносил по адресам букеты цветов; импозантного мужчину с седыми усами, который нес большую картину, обернутую в плотную бумагу и перевязанную белой бечевкой, и девушку с золотистыми волосами, в очках-хамелеонах. Все они «умерли» беззвучно.


– Я убила четырех человек, – сказала Джой в четверг.
– Вот как? – поинтересовался доктор Сполдинг.
Джой ждала его более бурной реакции и живого интереса. Его холодность и спокойствие вывели Джой из себя:
– Вам когда-нибудь говорили, что у вас вместо мозгов дерьмо?
– Очень часто, – сказал доктор Сполдинг спокойно.
Джой представила себе, что у психиатра наверняка есть благодарные пациенты. Они конечно же шлют ему открытки к Рождеству. Но она больше ничего не скажет. Почему она должна быть откровенной? Почему она должна тратить на него свои силы?
Оставшееся до конца приема время они провели в полном молчании. Доктор Сполдинг встал, открыл дверь, и Джой вновь оказалась в мраморном фойе. Она взглянула на свои часы с изображением Микки Мауса: было без десяти пять.
И у этого промывателя мозгов – в голове часы. Что-то там кукует у него в башке.
Джой ненавидела доктора Сполдинга, ее бесила одна только мысль, что придется вновь идти сюда. С помощью Иви она наврала ему с три короба, а он был настолько туп, что всему поверил и продолжал задавать ей идиотские вопросы. Только кретин мог быть так легко одурачен ее враньем, значит, доктор Сполдинг он и есть. В июне она окончательно решила, что с нее хватит этого бежевого промывателя мозгов. Она спросила отца, как он считает, продолжать ли ей эти посещения. Тот ответил, что побеседует со Сполдингом, потом они решат.
– Такой вариант тебя устраивает? – спросил он.
– Только если к нему пойдешь ты, а не она. – Джой имела в виду мать.
На следующей неделе Нат встретился с доктором за ленчем и потом рассказал об этом дочери.
– Сполдинг говорит, что ты очень враждебно настроена, а по натуре зажата и агрессивна.
Они пошли позавтракать в «Плазу», чтобы можно было поговорить без посторонних. Нат заказал джин со льдом и какой-то салат. Они сели за столик у окна, и, хотя заведение выглядело достаточно старомодно, Джой здесь понравилось.
– Значит, я зажата и агрессивна? Дерьмо все это! – отрезала Джой, потягивая свой коктейль. – Сказал он, чокнутая я или нет?
– На эту тему он не распространялся, – ответил Нат, и они рассмеялись.
Джой почувствовала себя легко и свободно, будто освободилась от тяжелого груза.
– Что ты сам-то о нем думаешь? Как он тебе показался?
– Придурок, – ответил отец, открывая меню. – Ты что будешь брать?
– Считаешь, я могу к нему больше не ходить?
– Я поговорю с матерью.
– Фирменный салат с курицей, белое мясо без гарнира, – сказала Джой. – Послушай, па!
– Что? – откликнулся Нат.
В этот момент Джой думала об отце, о том, насколько привлекательно он выглядит, какой он замечательный. Мать ничем не заслуживала такого мужа, как он. Джой хотела бы найти себе подобного мужчину.
– Я тебя люблю.
– Пожалуй, я возьму то же, что и ты, только двойную порцию, – ответил отец. – Валяй, заказывай.


В сентябре шестьдесят девятого, уговорив отца и переругавшись с матерью, Джой удалось-таки покинуть родительский кров и поселиться отдельно. Она сняла квартиру в одном из небоскребов на 63-й улице. Чтобы как-то успокоить мать, Джой устроилась на кинематографические курсы при Нью-Йоркском университете. Эвелин полагала, что пока дочь где-то «пристроена» и чем-то «занимается», все не так плохо и повода для настоящих волнений нет.
Правда, тревог и забот у матери хватало: она переживала за дочь то по поводу наркотиков и аборта, то ей казалось, что та переутомляется или ее обидел какой-нибудь парень, короче, Эвелин сильно беспокоило будущее Джой. Когда дочь сообщила ей, что Иви выходит замуж за своего дружка – Дика Нуньяна – сына армянина и ливанки, мать страшно расстроилась. По выражению ее лица Джой догадалась, что та в ужасе от мысли: вдруг дочь последует примеру подруги и выскочит замуж за китайца или того хуже! Правда, вслух она не осмелилась сказать ни слова.
Мать и отчим Иви к тому времени уже не жили вместе, они подали на развод. Когда Иви сказала Джой, что они с Диком собираются пожениться, та спросила:
– Наметила его первым? – Она хорошо помнила, как подруга утверждала, что у нее будет, по крайней мере, три или четыре мужа.
– Нет, – отвечала Иви. – Я буду жить с ним до самой смерти. Терпеть не могу всякие там разводы.


Первый год самостоятельной жизни Джой совпал с концом шестидесятых. Она сильно изменилась, превратившись из протестующей, отвергающей все и вся в более спокойного, положительного человека. Видно, она уже прошла свой путь от разрушения к созиданию. В этот год впервые Джой влюбилась. Вообще-то ей нравились эти курсы. Ее друзья больше походили на Джой, чем на богатых самодовольных студентов из «Ардслея». Ребята были независимые, ершистые, бунтующие против устоявшихся традиций и в основном несчастливые. Они происходили из самых разных семей: богатых, бедных и среднего класса. Тут были и черные, и белые, и евреи, и протестанты, даже несколько человек из совсем экзотических мест. Были и те, кому приходилось мотаться сюда из Бронкса. Как и у Джой, их сексуальное развитие опережало эмоциональное. Все они взрослели в шестидесятые годы и запутались в противоречивых веяниях этого времени, не понимая, чего ждет от них общество, бросая на ходу какие-то неясные установки.
Тут Джой чувствовала себя увереннее, она уже не казалась себе «пропащей», замечая, что и другие испытывают трудности в поисках себя и своего места в жизни. Как раз в этот переломный период Джой и встретила Тэрри Бэсса.
Они посещали одни и те же курсы. Вместе изучали историю кинематографии, от немых фильмов до самых современных, пытались разобраться в классике и знакомились с работой самых знаменитых студий.
Кино стало их страстью и наслаждением. Эти ребята шестидесятых стали первым поколением «киноманов», впитавших всю информацию, впечатления, эмоции и образы с узенькой киноленты, с отражения на белом экране.
Джой и Тэрри были энтузиастами кинематографа, оба считали себя «гражданами планеты», поэтому даже не удивились, что их судьбы схожи. Джой любила отца и гордилась им, но возмущалась матерью, а для Тэрри наоборот – отец был врагом, а мать – союзником. Кстати, отца Тэрри, крупного бизнесмена, называли в Восточной Пенсильвании и на западе Нью-Джерси Королем «шевроле». Правда, в отличие от Джой, которая бунтом отвечала на чувство дискомфорта, рожденное отсутствием взаимопонимания, Тэрри скрывал свои эмоции, все глубже замыкаясь в себе. После одного такого откровенного разговора они почувствовали доверие друг к другу и подружились. С каждым днем их симпатии углублялись, они знали, что другой не предаст, что можно поделиться любым своим «секретом», будь то личная обида или сокровенное желание. Из всего этого неизбежно следовало, что они вскоре станут любовниками.
Это случилось пятого мая семидесятого года, на следующий день после убийства четверых студентов в штате Кентукки. Весь Нью-Йоркский университет бурлил, каждый из студентов чувствовал свою сопричастность. Убийство четверых студентов в Кентукки потрясло весь студенческий мир Америки. Слишком легко можно было представить, что это произошло бы где угодно, например в Манхэттене. Достаточно, чтобы среди полицейских оказался один, у кого палец постоянно на спусковом крючке, и чтобы он ненавидел хипповатый вид и длинные волосы.
На следующий день студенты собрались на траурный митинг. Вечером они сошлись в аудитории, у каждого в руках горящая свеча. Вместо подсвечников в ход пошли банки из-под пива, пластиковые стаканчики, упаковки из-под бумажных салфеток – короче, все, что годилось для этой цели. Ребята стояли притихшие в темной аудитории, освещенной лишь сотнями огоньков от свечек, а президент Студенческого совета выступил с короткой простой речью о свободе, демократии, правде и праве иметь собственное мнение. Затем в зале воцарилась полная тишина, причем она возникла сама по себе, неожиданно и от этого казалась еще более величественной. Медленно, в полном молчании, сплоченные одним общим горем, студенты покидали аудиторию.
Джой не хотелось возвращаться к себе. Сейчас она избегала одиночества. Увидев Тэрри в толпе студентов, она подошла к нему, и они вместе побрели по Шестой авеню.
– И мы могли бы быть на их месте, – сказала Джой, прихлебывая кофе из толстой фаянсовой кружки. – Мы вполне могли бы быть покойниками. Если бы поехали в Кентукки.
– Признаться, я считал, что слезоточивый газ в Чикаго – это предел, дальше они пойти не посмеют. Я думал, стрельбы не будет. Но оказывается, они могут запросто убить тебя, если ты с ними не согласен.


– Ты знаешь, я уже два года ни с кем не спала, – сказала Джой.
Они допили кофе и теперь шли по Восьмой улице, а яркие огни рекламы и вывесок одновременно подбадривали их и угрожали им. Они шли молча, не касаясь друг друга, и Джой сама удивилась, почему вдруг сказала такое. Она никому этого не говорила, даже Иви. Последним в ее постели был Винстон – тот самый инструктор по водным лыжам с Барбадоса. И с тех пор секс отвратил ее. Она полагала, что это полное надувательство и обман – много обещаний и ничего взамен, вроде дешевых пластиковых игрушек, которые она заказывала в телевизионных коммерческих службах еще ребенком. Они были блестящими и в прекрасных упаковках, но тут же ломались, стоило только начать играть с ними. Вот и секс она восприняла как новую игрушку, новую одежду, новый оттенок губной помады – как то, что должно изменить ее жизнь: сделать лучше, интереснее, более волнующей. Но ничего не менялось. Только очередная надежда превращалась в прах.
– Ну и что? Ничего особенного, если не хочется, – ответил Тэрри. – Я тебя понимаю.
У него, как и у Джой, возникло странное отношение к сексу – будто его предали. Когда ему было семнадцать, он вдруг обнаружил, что лучший способ оказаться в чьей-нибудь постели – поучаствовать в марше мира или митинге протеста. Те же девчонки, что рьяно отстаивали амнистию, расовое равноправие или легализацию марихуаны, с таким же жаром отдавались сексу. После каждой забастовки, марша или демонстрации их участники разбивались на пары и пытались усовершенствовать мир путем половых упражнений. Через короткое время Тэрри не мог вспомнить, с кем он спал, а с кем еще нет. Он не знал ни их имен, ни прошлого, ни мыслей о будущем, а впрочем, какая, к черту, разница, если они все сливались воедино, в одну безликую девушку, кричащую лозунги, с прямыми длинными волосами и в джинсах в обтяжку. Как и все.
– Но мне-то хочется, – сказала Джой.
Они уже входили в квартиру Тэрри в восточной части Десятой улицы. На стене у входа красовался добротный и изящный почтовый ящик, а рядом – медная табличка в деревянной рамке с его именем и фамилией и кнопка звонка. Джой рассмеялась и объяснила ему, что и у нее у входа все выглядит добротно и престижно, а им-то казалось, что они революционеры, что порывают со старыми традициями. А на самом деле они такие же конформисты, как и обычные представители средних слоев, которых они ненавидели.
Тэрри и Джой забрались в постель и занялись любовью, вернее, предались любви с каким-то особым чувством то ли ностальгии, то ли витающей рядом смерти – с обостренным восприятием друг друга.


Наступило лето – юбилейное для Ната Баума, ему стукнуло пятьдесят. Джой и Тэрри купили льготные молодежные билеты до Парижа, оттуда направились в Амстердам, затем в Лондон, Копенгаген и Мадрид. Они добирались на попутках, ночевали в молодежных общежитиях, покуривали «травку», а когда судьба сводила их с молодыми соотечественниками, такими же, как и они, то до утра распевали американские народные песни. В Мадриде они взяли напрокат «фиат» и покатили на юг, через Севилью до Коста-дель-Соль, обгоняемые туристами из Англии и Германии. Наконец они на пароме приплыли в Марокко – в город Танжер.
Лето потихоньку заканчивалось, Джой и Тэрри вернулись в Нью-Йорк. Они решили жить вместе и поселились у Джой. Они убедили сами себя, что выбор пал на ее квартиру, потому что она больше. На самом деле они не хотели признаться даже себе, что у Тэрри беспокойные, если не сказать хуже, соседи.
Тэрри продолжал учиться в университете, а Джой – посещать свои кинематографические курсы, правда, только те лекции, которые ей нравились. Но больше, чем учебой, чем родителями или своими друзьями – больше, чем всем остальным на свете, – они интересовались друг другом. Они – эти повзрослевшие дети – учились жить вместе. Учились самой сложной науке: как не подавлять другого, как совместить различные натуры и при этом создать единое целое, как достичь такого уровня зависимости друг от друга, который бы никого не обременял. Они пытались не повторять ошибок своих родителей.
Тэрри и Джой не устраивали традиционные роли и обязанности мужа и жены, они считали, что именно это и разрушает семейное единство. Поэтому они поделили поровну все домашние заботы: по очереди бегали в магазин, прачечную, химчистку, оплачивали счета, стелили постель и прочее и прочее. Они сложили свои деньги вместе – по странному стечению обстоятельств, оба получали одну и ту же сумму: пятьсот долларов в месяц. Все домашние расходы покрывались из их общего фонда, а если что-то оставалось, то делилось пополам, причем каждый был волен тратить свою часть так, как ему вздумается, не давая при этом никаких объяснений.


В сентябре семьдесят второго Джой решилась признаться отцу, что они с Тэрри живут вместе. Ей надоело скрывать и отмалчиваться. Ей показалось, что пришло время поставить точки над i.
– Па, – сказала она, когда они вновь сидели за своим столиком в «Плазе». – Пора уж тебе узнать правду. Мы с Тэрри живем вместе. – Она ждала ответа. Интересно, что он скажет?
– Знаю. Причем давно.
– Почему же ничего не сказал? – Джой удивилась. Ее всегда поражала способность отца слишком спокойно воспринимать все происходящее. Она не подумала, а ее-то способно ли хоть что-нибудь потрясти?
– Да это не мое дело.
– И тебя не касается?
– Пока ты счастлива – нет, – сказал Нат. – Но выглядишь ты счастливой. – Он осторожно и ласково дотронулся до ее лица. Джой немного повернула голову и поцеловала его пальцы.
– Ты собираешься ей рассказать?
Оба они знали, о ком идет речь.
– Но ведь это не совсем ее дело. И потом, зачем ее будоражить?
Джой улыбалась, почувствовав себя легко и свободно. Какое счастье иметь такого отца!


– Было бы неплохо нам вместе пообедать – ты с Тэрри, твой отец и я, – предложила Барбара.
– Я не против, – сказала Джой.
Они познакомились несколько недель, когда Джой, как обычно, зашла в «Плазу», чтобы встретиться и поговорить с отцом. Нат сидел за обычным столиком, правда, не один. Джой решила, что он захотел последовать ее примеру – она открылась ему, а он ей.
– Я не против, – повторила Джой достаточно холодно, скрывая раздражение.
– Я рада, что наконец с тобой встретилась, – сказала Барбара. – Я слыхала о тебе уже очень многое.
– Небось в основном плохое? – сказала Джой, как бы испытывая Барбару.
– Да, признаться, всякое. – Она почувствовала настроение девушки и попыталась достойно пройти испытание.
– Ерунда, я говорил только хорошее, – вмешался в разговор Нат, приступая к своему коктейлю. Он понимал, что в этом знакомстве был определенный риск, но любил остроту ощущений. – Она замечательный ребенок.
– Это единственный человек на свете, который имеет право называть меня ребенком, а я терплю. – Джой откинулась на спинку кресла и поцеловала отца прямо в губы, словно прощая ему свое недавнее раздражение. – Мне салат…
– Я знаю, – перебил Нат, – с курицей, белое мясо без гарнира.
Барбара наблюдала за ними. Отец и дочь. Оба высокие, длинноногие, с одинаковым выражением глаз, оба скрытные и предпочитают шутливую ироническую манеру. Кажется, Джой пошла дальше отца. Интересно, дело тут только в ее возрасте? Может, действуют и материнские гены? От кого достались ей такие губы – ярко очерченные посередине и с аккуратными уголками? Неужели от Эвелин? А эти упрямые волосы, которые не удержит ни одна прическа? Неужто у Эвелин Баум такие же волосы? Неужели она такая же ранимая и чувствительная, как и дочь? И ей так же трудно это скрывать? Барбара часто пыталась представить себе жену Ната, но в этот образ не совсем вписывались прямые волосы, что «не удержит ни одна прическа».
Барбара и Нат принялись обсуждать какие-то деловые вопросы, связанные с полиграфией. Присутствие Джой их не смущало, более того, они принимали ее на равных. Девушка никогда не слышала раньше, чтобы отец разговаривал о бизнесе дома, более того, он вообще никогда не упоминал о своей работе. Джой даже почувствовала симпатию к Барбаре: во-первых, та помогала отцу, во-вторых, относилась к Джой как к взрослой, не задавая идиотских вопросов – о планах на будущее, учебе, замужестве.
– Послушай, Джой скучно. Ведь она не имеет ни малейшего представления о бизнесе, – сказал Нат, когда они с Барбарой разрешили очередной вопрос.
Джой пожала плечами:
– А зачем мне вся эта суета?
– Ты считаешь, что твой отец суетится? – В тоне Барбары сквозила ирония.
– Похоже, вы оба суетитесь. – Джой опять пожала плечами, ей не хотелось признаваться, что Барбара знает об отце больше, чем она.
– Да, – сказала Барбара. – Любовники обычно делятся своими проблемами.
Джой взглянула на отца. Может быть, его шокировало слово «любовники»? Но нет, он был абсолютно спокоен. Итак, «любовники». Что ж, по крайней мере честно. Самой-то Джой потребовалось несколько месяцев, чтобы признаться отцу, что у нее есть Тэрри. Да, Барбара – смелая женщина, и за это ее можно уважать.
– Надеюсь, вы подружитесь, – сказал Нат.
Он положил свою ладонь на руку Барбары, а Джой обратила внимание на ее маникюр – лак был модного оттенка. И еще Джой заметила, что отец сделал это не таясь, как-то естественно.
Он собирается жениться на ней? У Джой не хватало мужества задать этот вопрос. Более того, она и не хотела знать ответ, ведь тогда пришлось бы принимать чью-то сторону, а она гнала от себя подобные мысли.
Потом они какое-то время молчали, и тогда Барбара предложила как-нибудь всем вместе пообедать. Значит, она знает о Тэрри, отец ей все рассказал. Получается, он с ней ближе, чем с Джой.
– Послушай, я должна идти. – Джой резко поднялась, задев стол и едва не опрокинув стакан.
– Счастливо, детка, – ответил Нат, слегка хлопнув ее по попке. Барбара вежливо улыбнулась.


До дома Джой решила прогуляться пешком. Она зашла в «Блумингдейл» и, повинуясь какому-то импульсу, купила флакончик лака для ногтей «Кристиан Диор». По словам продавщицы, это был самый модный оттенок сезона. Джой раньше никогда не красила ногти и захотела представить, как это будет выглядеть.
Когда она появилась, Тэрри попытался расспросить ее, как прошел ленч.
– Все предки одинаковые, – отрезала Джой.
Тэрри показалось, что она чем-то расстроена, но она больше не добавила ни слова, и он подумал, что, очевидно, ошибся.


– Знаешь, чего бы я хотела? – спросила как-то Джой Тэрри по прошествии нескольких недель. – Я бы хотела, чтобы мы вместе делали фильмы – совместного производства – и работали вдвоем: ты и я.
Эту идею Тэрри воспринял с восторгом:
– Жуть, что будет!
– Чтобы были вдвоем, как Дик и Иви, – добавила Джой, хотя на самом деле думала об отце и Барбаре, об их разговоре и бумажном бизнесе.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь сквозь годы - Харрис Рут

Разделы:
Мужчины и женщины: игры, в которые они играют

Часть вторая

12345678

Часть третья

1234567891011

Часть четвертая

123456

Часть пятая

Заключение

Ваши комментарии
к роману Любовь сквозь годы - Харрис Рут



рппккккккроолдждлорпавыапролдлорпавывапролдждлорпауцвапролюддлорекуцвапролд.....
Любовь сквозь годы - Харрис Рутполина
27.12.2012, 3.24





Хороший роман,необычно отсутствие положительных героев.
Любовь сквозь годы - Харрис РутГюльджан
1.06.2016, 15.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Мужчины и женщины: игры, в которые они играют

Часть вторая

12345678

Часть третья

1234567891011

Часть четвертая

123456

Часть пятая

Заключение

Rambler's Top100