Читать онлайн Любовь сквозь годы, автора - Харрис Рут, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь сквозь годы - Харрис Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь сквозь годы - Харрис Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь сквозь годы - Харрис Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харрис Рут

Любовь сквозь годы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

1

– Я принадлежу к последнему поколению американцев, чье детство прошло в маленьких городках, – говорила Барбара. – Белая колокольня на лужайке в центре города, шумные школьные игры и телефонистки, подслушивающие чужие разговоры.
Тогда ее звали Барбара Друтен. Ее семья имела внушительное происхождение, но весьма призрачные доходы. Ее предки с обеих сторон были голландские фермеры, поселившиеся в долине Гудзона в начале восемнадцатого века. У ее матери в детстве были гувернантки и повозка, запряженная пони. Отец хорошо ходил под парусом и играл в крокет, но он намного хуже вел страховые дела, которые перешли к нему по наследству. Ее родители помнили двадцатые годы, когда они были богаты, и, вынужденные экономить на мясе, смаковали свои воспоминания об икре.
В том маленьком городке, которым был Полинг, разница в доходах не имела столь уж большого значения, и Барбара от души повеселилась на всех вечеринках с танцами, молодежных посиделках и пикниках. Она была чуточку слишком красива, чтобы располагать к себе девочек, и чуточку слишком умна, чтобы нравиться мальчикам. Тем не менее у нее была лучшая подруга, с которой она делилась секретами, и к выпускному классу – возлюбленный, который пригласил ее в июне на бал, а затем на протяжении всего лета каждую субботу пытался лишить ее невинности.
Она носила юбки-солнце – по моде тех лет; юбки то и дело взвивались вверх и опускались вниз. Она надевала носочки, обязательно подвертывая резинку, отчего на ногах оставался след и не проходил часами. Она, как все девчонки, носила мелочь в туфлях, вязаные свитера и белые пикейные блузки с кружевными воротничками. Она хотела казаться разбитной и бедовой, но боялась шпаны, то есть парней, которые постоянно совершенствовали двигатели своих автомашин и ходили с жирными патлами. Она знала, что Пегги Сью Дискби в предпоследнем классе подзалетела. Ее «поездка к тете в Чикаго» на самом деле, как узнала Барбара из сплетен в читальном зале, была лишь поводом для аборта где-то на юге Нью-Джерси, где они были разрешены.
Ее не интересовали ни модные песни, ни рекорды в гольфе, ни слушания в сенате, ни спутники, ни холодная война. Ее интересовало, кто с кем гуляет и кто кого бросил, действительно ли «французский поцелуй» сводит парней с ума и можно ли пользоваться тампексами, если ты еще девушка.
Поскольку Барбара закончила среднюю школу с высокими отметками, а к тому же ее дядя с материнской стороны пожертвовал библиотеке Уэлсли коллекцию редких иллюстрированных рукописей семнадцатого века по флоре Европы, а также потому, что именно в колледже вернее всего встретишь будущего мужа, – Барбару отправили в колледж Уэлсли.
Как говорится, в пятидесятые годы мальчики получали степень доктора философии, а девочки – мужей.
Барбара поступила в Уэлсли осенью 1954 года, имея в своем гардеробе кашмирские свитера, шотландские юбки в складку и несколько пар бермудов. Она вязала носки для своих кавалеров, играла нескончаемые партии в бридж и засиживалась с подружками до поздней ночи, обсуждая вопрос, как много можно позволить парню после обручения и сколько детей должно быть в идеальной семье.
Барбара верила в любовь с первого взгляда и не сомневалась, что распознает своего будущего мужа в ту минуту, как увидит его. Единственное, что от нее требовалось, – это быть приветливой, покладистой и следить за прической.
С Диком Розером она познакомилась в октябре 1955 года. Их свела ее подруга по общежитию Тоби Гриффит. Тоби объяснила, что Дик – товарищ ее жениха и очень скромный мальчик. Он изучает судостроение, очень симпатичный и родом с Дальнего Запада. Посвящая Барбару во все эти подробности, Тоби начищала ювелирной пастой и старой зубной щеткой свое кольцо с бриллиантом в два с половиной карата, полученное в день помолвки. Это был ритуал, который Тоби свято чтила: каждое утро и каждый вечер она драила свой кругло ограненный камень до тех пор, пока он не начинал излучать ослепительное сияние. Барбара мечтала о таком же. Она хотела бы попросить у Тоби разрешения примерить колечко, но не решалась. Многие девушки избегали давать свои обручальные кольца кому-либо. Это было все равно что предать или играть с дьяволом: слишком рискованно.
– Он пошел на судостроение, чтобы избежать призыва в армию и не оказаться в Корее, – сказала Тоби. – Он на втором месте на курсе, и у него хорошее будущее.
Хотя это и не была любовь с первого взгляда, но Дик Розер сразу понравился Барбаре. На нем были серые фланелевые брюки и твидовый спортивный пиджак, оксфордская рубашка с пуговками по углам воротничка и репсовый галстук в красную и черную полоску. Свои белые форменные туфли, как, впрочем, и другие студенты, он никогда не чистил, что с лихвой возмещала аккуратная стрижка.
– Куда бы ты хотела пойти? – спросил он. Он поверить не мог, что ему так повезло. Ему говорили, что Барбара хорошенькая, но она была просто куколка.
– Пошли в нашу забегаловку. Все ребята там болтаются, – сказала Барбара.
Была еще гостиница «Уэлсли», но там было дорого, а вводить молодого человека в расход в первый же вечер – некрасиво.
Дик распахнул дверцу своего серого «олдсмобиля» и помог Барбаре сесть. Она расправила вокруг себя свои нижние юбки, издававшие приятный крахмальный хруст. Барбаре этот звук казался сексуальным и в то же время вполне невинным. Он как бы деликатно напоминал юноше, что раз на ней нижнее белье, значит, под ним ничего нет. Она была рада, что вымыла в тот день голову. Волосы были уложены на пробор с правой стороны и удерживались овальной серебристой заколкой.
Она подумала, что они прекрасная пара – Барбара и Дик.
Поглощая кока-колу и гамбургеры, они рассказывали друг другу о себе. Дик был родом из пригорода Аспена, штат Колорадо и думал о будущем.
– Ко мне уже делали заходы из судостроительных компаний «Маклафлин стал» и «Эйпикс шипбилдинг».
– И куда ты пойдешь?
Барбара была потрясена. Все знали, что вербовщики компаний в колледже делали предложения за год до выпуска только лучшим ученикам.
– Это зависит от оклада и страхового полиса. Окончательно своих предложений они пока не сделали. – Он заказал еще кока-колы. – А ты в чем специализируешься?
– В литературе. Я люблю Сэлинджера и просто ненавижу Керуока. На прошлой неделе я прочла «На дороге».
– А у меня нет времени на чтение, но, по-моему, «Фрэнни и Зуи» просто ужасная вещь, – сказал Дик.
Он боялся, что Барбара затеет длинную дискуссию о литературе. Он терпеть не мог интеллектуалок, хотя эта была чересчур хорошенькой, чтобы быть заумной, и решил переменить тему разговора, попросив рассказать о себе.
Она поведала Дику, что окончила государственную среднюю школу, что, по ее мнению, Элвис Пресли отвратителен и что она надеется, что принцесса Маргарет получит благословение королевы на брак с полковником авиации Таунсэндом.
– Это будет так романтично, правда?
– Да, – ответил Дик. – Но не представляю, как королева пойдет против многовековой традиции.
– Я думаю, настоящая любовь всегда побеждает, а ты что скажешь? – спросила Барбара.
– Настоящая любовь несет с собой большую боль, – ответил Дик, отсчитывая чаевые.
Барбара вздрогнула.
– Я не могу в это поверить, – сказала она. – И не поверю никогда.
– Ну, с тобой-то этого не случится.
– Что именно? – спросила Барбара, не давая ему уйти от волнующей ее темы. – Настоящая любовь или боль?
– Боль, – ответил Дик то, что, как он знал, она хотела услышать.
– Я тоже так думаю, – сказала Барбара.
Ее возраст еще позволял ей считать себя защищенной от неприятностей.


Во время их второго свидания Дик повел Барбару в кино, и, хотя Барбара позволила Дику держать ее за руку, она была начеку, чтобы он ее не обнял. На третьем свидании она разрешила ему поцеловать себя на прощание, хотя держала губы сомкнутыми, да он и не хотел большего, поскольку знал правила не хуже ее.
Вскоре Барбара стала освобождать свои субботние вечера, а затем и воскресенья для Дика. Они поглощали гамбургеры и пиццу, ходили в кино, днем занимались, вечером держались за руки и до поздней ночи обнимались. В пятидесятые годы все правила секса были также строго расписаны, как шаги в гавоте в восемнадцатом веке. Через месяц Барбара разрешила Дику потрогать ее выше талии, но через одежду. Постепенно она позволила ему расстегнуть верхние пуговки ее блузки и дотронуться до ее груди сначала через лифчик, а затем залезть и внутрь лифчика. Перед самым Днем Благодарения Дик подарил ей гарвардский шарф в красную и белую полоску, который она надела поверх своего пальто из верблюжьей шерсти, и это было знаком серьезности его намерений.
Когда в январе они встретились после перерыва, вызванного рождественскими каникулами, Дик объявил Барбаре, что любит ее, и попросил ее носить его университетский значок. В студенческой среде это было знаком обручения. Она кивнула. Дрожащими руками Дик приколол свой значок на ее розовый свитер как раз над левым соском. Это место было ближе всего к ее сердцу. Они поцеловались, разомкнув губы и дав волю своим языкам, и Барбара сказала себе магическое слово «помолвка».
Она совершенно забыла о любви с первого взгляда. Она нашла себе нечто гораздо лучшее – настоящую любовь.


В 1956 году Америку заполнил невиданный тираж ценных бумаг – компания «Форд» выпустила в обращение более десяти миллионов акций; Мартин Лютер Кинг-младший организовал автобусный бойкот в штате Алабама; президент Дуайт Эйзенхауэр осудил Израиль, Великобританию и Францию за применение силы в Суэцком кризисе; шведская академия учредила Нобелевскую премию мира, а в конце года Элвис Пресли подарил миру песню «Отель разбитых сердец».
Отец Барбары не воспользовался предложением Форда, Мартина Лютера Кинга он осуждал, а вот познакомившись с женихом своей дочери, одобрил ее выбор. Ничто остальное его уже не коснулось, поскольку в конце весны он умер. И сделал это так же вежливо и тактично, как и жил.
Он приехал в загородный клуб Полинга, чтобы сыграть партию в гольф, установил мяч в первую лунку, вдруг стал задыхаться и рухнул на молодую весеннюю траву, разбив при падении правое стекло своих темных очков о деревянный мяч. Его партнер и мальчик, подающий мячи, помчались в здание клуба и вызвали врача.
– Сожалею, что доставил столько хлопот, – сказал Питер Друтен, когда водитель и санитар укладывали его на носилки и запихивали в машину «скорой помощи», которая, с завывающей сиреной, доставила его в больницу.
Это были последние слова Питера Друтена, поскольку в приемный покой он попал уже мертвым. Свидетельство о смерти утверждало, что причиной послужила сердечная недостаточность.
Всю следующую неделю Барбара и Дик провели с ее матерью. Эванджелин Друтен осталась без мужа и без денег в пятьдесят четыре года. Хотя Питер Друтен работал в страховом бизнесе, он не оставил семье ни цента страховки. Все, что получила его вдова, помимо фамилии, был дом, где она жила, одежда, которую она носила, и три тысячи двести долларов наличными. Целую неделю она плакала, отказывалась от пищи и не следила за своей внешностью. Барбара и Дик не отходили от нее ни на шаг и, как могли, пытались ее утешить и приободрить.
– Все будет хорошо, – сказала Барбара.
Мать взглянула на нее и подумала: неужели дочь унаследовала непрактичность отца? Если так, то плохое же она получила наследство. И Эванджелин снова расплакалась.
– Ну, мама, – сказала Барбара, – не плачь. Все будет хорошо. Правда. – На сей раз Эванджелин заставила себя поверить дочери.
– Что вы теперь собираетесь делать? – спросил Дик. Миссис Друтен готова была обнять его за его житейский подход к случившемуся.
– Даже не знаю, – ответила миссис Друтен. – Наверное, придется пойти работать.
Когда вечером миссис Друтен удалилась в свою осиротевшую спальню. Дик сказал Барбаре:
– Я позабочусь о том, чтобы тебе никогда не пришлось работать.
По непонятной ей самой причине Барбара при этак словах разревелась, впервые после похорон. Она уткнулась Дику в грудь и плакала до тех пор, пока его рубашка не промокла насквозь.
– Не плачь, – сказал Дик. – Я хотел сказать, что позабочусь о тебе.
Он не имел ничего против ее отца, но смысл его слов был ясен: непрактичный Друтен не обеспечил свою дочь и жену. Барбара высморкала нос в платок, который ей протянул Дик, и улыбнулась ему. Она чувствовала себя увереннее при одной мысли, что человек, за которого она выходит замуж, совсем не такой, каким был ее отец.


Барбара удивилась, что родители Дика не встретили их в аэропорту Денвера. Были рождественские каникулы, и Барбара отправилась с Диком к нему домой, чтобы познакомиться с его родителями, и полагала, что они будут взволнованы предстоящей встречей не меньше ее самой.
– У отца сейчас самый сезон в бизнесе, – сказал Дик.
Его отец владел фирмой по прокату лыжного инвентаря и снабжал необходимым несколько лыжных домиков. С октября до Пасхи ему надо было заработать достаточно денег, чтобы семья жила безбедно целый год. Дик провел Барбару к прилавку «Хертца», где он заполнил бланк, предъявил свои водительские права и получил ключи от голубого «доджа».
Пейзаж, открывавшийся за окном автомобиля по дороге в Эспен, поражал воображение: зубцы гор резко выделялись на фоне мягких округлых линий дальних холмов. Везде лежал снег, даже на ветвях высоких сосен, а маленькие, Богом забытые деревни, которые они проезжали, походили друг на друга как близнецы. – Ты думаешь, твоим родителям я понравлюсь? – спросила Барбара в сотый раз.
– Конечно. На этот счет не волнуйся. – Дик был поглощен дорогой. Барбара знала, что он не любит разговаривать, когда сидит за рулем, и не стала ему мешать. Она решила про себя предоставить инициативу его родителям: если они обнимут ее, то и она обнимет их в ответ, если поцелуют, то и она их поцелует, а если просто пожмут руку, то она удовлетворится и этим.
Дом, в котором жили Розеры, нельзя было рассмотреть от ворот. К нему вела грязная дорога, вся в ямах и рытвинах. Когда наконец показался дом, Барбара испытала разочарование, хотя и сама не знала, почему. Она, конечно, и не рассчитывала увидеть шале с рекламной картинки, но дом Розеров оказался самым заурядным американским домом, который к тому же давно не перекрашивали.
Дик поставил машину на площадке за домом и по раскисшей дорожке провел Барбару к заднему крыльцу. Через окно она увидела женщину, стоящую возле кухонной мойки. Дик распахнул дверь, и Барбара вошла. Она очутилась в небольшой прихожей, слева от которой была кухня, справа – гостиная, а прямо – лестница наверх. Она ждала, что миссис Розер что-нибудь скажет при виде ее. Неделю назад Барбара слышала, как Дик звонил матери и предупреждал, что приедет домой с девушкой. «Это кое-что особенное, мам. Я бы хотел, чтобы вы с отцом познакомились с ней». Но женщина не сдвинулась с места, и Барбара недоумевала, почему миссис Розер не проявляет к ней никакого интереса.
– Привет, мам, – сказал Дик. Он обнял ее, но Барбара заметила, что они не поцеловались. – Это Барбара. Та девушка, о которой я говорил.
– Здравствуйте, – произнесла миссис Розер.
Мойка перед ней была полна картошки. Некоторые картофелины были очищены, другие еще нет. Миссис Розер продолжала свою работу, ловко орудуя маленьким ножом. Барбара удивилась, как она видит, что делает: вечерело, и в кухне было довольно темно.
– Здравствуйте, миссис Розер. Я так ждала встречи с вами. Дик мне много о вас рассказывал.
– Я бы пожала вам руку, но они у меня мокрые, – сказала миссис Розер и показала глазами на свои руки.
Ну, по крайней мере, она хоть хотела пожать руку. Во всяком случае, миссис Розер не возненавидела ее с первого же взгляда. Барбара стояла, не зная куда себя деть, чувствуя себя очень неловко в своей юбке и свитере в тон, купленных в дорогом магазине специально для этого случая.
– Надо бы зажечь свет, – сказал Дик и включил лампу.
Кухня была маленькая и удобная, с линолеумом на полу, старым, но вылизанным до блеска. Старомодный холодильник, большая и черная плита, из тех, что топятся дровами. Барбара никогда такой не видела, разве что в антикварных лавках Новой Англии.
– Самолет прилетел на пять минут раньше, – сообщил Дик. – Наверное, ветер был попутный.
– Вот и хорошо, – сказала миссис Розер. Теперь, при свете, Барбара рассмотрела седые волосы, стянутые в скромный пучок, дешевое домашнее платье из набивного ситца и аккуратно заштопанную коричневую кофту. Ей стало ужасно жаль эту женщину, она выглядела такой измученной. Барбара знала о ее старшем сыне, брате Дика, по имени Бод, – какие надежды она на него возлагала и как все эти надежды рухнули в один миг, когда он погиб в местечке, о существовании которого она до этого и не подозревала, – каком-то Парк Чоп Хилле.
– А где отец? – спросил Дик.
– Во втором домике, – сказала мать. Барбара почувствовала себя обиженной: выходит, мистер Розер не счел ее приезд достаточно серьезным поводом, чтобы прийти домой пораньше. Она отогнала эти мысли: Дик ведь предупреждал, что его родители не любят показухи.
– Как нынче бизнес?
– Еще рано что-то говорить, – сказала миссис Розер, наполняя холодной водой большую эмалированную кастрюлю и перекладывая туда очищенные картофелины.
– Может, помочь? – спросила Барбара.
– Можешь накрыть на стол. Дик, покажи ей, где все лежит. – Миссис Розер повернулась к Барбаре и в первый раз посмотрела прямо на нее, встретилась с ней взглядом и улыбнулась.
С военной точностью Барбара разложила на голом столе грубые ножи и вилки, все разные. Сложенные бумажные салфетки легли слева от вилок, и, наконец, напротив ножей встали стаканы, похожие на те, что бесплатно выдают клиентам на бензозаправках.
– А вот и отец, – сказала миссис Розер. Дик посмотрел в окно, следом за ним – Барбара. Она не поверила своим глазам – мистер Розер приехал домой на светло-голубом четырехдверном «кадиллаке».


Всю рождественскую неделю красивый городок Аспен сверкал и переливался огнями вокруг них. Всякий раз, когда Барбаре хотелось нарядиться в длинную юбку и кашмирский свитер и отправиться с Диком в какую-нибудь гостиницу, где можно будет усесться перед пылающим камином и выпить, она неумолимо прогоняла эти мысли. Вместо этого она проводила все время с родителями Дика. Его мать была из тех женщин, которые считают за лучшее молчать и не выказывать своих чувств. При ней Барбара всегда приходила в смущение и предпочитала общество Алекса Розера – он, по крайней мере, разговаривал. Он расписывал ей свою систему учета инвентаря, жаловался, что клиенты не берегут имущество, которое берут напрокат и возвращают его в жалком виде, и сетовал, что ему приходится нанимать на работу студентов колледжа, чтобы управляться со всеми делами.
– Ни один из них не желает честно отрабатывать свои деньги, – говорил он, и Барбара поддакивала, а Дик не проявлял никакого интереса.
Всю неделю Барбара старалась понравиться родителям Дика. Она чувствовала, что с матерью Дика ей это не удалось. Миссис Розер была очень набожна. Она не поощряла выпивку, танцы, чтение романов или посещение кино. Она считала расточительство грехом, поэтому в доме всегда было темно.
Алекс Розер, напротив, был своевольный, жизнерадостный и отзывчивый человек. Он не верил в Бога и с одинаковым презрением относился как к католикам, так и к иудеям, протестантам и мормонам. Его религией были деньги. Он называл жизнь борьбой за выживание среди бесчестных и неумелых студентов, которых он нанимал, и ненасытных налоговых инспекторов.
Энергия Алекса Розера заражала, и Барбара даже заинтересовалась его бизнесом. Он превращал его в приключение, полное действия, изобилующее победами и поражениями, ненавистными врагами и верными друзьями. Это была мыльная опера с тысячью действующих лиц, главным из которых был сам Алекс. В конечном счете – и по иронии судьбы – Алекс Розер оказал больше влияния на судьбу Барбары, чем сам Дик. Но это было потом…
У Сары и Алекса Розеров было очень мало общего, разве что вера в тяжелый труд и бережливость. С раннего утра и до отхода ко сну Сара Розер мыла, скребла, драила и варила. Она с гордостью показала Барбаре чердак, где все полки были уставлены банками с кукурузой, маринованными арбузами, свеклой и фасолью, которые она собственноручно законсервировала на исходе лета, когда все было дешево.
– Ты думаешь, я им понравилась? – спросила Барбара, едва они загрузились в арендованный «додж» и поехали по ухабистой дорожке. Она не сомневалась, что мистеру Розеру– да, но что касалось матери Дика, то здесь уверенности у нее не было.
– Да, ты им понравилась, – сказал Дик.
– Откуда ты знаешь? – Барбара жаждала доказательств, чего-нибудь определенного.
– Знаю, и все. – Дик говорил уклончиво… Это было так непохоже на него.
– Сюрприз?
Дик улыбнулся, и Барбара догадалась.
– Когда я о нем узнаю?
– Достаточно скоро.
– Противный, – сказала Барбара. Она придвинулась к нему ближе и положила руку на его бедро. Интересно, что ее ожидает?


Эванджелин Друтен не в чем было упрекнуть Дика Розера: он, безусловно, был влюблен в ее дочь; он был благоразумен и нежен; он блестяще окончил Гарвард; его, несомненно, ждет большое будущее. У Дика Розера было все, чего только может требовать женщина от своего будущего зятя.
И все же Эванджелин Друтен беспокоилась. Он был такой рассудительный. И хотя ей не хотелось в этом признаваться, рассудительной была и ее дочь. Они вели себя, словно супруги с сорокалетним семейным стажем. Каждый вечер после ужина они садились смотреть телевизор; однажды они провели вечер за карточным столом с другой помолвленной парой; как-то раз они взяли с собой в кино на «Вокруг света в восемьдесят дней» саму миссис Друтен. Они вообще когда-нибудь веселятся?
Смерть мужа в корне изменила Эванджелин. Вначале она занималась делами Питера, поскольку у нее не было выбора: ей надо было обеспечивать себя, и она решила, что уж лучше освоить торговлю недвижимостью и страховое дело, чем поступать на работу в местный универмаг. Вскоре Эванджелин обнаружила, что работа ей не только нравится, но и приносит определенный доход. За полгода она заработала столько же, сколько ее муж за целый год, предшествовавший его смерти.
Она обновила свой гардероб, сменила мебель в кухне и уже была в состоянии без слез вспоминать счастливые годы своего замужества.


– Это дала мне моя мама, чтобы я подарил тебе, – сказал Дик.
Барбара и ее мать еще не кончили обедать, когда он достал из кармана пиджака маленький бумажный сверток. Барбара развернула его и разрыдалась: это был бриллиантик от Тиффани в два карата в скромной неброской оправе. Когда Дик надевал ей кольцо на палец, руки Барбары дрожали. Третий палец левой руки.
– Ты поэтому знал, что я ей понравилась?
– Когда мать дала его мне, она велела сказать тебе, что надеется, что мы будем счастливы, как они с отцом.
– Я тоже надеюсь… – Барбара шмыгнула носом.
Теперь она не только помолвлена, но будущие свекор со свекровью одобряют ее. Она вытянула левую руку, чтобы полюбоваться кольцом на расстоянии, – так, как его будут видеть другие. Потом она протянула руку к матери.
– Изумительно, – сказала Эванджелин. Так оно и было. Настоящий бриллиант чистой воды. – Как это трогательно, – сказала она Дику.
– Моя мать не умеет выражать свои чувства словами, – пояснил Дик, не подозревая, что то же относится и к нему самому. Ему тоже легче давались молчаливые жесты.
– Я люблю тебя, – сказала Барбара, без стеснения целуя его на глазах своей матери.
В ту ночь Барбара несколько раз вскакивала и зажигала свет. Она снимала кольцо и подносила его к самой лампочке, так что, когда она его поворачивала, бриллиант поочередно играл всеми цветами – красный, желтый, голубой и, наконец, зеленый. Она целовала его и опять надевала. Кольцо на ее пальце было таким тяжелым. Интересно, привыкнет ли она к этому ощущению? Она надеялась, что нет: такую драгоценную вещь нельзя принимать как должное.
Барбара была так упоена своим собственным счастьем, что ей не приходило в голову задуматься, что же подразумевала под счастливой семейной жизнью Сара Розер. Не задумывалась она и над тем, как такая женщина, как Сара Розер, вся жизнь которой строилась на самоограничении, могла сделать такой дорогой подарок.


– Теперь уже можно. Теперь, когда есть кольцо…
Было девять часов вечера, вторник после новогодней ночи. Только что по телевизору закончилось «Техасское шоу», и Дик с Барбарой были одни в гостиной. Левой рукой он обнял Барбару, а правым указательным пальцем поглаживал бриллиант на ее руке. Они бурно целовались, блузка Барбары была расстегнута, а юбка высоко задрана.
– Я знаю, – сказала Барбара.
Когда-то давно, в общежитии Уэлсли, они с подружками пришли к выводу, что после помолвки можно позволить и «это». И все же сердце Барбары бешено колотилось. Стоит только сделать «это», дойти «до конца» – и ты уже ничего не изменишь. Пути назад нет. Это было самое важное решение из всех, которые ей предстояло принять, более важное, чем даже решение выйти замуж за Дика. Все остальное можно было изменить, ведь даже помолвки то и дело расстраиваются.
– Я люблю тебя, – сказал Дик. – Я хочу тебя.
– Ты уверен, что все в порядке? Правда?
– Конечно.
Если Дик говорит, что все в порядке, значит, так оно и есть. Он никогда ее не обманывал, она знала, что и не обманет.
– Ну давай, – сказал Дик.
Он поцеловал ее, раздвигая языком ее губы, и возобновил свои ласки. От поцелуя и его рук, гладящих ее груди, Барбара потеряла голову. Она растворилась в своем чувстве, и, когда настала решающая минута, ей ничего уже не нужно было говорить. Ноги ее раздвинулись сами собой. Она помогла Дику снять с себя штанишки, приподняв в нужный момент попку. Когда он проник в нее, она толком не поняла, там он уже или нет. Она нащупала то место, где ее и его тела сливались, чтобы убедиться, что он действительно находится в ней. Ее удивило, что ощущение было похоже на то, какое она испытывала прежде, когда он только пускал в ход пальцы. На самом деле «он» даже был немного меньше и не доставал до самой глубины. Но это точно был «он». Теперь она стала женщиной. Она прошла весь путь.
– Не волнуйся, – сказал Дик. Он высвободился из ее лона, и Барбара ощутила злость и пустоту. – У меня кое-что тут есть, – сказал он. Он зубами разорвал алюминиевую фольгу обертки и, пока Барбара лежала на спине с закрытыми глазами, пытаясь сохранить настроение, натянул презерватив. Затем он вновь погрузился в нее и начал двигаться. Поначалу резинка была слишком сухая, но затем стала скользкой от того, что еще оставалось внутри Барбары от ее страсти. Барбаре было все равно, с резинкой или без; она оценила предусмотрительность Дика, она знала, что он думал о ней. Но заминка развеяла все очарование. Когда Дик кончал, она притворно подыграла ему.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь сквозь годы - Харрис Рут

Разделы:
Мужчины и женщины: игры, в которые они играют

Часть вторая

12345678

Часть третья

1234567891011

Часть четвертая

123456

Часть пятая

Заключение

Ваши комментарии
к роману Любовь сквозь годы - Харрис Рут



рппккккккроолдждлорпавыапролдлорпавывапролдждлорпауцвапролюддлорекуцвапролд.....
Любовь сквозь годы - Харрис Рутполина
27.12.2012, 3.24





Хороший роман,необычно отсутствие положительных героев.
Любовь сквозь годы - Харрис РутГюльджан
1.06.2016, 15.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Мужчины и женщины: игры, в которые они играют

Часть вторая

12345678

Часть третья

1234567891011

Часть четвертая

123456

Часть пятая

Заключение

Rambler's Top100