Читать онлайн Любовь сквозь годы, автора - Харрис Рут, Раздел - 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь сквозь годы - Харрис Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь сквозь годы - Харрис Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь сквозь годы - Харрис Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харрис Рут

Любовь сквозь годы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3

Нат Баум приезжал в Бриарклифф в последующие три недели еще шесть раз. Он учился, пользуясь льготами от Комитета по правам ветеранов, в Колумбии, где проживал на Монингсайд-драйв в четырехкомнатной квартире вместе с другими пятью ветеранами. Хотя Нат официально был записан на бухгалтерские курсы, он скоро понял, что обучение экономике сводится к штудированию скучного учебника, и переключился на изучение психологии, социологии и философии. Если уж дядюшка Сэм намерен платить за него, то лучше заниматься, чувствуя к этому интерес, чем помирать от тоски. Нат признался Эвелин, что не знает еще, как будет зарабатывать на жизнь после окончания учебы.
Он повел Эвелин на выступление Армстронга, затем на группу Джо Мунея. Потом они танцевали в ночном клубе под названием «Занзибар», где он дал ей свой экземпляр книги «Чужой плод» и убедил ее сменить прическу «паж» на «конский хвост». Позже он отдал ей свой старый свитер, который был ей велик и который она носила с короткой узкой юбкой, коротенькими носочками и туфлями с кожаными нашивками. Он подарил Эвелин пластинку «В глубь сердца блюза», уверив ее в том, что это настоящая музыка, и посмеялся над ее привязанностью к старой незамысловатой песенке «Брюки-клеш».
Нат сказал ей, что полон решимости сделать из нее знатока джаза. На их шестой встрече он ей поведал, что больше не встречается с другими девушками.
– Я с ними со всеми распрощался.
– О! – вырвалось у Эвелин. Она перестала видеться с Эрни со времени первого обеда с Натом. Она влюбилась и после всего этого не могла думать об Эрни, его адвокатской степени и юношеских поцелуях, и для нее было естественным, чтобы так же поступал и ее возлюбленный.


– Наверное, уже хватит зря время тратить. Как ты считаешь? – спросил Нат.
Впервые в его голосе звучала некоторая нерешительность. Она никогда еще не видела Ната неуверенным в себе. Он нуждался в ее поддержке, прежде чем сделать следующий решающий шаг. Эвелин кивнула головой, не понимая, как и почему исчез этот властный тон, к которому она уже привыкла.
– Мне бы хотелось, чтобы мы поженились, – сказал Нат. Они сидели в «гудзоне», припаркованном на противоположной стороне от железных ворот, за которыми начиналась территория колледжа. Нат заерзал и закурил сигарету. Эвелин услышала, как он смущенно пробормотал: – Тебе бы хотелось, чтобы мы поженились?
Эвелин не привыкла повелевать. Она не привыкла, чтобы люди искали ее расположения или прислушивались к ее мнению. Она боялась обидеть кого-либо, и поэтому ей хотелось, чтобы серьезные решения принимал за нее кто-то другой.
– Если нет, так нет, – сказал Нат Баум, не понимая, чем вызвано ее молчание.
Боль в его голосе невольно передалась и Эвелин.
– Я хочу. Я люблю тебя, – вырвалось у нее, прежде чем она успела сдержать себя. Она знала, что обычно мужчина признается в любви первым, и только после этого о своих чувствах говорит девушка. Это был один из тех немногих случаев, когда Эвелин отступила от существующих правил.
– Ты выйдешь за меня замуж? – спросил он ее уже более ровным голосом.
– Да, – ответила Эвелин и подставила губы для поцелуя, который бы скрепил данный ими обет.
– Потом мы могли бы провести выходные в Нью-Хопе, – сказал Нат. – У меня там друзья, которые бы помогли нам с жильем.
То короткое мгновение, когда он находился в ее власти, было уже позади. Он чмокнул ее в нос. Все было как и прежде.
– Ну, как насчет Нью-Хопа? – спросил Нат.
Он хотел ехать туда в любом случае. Те ласки, которых он добился во время их коротких свиданий, лишь разжигали его. Если она любит его, то, значит, должна ему уступить. Эвелин боялась и одновременно мечтала об этом моменте. Если она согласится и ее родители узнают когда-нибудь об этом, она никогда не посмеет посмотреть им в глаза. С другой стороны, она была уверена, что если откажет сейчас Нату, то больше уже никогда его не увидит. И она, недолго думая, приняла решение.
– Я попрошу Эйми сказать моим родителям, что в выходные я буду с ней. – Эвелин была уверена, что Эйми не откажет. Они с Эйми жили в одной комнате, и Эвелин часто приходилось обманывать жениха подружки, когда он звонил, а Эйми проводила время с водителем лимузина.
– Ладно, ты договаривайся с Эйми, а я заеду за тобой в пятницу где-то около четырех.
Было уже почти десять вечера, и Эвелин спохватилась, что пора возвращаться в колледж. Нат подвез ее к самым воротам и поцеловал в раскрытые губы на виду у ночного сторожа, который уже в тысячный раз наблюдал подобные сцены. Сторожу было наплевать на влюбленных, лишь бы они поторапливались и он мог бы спокойно закрыть двери и пойти куда-нибудь перекусить.
– В пятницу, – сказал Нат, когда сторож кашлянул во второй раз, – мы встречаемся там же, где и расстаемся.
Оба они знали, что это означает.
Знал об этом и сторож.
Секс был чем-то неизведанным для Эвелин.
Когда в 1939 году ей исполнилось тринадцать и у нее начались менструации, мать дала ей тонкую голубую книгу, которая называлась «Строго конфиденциально» и которая, по словам матери, должна была ей кое-что объяснить. Но она не объяснила совершенно ничего.
В книге приводились аккуратно вычерченные и размеченные мужские и женские органы деторождения. Они не имели ничего общего с тем, что Эвелин видела на самом деле.
Скобкообразный член, обрамленный двумя овалами, называемыми яичками, нисколько не был похож ни на член девятилетнего Эрни, ни на член ее отца, который Эвелин видела всего один раз, когда зашла в родительскую спальню без стука. Отец в тот момент был голый и как раз надевал трусы. Он закричал на Эвелин, чтобы она немедленно вышла, но все равно та успела увидеть его болтающийся и качающийся во все стороны при движении член. Темные окаймляющие его волосы закрывали яички, на существовании которых так настаивала книга. Эвелин пририсовала к схеме волосы, чтобы привести рисунок в соответствие с тем, что она наблюдала в действительности. Но сколько бы она их ни стирала и ни рисовала вновь, член в книге был все такой же скобкообразный, а яички так же выдавались вперед. Эвелин не знала, чему верить: или лгала книга, или ее обманывали глаза.
С женскими гениталиями дело обстояло еще хуже. Губы, вульва и девственная плева повергли ее в страшное замешательство. Мужской член по крайней мере можно было свободно рассмотреть, и Эвелин в любом случае могла бы найти объяснение расхождениям между рисунком и действительностью, представив себе, что или она, или книга ошибались. Но ведь губы, вульву и плеву нельзя было рассмотреть. И как Эвелин ни нагибала свою голову, кроме очертаний щели, покрытой волосиками, она ничего не увидела.
Дважды, когда любопытство побеждало страх, Эвелин пыталась исследовать себя, чтобы убедиться в том, что представленный рисунок в самом деле соответствует ее анатомии. Однако эти исследования ни к чему не привели. Ведь моча – это что-то грязное, и она очень боялась запачкать себе руки. Тем более что мать не раз предупреждала Эвелин, что, трогая себя там, она может заразиться. Она также говорила своей дочери о том, что это преступление против природы. Природа вселяла в Эвелин еще больший ужас, чем родители.
Таким образом, тайна тела для Эвелин продолжала оставаться нераскрытой.
Между тем в колледже Эвелин получила кое-какое представление об этой стороне жизни. Однажды одноклассница спросила ее, знает ли она, что такое изнасилование. Эвелин в пятнадцать лет никогда не слышала этого слова. Подружка просветила ее, сказав, что это когда парень вставляет свое перо в ее штучку. Когда Эвелин захотела более обстоятельных объяснений, девушка почему-то очень рассердилась и отошла в сторону, оставив Эвелин в неведении и сконфуженную. Позже, когда она сидела в библиотеке и листала словарь, у нее было впечатление, что все кругом смотрят на ту страницу, которую она открыла, чтобы посмотреть значение слова «изнасилование». В словарном определении напротив этого слова было написано «овладеть силой».
Секс, согласно ее отрывистым знаниям о нем, был чем-то, что нравилось парням и не нравилось девушкам. Секс был чем-то грязным, а девушка должна была сохранить себя чистой для своего мужа. Девушка должна была быть все время начеку, чтобы ее не схватил какой-нибудь парень и не уволок куда-нибудь в безлюдное место или уборную, с тем чтобы сделать ей больно. Еще она знала о том, что если парень сделал тебе это, ты будешь истекать кровью, пока не умрешь. Эвелин также понимала, что с сексом связано появление детей. Мужское семя соединялось с женской яйцеклеткой, и получался ребенок. Эвелин потратила много времени, тщетно пытаясь понять, каким же образом эти семена соединялись: ведь секс – это грязно, и ни одна женщина не позволит этого мужчине.
Эвелин радовалась, что у нее маленькая грудь. Ей было жалко одну девочку из их класса, у которой была большая грудь и которую мальчишки так задразнили, что родителям пришлось переводить ее в другую школу. В то же время Лика Тернер была женщиной с высоким бюстом и одновременно самой популярной кинозвездой. Эвелин опять была в тупике. Где же истина? Лика Тернер с ее выдающимися грудями была объектом восхищения и поклонения, а ее одноклассница, чьи груди были такими же большими, как и у Лики, была объектом насмешек.
Уже будучи в Бриарклиффе, Эвелин узнала, что секс – это нечто большее, чем вульва и плева, и что девушкам это тоже нравится. Ей бы очень хотелось пополнить свои знания об этом на студенческих вечеринках и других праздниках, таких, как Зимний карнавал в Дартмусе, но она была слишком скромна, чтобы напрашиваться, и не так популярна, чтобы кто-то догадался ее туда пригласить. Разговоры о сексе в колледже сводились к намекам, недомолвкам и глупому хихиканью.
Эрни никогда не заводил разговоров о сексе. И когда однажды Эвелин заговорила об этом сама, он ответил, что слишком уважает ее, чтобы обсуждать с ней эту тему. Эвелин восприняла это как комплимент. А ее знания о сексе остались на прежнем уровне.
В 1945 году, когда Эвелин было девятнадцать лет, ее тело и чувства оставались неудовлетворенными, а вопросы – без ответов. Ее половое воспитание было типичным для того времени. Типичными были также ее неведение, страдания и неуверенность в себе. В сороковых годах никто не говорил о сексе. Женщины не говорили об этом с женщинами, а мужчина рассматривался как враг, если, конечно, он не был таким, как Эрни.
Нат Баум никогда не произносил слово «уважение». Он трогал груди Эвелин и никогда не останавливался, когда она говорила ему «довольно». Однажды он попытался проникнуть рукой между ее ног, но она быстро сообразила, что к чему, и зажала его руку, не давая ей продвигаться дальше, до тех пор пока не вырвала обещания, что он будет вести себя как следует. Это была одна из немногих ее побед. Позже она много об этом думала и удивлялась, в чем она победила и победила ли вообще. И вот в пятницу в четыре часа она подготовила себя к такой же ситуации, но на этот раз она была согласна проиграть.
Нью-Хоуп в Бакс Каунти, штат Пенсильвания, был живописным городком, Меккой для удачливых и неудачливых художников, публикуемых и непубликуемых писателей, избранной публики, состоящей из разведенных богачей, гомосексуалистов и профессиональной богемы. Нат и Эвелин прибыли туда в половине десятого и остановились поужинать в греческом ресторане – еще одном экзотическом местечке, которых у Ната в запасе было великое множество. Эвелин последовала за Натом в маленькую душную кухню, где два человека в высоких белых колпаках приоткрыли крышки нескольких больших кастрюль, чтобы показать им, что в них готовилось. Они выбрали баранину с баклажанами и баранину с зеленым луком – оба блюда источали великолепный аромат и были залиты вкуснейшим томатным соусом и оливковым маслом. Они ели салат с маслинами и сыром, хрустящий хлеб и пили вино, которое Эвелин сначала не понравилось, но затем она вдруг вошла во вкус. На десерт подали домашний йогурт, а потом маленькие чашечки горчайшего и крепчайшего черного кофе, какого Эвелин никогда не пила. Кофе был похож на расплавленную лаву.
– Это помогает держать форму, – сказал Нат, когда они вернулись к красному автомобилю.
– Я знала, что этому должно быть объяснение, – заметила Эвелин, и Нат засмеялся.
Одной из поразительных вещей, которые открыла в себе Эвелин с тех пор, как начала встречаться с Натом Баумом, было то, что она обладает чувством юмора. Она могла рассмешить Ната, и всякий раз, когда ей это удавалось, она была счастлива.
В Нью-Хопе Нат остановил машину напротив небольшого домика, сколоченного из выветрившейся серой кровельной доски, с конусообразной крышей и маленьким внутренним двориком, по которому вымощенная булыжником аллея вела к двери цвета бургундского вина.
– Мы пойдем через черный ход, – сказал Нат.
Эвелин последовала за ним. У Ната были наготове ключи, и они не мешкали на входе. Войдя в дом, они включили свет.
– Это наводит на мысль о привидениях, – сказала Эвелин, оглядевшись вокруг. На выбеленных стенах виднелись немногочисленные рисунки, изображавшие друзей Ната по Аризоне, куда он ездил зимой. Пол был сколочен из простых обшивных досок и небрежно покрашен. Столом служила старая дверь, положенная на козлы. В комнате был также один металлический стул, пустой мольберт и большой, во всю заднюю стену, камин.
– Мне бы хотелось, чтобы ты познакомилась с работами Алексиса, – сказал Нат. – Он – экспрессионист. Очень талантливый парень. У него и в Аризоне все так же обустроено: на первом этаже находится галерея, а над ней жилые комнаты. Давай зажжем камин и пойдем наверх.
Эвелин чувствовала себя скованно и неспокойно. Она боялась секса, боялась Ната и боялась саму себя. Она не знала, чего ожидать. Ее обуревали противоречивые желания. То ей хотелось просто бежать, то она мечтала, чтобы все это поскорее кончилось. Но по мере того как она вытаскивала из-под брезента сложенные там дрова, сминала пожелтевшие газеты и разводила огонь, ее беспокойство постепенно исчезло. Пламя разгоралось, и отблески огня окрашивали белые стены в бледно-оранжевые и розовые тона, и то, что было пустым и холодным, теперь казалось теплым и романтичным.
– Пойдем наверх, – сказал Нат и взял ее за руку. Эвелин последовала за ним – интересно посмотреть, как живет художник. На лестнице не было обычных перил, на их месте был натянут толстый крученый канат, из тех, что обычно используют как швартовые для судов. Квартира наверху была настоящим театральным балконом, выдающимся над галереей и выходящим прямо на большой кирпичный камин. Там была также маленькая кухонька, с небольшим холодильником, раковиной размером с ящик из-под обуви и ванной. Эвелин впервые видела квартиру, где ванна находилась на кухне и нашла это очень экзотичным.
Широкую двуспальную кровать покрывал цветной грубый плед, который, по словам Ната, был настоящим мексиканским серале. Там была этажерка, сделанная из оранжевых дощечек, письменный стол из сосны с тремя выдвижными ящичками и самовар. Эвелин не могла отвести глаз от кровати, которая завораживала ее и вселяла необъяснимый страх.
– Давай посмотрим на огонь. Я предскажу тебе судьбу. – Нат уселся на кровать, и Эвелин устроилась рядом, стараясь не касаться его.
– Ты можешь предсказывать судьбу по огню?
– Цвета раскрывают личность, – сказал Нат. Он положил руку на плечо Эвелин и легонько притянул ее к себе, так что их тела соприкоснулись. Они часто сидели так и раньше, поэтому она не почувствовала никакого неудобства. – Видишь, – сказал он и показал другой рукой на огонь, – у самого основания синий, затем оранжевый, а на самом верху – желтый.
– Я никогда не обращала на это внимания, – сказала Эвелин. – Что это означает?
– Если ты положишь голову мне на плечо, я расскажу тебе.
Она прислонилась к нему.
– Итак, – сказал Нат, – синий цвет – это верность. Оранжевый – страсть. Желтый – солнце. Солнце означает завтрашний день, то есть будущее.
– Как романтично, – сказала Эвелин.
– Огонь всегда говорит правду, – произнес Нат и поцеловал ее сначала ласково, потом страстно, что было отражением свойств перечисленных цветов, и вот огонь, бушевавший в камине, начал охватывать их тела.
Он был очень ласков с ней. Очень нежен. Очень внимателен.
– Ты меня хочешь? – спросил он, когда сделал первый шаг.
– Да, – прошептала она.
– Ты уверена в этом? Я хочу, чтобы ты была уверена в этом.
Она кивнула.
– Тебе нравится? – спросил он, продолжая ласкать ее.
– Да, – ответила она.
– Тебе не больно? – Его губы были так близко у ее уха, что он мог говорить совсем тихо. Она скорее чувствовала его слова, чем слышала их.
– Нет, мне не больно.
– Тебе хорошо?
– Да.
Она не обращала внимания на то, что он делал, полностью отдавшись своим чувствам.
– Еще? – спросил он.
– Да, еще.
– А сейчас… – произнес он.
– Нет! – Она вся напряглась, вдруг чего-то испугавшись.
– Почему нет? – ласково спросил Нат.
– Нет, не надо, я боюсь.
– Боишься? Чего? – Его голос был так же ласков.
– Я боюсь сказать тебе.
– Не бойся. – Я боюсь забеременеть.
– Почему?
Она об этом тоже боялась ему сказать.
– Это не имеет никакого значения, – сказал он.
– Как это – не имеет никакого значения?
– Какая разница, ведь мы все равно скоро поженимся?
– О, я не знала, – сказала она.
– Мы ведь поженимся, не так ли?
Она кивнула и забыла обо всем, ничего не чувствуя, кроме охватившего ее возбуждения. Почему никто раньше ни разу не говорил с ней об этом? И даже не намекнул? Почему для того, чтобы узнать все это, она должна была встретить Ната Баума? Если бы она никогда не встретила его, она никогда бы об этом не узнала. Так бы прошла вся ее жизнь – в полном неведении.
Они провели всю ночь в объятиях друг друга, а на следующее утро Нат научил ее готовить чай в самоваре, и они позавтракали хлебом, который принесли прошлым вечером из ресторана.
– Спасибо, – сказала Эвелин, когда они поели.
– Спасибо? За что? – удивился Нат.
– За то, что ты отдаешь мне себя.
Они провели все воскресенье в постели, предаваясь утехам любви. Был декабрьский холодный день. Влюбленные вышли только один раз на улицу, чтобы купить немного сыра и фруктов, и съели их прямо в постели, запивая вином, которое Нат принес из машины.
Наконец наступило время уезжать. На обратном пути Эвелин сидела рядом с Натом почти умиротворенная, вся погруженная в свои мысли. Она не могла понять, что он, такой красивый и умный, нашел в ней, простой провинциальной девушке. Что же все-таки он увидел в ней?
А Нат Баум все еще не мог поверить, что ему так повезло и что он встретил такую девушку. И она сейчас сидит рядом с ним в дорогой бобровой шубке и держит руку на его бедре. Ее, такую простую и такую безропотную, всю жизнь окружали вещи, за которые ему нужно было бороться, но которые она воспринимала как нечто само собой разумеющееся. Она была существом из другого мира – мира, к которому он всегда хотел принадлежать.
Когда они целовались на прощание у ворот колледжа, Эвелин решилась задать вопрос, мучивший ее все это время.
– Скажи, что ты нашел во мне? – спросила она.
– Я нашел в тебе целый мир, – ответил он, и в его словах было больше правды, чем она думала, чем она понимала.


История жизни Ната Баума тронула Эвелин до слез.
Он вырос в многоквартирном доме на Эссекс-стрит и жил в одной комнате с двумя братьями, где они все трое спали в одной кровати.
У отца Ната, русского еврея из Киева, была страсть к шахматам и отвращение к работе. Он считал себя интеллектуалом и с большой неохотой работал на фабрике дамских сумочек, пришивая ручки по двадцать часов в сутки. Мать молчаливо выслушивала его бесконечные жалобы и тащила на себе весь дом, обшивая, обстирывая и готовя на всю семью. Когда Нату было семь лет, она умерла от туберкулеза.
Когда Нату исполнилось двенадцать лет, он начал работать. После уроков и в выходные дни он разносил по домам бакалейные товары, таскал сумки и ящики на пятый и шестой этажи многоквартирных домов и был безмерно счастлив, когда получал несколько центов чаевых.
В 1936 году Нату исполнилось шестнадцать лет, он уже поменял не одно место работы и понял, что ему надоела такая жизнь. Он бросил школу, прибавил себе возраст и записался в армию. Ему нравилась дисциплина, нравилось, что у него сейчас есть своя собственная кровать, нравилась свобода, которую он имел по выходным, нравилось то, что в карманах всегда водились денежки для того, чтобы сходить в кино или в бордель.
Он быстро научился ладить с начальством, знал, как обходить уставные правила, избегая неприятностей, и умел пользоваться расположением благодарных офицеров, не роняя своего достоинства. Его увлечение джазом родилось в южных борделях и солдатских барах, а когда вспыхнула война и негров стали призывать в армию, помогло ему сделать карьеру.
В 1942 году Нат был лейтенантом при специальной части, базирующейся в Форт-Мэйер, штат Виргиния. Ната прикомандировали к полковнику, работавшему до призыва на фирме грамзаписи «Виктрола». Нат согласовывал с ним программы концертов, налаживал освещение и акустику и появлялся более или менее трезвым перед музыкантами, давая им последнее напутствие перед началом концерта. Он хорошо ладил с музыкантами, которые приобщили его к марихуане, и развлекался тем, что записывал концерты своих фаворитов. Представления пользовались необычайной популярностью в войсках.
Между тем война кончилась. Нат стал капитаном, и хотя он никому, включая Эвелин, об этом не рассказывал, у него уже был план, как сколотить состояние. Он ненавидел нищету. Она была унизительна для него и не позволяла быть по-настоящему свободным. Нат поклялся себе: что бы ни произошло, он никогда не будет бедным.
Его энергия и жажда жизни завораживали Эвелин. Мысль о том, какие испытания выпали на долю ее возлюбленного, взволновала девушку, и на глазах у нее навернулись слезы. Он целовал эти слезы и успокаивал ее:
– Все это в прошлом.
– Ты добьешься своего, правда?
– Конечно.
– Ты очень честный, – сказала Эвелин. Она не знала других парней, которые бы так открыто говорили о своих планах.
– Моя честность – это самое привлекательное, что во мне есть.
– В тебе все привлекательно.
– Ну нет, у меня в запасе есть и кое-что отвратительное.
– Например?
– Я слишком агрессивен. Я нуждаюсь в человеке, который бы любил меня. Я черствый. Я больше думаю о себе, чем о других.
– Я этому не верю. Ты никогда не был таким со мной.
– Ты не такая, как все.
Был вторник, и это была их первая встреча со времени их поездки в Нью-Хоп. Они сидели обнявшись в машине, припаркованной, как всегда, напротив входа в Бриарклифф. Рука Ната проскользнула ей под юбку.
– Не здесь, – сказала она, понимая, что машина стоит на освещенном месте.
– Я хочу, – сказал Нат.
– Я тоже, – ответила Эвелин.
Они оба замешкались – место у ворот колледжа и впрямь не было создано для любви.
– Мы уже вышли из того возраста, чтобы обниматься в машине, – сказал Нат. – Нам было бы лучше вдвоем в большой постели.
– Я знаю. Но у нас нет выбора.
– Нет, есть.
– Есть?
– Мы это дело узаконим. Я поговорю с твоим отцом, хорошо?
Это было формальным предложением Ната Баума.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь сквозь годы - Харрис Рут

Разделы:
Мужчины и женщины: игры, в которые они играют

Часть вторая

12345678

Часть третья

1234567891011

Часть четвертая

123456

Часть пятая

Заключение

Ваши комментарии
к роману Любовь сквозь годы - Харрис Рут



рппккккккроолдждлорпавыапролдлорпавывапролдждлорпауцвапролюддлорекуцвапролд.....
Любовь сквозь годы - Харрис Рутполина
27.12.2012, 3.24





Хороший роман,необычно отсутствие положительных героев.
Любовь сквозь годы - Харрис РутГюльджан
1.06.2016, 15.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Мужчины и женщины: игры, в которые они играют

Часть вторая

12345678

Часть третья

1234567891011

Часть четвертая

123456

Часть пятая

Заключение

Rambler's Top100