Читать онлайн Любовь и деньги, автора - Харрис Рут, Раздел - III. БЕЗУМНАЯ КАДРИЛЬ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и деньги - Харрис Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.44 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и деньги - Харрис Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и деньги - Харрис Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харрис Рут

Любовь и деньги

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

III. БЕЗУМНАЯ КАДРИЛЬ

Голос у него был спокойный, но в нем чувствовался напор, а речь свидетельствовала о демократизме происхождения. Еще прежде, чем он назвался и сказал, что хотел бы пригласить ее на ленч, Диди догадалась, кто это звонит. С самого рождественского вечера у нее было такое чувство, что Слэш Стайнер напомнит ей о себе. И она жаждала услышать этот голос и боялась. Она чувствовала опасность и твердила себе, что поступает неразумно и что ей никогда нельзя больше с ним встречаться. Но теперь, когда он был на другом конце провода, у нее невольно начали дрожать от волнения руки. Слэш Стайнер произвел на нее гораздо большее впечатление, чем она подозревала.
– В «Плазе», – предложил Слэш. Он тщательно продумал выбор ресторана и выбрал правильно. «Плаза» подходила идеально: ресторан дорогой, но присутствие там ее ни к чему не обязывает. Своим выбором Слэш как бы подразумевал, что, хотя и желает произвести на Диди впечатление, его намерения в отношении нее хотя и нельзя назвать совершенно безукоризненными, тем не менее внешне достаточно невинны. В конце концов, что плохого может с кем-нибудь случиться в «Плазе»? – В пятницу, час дня.
Слэш приехал на пять минут раньше назначенного срока. Диди появилась точно, когда било час, и снова Слэш, который приготовился вести себя непроницаемо-равнодушно, был ею потрясен и очарован. Она показалась ему больше, чем просто хорошенькая, хотя совершенно красивой ее назвать было нельзя. Было, однако, в ней что-то, из-за чего он не мог оторвать от нее взгляд. Слэш уже несколько забыл свое первое впечатление от Диди. Она оказалась выше и тоньше, чем он запомнил, она была почти такая же высокая, как он сам.
На Диди был черный шерстяной костюм, шелковая блузка цвета слоновой кости и целый водопад золотых цепочек с красными, зелеными и голубыми камнями, на фоне которых выделялся осыпанный драгоценностями мальтийский крест. Диди была молодой женщиной, которую могла взять за образец Шанель. Ее иссиня-черные волосы блестели, от совершенно гладкой, словно лишенной пор, кожи цвета сливок исходило сияние. Духи, на этот раз не «Джой», а какие-то другие, окутывали ее запахом благополучия и престижа, и на мгновение Слэш заколебался, уже не замахнулся ли он на нечто, чего достичь не в его силах! Может быть, его цепкие желания превосходят его возможности! На ее пальце все так же поблескивало собственническим блеском кольцо Трипа.
– Вы даже не опоздали, – сказал Слэш, и его убийственная улыбка на этот раз помогла ему скрыть замешательство, и волнение, и ужасный страх, что, в конце концов, он окажется для нее недостаточно хорош. – Ваша матушка не говорила вам, что мужчин надо всегда заставлять ждать?
– Дело в том, что об этом я узнала не от мамы, а от отца, – совершенно в том же поддразнивающем тоне ответила Диди. – Но я никогда не следую его советам.
Слэш рассмеялся, и Диди тоже. Но вот главный официант усадил ее и подал им меню, и она окинула Слэша мгновенным испытующим взглядом. Она увидела узкое, как лезвие ножа, лицо, высокие скулы, совершенно прямые блестяще-черные волосы, почти прозрачные серые глаза. Лицо у него было бледное и тоже словно излучающее свет. От Слэша исходили призывные, слегка зловещие токи, она почти ощутила скрытый под его спокойствием огонь и вновь почувствовала опасность. Бунтовщик – так назвал его отец. Бунтовщик – так о нем отозвался Трип. Бунтовщик – это слово опять пришло Диди на память и восхитило ее. Всегда помнящая о своем весе, Диди заказала только фирменный салат, а Слэш – «хорошо прожаренный» бифштекс. Если уж знакомиться с ним поближе, то надо кое-что знать о нем, подумала Диди. Например, то, что никто, кроме него, никогда не заказывает «хорошо прожаренный» бифштекс.
В ожидании, когда подадут еду, Слэш говорил о дискуссии вокруг талидомида
type="note" l:href="#n_8">[8]
о том, как снова стали популярны фольклорные ансамбли, о соотношении между длиной юбок и показателями индекса Доу-Джонса. И те и другие стремительно лезли вверх. И оба эти явления отражали быстро меняющееся отношение к любви и сексу, свидетельствовали о возросшем интересе к материализму и деньгам. Менялись отношения в обществе, благодаря чему стал возможным, например, их ленч вдвоем.
Прошел всего лишь год, как Битлы сделали внезапно шикарными низкое происхождение и неправильную английскую речь. Но год назад Диди и помыслить бы не смела, чтобы прийти на свидание с кем-нибудь вроде Слэша, сидеть с ним за ленчем, и никогда не смогла бы видеть в нем Привлекательного молодого человека, который даже мог внушать желание.
– Вы все, знаете? – спросила Диди, когда принесли еду и Слэш, наконец замолчал. На нее его разговор произвел впечатление и даже чем-то несколько подавил. Люди, окружавшие Диди, болтали только о вечеринках, одежде и слугах. Среди ее знакомых не было никого, кто говорил бы о столь многом и с таким знанием дела.
– Нет, не все, – сказал он, подчеркнув то же слово, что она, и Диди улыбнулась. Пока официант накладывал ей салат, Слэш продолжал ошеломлять ее широтой своих познаний и живостью интеллекта.
Он вновь начал с того, на чем окончил перед бифштексом, и живописал ей, как повлияет дискуссия о талидомиде на акции, вложенные в производство лекарственных средств. Он рассказал ей, как миллион долларов, заработанные на пластинках Боба Дилана и Джоан Баэз, заставили подскочить стоимость акций компаний грамзаписи. Он опять утверждал, что есть связь между тем, как укорачиваются юбки и возрастают цены на фондовых рынках. Один из примеров, говорил Слэш, двадцатые годы. Самый последний – то, что совершается сейчас. Юбки снова короткие, и на рынке ценных бумаг тоже большой подъем.
– И вот почему я пригласил вас на ленч, – сказал Слэш, переходя к делу. – Я хочу поговорить с вами о ваших деньгах.
– Деньгах? – переспросила пораженная Диди. Никто из ее знакомых никогда не говорил о деньгах.
– Я посмотрел ваш трастовый счет – сразу после того, как кончилась рождественская вечеринка, – спокойно продолжал Слэш, словно разнюхивание, как обстоит дело с чужими деньгами, было в порядке вещей, что, впрочем, и следовало из его слов. – Ваш трастовый фонд не стоит того, сколько должен бы стоить. Если вы позволите мне заняться им, вы станете самой богатой девушкой в Нью-Йорке.
– Позволить вам заняться им? – спросила Диди в шоке от его предложения. В тоне ее слышалось такое изумление, словно он предложил ей раздеться донага, прямо здесь и сейчас, и сплясать дикарский танец на столе. Только представить, что она придет к Лютеру и Младшему и попросит их передоверить ее деньги Слэшу. Ей бы очень хотелось стать богатейшей девушкой в городе. И если судить по тому, что ей приходилось слышать о Слэше Стайнере, он, очевидно, сможет сделать, как обещает.
– Я человек надежный, – сказал Слэш невозмутимо, – я чертовски надежный и знающий человек. И я могу сделать вас действительно богатой.
– Но я уже «действительно богата», – ответила Диди самым ледяным тоном. Разговор о деньгах ее расстроил. Расстроили и ее собственные фантазии на тему, как стать богаче. Она всегда чувствовала себя виноватой, когда такие мысли приходили ей в голову. Ее мечты о том, чтобы стать ужасно, чудовищно богатой, означали предательство по отношению к Лютеру и Ланкомам, людям, которых она любила и которым была обязана всем.
– Нет, вы не богаты, – ответил Слэш, пренебрегая внезапной переменой климата, – вы принадлежите к не очень богатым людям. Это все семечки по сравнению с тем богатством, какое вы могли бы иметь.
– Семечки? – повторила Диди, саркастически улыбнувшись. Слэш, не зная ее, зашел слишком далеко, подав Диди повод отклонить его предложение. – Да, Слэш, я думала, что охотники за деньгами действуют более тонкими методами.
– Не льстите себе, – сказал он, – ваши так называемые деньги не стоят того, чтобы за ними охотиться. Во всяком случае, для меня они того не стоят.
Диди недоверчиво воззрилась на Слэша. Она не знала, как теперь поступить – рассердиться, почувствовать себя оскорбленной или просто рассмеяться ему в лицо.
Или же поймать на слове и согласиться на его предложение!
Но подходящий момент был упущен.
И она решила вообще не удостаивать его ответа.
– Наверное, мне уже надо идти, – сказала она, наконец взглянув на часы, и очень удивилась, что уже почти четыре. Диди взяла сумочку и стала натягивать перчатки. – Благодарю за ленч.
– Не уходите, – сказал он и внезапно коснулся ее руки. И его улыбка, в которой теперь не было и тени иронии, просто смущенная и виноватая, растопила ей сердце.
– Я нахал, – сказал он, – прощаете меня?
– Вы просто невыносимы, – сказала она. – Но вы меня простили?
Она с минуту подумала и затем, решив, что такая искренность не может быть опасной, пожала плечами.
– Наверное, – ответила Диди и невольно улыбнулась.
– Тогда мы останемся пить чай, а потом я свожу вас в «Мятный ликер», – сказал он, явно стараясь ее задобрить, в чем и преуспел. – И обещаю, больше я никогда не заговорю с вами о деньгах.
Диди вернулась домой в четыре утра. Джойс, в ночной рубашке и в сверху накинутом халате, все еще не ложилась спать. Она хотела знать, где была Диди, с кем была, и, как Диди и опасалась, вся кипела от ярости.
– Не для того я многие годы мучилась с твоим отцом и его родителями, чтобы ты сбежала неизвестно с кем, – сказала Джойс, не помня себя от гнева. Диди была ее единственным ребенком, и она, в буквальном смысле слова, жила только для нее. Она совершенно растворилась в любви к дочери и желала для нее самого, caмого лучшего. И она просто не могла позволить Диди испортить столь тщательно спланированное будущее под влиянием минутного каприза. – Ты больше не будешь встречаться со Слэшем Стайнером. Никогда! Ты поняла?
– Мамуля, – ответила Диди своим самым послушным тоном, растягивая слоги, как в школьные времена, и зная, что мать ненавидит, когда ее зовут «мамуля». Джойс это слово очень напоминало слово «мумия». В восторге от замечательного, интересного вечера и своей явной победы над Слэшем Диди чувствовала отвагу, уверенность в себе и неподвластность никаким влияниям. – Мне двадцать лет. И я в состоянии понять, чего мне хочется.
– Ты не можешь себе этого позволить, ведь ты носишь обручальное кольцо, – оборвала ее Джойс. Она отдала молодость, энергию, всю свою жизненную силу, только чтобы выбраться из захудалой лачуги в сорняках позади бензоколонки, где когда-то жила с родителями. Она долгие годы несла бремя безрадостного брака, живя с таким же несчастным, как она сама, замкнутым мужем, терпела во все вмешивающихся прижимистых свекровь и свекра, которые не любили открывать кошелек. И все это она выстрадала вовсе не для того, чтобы беспечно отвернуться и позволить Диди попрать ее пожизненную жертву.
– Тогда я отделаюсь от кольца, – сказала Диди, как самая настоящая бунтовщица: она вдруг почувствовала, что готова послать к черту и кольцо и сам благоприличный брак, который оно предвещало. Она взялась за кольцо, словно хотела сорвать его. И какое-то мгновение Джойс боялась, что она именно так и сделает.
– Диди! Твое кольцо! Не надо! Подумай о будущем! При этих словах Диди словно опомнилась и ужаснулась того, что собиралась сделать.
– Извини, – сказала Диди, больше не пытаясь снять кольцо и сразу же раскаявшись. Мать и дочь связывала еще и теснейшая дружба, и выражение ужаса на материнском лице отрезвило Диди. Может быть, она действительно провела самый замечательный вечер в жизни, но Диди не желала идти против матери. Ведь в конце концов все эти годы они с ней лелеяли одни и те же мечты о будущем, ожидающем Диди. – Я ничего подобного не имею в виду. И никогда не сниму кольцо Трипа. Никогда!
Затем она порывисто наклонилась, обняла мать и, целуя, пожелала ей покойной ночи, а потом скрылась в свою спальню, где вместо того, чтобы тратить время на сон, старалась припомнить все до мелочи, что ей сказал Слэш и что она говорила ему. Ей еще никогда не приходилось так чудесно проводить время с кем-либо еще, и ее волновала мысль, а что бы она почувствовала, если бы поцеловала его.
Но она, конечно, никогда себе этого не позволит.
Джойс тоже не заснула в ту ночь. На рождественском приеме она обменялась с ним несколькими словами и чувствовала, что его костюм от демократической фирмы дешевого готового платья «Брукс Бразерс» скрывает соответствующую сущность. Она сама была в окружающей среде посторонней и прекрасно поняла, что он не подходит фирме «Ланком и Дален». И она также поняла, заметив, как он смотрит на Диди, что это не просто любезное обращение с дочерью босса. Когда она сказала об этом Расселу, он стал защищать Слэша.
– А почему Диди нельзя с ним говорить? – сказал он, начисто отвергая опасения Джойс насчет мотивов поведения Слэша. Слэш принес с собой дуновение новой жизни, вдохнул новые силы в старую фирму, и его клиенты были от него в чрезвычайном восторге. Чем больше Рассел наблюдал за Слэшем, тем более убеждался, что поступил совершенно правильно, предложив ему работу. – Слэш Стайнер был на этом приеме самым интересным человеком, – сказал Рассел. И, сидя в гостиной с опущенными занавесками, куря сигарету за сигаретой, Джойс задавалась вопросом: была ли Диди со Слэшем в постели. Не то чтобы это обстоятельство очень ее беспокоило. Дело не в сексе вообще. Ее беспокоило то, насколько Диди будет сексуально покорена им, потому что Джойс не сомневалась: Слэш Стайнер, такой энергичный работник, наверное, очень хорош и в постели. И она желала, чтобы десятое мая, дата свадьбы, наступило бы через пять часов, а не через пять месяцев. На следующее утро Диди извинилась перед матерью за доставленное ей беспокойство и заверила, что вечер, проведенный вместе со Слэшем, был абсолютно невинен. Мать извинение приняла, но казалась не слишком убежденной ее заверением, будто ничего дурного не было.
– Даже если все было так невинно, – сказала, сомневаясь, Джойс, – но ты ведь отправилась провести время не с Трипом, а с кем-то другим, и это выглядит не совсем правильно.
Рассел слушал обмен мнениями между матерью и дочерью молча, но Диди заметила, что отец совершенно не был уязвлен тем, что она ушла повеселиться со Слэшем. Au contraire.
type="note" l:href="#n_9">[9]
В 1964 году начался четырехлетний период, который позднее будет назван шестидесятыми годами. Его назвали временем молодежного бунта. Оно как бы сосредоточилось па интересах молодых: их музыке, одежде, сексе, танцах и способах шокировать старшее поколение. Поведение молодежи совершенно переменило прежние представления о любви и деньгах.
В 1960 году появились в продаже противозачаточные пилюли, и к 1964 году любовь уже не ассоциировалась обязательно с браком, по все чаще и больше – с сексом. Четырежды занявшая первое место в симпатиях слушателей пластинка «Беби, мне нужна твоя любовь» не оставляла сомнений в том, что любовь, в которой нуждаются, отнюдь не платоническая. Джули Кристи в фильме «Милашка» явно жила с человеком, за которым не была замужем, и Ленни Брюс, хотя и пострадал впоследствии за это, употреблял непечатные выражения при стечении публики и находил широкую, сочувственную поддержку среди молодых и хиппующих.
Теперь, когда индекс Доу был близок к отметке 900 и Конгресс проголосовал за снижение налогов, денег было много. Их было достаточно, чтобы вести две войны, одну во Вьетнаме, другую – против бедности. Более того, впервые за всю историю страны американцы могли убедиться, что даже молодые могут разбогатеть. Битлы, «Роллинг Стоунз» и дюжина других певцов и музыкантов стали миллионерами, заработав на продаже пластинок. Юный Джо Намат должен был вот-вот подписать контракт (и тем войти в историю), по которому ему предстояло получать 389 тысяч фунтов стерлингов каждый год на протяжении трех лет. Манекенщицы типа Джин Шримтон и Твигги, еще не достигшие и двадцати, могли делать сотни тысяч долларов в год. Деньги перестали быть достоянием только очень старых. Мир завоевывал стиль модерн с Карнеби-стрит – длинные волосы и невероятно причудливая одежда. В дискотеках толклись и раскачивались, натыкаясь друг на друга, раскованные танцоры, и Слэш был прав, когда говорил, что твист готовится уступить место фрагу. Однако в потоке перемен фраг в соответствии со все убыстряющимся темпом времени сменился свимом, затем ватуси, серфом и манки. Общество менялось, и Слэш, всегда живший в обаянии данного момента, был просто опьянен этой гонкой перемен и умел ею пользоваться к своей выгоде. Он тоже начал свой безумный танец с такой соблазнительной, но явно заинтригованной им, все более поддающейся его влиянию Диди.
Через месяц после их ленча в «Плазе» Слэш пригласил Диди в «Дом» – грязный и запущенный польский бар в Нижнем Ист-Сайде, – которому был свойствен определенный трущобно-битнический шик, затем в комнату за сценой в казино Макса «Канзас-Сити», где невероятно раскрашенные и в джинсах с бахромой артисты и рок-музыканты говорили о своих профессиональных делах и продавали наркотики; он сводил ее на съемки фильма «Доктор Стрейнджлав» – убийственную сатиру, поставленную Стэнли Кубриком, где в главных ролях блистали звезды экрана Питер Селлерс и Джордж С. Скотт. Позднее этот фильм будет рассматриваться как первый выстрел в войне, начатой молодежью против истеблишмента.
Благодаря Слэшу Диди научилась различать все еще непривычный запах марихуаны, перестала носить лифчик, уступивший место эластичному «чулку», который надевался на тело, и купила маленькое, почти ничего не прикрывающее платье у Тайгера Морзе в два часа ночи в женской уборной «Одуванчика» Дали. Ранее нью-йоркская жизнь Диди протекала в резко очерченных границах, и географических и социальных, на территории «Ривер-клуба» и Парк-авеню, и она никогда не знала жизни города, пока не взглянула на нее глазами Слэша.
– Вы не боитесь, что Трип о нас узнает? – спросил Слэш, когда они в третий раз отправились вместе развлекаться. Он начинал чувствовать себя более уверенным в отношениях с ней и хотел узнать, как далеко Диди желает зайти.
– Трип все время проводит в «Рэкет-клубе», – ответила Диди доверительно.
«А кроме того, – недоумевала про себя Диди, – что узнавать? Ничего не происходит». Битлы пели: «Я хочу держать тебя за руку», но Слэш, по-видимому, намека не понимал. Он в буквальном смысле слова никогда не взял ее под локоть, когда они переходили через улицу, тем более не покушался на то, чтобы взять ее за руку. Он вел себя так, словно к ней нельзя прикасаться, словно она больная в карантине, и Диди время от времени спрашивала себя, а питает ли Слэш интерес к девушкам или нет? Ее смущало и даже обижало такое полное отсутствие физического влечения к ней, если учесть, что Слэш Стайнер определенно был знаком со множеством людей, которые похвалялись своим стилем жизни, в высшей степени необычным.
Владеть собой. Слэш чувствовал, что если он хочет завоевать Диди, а теперь он все более уверялся, что она к нему неравнодушна, – он это действительно чувствовал, и с каждым днем все больше, – то теперь главное – владеть собой. Она была избалованной богатой девушкой, которая привыкла получать все, что захочется. И единственный способ привлечь ее – это заставить отчаянно желать того, что она может, но, вероятно, не умеет достичь. Как богатая наследница, к тому же – единственная дочь, Диди с детства привыкла к тому, что все уделяют ей большое внимание. И Слэш это понимал. И единственный способ лишить ее равновесия и завладеть ею – действовать так, словно ему она вполне безразлична.
Владеть собой, решил Слэш, – означало вести себя с видимым равнодушием, как бы не придавая ничему особого значения. Он никогда не звонил в понедельник, чтобы условиться о встрече в субботу. Никогда, прощаясь вечером, не просил о новом свидании. Никогда не говорил о будущем. Владеть собой – означало быть непредсказуемым. Он никогда не говорил, что позвонит тогда-то, и никогда не звонил в определенный час. Владеть собой означало: никогда не делать того, что от него ожидают. Он никогда не поступал так, как, вероятно, поступали другие ее поклонники: не присылал цветов, конфет, духов и любовных записок. Владеть собой – означало скрывать свои чувства, соблюдать дистанцию. Это означало – ждать, пока она сама к нему придет.
Он никогда больше и словом не обмолвился о деньгах, ее трастовом фонде или о том, что она недостаточно богата. Когда он привозил ее домой в своем спортивном «МГ» и высаживал у дверей, то лишь приветственно махал рукой и желал ей покойной ночи под бдительным взором швейцара. Он никогда не удерживал ее руку в своей, никогда не обнимал. И даже не пытался поцеловать. Однако, хотя он был уверен, что избрал единственно правильный стиль поведения, он все чаще спрашивал себя: сколько сможет еще так выдержать? То, что началось как игра, стало наваждением.
Слэш все безумней в нее влюблялся, она просто сводила его с ума. Ее блестящие, c отражающимися в них бликами света, волосы. Ее безупречная сливочная кожа. Ее странные кошачьи глаза. Одурманивающий запах ее духов. Ее дорогие платья, чьи тайны ему так хотелось познать, ее хорошо поставленный голос, – о, как звучали бы на ее губах слова, которым не учат на Парк-авеню и которые она шептала бы ему на ухо!
Владеть собой – напомнил он себе. Владеть собой – вот в чем секрет, и по мере того, как январь приближался к февралю, он продолжал контролировать себя, хотя и со все большим трудом.
Слэш Стайнер был неуловим и таинствен, он все время исчезал из виду, но не из памяти, и Диди думала о нем постоянно. Ни один человек из тех, кого она знала, не выглядел, не говорил, не думал так, как он. Он был пришельцем из другого мира, и Диди часами раздумывала наедине с собой, что означают его ироническая отстраненность, и вспоминала мельчайшие оттенки интонации. Она старалась припомнить в точности, какого цвета его глаза – серо-стальные или темно-серые, и, наконец, решила, что это зависит от его настроения. Ей было интересно: по натуре он веселый человек или, наоборот, строг, и много ли у него девушек или ни одной.
Она не выходила из дома, словно смертельно влюбленная четырнадцатилетняя девочка, боящаяся пропустить телефонный звонок, и как девочка клялась, что больше никогда ЕГО не увидит.
Тем не менее, когда Слэш звонил, она бросала все и по вечерам, когда не встречалась с Трипом, уходила на свидания со Слэшем. Она смертельно боялась, что Трип узнает о ее свиданиях, хотя эти свидания, как постоянно она твердила все более волнующейся матери, совершенно – и убийственно – невинны.
Приближался Валентинов день, и Диди решила взять развитие романа в собственные руки. Слэш повез ее на просмотр мнимопорнографического, мрачнохудожественного скандинавского фильма и сидел рядом, даже не касаясь ее руки. После кино они пообедали в задней комнате ресторанчика на Девятой авеню, где подавали спагетти. Это было такое укромное место, что ни Юджиния, ни Сьюзи, две вездесущие светские хроникерши, ни разу не упоминали о нем в своих новостях. Покончив с обедом, они сели в его спортивный автомобиль, и Слэш направился через парк в город. Слэш, думала Диди, самый лучший в мире водитель, так быстро, уверенно он ведет машину, так совершенно владеет ею.
– Ты меня когда-нибудь поцелуешь? – спросила она, стараясь, чтобы голос ее звучал как можно небрежнее.
– Конечно, – ответил он, – но не сейчас.
– А когда? – спросила она, позабыв всю свою гордость.
Наступило длительное молчание. Да, его план удается, подумал Слэш, изо всех сил стараясь скрыть волнение Он заставлял себя сдерживаться и ждать, и его стратегия оказалась удачной. И вот теперь она сама к нему идет, как он и надеялся. Ему захотелось остановить машину, обнять Диди и все-все сказать, как много она для него значит, как он жаждет ее, но он снова преодолел побуждение. Его чувства к Диди не могли ограничиться короткой интрижкой, это был не мимолетный каприз сердца, не бунт гормонов, не краткое чувственное восстание плоти. На этот раз он играл по крупной, хотел ее удержать навсегда и поэтому не собирался поддаваться желанию сию же минуту.
– Когда ты вернешь Трипу кольцо, – сказал он, наконец.
– Но я никогда не смогу этого сделать!
– Тогда, думаю, я тебя не поцелую никогда, – ска-вал он и опять замолчал.
Диди сидела неподвижно, застыв в ожидании, уверенная, что на этот раз, несмотря на то что сказал, он остановит машину, припаркуется где-нибудь в темном, романтическом уголке, протянет к ней руки, крепко сожмет в объятиях и станет жадно целовать, и это будут жаркие, требовательные поцелуи. Он должен чувствовать то же, что она, разве не так? Он должен ощущать живое электричество, пробегающее между ними. Он должен исступленно желать прикоснуться к ней, найти ее рот. Он должен безумно ее хотеть, с ума сходить от желания. Он должен знать, как знает она, что происходящее между ними бывает раз в жизни, когда сливаются воедино сексуальное влечение, химическая избирательность жизнетворящих элементов и глубочайшая эмоциональная тяга. Он должен чувствовать то же, что чувствует она. И так же, как она. Но, может быть, он чувствует совсем не то и не так?
Да, по-видимому, он ничего не чувствовал, потому что проехал без остановки всю дорогу до номера 999 на Парк-авеню, храня глубочайшее молчание. Он открыл дверцу, товарищески взмахнул рукой на прощание под взглядами швейцара и нескольких гуляющих с собаками этим поздним вечером. И, не получив поцелуя, Диди поднялась в квартиру родителей, к себе в комнату, где всю ночь проворочалась без сна на своих девственно белоснежных простынях, в кровати, на которой спала с детских лет.
Но на следующий день Юджиния просветила читателей насчет ресторанчика, спагетти и свидания Слэша с Диди.
– О Боже! – воскликнула Диди, показывая Аннет столбец в «Трибюн». Диди почти до смерти испугалась, когда вот так ее поймали с поличным. Она чувствовала себя виноватой и трепетала от страха. Виноватой, потому что все это происходило украдкой. Потому что она лгала матери, потому что развлекалась с другим мужчиной, потому что все это скрывала от Трипа. И ей не хотелось, чтоб мечты, которые они с Джойс лелеяли так долго, сгорели в одну минуту. Она действительно очень боялась. Боялась того, что теперь сделает или скажет мать. Боялась безудержной ярости Трипа.
А самое худшее было то, что Слэш даже не дотронулся до нее! Какая горькая ирония судьбы: она рискует потерять Трипа – а взамен не получить ничего! Диди была бледна и дрожала как лист.
– Мама разозлится, а Трип будет готов убить меняя А может быть, убьет Слэша, – повторяла она самым жалким образом.
– Но ты же знала, что играешь с огнем, – сказала Аннет, понимая, что хотя от всего, что говорит Диди, отдает мелодрамой, но чувствует она всерьез. В отличие oт мятежной Нины и блестящей Диди, Аннет, третья из троицы ближайших подруг, была реалисткой. Она знала, о чем мечтала Джойс, и знала, какой у Трипа неукротимый нрав. Она знала также, что Диди хотелось бы испытать настоящую любовь и что она этого боится. – Ты знала, что можешь попасться на крючок.
– Знала, но не верила, что так может быть, – отвечала Диди, и вид у нее был совсем несчастный. – А теперь я чувствую себя преступницей.
– Так и должно быть, когда связываешься с бунтовщиком, – сказала Аннет, припомнив, как Диди впервые упомянула о Слэше и как его назвала и тщетно пытаясь ее развеселить.
– Слэш при этом хорошо устроился. Он никакие законы не преступает, – печально ответила Диди. – Это я, по сути дела, бунтовщица. Боюсь, что меня действительно подцепили, как всегда.
Диди не могла решить, чего она опасается больше: гнева матери или ярости Трипа. Словно уличенный преступник, ожидающий приговора и наказания, она все ходила и ходила по комнате и в страхе спрашивала себя, что последует дальше.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь и деньги - Харрис Рут

Разделы:
I. богатая девушкаIi. бедная девушкаIii. человек ниоткудаIv. норка и цигейкаV. старые деньги – новые правила

Часть вторая

I. дебютанткаIi. девушка, у которой есть всеIii. безумная кадрильIv. прекрасные людиV. райVi. по обоюдному согласиюVii. лепестки

Часть третья

I. соблазнительIi. успех соблазнителяIii. первый миллионIv. большие деньгиV. диор биржиVi. прикосновение мидасаVii. крахViii. последствия

Часть четвертая

I. серебряные ложки и портрет в серебряной рамкеIi. женщина, у которой ничего не былоIii. началоIv. тайнаV. другие мирыVi. свидание в час пополудниVii. серебро и платинаViii. любовь и работаIx. любовь и романтикаX. любовь и бракXi. самостоятельная женщинаXii. рубины и розыXiii. другая женщинаXiv. и хорошее, и плохоеXv. просвет между тучами

Часть пятая

I. «роллс-ройсы» и рикшиIi. смятениеIii. новые горизонтыIv. свидание в самарре

Ваши комментарии
к роману Любовь и деньги - Харрис Рут



7 баллов. Несмотря на высокий рейтинг, мне роман не понравился. Диалогов практически нет. Характеры схематичны, а герои малосимпатичны. Единственно кто вызвал симпатию и сочувствие - это Лана. Диди просто бесхребетный набросок. Что действительно понравилось, это описание более менее правдоподобное описание того, как своим трудом и умом добились головокружительных успехов безродные персонажи. В романе больше денег, чем любви. А если любовь и есть, лично я в неё не поверила.
Любовь и деньги - Харрис РутЕлена
14.09.2014, 19.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
I. богатая девушкаIi. бедная девушкаIii. человек ниоткудаIv. норка и цигейкаV. старые деньги – новые правила

Часть вторая

I. дебютанткаIi. девушка, у которой есть всеIii. безумная кадрильIv. прекрасные людиV. райVi. по обоюдному согласиюVii. лепестки

Часть третья

I. соблазнительIi. успех соблазнителяIii. первый миллионIv. большие деньгиV. диор биржиVi. прикосновение мидасаVii. крахViii. последствия

Часть четвертая

I. серебряные ложки и портрет в серебряной рамкеIi. женщина, у которой ничего не былоIii. началоIv. тайнаV. другие мирыVi. свидание в час пополудниVii. серебро и платинаViii. любовь и работаIx. любовь и романтикаX. любовь и бракXi. самостоятельная женщинаXii. рубины и розыXiii. другая женщинаXiv. и хорошее, и плохоеXv. просвет между тучами

Часть пятая

I. «роллс-ройсы» и рикшиIi. смятениеIii. новые горизонтыIv. свидание в самарре

Rambler's Top100