Читать онлайн Любовь и деньги, автора - Харрис Рут, Раздел - VII. КРАХ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и деньги - Харрис Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.44 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и деньги - Харрис Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и деньги - Харрис Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харрис Рут

Любовь и деньги

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

VII. КРАХ

Летом 1976 года исполнилось двести лет американской государственности, и по всей стране торжественно отмечали эту дату, но Диди объявила свою собственную декларацию независимости и впервые за долгое время чувствовала себя хорошо и уверенно. Она ненавидела ощущение детскости и незрелости и, взяв контроль над собственными деньгами, почувствовала, что тем самым контролирует и направляет свою собственную жизнь.
Как многих американок, Диди вдохновляли надежды и новые возможности, которые принесло с собой движение женщин за гражданские и политические свободы. Женщины по всей стране становились влиятельными, заметными и независимыми. Такие политические деятели, как Барбара Джордан и Белла Абцуг, громко заявили о себе, и с их мнениями считались. Бетти Форд, красноречивая и прямая, была новым типом Первой леди. Две женщины, Барбара Тачмен и Фрэнсис Фицджеральд, завоевали Пулитцеровские премии, а третья, Розалия Иелоу, должна была завоевать Нобелевскую. Барбара Уолтерс только что подписала широко разрекламированный прессой контракт в миллион долларов, доказав тем самым, что труд женщины может быть столь же высоко оплачиваем, как и труд мужчины. Джейн Фонду, которой пренебрегали из-за ее политических взглядов, теперь все хвалили за воплощение на экране другой талантливой, причастной к политике женщины, Лилиан Хелман, в фильме «Джулия». Портрет Джейн украсил обложку журнала «Ньюсуик», и рекламодатели отметили это словами: «Ты беби, прошла длинный путь». Элен Редди выразила чувство освобождения в песне «Я – женщина». Казалось, что женщины по всей стране сами распоряжаются своей жизнью и своими судьбами. И Диди, вдохновленная этими примерами, чувствовала, что наконец самоутверждается и начинает расти.
– Я велела Трипу инвестировать мои деньги смело и решительно, – сказала Диди Аннет, гордая этим новым чувством независимости. – Я ему сказала, что мне наскучили государственные акции и акции, обеспеченные денежными рыночными фондами. Я сказала ему, что мне надоело чувствовать себя бедной.
– И что он ответил? – спросила Аннет, думая при этом, что Диди может себя чувствовать бедной только в сравнении со Слэшем.
– Он ответил, что на биржевом рынке дела идут вяло, – сказала Диди. – Но что сейчас время покупать акции. Он называет это ловить рыбку на дне.
Диди больше никому не доверила свою тайну и спокойно ждала первой квартальной сводки. Хорошо, думала она, быть такой решительной и уверенной в себе, человеком, обремененным чувством ответственности. Слэш заметил происшедшую в ней перемену: за обеденным столом она стала высказываться более определенно и в постели яснее заявляла о своих желаниях. И за завтраком она стала говорить, что ей нужно продолжить образование и начать делать собственную карьеру. Теперь, когда Расс и Клэр учились, у Диди появилось время для себя самой.
Вдохновленная примером Аннет Гвилим и подскочившими ценами на манхэттенском квартирном рынке, Диди подумывала о том, чтобы с ее помощью получить брокерскую лицензию.
– У тебя счастливый вид, – сказал ей Слэш и добавил, что с ее феноменальными общественными связями и дизайнерскими способностями, которые она проявила в сотрудничестве с Дорсэем Миллером, она может добиться большого успеха. Она сумеет заинтересовать клиентов, выявить все преимущества, в том числе и потенциальные, приобретаемой квартиры и живо представить, как пустое пространство превращается в жилище, о котором можно только мечтать. Слэш не остался равнодушен к энергии, с которой вторгались в жизнь представительницы женского освободительного движения, и ему была приятна мысль, что его жена тоже способна сделать блестящую деловую карьеру.
– Да, способна, – сказала она, довольная собой и подбодренная энтузиазмом Слэша. – И я счастлива. А почему бы нет? У меня есть муж, которого я люблю, дети, которых я обожаю, и будущее, которое будет даже лучше, чем прошлое.
В конце концов, подумала Диди, – и, очевидно, чувство недовольства последнего времени уже осталось позади – она – женщина, у которой есть все. Удачливый муж, здоровые и счастливые дети, молодость и уверенность в себе, любовь и деньги. Так она думала и не сомневалась, что окружающие были с ней согласны. Разве им все не завидовали? Разве все не восхищались ими? Разве не хотели все их знакомые жить так же, как они? Диди чувствовала, что она живет сказочной, волшебной жизнью и в гораздо большей степени, чем кто-либо из знакомых ей женщин. И нет никаких оснований полагать, что они со Слэшем не будут так же счастливы во все дни своей жизни.
Лето 1976 года было счастливейшим в жизни Диди. Ее решение вверить свой капитал попечениям Трипа оправдало себя блестяще. В августе индекс Доу достиг отметки 973, а в сентябре поднялся еще выше, до 990 пунктов. Совершенно очевидно, говорил Трип, что и 1000 не за горами. И Диди с радостью ожидала осени, учебных занятий и начала новой карьеры. Слэш – не один-единственный, кто сумеет использовать новые тенденции к своей выгоде.
И Диди говорила себе, что поистине воплощает многообещающий девиз времени: она на пути к тому, чтобы стать своим лучшим другом. Она понимала, какой властью и силой обладают деньги! И она хотела иметь и то, и другое. И хотела пользоваться ими. Таким образом, говорила Диди себе, она благополучно минует со временем и климакс, один из критических, непредсказуемых моментов в жизни женщины. Чувствовать, что с тобой все в порядке – великое благо, и у Диди было такое чувство. Она нередко обозревала свой душевный ландшафт и теперь пришла к убеждению, что у нее все о'кей и у ее близких тоже. Не думайте, что она была глупа или легкомысленна. Просто, как все мы, она была подвержена влиянию времени, в котором жила.
Утро первого сентября 1976 года, День труда, суббота, было таким же, как любое другое летнее субботнее утро в Саутхэмптоне. Диди отправилась в город в парикмахерскую, у Клэр был урок верховой езды. Слэш сидел в своем кабинете, разговаривая о Артуром Бозмэном по телефону об одном горячем, с пылу с жару, проекте, безотказном, беспроигрышном, только подставляй карман, бизнесе с компанией косметических средств. Это дело только и ждало, чтобы Слэш сорвал огромный куш и «промчался далее на Запад» еще богаче, чем когда-либо.
Анни, молодая девушка, в чьи обязанности входило присматривать за детьми, была в бассейне с Рассом.
Высокий и сильный в свои девять лет, Расс унаследовал потрясающую способность Слэша оперировать с числами, и, глядя на него, Слэш обычно вспоминал себя в этом возрасте; Расс тоже был страстным коллекционером всего того, что так нравится мальчикам: комиксов, самых лучших значков с Битлами и международной серии пуговиц. Расс преклонялся перед отцом и следил за биржевыми операциями Слэша, словно это были приключения Джеймса Бонда. Он уже миллион раз говорил Диди, как ему хочется поскорее вырасти, чтобы он и отец были не только самыми близкими друзьями, но и деловыми партнерами.
Анни была датчанка, приземистая, полненькая и черноволосая, что так не вязалось с обычным представлением о нордическом типе: обязательно светлые волосы и высокий рост. Сидя в шезлонге, в одном купальнике, она писала своему дружку в Копенгаген, когда в буфетной зазвонил телефон.
– Расс, возьмешь трубку? – спросила Анни, трудясь над письмом и одновременно над загаром. – Мама сказала, что должен звонить поставщик вина, относительно сегодняшнего вечера. Скажи, что ее сейчас нет дома. И что она сама позвонит ему потом.
– У-у-у! Ну, почему я? У меня очень интересное место, – сказал Расс. Он сидел на краю бассейна, болтая босыми ногами в воде и всецело поглощенный новым номером «Форчун», который недавно доставили с почтой. Расс просматривал его, как всегда, в надежде встретить упоминание об отце.
Анни тоже была на интересном месте, она писала своему дружку об эротических снах с его участием, которые ей снились все лето. В сочных, красочных подробностях она описывала, что она ему позволит, как только вернется в Данию, а это будет ровно через две недели. Телефон продолжал звонить, а Расс, уткнувшись в журнал, даже не пошевельнулся.
– Когда-нибудь я тоже стану богатой и у меня будет кому отвечать на телефонные звонки, – вздохнула Анни, отложила перо и бумагу и побежала в дом, уверенная, что стоит ей добежать, как звонки тут же прекратятся.
Но это был не поставщик вина, это был датский дружок. И звонил он из Копенгагена просто, чтобы услышать ее голос. Он тоже мечтал о встрече с ней.
Анни захлопнула дверь буфетной, чтобы никто ее не услышал, и начала выкладывать через весь Атлантический океан все то, о чем только что писала. И когда примерно через двадцать минут приехали Диди и Клэр, Анни все еще висела на телефоне и дверь буфетной была закрыта.
– Расс? Анни? – позвала Диди, увидев, что никого нет у бассейна и теннисные площадки пусты. Она удивилась, куда это они могли уйти. – Расс? Анни?
Но никто не ответил. Никто не появился. Диди подошла к бассейну и чуть не задохнулась. Расс был в бассейне – вниз лицом. Он слегка колыхался на волнах и был полностью одет. Но его движения были, как у мертвого. Он был все еще в очках, а неподалеку колыхался уже порядком намокший журнал «Форчун».
– Расс! Сейчас же вылезай, – приказала Диди. На этот раз одна из его «дурных» шуток зашла слишком далеко. Расс любил подражать Чеви Чейзу, имитирующему ковыляющую походку Джералда Форда. Ему нравилось кубарем слетать с лестниц, спотыкаться на коврах и падать, словно он сражен пулей. Клэр и Слэш считали, что он бесится от избытка энергии, и часто упрекали Диди в отсутствии отзывчивости на шутки. Ей же было не до шуток, она всегда боялась, как бы он не причинил себе вреда.
Расс не двигался.
– Это не смешно, Расс, – крикнула Диди, – сейчас же прекрати дурачиться и вылезай из бассейна.
Клэр, подошедшая к бассейну вслед за матерью услышала в ее голосе резкий, пронзительный, смятенный звук, повернулась и побежала в дом за отцом.
– Папочка! – кричала она, пробегая через лужайку к дому. – Папочка! Что-то случилось. Иди скорей!
– Расс! Расс! – кричала Диди, чувствуя, как ее начинает охватывать паника. Шутка с самого начала не показалась ей забавной. Теперь она ее ужасала. – Расс!
Но Расс не двигался. Он едва заметно плыл в волнах, и его темные, прямые, как у Слэша, волосы слегка колыхались в струе воды, поднимавшейся со дна бассейна.
– Расс! Расс!
Ни движения, ни ответа, и, больше не теряя ни мгновения, Диди скинула туфли и, бросившись, как была, в платье в воду, подплыла к Рассу и схватила его. Еще несколько гребков, и она подтащила его к лестнице.
Анни, услышав шум, торопливо простилась с дружком и побежала к бассейну.
– Вызови Девятьсот одиннадцатую, – крикнула Диди.
Анни схватила отводную трубку и набрала номер. В панике она забыла свой английский начисто.
Ей пришлось трижды назвать адрес, прежде чем оператор ее понял. А тем временем, выбежав из дома в безумной тревоге, Слэш спустился по лестнице в бассейн и с помощью Диди подхватил Расса под мышки. Держась одной рукой за лесенку, он вытащил другой обмякшее, безжизненное тело Расса из воды.
– С ним все в порядке? – спросила Диди. Она все еще была в бассейне, когда Слэш, молниеносно работая, опустил Расса на лужайку. Изо рта у него хлынула вода и смочила траву.
– Не знаю, – ответил Слэш, прижавшись ртом к губам сына и пытаясь вдохнуть воздух в его легкие и жизнь в тело. И леденящий кровь, пронзительный вопль Диди отдался эхом над лужайкой и, наконец, замер в небесах.
Было слишком поздно. Опоздали все. Диди – вытащить его из воды. Слэш – вернуть его к жизни. Опоздала экстренная медицинская помощь. Все было слишком поздно для Расса. Через два дня его похоронили на семейном участке Даленов возле пресвитерианской церкви в Локаст Вэлли, рядом с младенцем Лютером.
Диди, которую накачали транквилизаторами, рыдала в объятиях Слэша, а когда небольшой гроб опускали в землю, ноги у нее подкосились и она едва не потеряла сознания. Плачущая Клэр стояла рядом с родителями. Страшно исхудавшего Лютера поддерживала Эдвина.
Здесь же, потрясенные, стояли в молчании Рассел и Джойс. Со смертью Расса мечта, объединившая их всех, исчезла. Настоящее было горестно, а будущее пусто.
Только Слэш, казалось, не потерял власти над собой. Выражение лица у него было стоическое, глаза сухи. Однако его обычная бледность приобрела какой-то безжизненный оттенок, и, по словам Аннет Гвилим, он выглядел как привидение. Это был мужчина, у которого умер сын. Это был человек, который потерял все. Он был сиротой дважды – в прошлом и в будущем. Он был человеком, который уже никогда не сможет быть прежним.
К удивлению Слэша, Лютер настаивал на вскрытии. Оно официально подтвердило то, что было уже очевидно: смерть Расса была следствием несчастного случая. В заключении предполагалось, что Расс поднялся на ноги, но так как они у него было мокрые, он поскользнулся и упал в бассейн. На голове у него виднелась большая шишка в том месте, которым он, очевидно, ударился о борт бассейна или о край мостков. И конечно, он был ошеломлен ушибом и – сказал патологоанатом, – может быть, даже потерял сознание. Он принимал противоаллергические таблетки, и воздействие лекарств, очевидно, затормозило его жизненные рефлексы. Когда он, наконец, вдохнул, то легкие наполнились водой. Причина смерти была определена как случайное утопление.
Все это было логично и недвусмысленно констатировало: смерть Расса – несчастный случай. И никто не виноват. Винить некого. Ни Анни. Ни Диди. Ни Слэша. Никого.
Трагедия может соединять людей и может разделять. Трагедия может теснее сплотить семью и может развести ее в разные стороны. Рождение Расса Даленов объединило. Его смерть – разъединила. Анни, испуганная и плачущая, отправилась в Копенгаген, и семья, охваченная горем, чувством вины, гневом, осталась с потерей один на один.
Эдвина стала тише, чем когда-либо прежде, ее голос был почти неслышим, она говорила еще меньше, чем обычно, жесты стали скупее. Всегда худая, она превратилась в живые мощи. Часами она сидела молча, не двигаясь, и казалось, что она не живет, а просто тенью проходит по самому дальнему фону собственной жизни. Джойс перестала улыбаться, из глаз исчезло всякое выражение. Смерть Расса сделала в ее жизни ужасающую брешь. Больше никогда она не услышит его голос, не поцелует его в щечку, не просияет от радости при виде его отличных отметок и никогда не будет притворяться, что шокирована глупыми анекдотами, которые он приносил из школы и так любил ей пересказывать. Расс ушел навсегда, и вместе с ним – одна из скудных радостей, которые ей принес неудачный, несчастливый брак.
Приближаясь к концу собственной жизни, Лютер, казалось, был не в силах перенести конец другой, такой юной жизни. Вместе с ней угасла его последняя надежда. Расс был представителем четвертого поколения, наследником по мужской линии, который обеспечил бы жизнь и процветание фирме «Ланком и Дален». Его правнук был своего рода гарантией бессмертия самого Лютера. Но будущее рухнуло, и отсутствие надежды было невыносимо. Глубоко страдая, Лютер бессильно бранил судьбу и тщетно выискивал, кого бы обвинить в смерти мальчика.
В отличие от Лютера, который клял судьбу, Рассел казался ею раздавлен. Он был убит этой второй потерей наследника и совершенно потрясен тем, что Слэш, который, казалось, был способен на все, не сумел спасти своего сына.
– Тебе надо было не ездить в парикмахерскую, а быть с Рассом, – в очередной раз угрюмо говорил Лютер Диди тоном, не терпящим возражений. Горе старика выражалось в желании обвинить, его боль – в нападках. – И Слэш не должен был висеть на телефоне. Он должен был уделять сыну больше внимания.
Эдвина, стоявшая рядом, молчала, но ее подавленное молчание, казалось, подтверждало слова мужа. Рассел и Джойс, так же как Лютер, желали объяснить необъяснимое, осмыслить то, что не поддавалось разумению. Они не хотели этого сознательно, но слова их тоже звучали как осуждение.
– Если бы ты или Слэш были в бассейне, Расс остался бы жив, – говорила Джойс Диди не мудрствуя лукаво, но, по сути дела, повторяя слова Лютера. Как и все остальные члены семьи, она пыталась как бы переиначить, переписать заново события того субботнего утра.
– Расса нельзя было оставлять одного с Анни, ведь, в конце концов, она сама еще очень молода. И не обладает в достаточной степени чувством ответственности, – говорил Рассел.
Диди почти все время плакала, чувствуя себя виноватой и беззащитной. Они правы, твердила она себе. Если бы она была хорошей матерью, она была бы с Рассом. Она не поехала бы в парикмахерскую. Она не должна была думать о себе и вечеринке. Она была слишком тщеславна. Валиум, прописанный врачом, не уменьшал скорби ее сердца, а когда она все-таки засыпала, на смену слезам приходили кошмары, и она мучилась еще больше.
Как и Лютер, Диди яростно негодовала на судьбу. Она с яростью вспоминала Майрона Клигмана, запретившего ей иметь еще детей и уговорившего на операцию. Она негодовала на своих родителей и деда с бабушкой за их бессознательно жестокое отношение к ней. Она чувствовала себя покинутой и виноватой, ответственной за все случившееся и беспомощной.
Слэш утирал ее слезы, но она плакала еще больше. Он пытался смягчить ее горе, утешить, хотел развлечь ее. Он обнимал ее, но впервые ей было этого недостаточно. Он говорил, что любит ее, но и любовь, в первый раз в жизни, не утешала ее. Он говорил Диди, что жизнь еще не кончена.
– Нет, кончена. По крайней мере для меня, – отвечала Диди, безутешно рыдая. Она никак не могла забыть тот страшный момент, когда вдруг поняла, что Расс вовсе не разыгрывает ее и не хочет напугать. Она все вспоминала эту минуту, заново ее переживая, и пыталась вообразить себе иной исход. Но ей никогда это не удавалось.
Диди стала ожидать другого удара судьбы, и страхи ее сосредоточились на Клэр. Мысль о новой утрате была навязчивой.
– Что, если мы ее тоже потеряем? – спрашивала она Слэша.
– Но мы вовсе не собираемся ее терять, – отвечал Слэш почти сердито. – Мы ее терять не собираемся, – повторял он так, словно хотел убедить и себя, а не только утешить Диди. – Молния дважды в одно дерево не ударяет. И надо в это верить.
Но она, что было совершенно ясно, этому не верила.
Диди стала безумно трястись над Клэр и всюду настойчиво ее сопровождала: в школу, на уроки верховой езды, в магазины по субботам и в гости к друзьям по воскресеньям. Клэр же или впадала в состояние чрезвычайной пугливости и мучилась предчувствием беды, или же яростно спорила с матерью, которая иногда казалась ей тюремщицей.
– Оставь меня в покое, мама! Я могу одна пройти два квартала до дома Тины, – огрызалась она, желая хоть немного независимости.
Но в другой раз она дрожала и льнула к Диди, когда они шли по тротуару.
– На меня может наехать автомобиль, – говорила Клэр, имея в виду сообщение в теленовостях накануне вечером о потерявшем управление такси, которое въехало на тротуар и задавило трех людей перед магазином.
Слэш говорил Диди, что она сделает из Клэр психопатку, и Диди с ним соглашалась. Вся проблема в том, отвечала она, что она ничего не может поделать сама с собой.
Прошло Рождество, и перед Новым годом индекс Доу поднялся почти до тысячной отметки. Трип оказался прав, и единственным утешением Диди было то, что ее капитал все рос. Слава Богу! Слава Богу, что у нее стало больше денег!
Прошел январь, за ним февраль. Наконец, наступила весна, но Диди все еще никак не могла утешиться, никак не могла пережить свое горе и смириться с ним. Она спрашивала себя: может быть, такое ее состояние ненормально? – и подумывала пойти к психотерапевту, но не пошла. Что, спрашивала она себя, может сделать психотерапевт? Вернуть Расса к жизни? Она уже думала о самоубийстве. Но чего она этим достигнет? И не может она оставить Клэр. Она посетила уважаемого йога, рекомендованного Ниной. Она пробовала массаж, медитацию, обращалась за помощью к психологу, специалисту по преодолению горестных эмоций. Ничто не помогало, и Диди все глубже и глубже погружалась в депрессию. И Доу, который в начале 1977 года стоял почти па тысячной отметке, тоже начал падать.
Диди думала все эти длинные, еле тащившиеся месяцы, что она была сестрой, которая не смогла заменить умершего брата, и матерью, оказавшейся не способной помочь своему сыну. А вот теперь и «ребенок, который стоил миллион», начал разоряться.
– Я кончу дни нищей, – сказала Диди Слэшу в конце февраля. Стоимость ее инвестиций падала с каждой неделей, с каждым месяцем. Квартальные биржевые справки, которых раньше она ждала с таким нетерпением, теперь ее пугали.
– Нет, тебе ничто не угрожает, – ответил Слэш, стараясь в очередной раз успокоить Диди и согнать с ее лица выражение страха и тревоги, которое не проходило после смерти Расса. – Твои деньги в безопасности.
– Но это не так, – сказала Диди.
– Именно так. Они же в обеспеченных недвижимостью акциях, – терпеливо объяснял Слэш, – и эти акции устойчивы.
– Но я продала акции, – сказала Диди.
– Продала? – Слэш был просто ошарашен. – Когда? Почему? Какого черта?
– Я хотела делать деньги. Поэтому продала акции, а деньги отнесла Трипу.
– Трипу? – повторил Слэш, не веря ушам своим. Диди кивнула.
– Ты же не хотел их инвестировать, – ответила она, – поэтому я попросила об этом его.
Слэш, всегда бледный, стал белым как мел. И продолжал смотреть на Диди, все еще не веря тому, что она говорит.
– Ты – что?..
– Ты не хотел пустить в оборот мои деньги, – сказала Диди. – Ты для всех делал деньги, но только не для меня.
– И поэтому ты пошла к Трипу, – сказал Слэш, который никак не мог прийти в себя от такого предательства. Она пошла к Трипу! Из всех прочих она выбрала именно его! Что с ней стряслось? О чем она думала? И почему, главное, она ему ничего не сказала? Разве она больше ему не доверяет? Больше не верит в него?
– Это была ошибка, – еле слышно сказала Диди, не в силах выдержать его взгляд.
– И у тебя не хватило порядочности признаться в этом?
– Я побоялась.
– И теперь ты, наверное, хочешь, чтобы я вернул тебе деньги, которые он потерял? – Диди еще никогда не видела Слэша в таком гневе, он еле сдерживался.
– А ты сделаешь это? – спросила она кротко. Она казалась такой пристыженной и провинившейся и словно стала ниже ростом.
– Не знаю. Надо подумать, – вот и все, что он сказал, потому что от злости не мог говорить.
Он хлопнул дверью и ушел.
В этот вечер, впервые в жизни, он ушел из дома и напился. Напился отвратительно. Безудержно, до упаду, до мокрых брюк и блевотины. Он начал с мартини на водке в «Кинг Кол-бар», добрался до «Плазы» и потом выпил «У Пьера» на Пятой авеню, оттуда пошел в «Риц Карлтон» на Мэдисон, откуда подался в «Скотч-Дар», потом в «Вестбери» и опять вернулся на Пятую в «Стэнхоп», но его туда не пустили, потому что он был уже совершенно пьян.
Тогда Слэш пошел на восток и сделал остановку в лесбийском баре на Лексингтон, потом в баре для швейцаров на Третьей и, наконец, свернул в северном направлении на Вторую авеню, где буквально вполз в дрянной венгерский салун под названием «Футбол-бар». Он заказал сливовицу для всех присутствующих, потом полез в драку с группой регбистов, и его вытащили на тротуар. Слэш и по весу, и потому, что был один, не мог долго сопротивляться и свалился окровавленный, почти в бессознательном состоянии, в канаву.
– Вам не помочь? – спросила его негритянка, сиделка из больницы на Ленокс Хилл, которая возвращалась домой после ночной смены. Ей не часто приходилось видеть очень хорошо одетых мужчин в синяках и кровоподтеках, валявшихся в канаве на Второй авеню.
– Вы не могли бы усадить меня в такси? – попросил Слэш.
Когда она остановила такси, он сунул руку в карман и отдал ей все деньги, кроме десяти долларов, чтобы расплатиться с шофером. Сосчитав их, она пришла в изумление: он дал ей тысячу семьсот долларов. А Слэш тоже удивлялся, что добрался до дому в целости, хотя и не в сохранности.
– Все в порядке, – сказал он обезумевшей от волнения, близкой к истерике Диди, когда прошел, шатаясь, мимо нее в ванную. – Я это сделаю. Я соберу осколки.
Он имел в виду осколки ее жизни. Он имел в виду также то, что оставалось от их брака.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь и деньги - Харрис Рут

Разделы:
I. богатая девушкаIi. бедная девушкаIii. человек ниоткудаIv. норка и цигейкаV. старые деньги – новые правила

Часть вторая

I. дебютанткаIi. девушка, у которой есть всеIii. безумная кадрильIv. прекрасные людиV. райVi. по обоюдному согласиюVii. лепестки

Часть третья

I. соблазнительIi. успех соблазнителяIii. первый миллионIv. большие деньгиV. диор биржиVi. прикосновение мидасаVii. крахViii. последствия

Часть четвертая

I. серебряные ложки и портрет в серебряной рамкеIi. женщина, у которой ничего не былоIii. началоIv. тайнаV. другие мирыVi. свидание в час пополудниVii. серебро и платинаViii. любовь и работаIx. любовь и романтикаX. любовь и бракXi. самостоятельная женщинаXii. рубины и розыXiii. другая женщинаXiv. и хорошее, и плохоеXv. просвет между тучами

Часть пятая

I. «роллс-ройсы» и рикшиIi. смятениеIii. новые горизонтыIv. свидание в самарре

Ваши комментарии
к роману Любовь и деньги - Харрис Рут



7 баллов. Несмотря на высокий рейтинг, мне роман не понравился. Диалогов практически нет. Характеры схематичны, а герои малосимпатичны. Единственно кто вызвал симпатию и сочувствие - это Лана. Диди просто бесхребетный набросок. Что действительно понравилось, это описание более менее правдоподобное описание того, как своим трудом и умом добились головокружительных успехов безродные персонажи. В романе больше денег, чем любви. А если любовь и есть, лично я в неё не поверила.
Любовь и деньги - Харрис РутЕлена
14.09.2014, 19.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
I. богатая девушкаIi. бедная девушкаIii. человек ниоткудаIv. норка и цигейкаV. старые деньги – новые правила

Часть вторая

I. дебютанткаIi. девушка, у которой есть всеIii. безумная кадрильIv. прекрасные людиV. райVi. по обоюдному согласиюVii. лепестки

Часть третья

I. соблазнительIi. успех соблазнителяIii. первый миллионIv. большие деньгиV. диор биржиVi. прикосновение мидасаVii. крахViii. последствия

Часть четвертая

I. серебряные ложки и портрет в серебряной рамкеIi. женщина, у которой ничего не былоIii. началоIv. тайнаV. другие мирыVi. свидание в час пополудниVii. серебро и платинаViii. любовь и работаIx. любовь и романтикаX. любовь и бракXi. самостоятельная женщинаXii. рубины и розыXiii. другая женщинаXiv. и хорошее, и плохоеXv. просвет между тучами

Часть пятая

I. «роллс-ройсы» и рикшиIi. смятениеIii. новые горизонтыIv. свидание в самарре

Rambler's Top100