Читать онлайн Любовь и деньги, автора - Харрис Рут, Раздел - IV. БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и деньги - Харрис Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.44 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и деньги - Харрис Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и деньги - Харрис Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харрис Рут

Любовь и деньги

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

IV. БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ

Их первым ребенком был мальчик. Младенец, о котором Слэш и Диди мечтали с первых же дней брака, был наследником по мужской линии, которого Далены ожидали в течение двух поколений. Они ждали четверть века, и теперь все были согласны, что столь долгое ожидание окупилось сполна.
Он родился в конце 1967 года, и его имя, выбранное Слэшем и Диди, было Рассел Ричард Стайнер. Рассел – в честь отца Диди, Ричард – в честь Ричарда Стайнера, которого Слэш всегда уважал и на словах и на деле. Такое радостное, такое торжественное событие не омрачилось и тем, что сам Ричард Стайнер умирал от рака и успел лишь недолго подержать на руках своего внука.
– Я боялась, что не смогу родить тебе ребенка, – сказала Диди, показывая Слэшу в первый раз новорожденного Расса, которого держала на руках.
– А я не боялся, – хрипло ответил Слэш: волнение перехватило ему горло. Его собственные родители бросили его. Белл и дяди Сэмми не было на свете. Доктора говорили, что Ричарду осталось жить полгода. Но у него есть Расс, он весь его, и так будет всегда. Больше он никогда не будет думать о том, что в детстве его никто не любил. Что он человек ниоткуда. Теперь он человек, у которого есть сын, он семейный человек, человек, у которого есть будущее. В конечном счете он человек, у которого все есть. Он посмотрел на Диди и с трудом сглотнул. – Я всегда знал, что ты можешь все.
Нужно ли говорить, что Лютер и Эдвина были вне себя от счастья, узнав о рождении правнука и оттого, что линия Даленов продолжилась в четвертом поколении. Рассел и Джойс дружно радовались, что они теперь дедушка и бабушка. Все трения, вся напряженность – все растворилось в волнующих разговорах и толках о Рассе, о его будущем, о том, в какой школе он будет учиться, о его несомненных талантах, грядущих свершениях и достоинствах. Расс был сыном и наследником. А Далены так опасались, что у них больше никогда его не будет, и теперь их гордость, их восторг не знали границ. Они все были согласны, что цвет волос у него даленовский, кошачьи глаза от Торнгренов, а от Слэша поджарость и длинный костяк борзой.
– Глаза кошки и туловище собаки. Бедный парень, – подытожил Слэш, не помня себя от радости. Тем не менее все были также согласны, что Расс прекрасный ребенок, которого ожидает не менее прекрасное будущее. Впервые, насколько себя помнила Диди, семейство Даленов казалось единым, а не разделенным, великодушным, а не подозрительным, доверчивым, а не осторожным. И никаких угроз развода, никаких расчетов и покупок с помощью трастовых фондов, и ни тени неверности – ничто не омрачало радость от рождения Расса, и если Рассел Старший вспоминал при этом о рождении другого ребенка, он ничем не выдал этого внешне.
Но в душе он чувствовал и вину и разочарование. Уже семь лет он искал Лану. Сначала у него была только одна возможность: телефонный номер матери Милдред. Но в 1951 году она прекратила платить за телефон, и телефонная компания не имела больше никаких сведений о Тимоти и Луизе Нил. Просматривая местные массачусетские газеты, он узнал, что родители Милдред умерли в 1951 году один за другим с промежутком в четыре месяца.
Что же касается самой Милдред, то Расселу ничего о ней не удалось узнать. Он наводил справки в Бюро записей гражданских браков штата Массачусетс, за период с 1944-го по 1966-й. К сожалению, известило его Бюро регистрации, записи от буквы «М» до «О» за годы 1943, 1944 и 1945-й погибли, когда в том крыле бюро, где они хранились, лопнули трубы. Не зная имени жениха, Рассел был вынужден прекратить поиски.
Он затем нанял специального человека, который бы просмотрел лицензии в Бюро косметологов и парикмахеров на открытие собственного дела. Но там лицензионный список сохранялся только десять лет. И записи с начала шестидесятых годов уже были уничтожены. Так что поиски Рассела кончились ничем.
Что же случилось с Ланой? Как сложилась ее жизнь, счастливо или печально? Замужем она или одинока? Есть ли у нее дети? Вспоминает ли она когда-нибудь о нем? Почему никогда больше не пыталась встретиться с ним вновь? Всего этого Рассел не знал. Он не знал, как это узнать. У него были вопросы, но не было ответов, и не оставалось ничего другого, как совсем забыть о своей второй дочери и сконцентрировать все помыслы на будущем, которое теперь наконец-то казалось таким многообещающим.
– Ты такая счастливая, Слэш тебя любит безумно, – грустно сказала Нина Диди на крестинах Расса. Нина заметила, как Слэш смотрит на Диди, как буквально не может оторваться от нее. Он вел себя скорее как любовник, чем муж, как возлюбленный, нежели супруг, который уже несколько раз отпраздновал годовщину свадьбы. – Он – идеальный муж.
Косвенно Нина давала тем самым понять, что ее муж не такой уж идеальный. Она вышла замуж за Марио ди Пинто, актера, с которым познакомилась на свадьбе Диди. Брак с Марио был заключен в очень романтической обстановке, в рассветных лучах солнца, на вершине холма, вблизи Уотч Хилл, Род-Айленд. Невеста и жених вступали в брак босые, на Нине было веревочное платье, а волосы украшал венок из цветов. Раздавались звуки цитры и декламировались отрывки из «Пророка» Халила Гибрана. Но не прошло и года после заключения брачных уз, как Нина узнала, что у Марио есть привычка воплощадь сценические страсти во внесценические интрижки. А когда она протестовала, то он и не думал ничего отрицать. Это мой способ овладения ролью, обычно объяснял он, но до Нины как-то не доходил юмор такого двусмысленного объяснения.
– Единственное, что отвлекает от тебя внимание твоего мужа – биржевой курс, – говорила Нина Диди и объясняла это тем, что Слэш – редкий человеческий экземпляр: такой сексуальный, такой обаятельный мужчина и при этом не бабник. Мужчина, способный пробуждать самое безумное желание, обладающий таким магнетизмом и так слепо, по уши, влюбленный в собственную жену.
Диди только улыбалась. А что ей оставалось делать? Нина была права.
Через пять месяцев после рождения Расса Диди снопа была беременна, а когда сыну был год и два месяца, в сентябре 1968-го Диди родила второго ребенка, девочку. Роды были трудные, и ребенка пришлось извлекать из чрева с помощью кесарева сечения.
– Вам больше нельзя иметь детей, – сказал Диди Майрон Клигман, когда она пришла к нему на консультацию, наконец выздоровев. – Учитывая прежнее воспаление яичников, внематочную беременность и трудные последние роды, я не поручусь за то, что новая беременность не будет для вас опасна.
– Но мы хотим, чтобы у нас была большая семья, – возразила Диди, уверенная, что доктор Клигман чрезмерно осторожничает.
– Нет, – твердо ответил Майрон Клигман, – это слишком опасно.
– Но мы хотели иметь, по крайней мере, троих, – сказала Диди, стараясь переубедить его. Она вся так и тянулась к нему, а глаза умоляли. – Неужели я не могу еще раз рискнуть?
– Нет, – повторил доктор Клигман. – Во всяком случае, если вы хотите, чтобы вас наблюдал я или какой-нибудь другой уважаемый врач. Ведь беременность будет угрожать не только вашему здоровью, Диди, но, возможно, и самой жизни.
Консультации с другими врачами подтвердили мнение Майрона Клигмана, и Слэш принял сторону врача.
– Достаточно с нас и двоих, – сказал он. – Я не хочу, чтобы ты рисковала здоровьем, а тем более жизнью. Ты для меня слишком много значишь.
Неохотно, уверенная, что она когда-нибудь об этом пожалеет, Диди согласилась на операцию, которая избавляла ее навсегда от возможности зачать.
Диди назвала дочку Клэр, в честь бабушки с материнской стороны, доброй, покладистой, полной женщины, которая умерла, когда Диди было десять лет. Клэр Торнгрен, Диди это хорошо помнила, умела чудесно готовить и, казалось, никогда не выходила из кухни, производя одно вкуснейшее скандинавское соление за другим, пахнущее укропом и мускатным орехом, и сдобные печенья на меду, источающие аромат кардамона. Она была женщиной простой и любящей, и это был утешительный контраст по сравнению с трудным браком родителей и их колючими отношениями со старшими Даленами. Диди страстно любила Клэр Торнгрен и была безутешна, когда она умерла. И то, что она теперь имела дочку, которую могла назвать именем любимой бабушки, ей казалось просто благословением свыше.
– И я надеялся, что будет девочка, – говорил Слэш который был в совершеннейшем восторге, что у него есть дочка, которую он станет баловать. Он часто говорил Диди, что навязчивая идея Даленов иметь обязательно мальчиков – просто смешна. То, что Лютер и Рассел с ума сходили насчет наследника по мужской линии, омрачало в конечном счете все детство Диди, заставило ее чувствовать свою неполноценность и несовершенство, а этого в ней, Слэш постоянно твердил Диди, и в помине не было. – И я хочу, чтобы девочка была точь-в-точь как ты.
К 1969 году Слэш, благодаря своим смелым, иногда почти безрассудным инвестициям, стал мультимиллионером. Он заработал в тройном размере на «Фэйрчайлд Камера», вчетверо – на «Бойз Каскад» и вдвое – инвестировав «Америкэн хоум продактс». И в то же время он стал нервничать. Инфляция росла и отбивалась от рук, как молодежь, бежавшая в Канаду, чтобы уклониться от воинской службы. В Белом доме Джонсона заменил Никсон, цены и заработная плата все возрастали, и государственный годовой бюджет, как и цифры общенационального дохода, свидетельствовал, что деловая активность начинает падать.
Как гадалка на кофейной гуще, так Слэш весь декабрь и январь, сидя в офисе, тщательно всматривался в биржевые сводки и пытался предугадать, что ему готовит будущее. Продолжалось нашествие монополий. Молодые теснили старых, подростки бунтовали против взрослых, Давид выступал против Голиафа. Поговаривали, что «Фейсти Ризонтс интернейшнл» берет верх над «Пан-Америкэн». Юная «Нортвест индастриз» наступала на пятки государственной «Гудрич Тайр энд Раббер», выскочка «Лиско», с капиталом всего в четыреста миллионов, загоняла в угол почтенный «Химический банк», стоящий девять миллиардов. Казалось, в стране работают огромные деньги и биржевая деятельность кипит ключом.
Но были и зловещие признаки: федеральное правительство, встревоженное инфляцией, ограничило денежную массу, отчего взлетели кредитные ставки. Количество акций, пущенных в оборот на всех биржах, от нью-йоркской до «ОТС», упало ниже уровня 1968 года. В связи с уменьшением обменного курса и возросших фондов зарплаты и услуг прибыли брокерских фирм застыли в прострации. Совместные фонды, владевшие кругленькими суммами общей стоимостью в пятьдесят миллиардов, то выбрасывали на рынок громадные деньги, то вновь придерживали их, наживая пятьдесят процентов ежегодных.
Но подобно Скарлет О'Хара, которая решила обо всем как следует подумать завтра, индекс Доу, по-видимому, пренебрегал негативными симптомами, принимая во внимание только положительные. Обычные акции все поднимались в цене, как это было им свойственно с начала шестидесятых годов, когда Слэш только начал работать для фирмы «Ланком и Дален». Значит, Доу будет и дальше расти? И не предвидится этому конца? – спрашивал он себя, изучая биржевой курс. Может ли быть так, чтобы прибыли только умножались? Акции кинокомпаний и трестов по уборке мусора приносили огромные дивиденды. В соответствии с духом времени все большее значение приобретали такие виды деятельности, как устройство домов для престарелых, система отдыха и развлечений, отрасли науки и медицины, занимающиеся изучением органов чувств, всякие институты похудения и диетологии.
А Слэш все сидел в офисе и ждал, и недоумевал, и беспокоился. Одно дело – держать нос по ветру и делать деньги на мусоре. Совсем другое – понимать, что хотя мусорный профит не пахнет, но опасность, опасность пахнет весьма неприятно. Как-то в понедельник, после того как Джо Намат накануне уверенно привел нью-йоркский «Джетс» к победе над балтиморским «Колтс» со счетом 16:7, Слэш тоже начал свою игру против Доу.
Он продал все: акции своих клиентов, акции Партнерского Портфеля и свои собственные. Практически за одну ночь он вместо стопроцентных инвестиций имел сто процентов наличными. Он выступил против течений, господствовавших на рынке, против общепринятых суждений, против тенденций и общего направления десятилетия. И вновь оказался в одиночестве, как прежде. Он уже почти забыл это ощущение. Оно было так же неприятно и тревожно, как то, что он испытывал в приюте святого Игнатия или у Стайнеров, когда один в комнате, ночью, он погружался в глубины кошмарных снов.
– Мне как-то не по себе, – признался он Диди, недоумевая, уж не изменил ли ему его дар Мидаса и не ошибся ли он в своих расчетах, – возможно, я запаниковал.
В ту зиму и весной Слэш начал подумывать, что сделал свою первую большую ошибку. У всех, казалось, денег было больше. И люди тратили больше, чем когда-либо прежде. В частных школах было полно заявлений о приеме, и Диди начала даже беспокоиться, удастся ли Рассу со временем поступить в колледж. Столики в дорогих ресторанах можно было заказать лишь за огромную цену, и стояла большая очередь за получением новой марки «мерседеса». В то лето столько людей проводило каникулы в Европе, что самолеты в аэропорте Джона Кеннеди часами ожидали чистой полосы, чтобы взлететь или приземлиться. А Доу продолжал все расти и в мае достиг отметки 970 – это на несколько пунктов ниже той исторической высоты, которую он набрал в январе 1966 года.
– Я потерял миллионы долларов, – говорил Слэш Диди, подсчитывая убытки, понесенные от продажи акций. – Ты, наверное, теперь радуешься, что я не согласился инвестировать для тебя твои деньги?
– Нет, – ответила, соблюдая лояльность, Диди, – я уверена, что ты поступаешь правильно. Наберись терпения.
Диди пыталась подбодрить Слэша, когда его уверенность в себе начала ослабевать. Тем временем индекс Доу все поднимался, но Слэшу от этого ничего не перепадало. Он чувствовал себя как девушка на танцах, которую никто не приглашает, и Трип с Младшим уже по секрету обменивались многозначительными усмешками – наконец, мол, и Слэш просчитался. Прежде обожавшие его клиенты теперь раздражались и выражали беспокойство.
– Сегодня во время ленча Майкл сказал, что подумывает передать недвижимое имущество Хемердинга в ведение «Эвери, Лансинг». Он недоволен результатами последнего квартала, – сказал Младший Трипу. Майкл был Майкл де Ронэ из «Метробанка». А «Эвери, Лансинг» один из ближайших соперников фирмы «Ланком и Дален». На протяжении многих лет солидные счета из «Метробанка» и Трастового департамента были в распоряжении фирмы «Ланком и Дален».
– Я попросил Майкла подождать и напомнил, что в нашей фирме не один Слэш занимается акциями.
Эндрю Мэкон тоже довольно сильно взволновался, когда давнишний клиент, Фредди Данбертон, сказал, что намерен перевести трастовые счета внуков в другую инвестиционную фирму.
– Господи Иисусе, ведь еще отец Фредди Данбертона был одним из первых клиентов фирмы «Ланком и Дален», – сказал Энди, и его дед-морозовский нос покраснел еще больше. Он сидел у Слэша в кабинете и нудил под впечатлением только что состоявшегося разговора со своим приятелем Фредди.
– Ведь и другие клиенты утратят к нам доверие, если Фредди переведет от нас счета.
– Я не могу упрекать вас за беспокойство, – ответил Слэш старшему партнеру, – я сам беспокоюсь. Я не привык ошибаться.
Слэш уже подумывал, а не начать ли опять покупать акции, – но – что было для него нехарактерно – заколебался. Ведь негативные симптомы на рынке, которые все слепо игнорировали, никуда не делись и, как полагал Слэш, были все так же зловещи. Правда, он начал считать себя Кассандрой, обреченной, как известно, на то, чтобы к ее прорицаниям никто не прислушивался. Затем он вспоминал, что в конечном счете Кассандра все-таки оказалась права. Хотя он-то, похоже, ошибся.
Тем не менее в мае, закусив удила, Слэш предпринял самый рискованный шаг в своей игре. Пришпорив волю, он выбросил на рынок то, чего не имел. Стал продавать в интересах клиентов Партнерского Портфеля и своих собственных акции, которыми не располагал. Изо дня в день он горбился над своим «Квотроном», отстукивавшим ленту с биржевым курсом. Тысячу раз на дню паниковал, но тысячу и один раз опять обретал уверенность в себе и своих действиях. И его смелость, наконец, была вознаграждена. В июне главный показатель достиг самой высокой отметки – восьми с половиной процентов, и затем индекс Доу начал соскальзывать с обретенной высоты.
– Техническая накладка, – говорили законодатели рынка.
– Черта с два – накладка, – отвечал Слэш, внезапно вновь поверивший в свою звезду.
К июлю индекс Доу снизился до 800 пунктов. Акции «Транзитрона», которые в начале декады продавались по шестьдесят долларов за штуку, упали до десяти. «Нэшнл дженерал» снизил свой рейтинг с 66 до 35, «Литтон» – со 100 до 50, «Фэйрчайлд Камера» – с 88 до 52.
– Никто не говорит о крушении, но происходит именно это, – сказал Слэш.
А сам он, его клиенты и партнеры фирмы теперь были богаче, чем прежде. Они сумели сделать деньги, сыграв и на повышении, и на понижении.
– Ты когда-нибудь ошибаешься? – спрашивали его теперь уже не одна Диди, а, наверное, человек сто.
– Конечно, – отвечал Слэш, но он уже сам в это не верил.
К концу 1970 года в ходу было слово «рецессия», и старая гвардия переживала большие неудачи. Индекс! Доу-Джонса упал ниже 650 пунктов, и Пенсильванский центральный банк объявил себя банкротом, что потрясло всю экономику страны. Была близка к разорению «Хейден Стоун», одна из старейших, наиболее престижных фирм, надежно обеспечивающих сохранность вкладов, в которой так много процентов заработал старый Джо Кеннеди. Люди толковали о пришествии Судного дня. Люди испытывали страх. Но они поняли, что Слэш один из немногих, кто видел и прочел надпись на пиру Валтасара.
type="note" l:href="#n_13">[13]
Его клиенты были в безопасности, и их огромные доходы не потерпели никаких убытков. Собственный доход Слэша был тоже надежно защищен, и с какими бы оговорками люди раньше ни относились к биржевой политике Слэша, теперь сомнения, по-видимому, испарились совершенно.
– В 1929-м я не понял, к чему идет дело, – сказал Лютер, поздравляя Слэша с умением предвидеть и проявлять решительность. – А ты усмотрел. Ты понимал, что к чему.
– Да, у тебя есть башка на плечах, не то что у меня, – признался Эндрю Мэкон, рассказав, что, хотя у него хватило разумения продать акции, он не выдержал и снова их купил и сейчас остался на бобах.
– Я знала, что ты поступаешь правильно, – говорила Диди. Она знала также, что все ее друзья с тревогой взирают на то, как истощаются их вклады. Ее богатые друзья стали разговаривать как бедняки. Но Слэш был в полной безопасности. И если бы Слэш занимался ее трастовым фондом, понимала Диди, то и она бы всегда была в безопасности и еще больше разбогатела. И больше, чем когда-либо прежде, Диди хотела, чтобы Слэш инвестировал ее деньги. И решительнее, чем когда-либо раньше, Слэш, невзирая на просьбы, отказывался это сделать.
В глубине души он все еще не совсем верил в то, что мальчик-сирота из приюта святого Игнатия сумел окончательно завоевать принцессу с Парк-авеню. Он не хотел подвергать деньги Диди и малейшему риску, и не только ее деньги, но и ее чувство к нему. Он помнил, что говорил ему Ричард Стайнер, и хотя всячески в душе оспаривал его, однако некая частица его существа всегда была на страже, всегда чего-то опасалась. Один неверный шаг, боялся Слэш, и Диди вновь отринет его в ту область небытия, откуда он возник.
Поздравляли даже Ланкомы. И отец и сын осыпали Слэша комплиментами за его знание рынка и своевременное чутье. И впервые с тех пор, как он стал работать на фирму, ему была предоставлена полная свобода действий.
– Что бы вы ни затеяли, какое бы ни избрали направление, – сказал Трип Слэшу, и его широко распростертые руки символизировали безграничную поддержку всем новым начинаниям Слэша, – фирма «Ланком И Дален» вас поддерживает. На все сто процентов.
Казалось, что и на этом, самом трудном участке взаимоотношений соблазнитель Слэш одержал полную победу.
Начиналось новое десятилетие, медведи выгоняли быков с их облюбованных биржевых пастбищ, Доу низринулся, как камень, вниз и, наконец, остановился на отметке 631. Цена золота упала ниже официального курса тридцать пять долларов за унцию. Брокерские фирмы влачили жалкое существование, совместные фонды были вытеснены из обращения, кредитные ставки над денежные займы возросли, спираль инфляции вышла из-под контроля.
Слэш все предвидел и понимал, что в этой кризисной обстановке можно сделать большие деньги. Он чувствовал, что в воздухе пахнет деньгами. А кроме того, теперь он был не только обожающим мужем, но и отцом двоих детей, которые значили для него все.
И как охотник в опасных джунглях, Слэш преследовал своего зверя по пятам. Он изучал страницы журнала «Бэррон», учитывал все слухи на Уолл-стрите, пускал в дело все обрывки разговоров, подслушанные на вечерах, вникал во все сводки о полученных прибылях и понесенных убытках, определял заказы, тенденции, пристрастия, взлеты и падения. Семидесятые приветственно взмахнули рукой, величайшие успехи Слэша были еще впереди. Их корни уходили в прошлое, в его одинокое детство и в дружбу с одним из его старейших приятелей, с человеком, которому он когда-то спас жизнь.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь и деньги - Харрис Рут

Разделы:
I. богатая девушкаIi. бедная девушкаIii. человек ниоткудаIv. норка и цигейкаV. старые деньги – новые правила

Часть вторая

I. дебютанткаIi. девушка, у которой есть всеIii. безумная кадрильIv. прекрасные людиV. райVi. по обоюдному согласиюVii. лепестки

Часть третья

I. соблазнительIi. успех соблазнителяIii. первый миллионIv. большие деньгиV. диор биржиVi. прикосновение мидасаVii. крахViii. последствия

Часть четвертая

I. серебряные ложки и портрет в серебряной рамкеIi. женщина, у которой ничего не былоIii. началоIv. тайнаV. другие мирыVi. свидание в час пополудниVii. серебро и платинаViii. любовь и работаIx. любовь и романтикаX. любовь и бракXi. самостоятельная женщинаXii. рубины и розыXiii. другая женщинаXiv. и хорошее, и плохоеXv. просвет между тучами

Часть пятая

I. «роллс-ройсы» и рикшиIi. смятениеIii. новые горизонтыIv. свидание в самарре

Ваши комментарии
к роману Любовь и деньги - Харрис Рут



7 баллов. Несмотря на высокий рейтинг, мне роман не понравился. Диалогов практически нет. Характеры схематичны, а герои малосимпатичны. Единственно кто вызвал симпатию и сочувствие - это Лана. Диди просто бесхребетный набросок. Что действительно понравилось, это описание более менее правдоподобное описание того, как своим трудом и умом добились головокружительных успехов безродные персонажи. В романе больше денег, чем любви. А если любовь и есть, лично я в неё не поверила.
Любовь и деньги - Харрис РутЕлена
14.09.2014, 19.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
I. богатая девушкаIi. бедная девушкаIii. человек ниоткудаIv. норка и цигейкаV. старые деньги – новые правила

Часть вторая

I. дебютанткаIi. девушка, у которой есть всеIii. безумная кадрильIv. прекрасные людиV. райVi. по обоюдному согласиюVii. лепестки

Часть третья

I. соблазнительIi. успех соблазнителяIii. первый миллионIv. большие деньгиV. диор биржиVi. прикосновение мидасаVii. крахViii. последствия

Часть четвертая

I. серебряные ложки и портрет в серебряной рамкеIi. женщина, у которой ничего не былоIii. началоIv. тайнаV. другие мирыVi. свидание в час пополудниVii. серебро и платинаViii. любовь и работаIx. любовь и романтикаX. любовь и бракXi. самостоятельная женщинаXii. рубины и розыXiii. другая женщинаXiv. и хорошее, и плохоеXv. просвет между тучами

Часть пятая

I. «роллс-ройсы» и рикшиIi. смятениеIii. новые горизонтыIv. свидание в самарре

Rambler's Top100