Читать онлайн Любовь и деньги, автора - Харрис Рут, Раздел - I. БОГАТАЯ ДЕВУШКА в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и деньги - Харрис Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.44 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и деньги - Харрис Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и деньги - Харрис Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харрис Рут

Любовь и деньги

Читать онлайн

Аннотация

Рут Харрис – без сомнения, одна из самых читаемых в мире современных писательниц. Ее романы – это всегда откровенный и волнующий рассказ об отношениях мужчин и женщин в прекрасном и безжалостном мире, где правят только две силы – любовь и деньги.


Следующая страница

I. БОГАТАЯ ДЕВУШКА

Ее звали Диди Дален и она стала знаменитостью со дня рождения. Газетные заголовки, словно уставшие от военных новостей и скандальных историй с талонами на бензин, окрестили ее «ребенком, который стоит миллион долларов», потому что на следующий день после ее рождения дедушка Диди основал на ее имя трастовый фонд в один миллион. Во времена, когда час работы стоил тридцать центов, индекс Доу не поднимался выше отметки 144, когда о вялотекущей инфляции, эмбарго на арабскую нефть и двойном инфляционном коэффициенте никто и не слыхивал, миллион долларов был огромной суммой. Даже богатые считали, что на миллион они смогли бы купить весь мир.
И вот Парк-авеню и Уолл-стрит, Локаст Вэлли и Ньюпорт заполонили слухи и сплетни. Легконогие любители шведских столов в «Сторк-клубе» и «Эль Морокко», покупатели в примерочных универмага «Мейнбокер», поклонники шотландского виски в клубе «Двадцать одно» и завсегдатаи ленчей в «Колони» – все, абсолютно все, толкуя новость, размышляли, зачем это Лютер Дален вложил в новый траст целый миллион. Было ли это проявлением нежности богатого и любящего человека к новорожденной, первой его внучке?
Но это было непохоже на Лютера Далена, человека прижимистого, по мнению людей хорошо его знавших. Нет, говорили они, траст «Диди Дален» это вряд ли от щедрости. Но что же еще могло скрываться за этим? – шантаж, взятка, стремление связать какие-то секретные суммы? Или миллион долларов – плата за молчание, за надежность, стремление что-то утаить? Все достоверно знало только семейство Даленов, но оно не отличалось болтливостью.
Хотя ее настоящее имя было Долорес, все звали ее Диди. У нее был красивый отец, единственный наследник всего состояния Даленов. Мать ее была очаровательна и прекрасна. Семейство принадлежало к англосаксонской протестантской аристократии с Парк-авеню. Идеальное семейство – на взгляд со стороны.
Родилась она в фешенебельном Карнеги-хоспитэл на три недели позже срока. Словно, как часто говорила Диди, она заранее знала, какие трудности уготованы ей на жизненном пути, и хотела иметь побольше времени, чтобы подготовиться к этим сложностям. Первый вопрос, который задала ее побледневшая после родов, встревоженная мать, когда ей принесли новорожденное чадо, был: «С ней все в порядке? Она будет жить? Она не умрет, нет?»
Джойс Торнгрен Дален была бедной девушкой, вышедшей замуж за богатого. Первый ее ребенок, младенец Лютер, родившийся двумя годами раньше, прожил всего восемнадцать часов. Он умер из-за каких-то неполадок в его крошечных легких, и во все время второй беременности Джойс трепетала при мысли о родах: она боялась снова родить неполноценного, обреченного на смерть ребенка.
– Но на этот раз ребенок просто само совершенство, – сказал врач, войдя в комнату, где лежала Джойс, в тот самый момент, когда няня положила новорожденное дитя ей на руки. Главный хирург-акушер Карнеги-хоспитэл, Джулиан Болдуин, помнил, как тяжело переживала Джойс смерть сына. Тощий, длинный, сложением напоминающий сигару, великолепно постигший искусство обращения с родильницами, он был в восторге, что мог с чистой совестью заверить ее: с младенцем все в порядке. – На этот раз вы уйдете так, как положено всем молодым матерям – с совершенно здоровым ребенком.
– Но вы уверены в этом? – еще беспокоясь, спросила Джойс. Она помнила ту сокрушительную печаль в сердце, когда два года назад ушла из больницы с пустыми руками. Сердце ее было ранено дважды – браком, который принес разочарование, и смертью сына. И эти две раны, психологическая и эмоциональная, придавали ее лицу постоянное выражение уязвленности и тревоги.
– Я уверен абсолютно, – сказал Джеймс Болдуин и снова улыбнулся. Джойс была очень хорошенькая, прелестная женщина, а Джеймс Болдуин, хотя и счастливо женатый мужчина, тем не менее не остался совершенно равнодушен к немалому ее очарованию. Джойс Дален возбуждала его покровительственный инстинкт. Тому способствовала и мысль о щедром даре больнице от благодарного даленовского семейства. – У вас теперь одна забота – радоваться ее появлению на свет, – сказал он.
– О, я буду, буду радоваться, – ответила Джойс, которую, наконец, отпустило беспокойство, и она прижала к груди свое дитя, буквально сияя от счастья и гордости. – Я ей очень радуюсь.
Теперь, когда ее страхи улеглись, Джойс всецело отдалась своему чувству. Она целовала лобик Долорес и ее кулачки. Она прислушивалась, ровно ли она дышит, и внимательно рассматривала крошечные пальчики на ручках и ножках. Она ласково поглаживала ее шелковистую, сладко пахнущую кожу, темный пушок на головке и, убедившись, что дитя действительно совершенно, начала плакать, и слезы ее были выражением, одновременно, беспредельной любви, усталости и невероятного облегчения. Этот ребенок был здоров. Этот ребенок будет жить! Джойс не могла поверить своему счастью, она и не подозревала, что уже сейчас обожает малютку-дочь. Она с радостью стала бы ее рабыней на всю предстоящую жизнь.
Затем Джойс постаралась успокоиться и, вытирая слезы, задала себе два вопроса: «Где же он? Пришел ли этот сукин сын?»
Она имела в виду Рассела. Своего мужа.
Ответ, который она со страхом ждала и почти предвосхищала, был отрицательный. Рассел Дален еще не приехал в больницу, и никто не знает, где он.
– Но дедушка и бабушка ожидают в приемной, – сказала няня, сияя чрезмерно лучезарной улыбкой и как бы не замечая неловкости момента. – Они очень хотят увидеть новорожденное дитя. Я могу их пригласить?
– Почему же нет? – ответила Джойс, не пытаясь скрыть горечь. Это так похоже на Рассела – вдруг исчезнуть. Это так на него похоже – оставить ее одну, лицом к лицу со своими высокомерными, внушающими страх родителями. Джойс больше не пыталась их полюбить. Она удовольствовалась тем, что их уважала.
– Передайте, что их новорожденная внучка желает с ними увидеться, – и пожалуйста, передайте все в точности, как я сказала. – В словах Джойс звучал вызов, она улыбнулась, глядя на дочку, и, улыбаясь, опять взглянула на няню. И снова повторила сказанное, подчеркнув существительное. Пусть не будет никакого недоразумения. Она хотела быть уверенной, что Лютеру Далену точно доложат, что его ждет.
– Их внучка.
«Так почему же им не войти? Почему не позволить взглянуть на внучку? Они это вполне заслужили», – подумала Джойс. А кроме того, она собиралась им кое-что сказать.
Лютер Дален был очень богатый человек, и, как большинство богачей, он привык, чтобы все делалось в соответствии с его желаниями. Он упрямо придерживался устаревших представлений о мужском превосходстве над женщиной и не терпел всякой праздной болтовни противоположного толка.
Поэтому он был страшно разочарован, узнав, что родилась всего-навсего девочка, но, будучи человеком реально смотрящим на жизнь, решил, что Рассел и Джойс молоды, им еще далеко до тридцати. Однажды у них уже родился мальчик. И у них много времени в запасе, чтобы произвести на свет другого. И сейчас он стоял у постели невестки, а рядом с ним его жена Эдвина. Неожиданно для такого, обычно сдержанного и холодно-вежливого человека в бледно-голубых, несколько усталых, но зорких глазах проглянуло какое-то мягкое и искреннее чувство.
– Можно ее подержать? – спросил он Джойс, явно испытывая неловкость оттого, что ему приходится о чем-то просить. – Обещаю, что я ее не уроню.
– Конечно, можете, – ответила Джойс, передавая ему с рук на руки свое драгоценное дитя и почувствовав, что впервые, после встречи с Расселом, и у нее есть нечто, что Даленам необходимо.
Лютер взял младенца на руки так бережно, словно девочка была соткана из лунного сияния и легчайшей осенней паутинки. Он прижал ее к себе и улыбнулся, глядя вниз. Он коснулся ее крошечных ручек и провел пальцем по щекам и лбу. А затем, наклонившись, поцеловал личико и теплую шейку. Джойс смотрела на все это с изрядным удивлением. Она еще никогда не видела, как Лютер Дален выражает к кому-нибудь физическую нежность, ни к Расселу, ни к Эдвине и, уж конечно, не к ней, Джойс.
– Замечательный ребенок, правда? – спросила она в экстазе, невыразимо гордясь собой и тем обстоятельством, что наконец-то родила здорового ребенка. Из-за своего припозднившегося появления в этот мир Диди уже не была красным, сморщенным младенцем, как большинство новорожденных. Ее шелковистые темные волосы, кожа цвета слоновой кости и косо поставленные, кошачьи глаза придавали ей несколько чужеземный и довольно экзотический вид. В лице было даже что-то слегка восточное, точнее, она немножко напоминала эскимоску. Мать Джойс всегда утверждала, что Торнгрены были не чисто скандинавского происхождения. В их жилах текла капелька лапландской крови, и влилась она не так уж давно, всего несколько поколений назад.
– Она – Дален, – ответил Лютер, отметая прочь никчемные выражения вроде «замечательная» или «незамечательная». Высокий, седовласый, с щеточкой усов, военной выправкой, он выглядел очень достойно и импозантно и не придавал никакого значения таким банальностям, как красивая внешность. А кроме того, он не любил слов типа «замечательный» или «потрясающий». Им место в журналах о кино и, конечно, в устах пустоголовых дурочек, вроде Джойс, которые такие журналы читают. – Не имеет никакого значения, как она выглядит.
– Но она действительно прекрасна, – сказала Эдвина, мягко возразив мужу и беря внучку из его рук. Высокая и неоспоримо красивая, она разделяла мужнино презрение к таким несерьезным вещам, как внешний вид, предпочитая в своей шкале ценностей иные категории – например, характер и ум. Тем не менее и на нее произвела впечатление, а по правде говоря, просто очаровала необыкновенная миловидность девочки, но, как все Далены, поддавшись чувству, она сразу же ощутила потребность заявить из духа противоречия: – Хотя, конечно, вряд ли это важно, какая она внешне.
Джойс, очень-очень хорошенькую в обычном представлении, напоминающую красавицу с бонбоньерки: вздернутый носик, блондинка, голубые глаза, – больше не задевало это отрицание достоинства, единственного, кроме молодости, чем она сама обладала. Вместо ответа, впервые утверждая свое значение как матери их внучки, Джойс протянула руки, и Эдвина покорно, хотя и неохотно, отдала ей младенца.
Наступил напряженный момент. Все молчали и думали об одном и том же: «Где отец ребенка? Куда он скрылся? Что с ним случилось? Где Рассел?»
Так прошли ночь и следующее утро, и по-прежнему Рассел не давал о себе знать. Ни родители, ни полиция, ни частный сыщик, которого нанял Лютер, понятия не имели, где он, не могли напасть на его след. Не было никаких сведений о несчастном случае, не поступало сообщений о приводе людей, личность которых не установлена, и нахождении неопознанных трупов, никаких подобных записей в полицейских регистрационных книгах не содержалось. Секретарша Рассела говорила, что он ушел из офиса сразу же после разговора с доктором Болдуином, и после этого никто с Расселом не говорил и не видел его. Рассел Дален, единственный наследник семейной фирмы с Уолл-стрита и новоиспеченный папаша, явно был в бегах.
– То, что его не было здесь, когда родилась Диди, – это последняя капля, – сказала Джойс со слезами на глазах после обеда. Глаза у нее покраснели, а сердце разрывалось от обиды и гнева. Да, Рассел Дален – как она уже знала – мог быть невероятно слаб и труслив. Когда они только поженились, ослепленная его именем и богатством, Джойс полагала, что вышла замуж за самостоятельного и умного наследника богатой уолл-стритовской фирмы. А вместо этого, уже в первые годы замужества, когда рассеялся романтический туман и сквозь него проглянула реальность, она поняла, что связала судьбу с человеком, который чувствовал себя неуютно в роли, предназначенной ему рождением и семейной традицией, однако не способного и не желающего взбунтоваться против ограничений и преимуществ, которые неизменно сопутствуют любви и деньгам.
Джойс знала, что Рассел Дален не в состоянии с кем-нибудь поссориться и вступить в единоборство. Слова «конфронтация» в словаре его поступков не значилось. Она прекрасно знала, как боится Рассел отца, и, в сущности, не удивилась что опять, в решающий момент жизни, Рассел испугался и исчез. Но чего она не могла простить в глубине сердца, так это то, как он демонстративно покинул ее и новорожденного ребенка. Неужели Расселу она совершенно безразлична? Неужели его совсем не трогает, что у него родился ребенок? Неужели ему не хочется увидеть Диди? А учитывая, что их маленький Лютер умер почти сразу же после рождения, неужели он даже не захотел узнать, выживет ли это дитя или нет? Разве ему не хочется подержать ее на руках, поцеловать ее? Ведь даже такой холодный и высокомерный человек, как старик Лютер, взял ее на руки и поцеловал.
– Расселу даже его собственный ребенок безразличен, – с горечью сказала Джойс. – Уж не говоря обо мне, ему все равно, жива я или умерла.
– Конечно, ему не все равно. Он появится. Он всегда, рано или поздно, появляется, – сказал Лютер, желая ее успокоить.
– Это точно, – непримиримо ответила Джойс, – он появляется, когда уже от него не требуется помощи.
– Он, наверное, придет с минуты на минуту, – сказал Лютер, словно не услышав ее слов. – Он, конечно же, где-нибудь отмечает событие.
– Да, не сомневаюсь, – ответила Джойс, – полагаю, он окажет мне честь и навестит меня, когда сочтет нужным покинуть какую-нибудь рюмочную, где сейчас обретается.
– Он придет, – сказал Лютер, уже сердясь на Джойс. Подобно Расселу, он ненавидел ссоры. А еще больше он ненавидел, когда ему напоминали о слабостях, присущих Расселу.
– Но я этого уже не хочу, – ответила Джойс, высказав наконец затаенную мысль. – Я хочу с ним развестись.
– Никаких разводов, – мгновенно парировал Лютер.
– Нет – развод, – ответила Джойс, зная, что задела очень чувствительную струну. – Не желаю жить, как сейчас. Не желаю воспитывать своего ребенка при отце, которому она совершенно безразлична.
– Я уже сказал: никаких разводов, – резко возразил Лютер, и в его голосе зазвучал металл, вернее – то качество души, что позволило ему сколотить состояние. – В семье Даленов никогда не было разводов, не будет и теперь.
– Нет, будет, – непреклонно заявила Джойс. Ей нечего было терять, кроме брака, который принес такое горькое разочарование. Да, у Даленов есть деньги, но деньги – еще не все на свете. Джойс познала это на своем нелегком опыте. – И я заберу Диди с собой.
Лютер, который сказал на эту тему все, что хотел сказать, промолчал. Развода не будет, и это было его окончательное решение, и обсуждению оно не подлежало.
Лютер Дален всегда считал, что женщины – за исключением Эдвины – существа непостоянные и неспособные мыслить логически. И никогда не принимал всерьез ни саму Джойс, ни ее желания. Он прекрасно знал, почему она вышла замуж за Рассела – из-за денег. Из-за даленовских денег. И хотела, очевидно, только денег. Что ж, он даст ей деньги. Прекрасно умеющий подсчитывать биржевой курс, что и помогло ему разбогатеть, он теперь начал считать, во что ему обойдется внучка. И решил, что ее цена – миллион долларов.
– Деньги будут вложены в трастовый фонд. Когда Диди исполнится двадцать пять, она вступит во владение этой суммой полностью и без уплаты налогов, – сказал Лютер. – Но у меня одно условие – никаких разводов. Ни сейчас. Ни потом. Диди должна быть воспитана как настоящая Дален. Со всеми преимуществами, какие при этом полагаются. Включая наличие матери и отца.
– Нет, – сказала Джойс, решив, что она не позволит Лютеру подчинить ее своей воле, как он подчинял каждого. – Вам не удастся меня купить. И моего ребенка тоже.
– Но Диди не только твой ребенок, – ответил Лютер. – Она дитя Даленов.
– Но Далены – не Рокфеллеры, – сказала Джойс, злясь на обычную манеру Лютера всегда и везде кичиться своей семьей, словно Далены были королевского происхождения.
– Но они чертовски лучше и знатнее, чем Торнгрены, – холодно сказал Лютер. – Чего же ты хочешь? Судебную войну за опекунство, которую ты проиграешь, или же миллион долларов для Диди и обеспеченную жизнь для себя?
На это Джойс нечего было ответить, и Лютер не посчитал нужным упоминать далее о тех финансовых и юридических средствах, что были в его распоряжении. Ему этого не потребовалось. Джойс было хорошо известно, что люди, подобные Даленам, чтобы добиться желаемого, всегда используют деньги и власть. Если начнется судебное разбирательство, она обязательно его проиграет, точно так же, как Глория Вандербильт потеряла законное право воспитывать свою малышку Глорию ровно десять лет назад. Джойс просто не располагала ни денежными, ни эмоциональными ресурсами, чтобы вести войну с Даленами на диктуемых ими условиях и выиграть эту битву.
Неспособная также отвергнуть миллион доинфляционных доларов 1944 года и полную довольства жизнь для Диди, которую могла обеспечить эта сумма, Джойс, В конце концов, приняла предложение Лютера, и к тому времени, как Рассел, уже перед вечером, бледный, потрясенный и явно страдающий от перепоя, все-таки появился, бумаги были подписаны, скреплены печатями и переданы из рук в руки. Лютер не желал подвергаться разным случайностям, если, например, Джойс передумает, и Джойс, которая вышла замуж по любви, теперь как бы вторично заключила брак, но с деньгами.
Он сделала вид, что поверила оправданиям Рассела – его внезапно и срочно вызвали из Нью-Йорка по неотложному делу в тот самый день, когда родилась Диди, и продолжала жить с ним в комфортабельной квартире в доме на Парк-авеню, непосредственно под апартаментами, которые занимали ее свекр со свекровью. Казалось, все идет как следует, за исключением того, что, хотя Джойс по-прежнему оставалась женой Рассела и спала с ним, она сделала все, чтобы больше не беременеть. Она не хотела, чтобы Диди делила свое состояние с кем-нибудь, даже если это будет еще один даленовский отпрыск. Диди для Джойс была единственным средством воздействия, возможностью противостоять богатой семье. И, будучи умнее и проницательнее, чем это допускал Лютер, она не хотела ослаблять орудие своего влияния.
Вместо этого она сосредоточила на Диди все свои помыслы, девочка буквально купалась в ее любви и нежности, и Джойс очень зорко следила за тем, чтобы Диди, которая могла иметь все, его бы имела и чтобы это «все» было самого лучшего качества: лучшие школы, платья, игрушки и самые лучшие товарищи для игр.
С ней все носились, все ее баловали и портили баловством. Диди стала центром внимания в не очень дружной семье. Она росла с преувеличенным ощущением собственной значимости, которая парадоксально сочеталась с почти абсолютной неуверенностью в себе. Не знающей ни в чем отказа, ей в то же время говорили о том, как плохо, что она всего лишь девочка. Диди была как бы в плену у собственного наследства, неявно, однако, роковым образом искалеченная этим двойным стандартом ценностей. Иногда Диди задумывалась, чем она может и способна ли вообще возместить своей семье ущерб от того, что не родилась мальчиком. Ее также занимало, почему отец отсутствовал в день ее рождения.
Что может быть важнее, недоумевала Диди, чем рождение собственного ребенка? Или, раздумывала она по мере того, как взрослела, – кто может быть важнее его? Но это был вопрос, на который никогда не отвечали.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь и деньги - Харрис Рут

Разделы:
I. богатая девушкаIi. бедная девушкаIii. человек ниоткудаIv. норка и цигейкаV. старые деньги – новые правила

Часть вторая

I. дебютанткаIi. девушка, у которой есть всеIii. безумная кадрильIv. прекрасные людиV. райVi. по обоюдному согласиюVii. лепестки

Часть третья

I. соблазнительIi. успех соблазнителяIii. первый миллионIv. большие деньгиV. диор биржиVi. прикосновение мидасаVii. крахViii. последствия

Часть четвертая

I. серебряные ложки и портрет в серебряной рамкеIi. женщина, у которой ничего не былоIii. началоIv. тайнаV. другие мирыVi. свидание в час пополудниVii. серебро и платинаViii. любовь и работаIx. любовь и романтикаX. любовь и бракXi. самостоятельная женщинаXii. рубины и розыXiii. другая женщинаXiv. и хорошее, и плохоеXv. просвет между тучами

Часть пятая

I. «роллс-ройсы» и рикшиIi. смятениеIii. новые горизонтыIv. свидание в самарре

Ваши комментарии
к роману Любовь и деньги - Харрис Рут



7 баллов. Несмотря на высокий рейтинг, мне роман не понравился. Диалогов практически нет. Характеры схематичны, а герои малосимпатичны. Единственно кто вызвал симпатию и сочувствие - это Лана. Диди просто бесхребетный набросок. Что действительно понравилось, это описание более менее правдоподобное описание того, как своим трудом и умом добились головокружительных успехов безродные персонажи. В романе больше денег, чем любви. А если любовь и есть, лично я в неё не поверила.
Любовь и деньги - Харрис РутЕлена
14.09.2014, 19.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
I. богатая девушкаIi. бедная девушкаIii. человек ниоткудаIv. норка и цигейкаV. старые деньги – новые правила

Часть вторая

I. дебютанткаIi. девушка, у которой есть всеIii. безумная кадрильIv. прекрасные людиV. райVi. по обоюдному согласиюVii. лепестки

Часть третья

I. соблазнительIi. успех соблазнителяIii. первый миллионIv. большие деньгиV. диор биржиVi. прикосновение мидасаVii. крахViii. последствия

Часть четвертая

I. серебряные ложки и портрет в серебряной рамкеIi. женщина, у которой ничего не былоIii. началоIv. тайнаV. другие мирыVi. свидание в час пополудниVii. серебро и платинаViii. любовь и работаIx. любовь и романтикаX. любовь и бракXi. самостоятельная женщинаXii. рубины и розыXiii. другая женщинаXiv. и хорошее, и плохоеXv. просвет между тучами

Часть пятая

I. «роллс-ройсы» и рикшиIi. смятениеIii. новые горизонтыIv. свидание в самарре

Rambler's Top100