Читать онлайн Во власти бури, автора - Хармон Данелла, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Во власти бури - Хармон Данелла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.44 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Во власти бури - Хармон Данелла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Во власти бури - Хармон Данелла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хармон Данелла

Во власти бури

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Первым, что Колин осознал, проснувшись, был приглушенный, размеренный и уютный звук. Звук этот наполнил его радостью, потому что был не чем иным, как стуком капель по доскам корабельной палубы. Он всегда просыпался за пару минут до того, как сменившийся вахтенный приходил доложить координаты и курс корабля, силу и направление ветра. Но пока Колин ждал, он проснулся окончательно. Привычное уныние, близкое к отчаянию, охватило его. Он не был и не мог быть на борту «Тритона», военного корабля ее величества королевы Англии.
Его списали на берег до конца жизни, и дождь падал на крышу у него над головой.
Полежав, он задался вопросом: чего же ради проснулся в такую рань, задолго до рассвета? Что разбудило его? Воспоминания, горькие и дорогие? Если так, когда же они оставят его в покое? Когда он изживет тягу к морю?
Что-то шевельнулось совсем рядом в темноте, и Колин вдруг понял, где он и с кем.
Ариадна крепко спала (как спят все нормальные люди в четыре часа утра), доверчиво и интимно прислонившись спиной к его груди, улегшись щекой на его предплечье, и другая его рука обнимала ее за талию. Но и это было не все.
Ее близость возбудила его еще во сне, и теперь напряженная плоть прижималась к ягодицам Ариадны.
Ужас, охвативший Колина, только подстегнул возбуждение. Казалось, вся кровь бросилась ему в низ живота и вспыхнула пламенем. Тело покрылось такой обильной испариной, что капли заскользили со лба.
Затаив дыхание, он осторожно отстранился и отполз подальше, на земляной пол. Через полминуты он стоял, тяжело дыша и дрожа всем телом. Желание переливалось в крови тяжелой горячей ртутью, низ живота сводили судороги.
«Боже милосердный, — взмолился он, борясь с безумием. — Дай мне силы уйти!»
Сам не зная как, он добрался до двери, вышел под проливной дождь и подставил холодным струйкам горящее, как в лихорадке, лицо.
— Боже, я этого не выдержу… — бормотал он сквозь стиснутые зубы. — Я не смогу больше сопротивляться. Не каждому святому под силу вынести искушение, а я не святой!
Дождь продолжал струиться с темного неба, стекая по шее под одежду, постукивая по стиснутым векам, насквозь пропитывая волосы.
Некоторое время спустя Колин бросил через плечо взгляд на дверь и пошел прочь от конюшни куда глаза глядят. Он все еще был возбужден — настолько, что это мешало двигаться. Шорох за спиной заставил его круто повернуться, но то был всего лишь Штурвал, всегда готовый сопровождать хозяина на прогулке независимо от погоды. Кошка с шипением прянула прочь откуда-то из-за поленицы, и песик тотчас ринулся в погоню.
«Поброжу немного, и все пройдет. Когда я как следует промокну и замерзну, то стану думать о горячем чае, а не о ней. И правильно, потому что она не для меня. Леди из общества, обручена с другим. Такой ветер не назовешь попутным».
Колин шел, мало-помалу ускоряя шаг в надежде измотать себя ходьбой настолько, чтобы справиться с безумием.
Рубашка давно промокла, волосы сосульками прилипли к голове, по лицу текло. На сей раз он и не думал щадить больную ногу, наступая на нее с той же силой, что и на здоровую. Это порождало боль, но боль была благословением, потому что не шла ни в какое сравнение с болью душевной. Он проклинал день, час, минуту, когда отвел взгляд от своего мохнатого пациента, огляделся и увидел Ариадну верхом на ее проклятом жеребце. Без сомнения, то был заговор судьбы. Судьба безжалостно столкнула их на срок, достаточный для того, чтобы свести с ума, и готовилась хладнокровно разлучить в конце пути.
Сознание неотвратимости потери было мучительным.
Если бы совсем недавно кто-нибудь сказал Колину, что он будет так страдать, он расхохотался бы тому в лицо. Он никогда не верил во внезапную и роковую страсть.
В памяти всплыло имя Максвелл. Он сжал кулаки, с наслаждением представляя себе, как разрывает безликого соперника на части.
Болезненно-белый рассвет приближался. Дождь начал стихать, но Колин не замечал ничего, в том числе боль в ноге, занятый безрадостными размышлениями. Вот уже четверть часа он брел по мокрому лесу в сопровождении Штурвала. Песик обследовал каждый куст и наконец вспугнул зайца. Со счастливым тявканьем он погнался за ним, упустил и вернулся к Колину. Тот даже не взглянул на него. Он не слышал ни неуверенной трели первой проснувшейся птицы, ни свежего запаха ночной фиалки. Все это было в прекрасном подлунном мире, в то время как сам он пребывал в своем личном аду. Он не хотел вспоминать, но ничего не мог с этим поделать.
Довольным и счастливым уплыл он по волнам сна в ту ночь благодаря не слишком умелой, но своевременной помощи Ариадны, наслаждаясь ее прикосновениями, — только чтобы отблагодарить ее низменным плотским влечением!
Но сама она! Неужели не понимает, что с ним делает?
Или ей все равно?
Безразличный к окружающему, Колин вышел на окутанный туманом луг, куда хозяин уже выгнал пастись коров, и начал пересекать его под блеклым рассветным небом.
Одна из коров медленно последовала за ним, отделенная только изгородью. Остальные, как то свойственно этим животным, присоединились к товарке, помахивая хвостами и лишь время от времени склоняя голову, чтобы сощипнуть пучок травы.
Как и все остальное, это ускользнуло от внимания Колина. Он пытался осмыслить свое будущее, представить себе, как станет жить дальше, когда неожиданное приключение закончится и настанет пора возвращаться в Лондон, к своей практике. В этом городе живет множество женщин, думал он; неужели так трудно встретить такую, которая сумеет вызвать страсть сродни той, что вспыхнула в нем к Ариадне? В конце концов, если он способен на такие сильные чувства, значит, только затворничество и слишком напряженная работа мешали устроить свою личную жизнь. Он сам виноват, что пытался заменить одну карьеру другой, что все поставил на эту карту, так что не оставалось сил и времени на остальное. Пять лет он свято верил, что должен, обязан посвятить всего себя без остатка спасению животных, каждое из которых было кому-то дорого. Он как будто пытался тем самым компенсировать урон, который нанес своей репутации. Он был всегда не слишком боек с женским полом и воспользовался этим как отговоркой, чтобы вообще забыть о женщинах. Он наивно думал, что так будет всегда.
Но судьба решила иначе. В один прекрасный день он встретил леди Ариадну Сент-Обин, чье юное очарование, живой характер и любовь к флирту разбудили его от долгой спячки. Он понял, что страшно, непростительно обделил себя…
«Забудь о ней, — сказал себе Колин с тем же стоическим благоразумием, которое одно только и спасло его от полного отчаяния после военного трибунала. — Если ты не можешь иметь эту девушку, значит, нечего и страдать из-за нее. Ты только изведешься понапрасну. Это тем более нелепо, что женщин вокруг хватает. Лучше скажи Ариадне спасибо за то, что она приоткрыла для тебя дверь в окружающий мир и позволила взглянуть на все то, от чего добровольно отказался. Теперь ты знаешь, что даже самый выдающийся ветеринар не может жить только работой, что ему нужно любить и быть любимым не меньше, чем любому человеку».
Но в таком случае нельзя и дальше скрывать свое прошлое. Ведь он сумел принять его и сжиться с ним, так почему было не рассказать о нем той же Ариадне? Хотя бы для того, чтобы посмотреть на ее реакцию. Ведь в конечном счете такова будет реакция любой другой женщины.
Колину вдруг захотелось поделиться с Ариадной, излить свою боль, заставить ее понять, что он испытал, когда карьера и жизнь его рухнули. Он хотел рассказать, что когда-то был одного с ней круга, что и по сей день равен ей по происхождению, что в прошлом был героем и был ее достоин.
Но он знал, что это невозможно. Если старшие по званию вынесли ему приговор, а друзья от него отвернулись, чего ради было ждать понимания от Ариадны? Колин живо представил себе, как меркнет улыбка на ее губах, как она бессознательно откашливается, не в силах оставаться рядом с человеком, чья честь запятнана раз и навсегда. Она была слишком молода для мудрости жизни. Она жила условностями. Ей еще предстояло многое повидать, и могло случиться, что наука жизни вовсе не придет к ней, что она так и проживет жизнь в плену иллюзий своего круга. Это ведь не просто: понять, что личность мужает в испытаниях. Он, Колин Лорд, вопреки бесчестью не позволил себе опуститься, нашел в себе силы жить дальше…
Туман клубился по полю, то разреживаясь, то уплотняясь, влага липла к лицу, и сильно пахло клевером. Стая гусей пролетела низко над землей, издавая гортанные крики.
Давно пора было возвращаться, но Колин лишь замедлил шаг. Перед его мысленным взором возникла Орла — мягкий овал лица, темные кудри, карие, не по годам мудрые глаза. Но сами черты ускользали, отказываясь складываться в ясный образ. Куда отчетливее представилась Колину красавица шхуна, где весь экипаж, включая капитана, был женским. Этим капитаном была его кузина Мэв, отчаянная авантюристка, которую ветер странствий однажды занес в объятия известного волокиты адмирала Грея. Под ее началом ушла в плавание и Орла. Все это были образы из прошлого, приносившие боль. Особенно мучительно было вспоминать один день в Карибском море… шторм, изменивший всю его жизнь.
Орла была теперь далеко, за океаном. Путь к ней закрыт, но Колин и не мечтал снова оказаться рядом с ней.
То, прежнее, чувство было все равно что язычок пламени в сравнении с пожаром, в котором он сгорал теперь.
Нужно бежать, думал он угрюмо, бежать как можно скорее, пока не случилось ничего непоправимого.
«У вас красивые глаза, доктор».
Надо спасаться бегством! И немедленно!
«У вас обаятельная улыбка, доктор».
Убраться подальше от нее!
«Вы красивый мужчина, доктор».
Колин потер глаза, потом ладонью смахнул остатки влаги с лица.
Разумеется, не может быть и речи о бегстве. Это значило бы нарушить слово, данное Ариадне, а он привык свое слово держать. В конце концов он не слабак и выдержит несколько дней. Теперь, когда он разобрался со своими чувствами и с тем, что их породило, справиться с безумием будет легче. Это непросто, но никто еще не умирал от страсти к женщине. Он доставит Ариадну в Бернем, вернется в Лондон — и с этой историей будет покончено.
Иначе и быть не может.
Оглядевшись, Колин заметил, что идет по какой-то размякшей от дождя тропинке. Вокруг были поля, разделенные изгородями с аккуратными калитками, и кое-где паслись небольшие стада овец и коров. Штурвал к тому времени устал и не спеша трусил за хозяином, весьма довольный столь продолжительной прогулкой.
Решение было принято. Надо только держаться на почтительном расстоянии от Ариадны и не поддаваться на ее провокации. Надо смотреть на все проще и не мучиться из-за юной сирены.
Когда Колин вернулся на постоялый двор, его обитатели уже успели проснуться. Дворовая собака залаяла, предупреждая о его приближении задолго до того, как он поднялся на пригорок, откуда была видна крыша. По двору ходили, собираясь в дорогу, проезжие, Мэг доставала воду из колодца, из трубы курился дымок. Он казался темным на фоне однотонно-серого неба. При мысли о завтраке в животе у Колина забурчало, и он вдруг осознал, какой нагулял аппетит вопреки своим горьким размышлениям.
Ариадны нигде не было видно.
На место отъезжающих уже прибыли новые гости: у конюшни стоял экипаж, запряженный парой серых рысаков, мокрых от дождя. Кучер как раз накручивал хомут на дышло и неодобрительно покосился на Колина, к которому один из серых потянулся мордой. Ветеринар не обратил на экипаж никакого внимания и прошел прямо внутрь строения.
Охапка сена, на которой они с Ариадной провели часть ночи, уже была разложена по кормушкам, в проходе между стойлами сновали люди. Кто-то выводил лошадей, кто-то, наоборот, ставил. В помещении, больше похожем сейчас на растревоженный улей, не осталось и следа романтики.
Колин прошел к стойлу Шареба и сразу заметил, что дверка стойла отворена. Жеребца и след простыл.
Волна тревоги охватила его. Круто развернувшись, он оказался лицом к лицу с Мэг.
— А, вот и вы, мистер Лорд! Ваш братец просил передать, что забирает жеребца на утреннюю прогулку. Ему, дескать, надо ноги размять. Обещал вернуться через час.
— Вот как! — Колин улыбнулся от облегчения. — Спасибо, милая.
Лицо девушки осветилось при этом обращении, и она легонько коснулась его руки.
— Оно и к лучшему, что братишка хоть на час оставил вас в покое. Может, и сами разомнемся немного?
Колин не пришел в восторг от этого предложения, но ему не хотелось обижать Мэг грубым отказом. По правде сказать, утешение с такой красоткой помогло бы остудить его кровь, но он желал другую женщину, поэтому сослался на голод, хотя отказ прозвучал на редкость нелепо.
— Что ж, верно говорят: путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, — понимающе усмехнулась служанка. — Ручаюсь, что после завтрака вы будете сговорчивее. Идемте, там уже подают.
Колин последовал за ней к выходу из конюшни, сквозь утреннюю суету (постоялый двор был так выгодно расположен, что большинству ехавших этой дорогой приходилось здесь останавливаться). Пару серых успели выпрячь, и теперь на этом месте стоял верховой мерин гнедой масти, с черной гривой и хвостом. Этим, однако, и ограничивалось его сходство с Шаребом. Был он уже немолод и явно заслуживал лучшего обращения, потому что вид у него был усталый и понурый, а склоненная голова почти касалась земли.
— Привет, друг! — негромко произнес Колин и положил руку на холку мерина.
Пожалуй, только Шареб-эр-рех не тянулся к нему с доверчивым видом. Эта лошадь тут же подняла голову и положила ее ему на плечо. Тяжелый вздох приподнял бока, и ветеринар заметил, что шкура под седлом растерта до крови, а углы рта распухли от жестких рывков за удила. Его отзывчивое сердце тотчас переполнилось состраданием, и он начал поглаживать мерина по спине, словно это могло заживить его раны.
Впрочем, может быть, и могло. Делабер Блейн не раз говорил, что Колину достались руки прирожденного лекаря, одно прикосновение которых снимает боль. Но чудо исцеления бессильно там, где речь идет о человеческой жестокости…
— Эй, вы там! Что вам надо от моей лошади?
Колин оглянулся и увидел спешащего к нему толстяка с побитым оспой лицом. Мэг уже была у двери, но остановилась и повернулась. По всему было видно, что она с нетерпением ожидает скандала. Колин, наоборот, терпеть не мог публичных ссор, поэтому убрал руку.
— Вам не помешало бы помягче обращаться с ним, для вашей же пользы.
— Я и так обхожусь с ним слишком мягко, хоть это вас и не касается! — отрезал толстяк, с ненавистью глядя на мерина. — Да-да, мягко — этот кусок конины годится только на корм собакам. Купил его не за гроши, а вышло, что это мешок с болезнями. Еле плетется! Послезавтра мне надо быть в Норвиче, и что, по-вашему, мне делать? Еще и коновалу теперь плати. Обещал, что осмотрит эту старую развалину, и если окажется, что его еще и лечить надо, клянусь, Продам его на бойню!
— Мистер Лорд! — окликнула Мэг, убедившись, что скандала не будет. — Идемте!
Колин не ответил, не сводя взгляда с мерина. Тот смотрел на него умоляющим взглядом, способным разжалобить камень.
— Зачем вам ждать, пока явится коновал? — спросил он тем же спокойным тоном, чтобы не провоцировать толстяка на новую вспышку. — Я ветеринар и могу помочь.
— Не понял.
— Я ветеринар.
— А что это, черт возьми, такое?
— Доктор для животных, — с легкой улыбкой ответил Колин.
— Скажите! — хмыкнул толстяк. — Доктор он, видите ли!
Небось в университетах обучались? А коновалы тогда на что?
Я не настолько богат, чтобы платить за ваш чертов диплом!
Колин вздохнул и в который раз уже сказал себе, что мир не исправить, как бы того ни хотелось.
— Что ж, дело ваше, пусть будет коновал, но я вам все же дам бесплатную консультацию, сэр. Седло растерло вашей лошади всю спину, потому она еле плетется, как вы только что успели выразиться. Вам когда-нибудь натирали сапоги? Наверняка такое случалось. Представьте себе, каково это, и просто подложите кусок свежевыделанной овчины под седло шерстью вверх, чтобы ссадины скорее зажили. Уверен, это поможет вам оказаться в Норвиче послезавтра.
С этими словами он повернулся и пошел прочь, оставив толстяка таращиться вслед. Мерин издал жалобное, просительное ржание, словно умоляя не уходить. Колин сумел удержаться и не обернулся.
«Мир не исправить, как бы того ни хотелось».
Мэг, демонстрируя особую симпатию, придержала для Колина дверь. Переступая порог, он бросил рассеянный взгляд на девушку и заметил новое украшение на двери — листок бумаги, с которого так и кричали жирные черные буквы.
«Предлагается вознаграждение в полторы тысячи за любые сведения о местонахождении леди Ариадны Сент-Обин, дочери графа Уэйбурна. Упомянутая леди исчезла в ночь пожара…» и так далее.
— Дьявольщина! — вырвалось у него. — Она ничуть не преувеличивала.
— Что, сэр?
— Ничего, — поспешно ответил Колин и улыбнулся. — Одна моя знакомая пересказала мне это объявление, но я подумал, что такие деньги не платят даже за знатных леди.
— Да уж Вся округа только об этом и говорит, если хотите знать. Полторы тысячи фунтов на дороге не валяются. Уж не знаю, чего ради эта дамочка такое сотворила, а только каждый будет рад перехватить ее и вернуть брату.
От этого простодушного признания Колина бросило в пот, а сердце бешено заколотилось. Ему стоило немалых усилий как ни в чем не бывало последовать за служанкой в обеденный зал. Там уже успели накурить, какие-то джентльмены громко хохотали и толкались локтями за одним из дальних столов. Запах жареной свинины, прямо-таки тошнотворный, по мнению Колина, пропитал все помещение.
Он поспешил занять стол у самого окна, чтобы можно было сразу заметить возвращение Ариадны, и мрачно уставился на панораму голубовато-зеленых холмов.
«Возвращайся скорее! Надо срочно убираться отсюда!»
Подошла Мэг с чайным прибором. Колин сделал отрицательный жест.
— Уберите чай и принесите зля, да покрепче. Полную кружку.
— Вы как будто не в себе, сэр.
— Ничего, все в порядке. Бессонница замучила, пришлось отмахать милю, не меньше — и все без толку. Что это?
— Яичница с ветчиной.
— Уберите. Пусть сделают обычную глазунью.
— Ветчина свежая, даю слово!
— Я сказал — глазунью!
Редкий гнев Колина бывал страшен, поэтому Мэг как ветром сдуло. Он остался сидеть в своей промокшей одежде, созерцая горизонт. Минут через пять он успокоился, а потом вернулась Мэг с яичницей-глазуньей и парой ломтей поджаренного хлеба. Колин так навалился на еду, словно у него неделю крошки во рту не было. Эль в кружке тоже быстро убывал.
Собрав хлебом размазанный по тарелке желток, он уже готов был сунуть все это в рот, но что-то потерлось о ногу. Оказалось, что это Джемма, мурлыча, выпрашивает подачку. Колин без сожаления скормил ей аппетитный кусочек. В благодарность кошка вылизала ему и испачканный палец.
Как раз когда он выпрямился, появилась Ариадна. Едва дождавшись, пока она приблизится, Колин рывком усадил ее за стол и прошипел:
— Какого черта? Где вас носило? Нам надо ехать, и поскорее!
Ариадна округлила глаза, пораженная таким непочтительным тоном. Потом грациозно и небрежно пожала плечами, демонстративно сняла руку Колина со своего локтя и уселась поудобнее. В глазах у нее прыгали смешинки — она явно находила ситуацию в высшей степени забавной.
— Неужели вы думаете, доктор, что я не в курсе дела?
Эти люди прибыли сюда ни свет ни заря и подняли страшный шум, приколачивая объявление к двери. Хм, как будто с гвоздей его не сорвать… Одним словом, я видела его раньше вас. Куда запропастились все служанки? Есть хочется и горячего чаю.
Колин обвел зал отчаянным взглядом, боясь, что кто-нибудь уже с подозрением их разглядывает.
— Надвиньте хоть шапочку поглубже! И смотрите в тарелку, а не по сторонам. И вообще — держите рот закрытым… да, и не расстегивайте куртку.
— Чего ради мне ее расстегивать? Мы здесь не одни.
— Очень подходящий момент для шуток!
— Момент, конечно, неподходящий, но вы так забавно переживаете!
Колин возвел глаза к небу. Ариадна налила остывшего чаю в его чашку и сделала глоток, не сводя с него насмешливого взгляда, потом жестом подозвала проходящую мимо служанку и потребовала завтрак.
— Вы забываете, Колин, что я в бегах уже несколько дней. Объявление, так вас поразившее, расклеено по всему Лондону. Наверняка мы еще не раз увидим его, пока будем добираться до Норфолка.
Пока служанка расставляла на столе тарелки, Ариадна молчала, потом обратилась к Колину с извиняющейся улыбкой:
— Похоже, я успела забыть свое потрясение, когда прочла объявление в первый раз. Кстати! — Она достала из кармана очки. — Должно быть, выпали во время сна. Как спалось, доктор?
Воспоминания вернулись.
— Так как же, Колин? Какие были сновидения?
Все начиналось сначала. Встревоженная милая девочка из прошедшей ночи уступила место опасной сирене, которую хлебом не корми, дай только пофлиртовать. Куда ему было угнаться за этими переменами, не говоря уже о том, чтобы под них подстроиться! Колин поставил локти на стол, переплел пальцы и оперся на них подбородком, устало улыбаясь.
— Знаете, — блестя глазами, сказала Ариадна и подняла чашку чаю, — мне еще никогда не приходилось убаюкивать мужчину. Признаюсь, мне понравилось.
— Леди Ариадна!
— Когда вы уснули, я берегла ваш сон, — не унималась девушка.
Колин нахмурился, но она только хихикнула.
— Вы так мило выглядите, насколько можно было рассмотреть в темноте! Вы ведь не сердитесь, правда? Видеть спящего мужчину мне тоже пока не приходилось.
Он оставил попытку взглядом заставить ее умолкнуть и начал намазывать кусок хлеба джемом.
— Могу себе представить! — буркнул он. — Наверняка я храплю и пускаю слюни во сне.
— Возможно, но только не у меня на глазах. Честно говоря, если бы такое случилось, я бы это скрыла, чтобы не оконфузить вас.
— Возьмите.
— Это мне? Как мило с вашей стороны!
Приняв ломтик жареного хлеба с джемом, Ариадна с аппетитом захрустела им. Но ее взгляд оставался прикованным к Колину и страшно его нервировал. Эта девушка с такой легкостью выводила его из равновесия, что он только диву давался. Самому адмиралу Нельсону это ни разу не удавалось, в то время как эта дерзкая, кокетливая юная особа превратила его в свою игрушку.
Он бы дорого дал, чтобы не обращать на ее подначки внимания, но знал, что это не в его силах.
— Вы такой симпатичный, даже когда взъерошены.
Колин испепелил ее взглядом.
— Нет, правда! С вами так приятно иметь дело после замороженных лондонских денди. Вы простодушны и понятия не имеете о том, как привлекательны. Мне, право, жаль, что мы принадлежим к разным социальным слоям.
Если бы не это и не мое обручение с Максвеллом… мне так нравится находиться в вашем обществе! Я даже готова предложить вам постоянную работу. Когда я выйду замуж и восстановлю породу «Норфолк», мне понадобится хороший ветеринар. Подумайте, Колин. Я стану платить вам щедро.
Уверена, что Максвелл не будет возражать.
— Как проехались? — сухо спросил Колин, чтобы сменить тему.
— Проехалась?
— Ну да. Мэг сказала, что вы отправились на верховую прогулку.
Ариадна улыбнулась с совсем иным выражением, вспоминая. Она понятия не имела, каким болезненным эхом отозвались в сознании Колина слова «выйду замуж», так походя брошенные ею. Не знала она и того, как очаровательно выглядит для него в мужском наряде.
— Это было потрясающе, как всегда. Шареб летел как птица и был совершенно счастлив, потому что я вволю накормила его пир… то есть зерном. Ах, смотрите! Облака разошлись! Солнце! Ну вот, теперь можно сказать, что день будет погожий…
Ужасный крик насмерть перепуганного животного донесся снаружи. Колин вскочил со стула так живо, словно его подбросило, и ринулся к двери.
— Господи, что это? — спросила Ариадна, но ответить было уже некому.
Не только ветеринар покинул свой стол. Многие из тех, кто завтракал в зале, побросали салфетки и спешили к выходу, чтобы удовлетворить свое любопытство.
— Что случилось? Режут? Крик был жуткий! — слышалось вокруг.
Колин, однако, выскочил наружу первым. Когда Ариадна, в свою очередь, оказалась у двери, там уже толпились остальные и выход оказался совершенно перекрытым. От нового крика по ее спине прошел холодок. Невозможно было даже определить, что за животное издает эти вопли. Ариадна махнула рукой на приличия и начала толкаться локтями.
Оказавшись наконец во дворе, она ахнула и схватилась за сердце. Гнедой мерин, похожий на Шареба, приплясывал на месте с безумными от ужаса глазами. Хозяин, неприятного вида толстяк, бил его тростью по голове, а сбоку подступал коновал в фартуке, держа нож и ведро. Было ясно, что он метит во вздутую вену лошади.
А ветеринар — ее личный ветеринар! — шагал прямо к месту действия. Расправленные плечи и сжатые кулаки не оставляли сомнений в его намерениях.
— Колин! — окликнула девушка.
Это не произвело на него никакого впечатления. Тогда Ариадна побежала следом, снова и снова окликая его по имени.
Еще несколько быстрых, гневных шагов, на которые, как ей казалось, он был попросту не способен из-за хромоты, — и Колин оказался рядом с действующими лицами развернувшейся драмы.
— Колин, вы не имеете права вмешиваться! — начала Ариадна, хватая его за рукав.
Он попросту стряхнул ее движением руки.
— Прошу прощения, — процедил он сквозь зубы, — но я вынужден вмешаться.
Колин решительно перехватил поводья у тяжело дышащего толстяка, утомленного избиением. Ариадна заметила, что взгляд мерина с надеждой обратился к ветеринару.
— Кто ты такой, дьявол тебя забери? — взревел коновал, здоровенный мужик с ручищами, как лопаты. — Убирайся подобру-поздорову и не мешай делать дело, а то так накостыляю по шее, что надолго запомнишь!
— Нет никакой необходимости делать кровопускание лошади, у которой всего-навсего спина растерта седлом, а рот — удилами, — заговорил Колин тихим, вежливым голосом, в котором слышалась подавленная ярость. — После вашего «лечения» она падет по дороге.
К тому времени вокруг собралась толпа. Никто не вмешивался в спор, но люди переговаривались, обмениваясь мнениями.
— Тебе-то откуда знать, очкарик? Кто ты такой?
— Это мой брат, — сказала Ариадна с гордостью. — У него в Лондоне большая ветеринарная практика. Если он говорит, что кровопускание не нужно, значит, так оно и есть.
— А я говорю, что нужно! Мне ли не знать, я лет двадцать пускаю кровь!
— Оно и видно! — отрезал Колин, потом повернулся к хозяину мерина, который топтался рядом в нерешительности. — Сэр, прошу вас… позвольте мне заняться вашей лошадью. Обещаю, что не возьму с вас ни пенни.
Голос его дрожал от сдерживаемого гнева. Коновал, однако, решил, что перед ним городской слабак, нахальный, но трусливый.
— Этот негодяй ставит под сомнение мой опыт! — обратился он к толпе, бросая ведро в грязную лужу; потом снова повернулся к Колину:
— По-твоему, я не знаю, что делаю?
До чего мы дожили, господа! Честный коновал не может шагу ступить, чтобы какой-нибудь слюнтяй не полез со своими советами!
В предвкушении драки зеваки начали отступать, образуя круг.
— Сейчас он врежет, — сказал один из них, уже успевший подвыпить. — Я давно знаю Джона Бекета, ему только дай кулаками помахать.
— Да брось ты! — возразил его приятель. — Никто не станет бить парня в очках.
— Джон станет, могу поспорить. Может, побьемся об заклад? Ставлю на Джона: он и тяжелее, и кулаки у него не в пример больше.
— Принимаю! — крикнула Ариадна в неожиданном азарте. — Мой брат побьет его! Колин, не позволяй этому мяснику мучить животное!
Ее крик довершил дело. И без того разъяренный, коновал ринулся к мерину с занесенным ножом. Странная и неожиданная перемена произошла с лицом Колина Лорда. Только что оно дышало праведным гневом и вдруг стало бесстрастным. Спокойная уверенность появилась в глазах. Ветеринар заступил коновалу дорогу и нанес ему короткий удар в лицо.
Коновал опрокинулся навзничь и выронил нож, из носа у него хлынула кровь. Колин поправил очки и отвел мерина в сторону.
— Молодец, Колин! — закричала Ариадна, прыгая от возбуждения. — Вы видите? Это мой брат, Колин Лорд, известный ветеринар! Так он расправляется с теми, кто мучает животных!
— Он дал мне прямо в нос! — заревел коновал, поднимаясь и прижимая ладонь к лицу. — Этот мерзавец дал мне по носу!
— И еще раз дам, если вы не оставите свою отвратительную затею, — пригрозил Колин и снова обратился к хозяину мерина:
— Послушайте, я могу купить эту лошадь, если вы не против. Сколько?
— Вообще-то я не собирался…
— Сколько? Двадцать фунтов устроит? На бойне вам не дадут за нее и сотой доли этих денег.
— Он дал мне по носу! — повторял коновал как заведенный.
И вдруг бросился в атаку. Колин нанес своему противнику новый удар, на сей раз сбоку в челюсть. Здоровяк свалился вторично, и притом весьма неудачно — прямо в свежую кучу лошадиного навоза.
Там он и остался.
Толпа заулюлюкала, по обыкновению отдавая все свои симпатии победителю.
— Итак? — обратился Колин к хозяину мерина. — Сколько?
— Двадцать фунтов — и он ваш, — ответил толстяк, на всякий случай отступая.
— Договорились, — с мягкой улыбкой сказал ветеринар.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Во власти бури - Хармон Данелла



Роман не плохой,с юмором. Советаю почитать, довольно интересно.
Во власти бури - Хармон Данеллаирина
11.10.2013, 8.06





Хороший роман.Рекомендую.
Во власти бури - Хармон ДанеллаОльга
27.02.2016, 22.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100