Читать онлайн Любовь решает все сама, автора - Харди Мелина, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь решает все сама - Харди Мелина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.84 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь решает все сама - Харди Мелина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь решает все сама - Харди Мелина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Харди Мелина

Любовь решает все сама

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Мелоди не рассчитывала, что увидит Джеймса снова. Еще меньше она предполагала, что он появится на следующей неделе в ее магазинчике вместе с членом муниципалитета Чарлзом Рэйнсом, одним из приятелей ее деда по гольф-клубу. Джеймс все время принимал стойку «смирно» и смотрел куда-то выше головы Мелоди, из чего она заключила, что он оказался втянутым в эту новую историю против его воли. Мелоди была заинтригована вопреки своим намерениям и старалась изо всех сил игнорировать его, направляя вопросительный взгляд на Чарлза.
– Нет, Мелоди, – улыбнулся член муниципалитета в ответ на ее невысказанный вопрос, – я пришел сегодня не для того, чтобы взять что-нибудь на прокат. Я пришел поговорить насчет бизнеса другого толка. Ваше имя мелькает в заголовках газет, юная леди, в связи с вашим предложением устроить общественный центр добрососедства, и идея привлекла отцов города. В понедельник заседание совета почти целиком было посвящено обсуждению преимуществ этого начинания.
Мелоди слегка потрогала край украшенной цветами соломенной шляпы и повесила ее на старинную вешалку в одной из отделанных черным бархатом витрин, бросив украдкой враждебный взгляд на Джеймса.
– Если судить по вашему окружению в эти дни, Чарлз, можно сделать только один вывод. Вы тоже против моей идеи?
– Вовсе нет. – Чарлз взобрался на высокий табурет рядом с прилавком и обвил ногами железные ножки. – Фактически почти все члены муниципалитета за вас.
– Я слышу, однако, возражения, – сказала Мелоди уныло. Жизнь была полна возражений в эти. дни, особенно если поблизости оказывался Джеймс.
– Ну, это не совсем точно. В текущем году состоятся муниципальные выборы, и большинство из нас будет гоняться за голосами избирателей. Поэтому мы, естественно, не поддержали бы проект, который мог бы вызвать недовольство в обществе.
Мелоди стряхнула пыль с шелковой женской шляпки в виде колпака и повесила ее рядом с соломенной шляпой.
– Так в чем же проблема, Чарлз?
– Совет готов предоставить вам здание в аренду за номинальную цену на девяносто девять лет, если вы сможете собрать достаточно пожертвований, чтобы завершить необходимую перестройку.
– Это всегда было нашей целью.
– Кроме того, есть еще одно обстоятельство. – Чарлз несколько нервозно откашлялся.
Джеймс старался выглядеть безразличным. Опасения Мелоди превратились в уверенность, что ее ждет нечто неприятное.
– Я знала: что-то здесь не так.
– Дело в том, что с приближением муниципальных выборов мы должны суметь убедить избирателей, что не поддерживаем экстравагантных проектов, не имеющих никаких достоинств помимо того, что съедают деньги налогоплательщиков. разумеется, знаете, что участок, о котором идет речь, рассматривается как зона архитектурных достопримечательностей и для пользования ею установлены довольно жесткие правила.
– Бюрократия, – объявила невозмутимо Мелоди хотя на душе у нее было тяжело. – Мы ожидали этого.
Джеймс выбрал сей момент для того, чтобы внести свою лепту в обсуждение:
– Без сомнения, мадам надеется пробиться сквозь бюрократические препоны, подмазав кое-кого из чиновников, – заметил он, обращаясь с Мелоди почти так же, как в день телевизионного интервью, то есть как если бы она не существовала.
Что ж, в таком случае Мелоди тоже сыграет в том же стиле.
– Почему он здесь? – спросила она у Чарлза.
– Потому что нельзя дать зеленый свет проекту, если вы не согласитесь сотрудничать с комиссией в ставе архитектора, кого-нибудь из отдела городского планирования, инженера-строителя и, конечно, представителя общества охраны исторического наследия.
– Но он – архитектор, занимающийся дизайном кораблей. Что он понимает в зданиях?
Для опытного политического деятеля Чарлз выглядел слишком взволнованным.
– Совет настаивает, что из-за шумихи вокруг несчастного случая Сет Логан должен быть включен в комиссию в качестве представителя будущих пользователей. Кроме того… – Он снова прокашлялся. – Значит, так, моя дорогая…
Мелоди вздохнула.
– Вот тут-то и начинаются «но», верно, Чарлз? Он оттянул узел душившего его галстука. – Вероятно. Я боюсь, что слишком многие видели телевизионную передачу, моя дорогая. К сожалению, сложилось впечатление, что подлинная цель хорошего и очень полезного дела была забыта из-за военных действий между двумя людьми, у которых испортились личные отношения. Чтобы оправдать свою поддержку проекту, совет должен демонстрировать, что обе заинтересованные, э-э. стороны поднялись выше мелких разногласий и тесно сотрудничают. Мы хотели бы, чтобы вы и Джеймс работали вместе ради общего блага.
– И я согласился, – вставил Джеймс.
– Ради чего? – Мелоди знала, что тон ее голоса подчеркивал недовольство, написанное у нее на лице.
– Здесь мои корни, и я лично заинтересован в позитивном решении, – сообщил он ей самодовольно. – К тому же я способный, образованный, владею речью и не боюсь высказывать свое мнение.
– Не говоря уж о том, что вы исключительно скромны, – обрезала его Мелоди.
– Будьте терпимее друг к другу, дети, – умолял Чарлз, вытирая лоб тонким носовым платком. – Ваше сотрудничество жизненно важно для успеха всего замысла. В этот момент Мелоди ничего не хотелось больше, чем схватиться с Джеймсом в открытом бою. С величайшим удовольствием она, право, выцарапала бы ему глаза, и ей пришлось напомнить себе, что она воспитана совсем в ином духе.
– Я готова сделать все, что нужно, – заявила Мелоди. Вам не следовало приводить его сюда ради поддержки вашей точки зрения.
Чарлз заговорил с видимым облегчением:
– Мне хотелось убедиться, что вы оба понимаете чего от вас ждут. Личная неприязнь здесь неуместна. Как бы вы ни относились друг к другу, вы должны оставлять личные чувства за дверью, приходя на заседания комиссии. Можете вы согласиться с этим требованием?
– Да, – сказал Джеймс.
Мелоди хотелось выкрикнуть: «Нет!» Она не сможет сидеть за одним столом с Джеймсом и выдвигать рациональные доводы. Несмотря на то что само дело – святое. Ведь она с самой первой минуты реагировала на Джеймса нерационально. Ее отношение к нему строилось на совершенно иных основаниях – на уровне чувств и инстинктов, не слишком легко подчиняющихся логике.
И все же… Мелоди вздохнула, понимая, что потерпела поражение. Не согласись она по крайней мере попробовать подчиниться требованиям Чарлза, она попадет в ту самую ловушку, которой старалась избежать! Это означало бы поставить крест на проект, а эта идея уже стоила ей многого.
– Я согласна, что ваш отец должен быть привлечен к участию, но предпочитала бы, чтобы вы оставались в стороне, – признала Мелоди.
Джеймс не пытался скрыть усмешку.
– Причина этого в том, что вы надеетесь без труда умаслить моего отца, чего не удастся со мной.
– Нет, дело в другом. Вы же нас не ставите ни во что, – возразила Мелоди. – Вы уже много лет назад отрезали себя от города и каждого его жителя. Тем не менее, – поспешила смягчить тон Мелоди, заметив как Чарлз с недовольством поджал губы, – если вы настолько терпимы, что сможете работать со мной, то я, разумеется, вытерплю вас в течение того короткого времени, пока вы, похоже, будете торчать здесь.
Чарлз расплылся в удовлетворенной улыбке.
– Твой дед будет гордиться тобой, моя дорогая. У тебя такое же благородное сердце. – Перегнувшись через прилавок, Чарлз потрепал ее по руке. – Первое заседание назначено на вечер во вторник. Итак, мы встречаемся, все трое, точно в семь в ратуше.
Вторник наступил чересчур быстро.
Мелоди опасалась, что обстановка на заседании будет несколько натянутой. Ведь они с Джеймсом встречались всего лишь во второй раз после ее довольно драматичного отъезда из домика его отца. Во всяком случае она считала, что хорошо подготовилась. Мелоди приехала перед самым началом заседания, благодаря чему была избавлена от необходимости заниматься пустыми разговорами. Она улыбнулась Сету и удостоила приличествующим случаю кивком Джеймса, поскольку не собиралась подкреплять слухи насчет того, что она затаила злобу. В то же время Мелоди не стала садиться рядом с ним и с его отцом. Сет жестом выразил разочарование, но она выбрала себе место на другом конце стола.
И слава Богу, подумала она с облегчением, когда участники заседания сразу же, без раскачки, принялись за дело. Первые шероховатости были успешно преодолены. Основное время займет обсуждение проблемы, а как только заседание кончится, Мелоди собиралась выбраться из здания, прежде чем кто-либо ее заметит.
Однако каким-то необъяснимым образом ее тонко продуманная стратегия потерпела полный крах за несколько секунд, прошедших после закрытия заседания, и Мелоди оказалась вынужденной поехать на довольно-таки запоздалый ужин с обоими Логанами. Кстати, Джеймс не бросился приглашать ее. Он просто стоял в стороне, как говорится, словно окаменелый, с каким-то замороженным выражением лица, когда Сет поставил свою инвалидную коляску поперек взлетной полосы Мелоди, едва она сделала первые пять шагов к двери, и намертво заблокировал ей путь.
– Подожди-ка, девочка! А где горит? Ты на пожар? – поинтересовался он.
– Я умираю с голоду. Сет, – объяснила она. – Не успела поесть перед заседанием.
– Отлично! Тогда ты можешь поужинать с нами. Джеймс везет меня в одно из шикарных мест, где всегда едят люди вроде тебя с ним.
Лучше подохнуть голодая, чем это!
– Это чудесно, Сет, но я бы не хотела быть у вас лишней при таком особом случае.
– Думаю, случай станет еще более особым, если за нашим столом будет сидеть такая красавица, как ты, – подольстился Сет. – Думаю, люди замрут и будут только смотреть во все глаза, как я въезжаю в ресторан, а коляску подталкивает моя самая любимая леди на всем свете. Или, – лукаво вопросил Сет, – тебе стыдно появиться вместе со мной в общественном месте?
– Конечно мне не стыдно!
– Ну, тогда договорились. Джеймс, что ты там стоишь, будто язык проглотил? Она ведь может поехать с нами, не так ли?
Джеймс был в темном деловом костюме, безупречно сшитом по последней моде, в белоснежной рубашке из хлопчатобумажной ткани с темно-красным галстуком скромного рисунка на шелковой основе. Кожа его сияла, волосы блестели. Он был красив как кинозвезда, и по-королевски отстранен от них, будто глава государства из какой-нибудь очень недружественной страны.
– Пожалуйста, – без особого восторга согласился тот и наклонил голову в сторону двери. – Поехали?
– Я поеду на своей машине, – сказала Мелоди. Джеймс снизошел до взгляда на нее.
– Не глупи. Зачем ехать на двух машинах, когда достаточно одной? Заберешь свою позже.
Не дав Мелоди времени на возражения, не дождавшись ее согласия, Джеймс вывез отца в его инвалидной коляске в морозную ночь. Не имея выбора, если не считать возможности спринтерского броска в собственную машину, Мелоди последовала за Логанами.
– Садись впереди, Мелоди, – скомандовал Джеймс, когда они приблизились к взятому на прокат автомобилю.
– О, нет! Я бы предпочла сзади.
– Выбирать тебе особенно не из чего, – сказал Сет. – Я могу вытянуть эти чертовы запакованные в гипс конечности гораздо легче на заднем сиденье, чем в крошечном пространстве впереди. – Сет хмыкнул. – Когда я был молод, машины строили так, что парень, сидя за рулем, мог спокойно посадить девицу себе на колени, а все эти новые штуковины годятся только на то, чтобы перевезти человека с места на место, – и неважно, что он находится при этом в самых неблагоприятных условиях.
– Ну, не знаю, – заметил Джеймс ласковым голосом, бросив косой взгляд на Мелоди. – Рискну заметить: если бы эти малогабаритные машины умели разговаривать, мы бы все поразились, чего только им не пришлось повидать. Если вы спросите меня, то я вам скажу: маленькие машины предназначены оберегать мужчину от неспровоцированного нападения. Но так или иначе, садись, Мелоди. Ты настоящая леди и даже больше, и я уверен, не воспользуешься преимуществом, пока я за рулем.
Джеймс просто ненавистен ей, честное слово!
«Трактир на острове Краб» был одним из лучших ресторанов, специализирующихся на морской пище, и, без сомнения, самым живописным. Сооруженный на конце узкой стрелки, он славился великолепным видом из своих окон, проделанных в стенах восьмигранного главного зала. Восьмая стена от пола до потолка была занята камином. На противоположной стороне устроен солярий с аквариумом и целыми зарослями цветущих растений, которые оживляли ярким красочным пятном хмурую зимнюю монотонность.
Джеймс, как казалось, не был настроен наслаждаться обстановкой или заниматься светским обменом любезностями.
– Коктейль? – почти прорычал он, не дав Мелоди усесться в кресло.
– Нет, спасибо, – покачала она головой.
– Тогда вина?
– Нет.
Тем не менее он пробежал глазами список вин.
– Принесите нам бутылку белого «бордо», – сказал он официанту.
Вино было принесено, показана этикетка, извлечена пробка, наконец официант плеснул немного в бокал Джеймса. Сет, как заметила Мелоди, наблюдал за происходящим, не веря своим глазам.
Джеймс углубился в ритуал: ему надо было понюхать, затем попробовать напиток на вкус.
– Прекрасно, – определил он.
– Да уж не без этого, – заметил Сет. – Видели мы, как ты только что здорово приложился к этой бутылочке.
Изумленный официант прочистил горло.
– Гм… Желаете заказать сейчас, сэр?
– Да, – ответил Джеймс.
– Мелоди, – возмущенно зашептал Сет, – это меню все на иностранном языке. Как же человек может знать, что он принимает в себя?
– Читайте мелкий шрифт, – шепнула ему в ответ Мелоди. – Это английский перевод.
– Все равно это бессмыслица! Единственные слова, которые я могу разобрать, это «моллюски» да «палтус».
Сет посмотрел на официанта и фыркнул, со злорадным восторгом глядя на выражение его лица.
– Но это все же облегчает дело. Я возьму моллюски или палтус.
Несомненно, официант привык к более искушенным клиентам. Он сжал губы колечком и тронул концом своего карандаша меню, которое держал Сет.
– Можно выбрать копченые или свежие моллюски, сэр. Если вы, конечно, не имеете в виду похлебку «чаудер» из моллюсков, мяса и овощей. Это – наше фирменное блюдо. Теперь, насчет палтуса. Мы можем подать его жаренным на сковороде на лимонном масле с зеленью и каперсами или запеченным в коньячном соусе с луком-пореем – он подается на стол с цветами настурции.
– С нами крестная сила! – воскликнул Сет. – Вы говорите сейчас со старым рыбаком, сынок; я не придурок какой-нибудь, который не понимает, что к чему. Поэтому не пытайтесь скормить мне что-нибудь, что вы вынуждены обряжать до неузнаваемости. Я хочу палтус – просто и ясно – с картошкой, а не с цветами!
На протяжении всего этого диалога Джеймс сидел, откинувшись на спинку своего кресла, без всякого выражения на лице и внимательно наблюдал за Мелоди, которая едва подавляла в себе смех.
– Мадам? – в надежде на лучшее согнулся над ее локтем официант, держа карандаш наготове.
– Мне тоже палтус, – сказала она. – Точно, как заказал мой друг, – просто и ясно.
– Приготовьте и мне то же и так же, – объявил Джеймс, но добавьте цезарский салат. В сущности, – он бросил взгляд на Мелоди через стол, и ей показалось, что отблеск улыбки согрел его глаза, – почему бы нам не взять три салата?
– Будет очень хорошо, – вежливо заметила Мелоди.
– Сколько нам придется ждать? – поинтересовался Сет.
– На главное блюдо потребуется минут двадцать, сэр, – сообщил многострадальный официант, готовясь исчезнуть. – Надеюсь, вы согласитесь, что приготовление хорошего блюда требует времени. Однако салат будет подан быстро.
– Что ж, пока салат не прибыл, пойду-ка я проверю, что там у них в аквариуме, – решил Сет. – Уверен, вы двое развлечете друг друга, пока я буду отсутствовать.
И Мелоди, и Джеймс молчали; установилась тишина, дрожащая как сильно натянутый провод. Она подняла глаза и поймала его взгляд: он наблюдал за ней. Сразу же поспешил отвернуться и стал смотреть в окно, как накатываются волны на песчаный берет. Мелоди была предоставлена возможность любоваться на досуге его профилем.
Может, со временем образ другого мужчины вытеснит из ее памяти Джеймса, мощного и уверенного на фоне огня камина, Джеймса, властно и горячо целующего ее податливый и уступчивый рот? Едва ли, решила она и почувствовала прилив боли.
Джеймс пригубил вино, продолжая смотреть на залитый электрическим светом участок берега за окном.
– Мы не очень-то стараемся развлечь друг друга, не так ли? – пробормотал Джеймс.
– Боюсь, ты прав.
Неужели он считает, что им следовало бы поразвлекаться? Или надеется, что она будет вымаливать доброе слово, чтобы уменьшить свои страдания?
– Тебя шокировало поведение моего отца?
– Нет, Джеймс, – обиделась она. – Мне очень нравится твой отец и меня, можно сказать, освежает его отношение к жизни. А почему ты спрашиваешь? Из-за того, что тебе стало не по себе?
– Вовсе нет, но ведь я и произошел из…
– Из другой части города – по ту сторону водораздела, – усталым голосом закончила его мысль Мелоди. – Я знаю, Джеймс. Ты стараешься, чтобы я никогда этого не забывала.
– Ты не хотела бы потанцевать? Таких безличных приглашений Мелоди никогда не получала.
– Нет, – заверила она Джеймса. – Твой гость сегодня вечером – твой отец, а со мной тебе просто приходится возиться. Поэтому, независимо от его указаний, прошу тебя, не считай себя обязанным развлекать меня.
Джеймс усмехнулся с тонкой иронией и покрутил между пальцами свой бокал.
– Я редко ощущаю, что обязан сделать что-то, Мелоди. Не чаще, чем желание заставить другого делать что-либо против его воли. Ты можешь сказать то же о себе? Или ты надеешься, что твои друзья в совете заметут мои возражения под ковер и позволят тебе на всех парах устремиться вперед, чтобы при помощи метода принудительного питания заткнуть моему отцу и его друзьям глотку твоими благотворительными, без сомнения, честными намерениями.
– Я знаю, это было ошибкой, – согласиться поехать с вами на ужин. – Мелоди поставила на стол свой нетронутый бокал и встала.
– О, горе мне! – с издевкой огорчился Джеймс. – Миледи, вы уходите так рано?
Оправив на бедрах тесно прилегающую юбку, Мелоди отозвалась с ноткой презрения:
– Нет. Я просто решила, что танцевать с тобой предпочтительнее, чем разговаривать. Вот и все. Предполагаю, приглашение еще в силе?
– Как угодно. Не застраховать ли мне предварительно жизнь? – Он отодвинул свое кресло. Его улыбка выглядела так же примирительно, как керосин, когда его подливают в огонь.
– Нет никакой необходимости, – огрызнулась она, увлекая Джеймса на танцевальную площадку, пожалуй, с несколько большей решительностью, нежели полагается леди. – Твое убийство я планирую на другое время, когда не будет никого вокруг, ни одного свидетеля этого счастливого события.
– Если ты находишь меня настолько невыносимым, – сказал он, обнимая ее одной рукой за талию и положив другую ей на затылок, – то почему согласилась тогда работать со мной в комиссии?
Джеймс танцевал превосходно. А чему здесь удивляться? Он все делал превосходно – вплоть до любовных утех с женщиной, которую затем преспокойно бросал.
– У меня не было выбора. И я не желаю обсуждать эту тему.
– Но почему? – настаивал Джеймс неустрашимо. – Если ты так горячо симпатизируешь моему отцу, как ты стараешься заверить всех, то почему бы тебе не отказаться от этой чепухи собачьей с общественной ночлежкой? Отец и его друзья заинтересованы в проекте не больше, чем я.
– Тем не менее я имею свое мнение. Не могу говорить за друзей Сета, но думаю, сам он поддержит мою идею, как только разберется в более глубоких устремлениях, стоящих за проектом.
Джеймс насмешливо хмыкнул и бесшабашно закрутил Мелоди, двигаясь по периметру танцплощадки.
– Что заставляет вас верить в это, моя драгоценная леди?
Как у него получается, что медлительный, полный сексуальности голос способен выражать такую презрительную насмешку?
– Ум Сета открыт для новых идей, и твой отец готов прислушиваться к мнению других, – возразила Мелоди, слегка запыхавшись. – Ты же, наоборот, не умеешь объективно мыслить и слишком пристрастен, чтобы смотреть за пределы своих узколобых предубеждений. Более того…
– Мелоди. – Он теснее прижал ее к себе, когда пианист заиграл медленную, мечтательную мелодию, и начал мягко переубеждать. – Я смотрю гораздо дальше, чем ты можешь себе представить. Моя четко организованная жизнь разлетелась вдребезги, стоило мне приехать сюда и начать заботиться о человеке, которого я почти не знаю.
Джеймс прижал ее руку к своей груди, как раз к тому месту, где чувствовалось сильное, уверенное биение сердца. Его дыхание шевелило волосы у нее на макушке; другая его рука теперь крепче держала ее за талию, и прежнее мощное влечение, которое Мелоди так старалась подавить, вновь возродилось – с тем большей силой, что оно казалось обреченным.
– И я нахожу себя все больше втянутым в жизнь других людей, – продолжал Джеймс. – И возникают новые привязанности, которых я не ожидал и которых – совершенно определенно – не желаю.
Ясно как день, что она и Джеймс – враги. Сомневаться не приходится. Единственная проблема: и у нее и у него телесная оболочка души не желала считаться с этим и упорно гнула свое. Все зная наперед и предвидя каждый следующий шаг, тело игнорировало все словеса и сливалось с телом другого в безграничном наслаждении, без всяких усилий скользя вместе по паркету танцевальной площадки.
Пальцы Джеймса, прежде покоившиеся у нее на затылке, передвинулись вниз, чтобы нажать на ребра; теперь ее груди всей своей тяжестью контактировали с твердой плотью грудной клетки Джеймса. Знает ли он, подумала Мелоди в каком-то тумане, что ее соски твердеют, ощущая его? Знал ли он, что нежное прикосновение его колена к ее бедру вызвало в ней жаркую волну трепета и беспомощное желание прижаться к нему еще тесней, что ее рука, лежащая на его затылке, блаженствует от блуждающего чувственного покалывания в ладони?
– Если ты пытаешься уломать меня, Джеймс, чтобы я отказалась от проекта, то, боюсь, ты очень сильно недооценил, к сожалению, мою решимость, – чуть не заикаясь, проговорила она.
– Я вообще, к сожалению, недооценил тебя. Несмотря на недостатки – а их, как я заметил, немало, – ты создание качественное, Мелоди.
Она тщетно пыталась загасить вспыхнувшие огоньки возмущения.
– О, пожалуйста, только не начинай все снова!
– Но я говорю сейчас не о твоем богатстве или происхождении. Я имею в виду достоинства человеческой доброты. Совершенно честно, многие из тех женщин, которых я знаю, сбежали бы куда глаза глядят после представления, устроенного Сетом с этим официантом.
А как много женщин ты знаешь? Мелоди так и подмывало спросить его.
– Он был самим собой, – сказала она. – За это никто не должен приносить извинения, Джеймс, сколько бы у него ни было денег в кармане. И даже вообще ни гроша.
Он отодвинулся от нее, чтобы посмотреть ей в глаза, словно надеялся, что при надлежащей бдительности выловит ложь, скрывающуюся в обличье правды. Набравшись отваги, Мелоди выдержала его взгляд.
– Наши салаты, а заодно и Сет, ждут нас, – внезапно сказал он, опять сокращая дистанцию между ними, что вызвало у Мелоди короткое содрогание. – И вообще танцевать оказалось не самой лучшей идеей. Еще минута этой приторной музыки и твоей близости, и я бы начал делать признания, которые. Боже Милосердный, завтра вызвали бы у меня только сожаления. – Она в сговоре с сатаной! Она падший ангел: ей известны все нужные слова, она знает точно, какую кнопку и когда надо нажать. А эти глаза – такие выразительные, полные неподкупной честности… о Господи! Не надо было погружаться в их предательскую глубину. – Предлагаю поесть и покончить с этим, – заявил Джеймс, подавляя чувство вины перед Сетом. Джеймс решил загладить ее и оправдаться перед стариком до своего отъезда. Они напоследок гульнут, как следует, без Мелоди, чья компания только отвлекает.
Но три недели, последовавшие за этим вечером, оказались трудными. Джеймсу потребовалась вся его немалая сила воли, чтобы держаться вдали от Мелоди. В течение дня еще можно было выдержать. Он занимал себя работой по дому, делая его более комфортабельным. Однако эти проклятые заседания комиссии – другое дело. Как он высидел на них, Джеймс только диву давался. Еще большей загадкой для него было, чем все это кончится Тем более что возникла опасность, что дело затянется до бесконечности и не даст никаких результатов.
– Не могли бы мы прекратить толочь воду в ступе и сдвинуть воз с мертвой точки? – взмолился Джеймс, обращаясь к полному составу комиссии, когда четвертое заседание подряд грозило выродиться в политические дебаты. – Каждому дураку ясно, что общественная совесть и сбалансированный бюджет плохо уживаются, и я устал слушать, как вы все оплакиваете этот факт.
– Вы можете в любой момент выйти из комиссии, – подсказала Мелоди с невинной улыбочкой, которая возмутила его, как никогда.
– Поверьте, – сообщил он ей в ответ, – я бы с удовольствием оставил вас на растерзание бюрократам, если бы это могло ускорить мой отъезд отсюда.
– Джеймс, – промурлыкала она, – благие намерения делу не помогут, но если все это становится невыносимой нагрузкой для вас, считайте, что ни у кого не будет к вам претензий.
Кто-то на другом конце стола осторожно произнес «Гм-гм!», напомнив Джеймсу, что к их дуэту прислушиваются. Придав себе более благожелательный вид, он ответил Мелоди улыбкой.
– Нет, спасибо. У меня это врожденное: не могу бросить начатое дело посередине. Это очень сильно напоминает дезертирство. Но, может быть, если бы мы сосредоточились на поиске решений, не углубляясь в проблемы особенно…
Наконец-то он нажал правильную кнопку. Уже на следующее заседание Мелоди представила комиссии прекрасный план. Он позволял преодолеть препятствия, которые, как уже давно заключил Джеймс, могут на веки вечные приковать его к Порт-Армстронгу.
Это произошло в середине марта на исходе солнечного дня, когда с первыми весенними лучами по всему городу на лужайках высыпали бледно-желтые нарциссы. Накануне Джеймс с ужасом думал, что прошло уже более двух месяцев, как он вернулся в этот город. Не приходится удивляться, что временами у него возникало чувство, будто он почти дома!
На заседании выступила Мелоди. Сидя на противоположном конце стола, она бросила Джеймсу вызов своими огромными прекрасными глазами: пусть попробует оспорить правильность ее предложения.
– Некоторые из нас, – заявила Мелоди, – упорно не приемлют как недостойную так называемую принудительную благотворительность по отношению к людям, которые не объявили публично, что им нужна помощь. Есть другие члены комиссии – к ним отношусь и я, – кто считает: нельзя ждать, чтобы люди дошли до отчаяния. Это не менее бессмысленно и унижает их. В дополнение ко всему обе стороны озабочены возможными расходами, которыми грозит проект такого рода. Так вот, я пришла с предложением, которое устранит все сомнения.
Очень ясно, по-деловому, думал Джеймс. И очень профессионально. Браво, Мелоди! Вслушиваясь в ее точно рассчитанные и сформулированные соображения, вряд ли кто все же подозревает при этом, что у Мелоди огня и страсти хватило бы и на трех женщин. Никто также не думает о том, что под черным аккуратным костюмчиком и скромной белой шелковой блузкой скрывается нежное, благоухающее, как жасмин, тело, или о том, что у нее маленькие, совершенной формы груди и гладкая, как атлас, кожа на бедрах.
От воспоминаний на лбу у Джеймса выступила испарина. Про себя он источал проклятия. Его карандаш ткнулся в страничку блокнота, лежавшего перед ним. Там он изобразил кораблик под парусом, а на парусе – сердце. Теперь карандаш пронзил сердце, как стрелой. Проклятие! И еще раз проклятие! Почему никто не женился на ней раньше и не убрал ее подальше от него, избавив от соблазна?
И что сказали бы достойные представители городского общества, если бы узнали, что один из членов муниципальной комиссии совершенно обескуражен силой влечения, какое вызвала у него леди, восхищающая их блеском своего интеллекта?
Определенно, его обмазали бы смолой, вываляли в перьях и вынесли из города верхом на шесте!
– Совершенно правильно! – неожиданно прокаркал сидящий рядом с Джеймсом член комиссии, на миг заставив его подумать, не проговорился ли он вслух. – Это единственный выход.
– Идеальное решение! – истошно завопила дама с плохо сидящими вставными челюстями. – Только болван может возражать против.
Сет, неизменно остававшийся главным союзником Мелоди во всем, кроме ее проекта, в знак одобрения стучал кулаком по столу.
– Сдается, даже я могу поддержать это, девочка. Я знаю двух парней, которые могли бы вести кухню. Один из них много лет был коком на буксире, пока артрит не сделал его скорее обузой на борту, чем обслуживающим персоналом. И многие из нас владеют пилой и молотком. Мы так или иначе работали по дереву всю жизнь. Конечно, мы теперь не годимся лазать по лестницам наверху, но многие отделочные работы могли бы взять на себя.
– Я всегда надеялась, что вы отнесетесь к идее с пониманием. – Мелоди одарила Сета такой ласковой улыбкой, что Джеймс ему позавидовал черной завистью. – Я даже подумала, что, вероятно, некоторые из вас, когда здание будет готово, пожелают организовать мастерскую. Люди захотят приносить туда небольшие антикварные вещицы в ремонт и реставрацию. Этот источник дохода помогал бы содержать все заведение.
– Бесплатный обед лучше бы улегся у меня в желудке, если бы я знал, что отчасти заработал его трудом, – признал Сет. – Знаю, что и другие у нас чувствуют так же. Нас отталкивает такое обращение, когда к нам, как к несмышленышам, норовят приставить няньку. Но так, как сейчас было предложено… – Сет широко улыбнулся. – Черт! Однако не получается ли, что мы отказываемся от одного хорошего дела ради другого?
Мелоди снова улыбнулась ему.
– Разумеется, мы продолжим и сбор пожертвований на строительство центра, поэтому все первоначальные производственные затраты, включая оплату труда, будут покрыты.
– Как ты считаешь, Мелоди, что если мы обоснуемся рядом с вами, девочка?
– Сет, лучших соседей я бы и желать не могла. И она сопроводила свои слова еще одной ослепительной улыбкой, которая ничуть не поблекла, столкнувшись со злобным взглядом Джеймса.
– Последнее дело, прежде чем мы закруглимся, – объявил Чарлз Рэйнс, доставая из портфеля пачку конвертов. – Мэр города открывает ежегодный весенний бал через неделю в субботу. В знак признательности за ваши усилия в делах комиссии и потраченное на это время он приглашает вас всех в качестве гостей. Учитывая колоссальный прогресс, которого мы добились сегодня, мы могли бы отметить там и наш успех. – Он склонился в сторону Сета. – Мистер Логан, мэр особо выразил надежду, что вы сможете присутствовать на балу.
Какое трогательное внимание со стороны мэра, подумал неблагодарный Джеймс. Хороший способ обеспечить себе несколько лишних голосов, когда придет день выборов.
– Я? – В глазах Сета вспыхнула на миг гордость, но жизненные реальности притушили огонек. В полной неуверенности, дрожащим голосом он воззвал к Джеймсу:
– Не знаю, придусь ли я там ко двору? Но дверь, которая вела к свободе, неожиданно захлопнулась.
– Мы оба будем. – Джеймс оскалил зубы в подобии улыбки, а про себя произнес целую литанию, состоящую из сплошных проклятий, какой позавидовал бы любой лоцман.
Спаси меня, Господи, про себя возмущался Джеймс, я чувствую себя защитником интересов моего старика! Даже горячим защитником. Что же будет потом? И чем все это окончится? Публичным покаянием?



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь решает все сама - Харди Мелина

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Ваши комментарии
к роману Любовь решает все сама - Харди Мелина



Полный бред!ГГ не мужик, а чмо!Роман ни о чем.Нудный,еле дичитала в полудреме, капец!
Любовь решает все сама - Харди МелинаАделина
5.02.2012, 23.02





Роман замечательный , без всяких умопомрачительных завихрений . Прочитала с удовольствием. 10 б .
Любовь решает все сама - Харди МелинаЛюбовь М.
11.08.2015, 20.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100