Читать онлайн Воскресшая любовь, автора - Хантер Мэдлин, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Воскресшая любовь - Хантер Мэдлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.55 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Воскресшая любовь - Хантер Мэдлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Воскресшая любовь - Хантер Мэдлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хантер Мэдлин

Воскресшая любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

В экипаже Леона не сводила глаз с Истербрука, стараясь угадать его мысли. Точно так же, как и он хотел узнать, о чем она думает.
За время пребывания в притоне едкий запах опиума впитался в их одежду.
– Вы сердитесь на меня за то, что по моей вине оказались в таком ужасном месте? – спросила Леона.
– Нет.
– Рада это слышать. Вы все время молчите… вот я и подумала, что… – Она ласково улыбнулась и пожала плечами.
– Я молчу, потому что думаю, как вас наказать за то, что вы поступили безрассудно. В Лондоне есть места, где опасно появляться. И к таким мeстам относятся притоны.
– Я не могла отказать леди Линсуэрт.
– Это была глупая и абсолютно бесплодная затея. Не пройдет и двух недель, как юноша снова окажется на таком же соломенном тюфяке и будет курить свою трубку смерти.
– А может быть, и не окажется. Вы хорошо знаете, что это возможно. Или вы думаете, что у вас все было по-другому, потому что вы Истербрук? – спокойно спросила Леона.
Ее слова вызвали в его памяти воспоминание – дорогое и ненавистное одновременно. Он в своей комнате, в доме ее отца. Поздняя ночь. Дверь отворилась. В дверях стоит она – в белой ночной сорочке, такая, какой она снилась ему по ночам и о какой он мечтал днем. Темные кудри рассыпаны по плечам. У нее в глазах – любопытство, страх и отчаянная решимость.
Леона пришла к нему, несмотря на свой страх, поддавшись желанию, которое наэлектризовывало воздух между ними. Пришла, рискуя всем. И что же она увидела? Леона застала его с трубкой в руке. Его спальню заполнил дым белого цвета, несмотря на то что окно было открыто.
«Вы хотите умереть? Вы умрете, как трус. Вы хотите, как трус, убежать от жизни? От чего бы вы ни хотели убежать, это живет внутри вас, и если вы не смеете взглянуть правде в глаза, по крайней мере имейте мужество взять в руки пистолет, чтобы не умереть с позором».
Эти слова, которые Леона тогда гневно бросила ему в лицо, были жестоки. Она говорила громко, Кристиан опасался, что в доме проснутся слуги. Теперь ею владели не желание, а гнев и жалость. Этого он не мог вынести.
– Вы не знаете точно, что у меня было по-другому, – сказал он.
– Я сразу поняла. И Тун Вэй – тоже. Там, в притоне, видела, как вы смотрели на тех людей и на трубки. Я сразу поняла, что тот иллюзорный рай потерял для вас былую притягательность.
В этом она заблуждается. Этот рай трудно отпускает от себя человека. И всегда манит к себе. Хотя бы чуть-чуть.
– Вы полагаете, Леона, что брат леди Линсуэрт пристрастится к медитации?
– По-моему, Тун Вэю придется прибегнуть к более грубым методам. Благодаря вашему энтузиазму в изучении дыхательной техники вам удалось избежать худшего. К тому же пагубные привычки не успели в вас укорениться, а Тун Вэй сказал, что Брайан погиб. – Леона подняла голову и пристально посмотрела ему в глаза. – Как странно. Я сомневаюсь, что Эдмунд справился бы с этой зависимостью. Но мне ясно, что Истербрук победил бы свои дурные привычки. В любом случае вы стали совсем другим человеком. Вы на него не похожи.
– Заначит, все это время, с тех пор как я привез вас к себе домой, вы думали об этом? Что я не похож на Эдмунда? Что я уже не слаб духом, как прежде?
– Я не это хотела сказать…
– Уверяю вас, я не изменился. Я такой же, каким был раньше. Точно так же, как мужчина остается таким же мальчиком, каким был в детстве. Мне пришлось делать выбор – остаться в живых или умереть. Осознание того, что вопрос стоит именно так, а не иначе, очень важно, Леона. Все сразу встает на свои места.
– В таком случае, Кристиан, я рада, что вы больше не Эдмунд.
Она впервые назвала его Кристианом. Произнесла его имя с такой теплотой, что он понял: Леона постепенно начала примирять настоящее с прошлым.
Экипаж остановился. Кристиан сожалел о том, что поездка закончилась. Он опасался, что только что достигнутая между ним и Леоной гармония сейчас разрушится. Потому что знал, что когда они войдут в дом, то поссорятся.
Истербрук подал ей руку, помогая выйти из экипажа и, сделав вид, будто не слышал, как она сказала ему в дверях «до свидания», как ни в чем не бывало последовал за ней в дом. Изабелла ушла, оставив их наедине.
– Я искал вас неспроста, Леона. Мне надо с вами срочно поговорить.
– Я вас внимательно слушаю. Надеюсь, беседа будет интересной.
– Не умничайте. И не пытайтесь обвести меня вокруг пальца. Я знаю, что вы приехали в Лондон не только за тем, чтобы найти деловых партнеров для своего брата. А еще для того, чтобы искать приключений на свою голову. И у меня есть все основания считать, что вы их уже нашли.
Леона поняла, что Истербрук хочет припереть ее к стенке, и смиренно ждала своей участи. Конечно, ей хотелось бы отложить этот неприятный разговор. Пока они ехали в экипаже, ей показалось, что им с Кристианом удалось сблизиться. У нее появилось ощущение, словно во время этой поездки перекинулся невидимый мостик в прошлое. Леону пугала сама мысль, что Истербрук снова превратится в совершенно чужого ей человека, которому нельзя доверять.
Леона проследовала в библиотеку и плотно закрыла за собой дверь, чтобы Изабелла не слышала их разговора. Она смотрела на своего неумолимого судью и старалась унять душевное волнение, которое охватывало ее, когда рядом был Кристиан.
– Вашему брату известно, что именно вы задумали?
– Разумеется.
– Не верю. Наверняка он не знает, что в Лондоне в собираетесь решать и другие задачи.
– Если вы имеете в виду, что я хочу найти ему здесь невесту, то, думаю, мой брат и вправду что-то подозревает. Но я ничего не сказала об этом.
– Перестаньте, Леона. Не испытывайте мое терпение.
– А вы не испытывайте мое. На что вы намекаете, говоря, что у меня в Лондоне есть еще какие-то цели? Скажите, в чем вы меня подозреваете, и, может быть, я развею ваши опасения.
– По-моему, вы надеетесь доказать то, чего не успел доказать ваш отец. Что контрабандисты, которые вознамерились погубить его торговое предприятие, являются агентами влиятельных лондонских персон.
На лице у Леоны было написано разочарование. Подтвердились ее наихудшие опасения: Истербрук с самого начала был одним из тех людей, которые во всем этом замешаны.
– Откуда вы знаете, что он подозревал или что хотел доказать?
– Ваш отец сам мне об этом рассказал.
– Если бы ему было известно, кто вы такой на самом деле, он не стал бы этого делать. Вы узнали обо всем только потому, что обманули его.
– По-моему, ваш отец догадывался, что я не тот, за кого себя выдаю. Он относился ко мне с подозрением. Но почему-то рассказал мне обо всем.
Леона не поверила Кристиану, несмотря на то что ей хотелось, чтобы сказанное им оказалось правдой. Если ее отец считал, что Истербруку можно доверять, это говорит о многом. Отец хорошо разбирался в людях.
К сожалению, дело могло обстоять совсем не так, как его пытался представить Истербрук. Возможно, отец ничего ему не рассказывал. Истербрук мог узнать обо всем из его дневника, который, судя по всему, находился у Истербрука, и эта мысль не давала Леоне покоя.
– Что именно вы от него узнали?
– Что за два года до того, как я приехал в Макао, торговая фирма вашего отца претерпела множество неудач, грозивших ей полным финансовым крахом. Пропавший груз, набеги пиратов. Ваш отец был уверен, что все это происходило не просто так, что ему мстили. Сначала – за то, что он не стал пособником контрабандистов, которые хотели ввозить в Китай опиум. Позже – за то, что он пытался вывести их на чистую воду. Наверняка тот пожар, который случился в последний день моего пребывания в Макао, был тоже «роковым совпадением».
– Не совсем. Среди людей, которые подожгли корабль, вы видели Лау Кинга. Такое было впервые.
– Я убедился в том, что опасность оказалось гораздо большей, чем предполагал ваш отец.
Да, опасность. Слишком большая опасность. Особенно для Эдмунда. Он был свидетелем преступления. Он видел Лау Кинга. А значит, Эдмунду угрожала опасность. В любой момент с ним могли расправиться. Поэтому Эдмунду пришлось бежать из Макао. Лау Кинг был слугой Хоппо Кантонского – китайского чиновника, который стоял во главе таможни. Если в том пожаре был замешан Лау Кинг, это означало, что контрабандисты, которые оказывали давление на ее отца, были повязаны с крупнейшими чиновниками, занимавшими высокие посты в Китае и Англии. Хоть император и объявил этот промысел незаконным, но чиновники благодаря торговле опиумом набивали себе карманы.
Узнав об этом, отец понял, что дело плохо, впал в уныние и стал чахнуть на глазах. Силы покидали его. До этого он думал, что, разоблачая контрабандистов, он защищает внешнюю торговлю в Гуанчжоу и китайский народ. Он даже написал письмо императору, в котором рассказал все, что видел собственными глазами.
Отец был потрясен, узнав, что китайские чиновники являются пособниками контрабандистов. У него больше не было сил бороться.
Леона вспоминала, как в ту далекую ночь они с Тун Вэем посадили Эдмунда на корабль и тайно отправили в Вампао. Он не хотел уезжать, отрицая тот факт, что ему грозит смертельная опасность из-за того, что он стал свидетелем пожара на корабле и видел людей, которые устроили поджог.
Леона вспоминала их прощальный поцелуй – жаркий и страстный, полный отчаяния. А потом Эдмунд уехал, и они не виделись семь лет.
Теперь перед ней сидел не Эдмунд, а маркиз Истербрук. Он изменился, только его поцелуи остались прежними. В саду Леона с удивлением узнала, что во время мгновений страсти он оставался прежним Эдмундом.
– Леона, скажите честно: вы пытаетесь разузнать, был ли прав ваш отец в своих подозрениях? Вы хотите проверить, действительно ли в Лондоне есть люди, связанные с контрабандистами, перевозящими опиум в Китай?
В словах Истербрука Леоне слышалось совсем другое: «Признайтесь: вы пытаетесь поднять скандал и подорвать авторитет моих добрых знакомых и верных друзей?» Леона напустила на себя невозмутимый вид и пожала плечами:
– С чего вы взяли?
– Не отпирайтесь. Я прочел «Пир Минервы». Своей статьей вы бросили вызов. Вы каким-то образом разыскали дорогу в опиумный притон в Лондоне. А это значит – вы пытаетесь что-то выяснить.
– Если я этим интересуюсь, это ровным счетом ничего не значит. К тому же что я могу сделать? Я, слабая женщина?
– Угроза скандала и разоблачения – это не шутки! Если окажется, что вы правы, и если вы подберетесь близко к истине, люди, которые в этом замешаны, попытаются вас остановить.
«Что это – предостережение или прямая угроза?» – пронеслось в голове у Леоны.
– Так же, как они пытались остановить моего отца? Возможно, они изберут другую тактику и станут действовать более осторожно. Подошлют ко мне кого-нибудь, кто сможет втереться ко мне в доверие и выведать у меня, что именно мне известно. Может быть, вместо прямого давления этот человек будет осуществлять их цели, действуя при помощи убеждения и соблазна.
Истербрук подошел к Леоне, взял ее лицо в ладони и долго смотрел на нее. Он был вне себя от гнева.
– Так вот что вы вообразили себе, когда узнали, кто я такой на самом деле? Вы решили, что меня послали в Макао, чтобы остановить вашего отца или узнать, какими сведениями он располагает? Что я как раз один из тех ужасных людей, чьи тайные махинации он хотел разоблачить? Уверяю вас, Леона, я ничего не знал об этом, пока ваш отец со мной не поделился.
– В таком случае что вам за дело до того, хочу я разоблачить этих людей или нет?
Истербрук ласково провел рукой по щеке Леоны.
– Знай я, кто эти люди, я смог бы вас защитить. Но я ничего о них не знаю.
– Значит, вы все-таки считаете, что мой отец был прав! Вы полагаете…
Истербрук слегка коснулся губами ее губ, заставив Леону замолчать.
– Оставьте эту бессмысленную и опасную затею, Леона. Ваши усилия ни к чему не приведут.
От его поцелуя у Леоны перехватило дыхание.
– Эти люди убили моего отца, – прошептала она. Ее слова были больше похожи на мольбу о помощи, чем на гневное обвинение. – Они медленно уничтожали его, пока не сломили. Этих негодяев нужно вывести на чистую воду. Чтобы все узнали о том, на что они способны.
Истербрук снова коснулся губами ее губ.
– Будь ваш отец жив, он не захотел бы, чтобы вы этим занимались. Пожелай он этого, он послал бы вас в Лондон этой миссией и рассказал обо всем, что знал, чтобы вы смогли продолжить его дело. Но он этого не сделал, верно?
Леона заглянула Истербруку в глаза – в таинственные темные глубины, которые завораживали ее и пугали одновременно.
– Верно? – повторил Истербрук, пристально глядя на нее.
Леона затаила дыхание и едва заметно покачала головой.
Когда он добился от нее ответа, Леона не увидела у Истербрука в глазах победного блеска. Вместо этого Кристиан снова поцеловал ее – но по-другому. Так, словно этим поцелуем ставил точку в их споре.
В этом поцелуе были нежность и забота, словно он хотел успокоить Леону, унять ее душевное волнение, вызванное их спором.
– Вы же верите мне, не правда ли? Верите, что я никогда не вредил вашему отцу, никогда не предавал его? И вас тоже?
В этот момент Леона ему верила. На душе у нее стало спокойно. Однако внутренний голос нашептывал ей, что пора убежать отсюда и спрятаться. Пока не поздно.
Кристиан снова ее поцеловал, и у нее по телу побежали мурашки.
Истербрук умеет соблазнять. Слишком хорошо умеет это делать. Наслаждение, которое он доставил ей тогда, в беседке ночного сада, ослабило ее оборону. Сладостное предвкушение заглушило голос разума.
Какие бы намерения Истербрук ни имел по отношению к ней, поцеловав ее в первый раз, сейчас эти намерения были совершенно другими. В том, как он обнимал ее, как целовал, не было ни капли неуверенности. Кристиан принялся ласкать ее тело. Леона качалась на волнах наслаждения, пока в конце концов эти волны не захлестнули ее.
От его поцелуев кровь у Леоны бурлила. Она извивалась в его объятиях.
– Где ваша спальня? – спросил Истербрук.
– Но Изабелла…
– Она не посмеет войти. – Истербрук поднял ее на руки.
Ошеломленная, Леона затаила дыхание. Она была словно во сне, забыв обо всем на свете.
Истербрук поднялся по лестнице и внес ее в спальню. Он поцеловал Леону так пылко, словно этим поцелуем хотел окончательно ее успокоить, развеять ее сомнения. Он снял сюртук и сбросил туфли.
Леона прильнула к Истербруку и сдалась на его милость.
Охваченный желанием, Истербрук с трудом сдерживал себя. Ему хотелось только одного – поднять ее юбки и овладеть ею. Ее тихие стоны говорили о том, что она тоже желает его, но овладеть ею прямо сейчас было глупо с его стороны.
Ему с трудом удалось обуздать свой страстный порыв. Истербрук понимал, что им нужно остановиться – хотя бы на время. Он медлил, стремясь, чтобы она немного остыла и пришла в себя. Судя по ее лицу, она была разочарована.
– Если мы будем продолжать в том же духе, это может закончиться плачевно для вас.
Леона обиженно поджала губы. Он повернул ее на бок и стал колдовать над застежками ее платья.
Леона попыталась подняться, но Кристиан не дал ей этого сделать.
– Вы не сможете меня оставить. Я не допущу, чтобы вы отвергли меня.
Ему нравилось ее раздевать. Он снял с нее платье и принялся колдовать над корсетом. Леона тяжело дышала. Он перевернул ее на спину.
Пока Истербрук освобождал ее от корсета, она смотрела на него из-под опущенных ресниц. Ее тонкая сорочка не могла скрыть восхитительной чувственности ее тела.
Когда он снял и сорочку, на Леоне не осталось ничего, кроме чулок и прелестных подвязок. Истербрук решил не трогать чулки и подвязки.
Леона была прекрасна. Гораздо красивее, чем в его мечтах, когда он представлял себе ее обнаженной – на протяжении многих лет.
Ее грудь вздымалась – округлая и твердая, – темные соски напряглись. Истербрук погладил ее набухшие груди. Затем его рука скользнула по ее талии и упругим бедрам. Он провел рукой по ее животу, поцеловал грудь и затвердевший сосок. От наслаждения Леона выгнулась всем телом и ее взор затуманился.
– Вы само совершенство, – восхищенно выдохнул Истербрук. Всякий раз, когда их взгляды встречались, Кристиан чувствовал с Леоной неразрывную связь, некое родство душ. Как и любой мужчина, даря женщине наслаждение, Кристиан словно бы разгадывал ее тайну.
Ее обнаженное тело купалось в неге его ласк. На лице у Леоны была написана невыразимая нежность. Кристиан видел, что она испытывает блаженство. Он это чувствовал. Точно так же, как чувствовал то, что Леона становилась все более необузданной, погрузившейся в свои ощущения.
Ни капли страха. Ничего, что сдерживало бы чувства. Леона обнимала его так страстно, так пылко. Между ними существовала глубинная близость, которая не требовала слов. Состояние, которое Кристиан сейчас испытывал, было сродни ощущениям, достигаемым им при помощи медитации. Леона сейчас разделяла его состояние вместе с ним. Хотя это состояние не было альтруистичным – оно было полно желания и трепетало от предвкушения любовного экстаза.
Покрывая поцелуями ее тело, Кристиан сбрасывал себя оставшуюся одежду. Прикосновения его языка к ее соску доводили ее до сумасшествия. Кристиану хотелось, чтобы Леона кричала от наслаждения, умоляла его и отдала ему себя полностью, без остатка. И чтобы после этого никогда ни о чем не сожалела и не задавалась вопросом, как с ней могло такое случиться.
Он раздвинул ей ноги и, опустившись на колени, стал ее ласкать. Она восторженно смотрела, как он гладил ее плечи и груди. Ее дыхание стало учащенным.
Его сердце колотилось все сильнее и сильнее, сознание погрузилось в темноту, и только одна-единственная мысль занимала его сейчас – скорее овладеть ею. Он медленно вошел в нее.
Ее тело сопротивлялось. Даже сильные ощущения ее экстаза не смогли смягчить боль. Стиснув зубы, он ждал, когда худшее останется позади. Он двигался внутри ее осторожно, хотя ему хотелось ворваться в нее. Она постепенно успокаивалась, открывалась и принимала его.
В этот момент он забыл обо всем на свете – существовали только оглушительные по яркости ощущения от слияния их плоти и чувство единения, когда двое двигаются одновременно к вершине блаженства.
А потом весь мир словно раскололся на части. На одно долгое мгновение блаженства разум исчез. И только душа не раскололась. Она словно поглощала все вокруг, успокоенная тем, что свершилось то, чему суждено было случиться. И о неизбежности этого мгновения он знал с самого первого дня, когда посмотрел в бездонные глаза Леоны.
Леоне не хотелось возвращаться к действительности. Это было так приятно – плыть в безмятежной дымке полудремы, парить где-то над облаками, лежать в объятиях Кристиана и ни о чем не думать.
Возникшая между ней и Истербруком близость подарила ей ощущение умиротворенности. Тепло тела Кристиана и его запах обволакивали Леону, усиливая чувство близости.
Лежа в его объятиях, уткнувшись лицом в его грудь, Леона чувствовала себя спокойной и защищенной.
Она открыла глаза и стала разглядывать его обнаженное тело. В пылу страсти Леона не заметила, когда он разделся. Когда обнаженный Кристиан склонялся над ней, она не видела ничего, кроме его горящих глаз. А теперь его нагота напомнила Леоне о том, что с ней только что случилось и какие последствия может иметь поступок, который она совершила.
Однако чувство удовлетворения, которое Леона испытывала сейчас, не позволяло, ей задуматься об этом всерьез.
Леона еще ближе придвинулась к Истербруку.
Кристиан дышал спокойно и равномерно. Наверное, спал. Или медитировал. Хотя нет. Он сейчас гладил ее по голове. Его прикосновения были приятными и успокаивающими.
– Ты спишь, Леона?
Приподнявшись на локтях, она закрылась простыней.
– Я хочу тебя видеть.
Истербрук сбросил с нее простыню. В любовном угаре Леона не стыдилась своей наготы, но сейчас почувствовала смущение.
– Ты само совершенство, – сказал Истербрук. – Впрочем, я об этом догадывался. Именно такой я тебя и представлял.
Леона прекрасно знала, что ее внешность не безупречна. И уж во всяком случае, никто не назовет ее хорошенькой и модной – особенно здесь, в Лондоне. Но после того, что между ними произошло, Истербрук смотрел на нее как-то по-особому – словно не замечал ее недостатков.
Его слова растрогали Леону, и не только потому, что они тешили ее женское тщеславие. Самое главное – Истербру к упомянул о прошлом и о тех годах, которые провел без нее. Леоне очень хотелось верить, что все эти годы он о ней не забывал.
– Ты должна переехать на Гросвенор-сквер в качестве гостьи моей тетушки. Завтра я пришлю слуг, чтобы перевезли твои вещи.
– Это неразумно. Всем известно, что ты проявляешь ко мне интерес, ты этого не скрываешь. И если я поселюсь в одном доме с тобой, все подумают… то есть все узнают, что…
Леона замолчала. До нее дошла абсурдность ее доводов. Все будут думать и знать о том, о чем все уже давно думают и знают.
– Я не хочу, чтобы на каждом углу судачили о том, что я твоя любовница.
То, что Леона была против, Кристиана ничуть не заботило. Он Истербрук. Он мужчина, в конце концов. Какое ему дело до того, что кто-то подумает?
– Значит, ты вынуждаешь меня стучаться в твою дверь украдкой и крадучись покидать твою спальню еще до рассвета? Я бы предпочел, чтобы ты жила в спальне наверху или занимала комнату, находящуюся дальше по коридору.
– Разумеется, это пришлось бы тебе по душе. Ведь тогда тебе не пришлось бы нарушать старые привычки. Тебе было бы приятно сознавать, что можно получать удовольствие, не испытывая при этом никаких неудобств. – Леона поцеловала Истербрука. – Я знаю, что до моего появления в Лондоне ты не любил появляться в свете на шумных вечеринках. Мне льстит, что ради меня тебе пришлось пойти на жертвы. Однако я не намерена вести такой же уединенный образ жизни, какой ведешь ты. Я светская женщина, у меня есть обязанности, которые можно выполнить лишь при условии, что я буду вращаться в обществе и хоть немного заботиться о своей репутации.
– Все это отговорки. – Истербрук пристально подогрел ей в глаза. – На самом деле ты не хочешь, чтобы я был уверен в тебе. Не желаешь признать, что ты – моя. Дело тут не в обществе, которое ты хочешь ввести в заблуждение. Дело тут только в нас с тобой.
Упреки Кристиана поразили Леону своей правдивостью. Игривая беседа сама собой закончилась, и начался серьезный разговор.
– Я не могу быть твоей, потому что ты не можешь быть моим.
– По-моему, ни один из нас не сможет помешать тому, что между нами уже началось.
– Если мы поддались порыву и предались страсти, это не значит, что между нами возникло что-то серьезное. Я взрослая женщина и могу это понять. И если мы будем точно так же встречаться дальше, даже несколько месяцев удовольствия не имеют значения.
Леона намекала на то, что рано или поздно ей все равно придется уехать из Лондона.
Истербрук пристально посмотрел на Леону, словно хотел угадать ее мысли. Но Леона сделала все возможное, чтобы ничего нельзя было прочесть у нее по лицу.
Кристиан взял ее за руку, а затем обнял. Глядя ей прямо в глаза, он сказал:
– Я думал, что ты отдалась мне окончательно и безоговорочно. Оказывается, я ошибся, и мне нужно прилагать усилия, когда мы станем с тобой встречаться те несколько недель, которые остались до твоего отъезда, Леона.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Воскресшая любовь - Хантер Мэдлин



интиресная книга.
Воскресшая любовь - Хантер Мэдлинл.а.
4.10.2014, 21.00





Бред сивой кабылы ...
Воскресшая любовь - Хантер Мэдлинштучка
11.10.2014, 22.06





Очень интересный роман! Это одна из книг о трех братьях семейства Истербрук. Читайте обязательно!!!
Воскресшая любовь - Хантер МэдлинМари
5.10.2015, 11.14





Мне кажется на этого автора стоит обратить внимание. Весьма симпатичная серия из 4-х книг. К сожалению на этом сайте 1 и 4. Эта история мне понравилась,
Воскресшая любовь - Хантер МэдлинСофи-Мари
13.02.2016, 2.11








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100