Читать онлайн Соблазн в жемчугах, автора - Хантер Мэдлин, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Соблазн в жемчугах - Хантер Мэдлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.38 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Соблазн в жемчугах - Хантер Мэдлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Соблазн в жемчугах - Хантер Мэдлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хантер Мэдлин

Соблазн в жемчугах

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6



Свет раннего вечера отражался в спокойной глади небольшого пруда и отбрасывал золотистые блики на скатерть, посуду и волосы дам.
Хоксуэлл поймал себя на том, что слишком часто смотрит на Верити. Эти поцелуи сегодня днем были такими сладкими, а ее реакция просто его очаровала.
Если бы она не была его женой, он мог бы даже почувствовать себя немного виноватым за то, что воспользовался ею. Но поскольку она принадлежала ему по закону, он не ставил под сомнение свои права и мог лишь радоваться тому, что она ничего не понимает в поцелуях.
Ведь это означает, что раньше ее не очень-то многие целовали. Впрочем, это не исключало возможности, что она сбежала от него в надежде соединиться с другим мужчиной. Она все еще могла быть влюблена в кого-то и по этой причине предложила эту глупую идею об аннулировании брака.
Он отметил ее осанку и идеальные манеры. В том, как она вела себя за столом, было что-то от недавней выпускницы школы по этикету. Прежде чем обратиться к нему или Себастьяну, она делала паузу, словно обдумывая то, что хочет сказать, и желая при этом быть уверенной, что ее речь будет достойна леди.
— Я рада, что тебе нравятся твои комнаты, — сказала Одрианна, обращаясь к Верити. — Это мои любимые комнаты. Солнце и зеленый цвет напоминают мне о весеннем саде.
— А за окном растет большое дерево, — подхватил Хоксуэлл. — Я думаю, что она хочет на него залезть. Она сказала, что это можно сделать за четыре минуты. Похоже, она специалист. А в Камберуорте она никогда не лазила по деревьям?
— Я никогда не видела. Однако у нас есть высокая яблоня в самом дальнем углу, но спелые яблоки с верхних веток никогда не пропадали зря.
— В детстве вы, наверное, были активным ребенком, леди Хоксуэлл? — сказал Себастьян.
Обе женщины замерли, а Себастьян притворился, что не заметил этого. Хоксуэлл обрадовался, поскольку такое обращение к Верити свидетельствовало о том, что у него, вероятно, есть союзник.
— Я жила с отцом в его доме рядом с заводом, а играла в поле позади дома. Он многие годы не замечал, что я расту, так что мое детство длилось дольше, чем у многих других девочек.
— А когда он это понял? — спросил Себастьян.
— Он поступил так, как любой отец, если его дочь растет без матери. Он нанял гувернантку. — Она скорчила гримасу и на мгновение стала похожа на девочку из своего детства.
— И началась муштра, — предположил Себастьян.
— С утроенной силой, чтобы восполнить потерянные годы, — призналась Верити. — Она очень серьезно взялась за мое образование и воспитание. Каждый день она читала мне лекции о том, как ведут себя в свете и каковы последствия греха.
— Я могла бы помочь твоему отцу сэкономить кучу денег, — вступила в разговор Одрианна. — Все это можно найти в книгах, которые стоят менее шиллинга каждая. Ты ведь помнишь эти книги, Себастьян, не так ли? Те, что давала мне твоя мать?
Себастьян закатил глаза, вспомнив о постоянных оскорблениях своей матери. Одрианна рассмеялась. Верити тоже засмеялась — в первый раз за три дня.
Ее глаза при этом засияли, а на одной щеке появилась ямочка. Ее смех не был ни глупым, ни визгливым. Он был мелодичным и очень приятным.
— Я не была слишком прилежной ученицей, — продолжила свой рассказ Верити. — Признаюсь, я временами доставляла ей немалые неприятности. Если урок казался мне уж слишком скучным, я удирала в дом Кэти, где на час или два могла вновь становиться ребенком.
— Возможно, ты и ненавидела эти уроки, но ты их хорошо усвоила, — сказала Одрианна. — Даже Селия признала, что ты прирожденная леди, а ее не так-то легко одурачить.
— Думаю, что на самом деле она нисколько не была мной одурачена. Она заметила, что я пересказываю школьные уроки, а не говорю об опыте собственной жизни.
То, как ловко она это ввернула, не прошло для Хоксуэлла незамеченным. В который раз она напоминала ему, что они «не подходят друг другу». Он подумал — может быть, в ней живет страх, что и он, и высший свет всегда будут считать ее неподходящей женой.
Ей это будет неприятно. Даже сейчас, рядом с ним и Себастьяном, должно быть, мучительно репетировать про себя каждое слово и действие.
— Вы написали письмо Кэти? — спросил Хоксуэлл. — Эта женщина многие годы служила экономкой у мистера Томпсона, — пояснил он для Одрианны и Себастьяна.
— Я его почти закончила. Мне хотелось бы отправить его завтра, Одрианна.
— Конечно. Кому-нибудь еще ты должна написать?
— Мистеру Тревису, — ответила Верити, подумав. — Мне хочется кое о чем узнать, и я уверена, что он честно ответит на мои вопросы. Но мне следует подождать, когда моя ситуация станет более определенной.
«Твоя ситуация в том, что ты замужем», — подумал Хоксуэлл. Ее оговорка ясно свидетельствовала о том, что она по-прежнему надеется изменить эту ситуацию. Ему придется объяснить ей, и притом твердо, насколько беспочвенны ее ожидания.
— Кто такой мистер Тревис? — спросила Одрианна.
— Он управляющий заводом. Он также единственный человек, которому мой отец доверил полный секрет изобретенного им сверлильного станка. Мистер Тревис наверняка все еще на своем месте. Бертрам не сможет от него избавиться.
— Это рискованный шаг, — сказал Себастьян. — Что, если что-нибудь случится с мистером Тревисом? Производство может полностью прекратиться.
— Я имела в виду, что он был единственным мужчиной, которому доверял мой отец. Пока гувернантка вдалбливала в меня этикет, мой отец учил меня кое-чему другому. Мне тоже известен его секрет.
Хоксуэлл запечатал письмо, написанное тетке. Он просто объяснил, что его задержали дела и что он не появится в Суррее еще по крайней мере неделю, а может, и дольше. Другое письмо, кузине Коллин, было менее обстоятельным.
Его не волновало, что он обманывает тетку по поводу появления Верити. Другое дело Коллин. Она принимала активное участие в организации его брака и больше всех расстроилась, когда Верити исчезла. Она по-настоящему горевала, потому что уже считала Верити почти своей сестрой. Впрочем, у Коллин была большая практика по части оплакивания, и, возможно, у нее это вошло в привычку.
Он достал чистый лист бумаги и начал обдумывать, как написать следующее письмо. Он обещал никому не сообщать о том, что нашлась Верити, пока они будут в Эссексе, но за обедом он пришел к выводу, что ему все же следует связаться с ее попечителем, мистером Торнапплом.
Отношения между попечителем и Хоксуэллом были не самыми лучшими. Прошлой весной обнаружилось, что кто-то нанял сыщика для расследования исчезновения Верити. Хоксуэлл думал, что за этим стоит Бертрам, но потом выяснилось, что это был попечитель. Поскольку этот сыщик задавал наводящие вопросы относительно мужа пропавшей невесты, сам собой напрашивался единственный вывод — Торнаппл предполагает самое худшее.
Хоксуэлл очень тщательно подбирал слова, чтобы его обращение мало чем отличалось от прежних, но представил дело так, что ему интересно, правда ли, что возможно новое расследование исчезновения Верити.
Упоминание Верити имени мистера Тревиса огорошило Хоксуэлла. Возможно, было ошибкой поверить на слово Бертраму Томпсону, заявившему, что он управляет бизнесом, и согласиться на то, что после того, как Верити выйдет замуж, Бертрам получит полную свободу действий. Теперь выясняется, что Бертрам на самом деле не только не является управляющим, но даже не знает деталей изобретения, сделавшего завод таким процветающим. Их знают лишь мистер Тревис и Верити.
Хоксуэлл закончил письмо, запечатал и отложил в сторону. Потом лег на кровать. В открытое окно с моря дул прохладный ночной ветерок. Грешно было тратить на сон такую приятную ночь.
Впрочем, он и не ждал, что ему удастся уснуть. Сначала его начнут одолевать низменные инстинкты, напоминающие ему, что совсем рядом, в соседней комнате, лежит в постели очаровательная женщина, на которую он имеет законное право. Потом ему придется подавить свою физическую реакцию и прекратить вызванные ею видения.
Если бы он верил, что она настолько равнодушна, какой хочет казаться, ему было бы легче с собой справиться. Он слишком хорошо знал женщин, чтобы обманываться на этот счет, и было очень трудно сдержать обещание, данное Верити, притом что ее глаза и вздохи свидетельствовали о вожделении, которое она пыталась отрицать.
Она объяснила причины своей просьбы, но он подозревал, что были и другие. Например, причиной могла быть надежда на то, что он все же согласится на аннулирование брака. Или на то, что ей снова удастся сбежать. Да мало ли…
Возможно, ответ ее попечителя на его письмо прояснит некоторые стороны дела ее отца. Он мог бы узнать подробности уже два года назад, но в то время он, к сожалению, не слишком ко всему прислушивался и уж тем более не вникал ни в какие подробности.
А все его гордость. Он был бы рад получать весьма значительную прибыль, которую давал завод, а еще больше он был в восторге оттого, что может получить все это богатство до ее совершеннолетия, но он ничего не хотел знать о самом заводе. Теперь, очевидно, пришло время выяснить то, чем он пренебрег два года назад.
Какой-то звук отвлек его от размышлений. Какое-то шарканье неподалеку, почти под его окном. Наверное, какое-то животное, подумал он, встал и подошел к окну.
Его глаза понемногу привыкали к темноте. Звук повторился. Он доносился со стороны дерева рядом с окном Верити. Он стал вглядываться и увидел что-то светлое, распростертое на верхних ветках, подходивших почти вплотную к стене дома и подоконнику комнаты Верити.
Потом эта светлая форма плавным движением отделилась от здания, и он услышал тихий смешок радости.
А чему он удивился? Разве не он бросил ей вызов? Не искушал ее возможностью обрести свободу?
Она сказала, что на это дерево понадобится всего четыре минуты.
Верити никогда не залезала на ту высокую яблоню, которая росла в саду Дафны — узкие юбки платьев не позволяли, — но с помощью стремянки ей удавалось взобраться на самую низкую ветку, а оттуда сбивать граблями спелые плоды с верхних веток.
Она уже давно не лазила по деревьям, но умение осталось. Перевязав пеньюар в трех местах: между ног на манер панталон, под коленями и вокруг бедер, — она обрела некоторую свободу движений. Теперь можно попробовать. Но в следующий раз, когда она решит бежать по-настоящему, придется надеть что-либо более приличное.
Она перебралась на дерево, и ее вдруг переполнило забытое, дремавшее где-то в глубине души детское ощущение радости. Наверное, то же испытывает птица высоко на дереве. Это было совсем не то, что смотреть из окна. Ветки образовали как бы домик, куда никто не мог войти.
Устроившись на толстой ветке, Верити посмотрела на небо. Луна была неполная, но звезды светили ярко. Ей понравилось, как на фоне неба от легкого ветерка трепетали листья.
Она глубоко вдохнула соленый морской воздух, обещавший свободу, и у нее даже немного закружилась голова. Оттого, что она жива. Просто жива. На этом дереве она опять почувствовала полноту жизни, как когда-то в детстве.
Ей хотелось смеяться. Губы расплылись в широкой улыбке. Она оставалась той же Верити, какой была когда-то. Правда, эта Верити чувствовала себя немного незнакомкой, все еще не уверенной в себе. Ведь за эти годы она выросла, повзрослела.
Она вдруг вспомнила Майкла, каким он был — ребенком, подростком и юношей, сорвавшим первый поцелуй. Она вспомнила его неуверенную улыбку, которая исчезла в тот день, когда они встретились в последний раз, прокравшись в дом Кэти. Тогда он был зол на весь свет.
Он был совсем не похож на Хоксуэлла. Она знала Майкла так же хорошо, как саму себя, а Хоксуэлл навсегда останется для нее загадкой. Возможно, именно эта загадочность заставила ее так странно реагировать на его поцелуи. Она и представить себе не могла, чтобы Майкл мог так на нее подействовать. Да она этого и не хотела бы.
Закрыв глаза, она снова представила себе Майкла и попыталась вспомнить, какие он вызывал у нее чувства. Было бы неплохо, чтобы он хотя бы немного ей нравился, если он согласится жениться на ней. Но для этого надо сначала узнать, жив ли он вообще, где он и сможет ли она исправить то, что сделал Бертрам. А если все это произойдет и они поселятся вместе в ее доме, будут ли они испытывать страсть в супружеской постели или у них останутся лишь дружеские чувства?
Верити открыла глаза. Она знает ответ. И он не так уж плох. Страсть — это, конечно, возбуждает, но она и разрушительна. И она умирает, если ее все время не подпитывать.
Проверив перепоясавшие ее веревки, она начала спускаться. Это заняло больше четырех минут. Дерево было высокое, а она стала гораздо крупнее, чем в детстве, да и давно не практиковалась. В следующий раз все пойдет быстрее. Она выбросит из окна свой чемодан, спустится вниз по дереву и убежит. А бегать она умела очень хорошо.
Опустив ногу, Верити нащупала нижнюю ветку, с которой можно сойти на землю.
Она уже ступила на ветку и начала спускаться, когда у ствола вдруг выросли пальцы и схватили ее за ногу.
Она посмотрела вниз и, несмотря на темноту, увидела пару синих глаз, глядевших на нее снизу, и рукава белой рубашки.
— Вы не рассчитали, Верити. Вы могли упасть, — услышала она голос Хоксуэлла.
— Я собиралась спрыгнуть, — солгала она. Она и вправду не рассчитала, но падение было бы не таким уж серьезным.
Он поставил ее ногу себе на плечо, потом обнял за талию и опустил на землю.
— Вам повезло, что я оказался здесь вовремя. — Склонив голову набок, он оглядел ее наряд. — У вас красивые ноги. Я пришел в ужас, увидев одну, которая болталась у меня над головой. Что это на вас — панталоны или кальсоны?
Нагнувшись, она стала развязывать веревку, которая подхватывала пеньюар между ног.
— Ни то и ни другое. Спасибо за помощь. Можете продолжить вашу прогулку.
— Я не тороплюсь.
Один узел никак не развязывался. Она нервно тянула за него, чувствуя себя все более неловко.
— Вам следует уйти. Я не рассчитывала на то, что меня кто-нибудь может увидеть. Не смущайте меня, это неприлично.
— Я ваш муж, Верити. Если бы я увидел вас совершенно голой, это все равно было бы прилично.
Она замерла. Ее охватило какое-то странное и неожиданное ощущение, похожее на то, которое она испытывала, когда он ее целовал.
Однако пеньюар все еще был обвязан веревками под коленями и вокруг бедер, и она понимала, что выглядит глупо.
— Мне надо идти. Узел не развязывается, и мне надо пойти в свою комнату, чтобы…
— Вы с таким трудом выбрались, что было бы жаль так скоро возвращаться. Пойдемте со мной.
Он взял ее за руку и вывел из тени дерева на лунный свет, почти так же как совсем недавно затащил ее за кусты рододендрона.
Опустившись на одно колено, он поставил на другое ее ногу и начал развязывать узел, низко опустив голову. Ее голая нога была видна от колена до ступни.
— Пожалуйста, не беспокойтесь. Я могу это сделать у себя, — сказала она. Ей не нравилось чувствовать его руки так близко от своего тела. Его лицо тоже находилось в опасной близости.
— Я настаиваю. Вам не мешает узнать, как полезны иногда могут быть мужья.
Пришлось терпеть. Он возился довольно долго — узел действительно затянулся. Но наконец она почувствовала, как веревка ослабла.
Однако он не пошевелился, не опустил ее ногу на землю, чтобы пеньюар мог ее скрыть.
Не отрывая от нее взгляда, он провел одной рукой по ее ноге до колена, а другой держал ступню, так что она не могла даже пошевелить ею. Он был такого высокого роста, что, даже стоя на коленях, легко заглянул ей в глаза. По выражению его лица она поняла, что эта неожиданная встреча не сулит им обоим ничего хорошего.
Она не знала, как оградить себя от исходившей от него мужской силы. Внутренний голос предостерегал ее, но она ничего не могла поделать с тем, как реагировало ее тело на его прикосновения. Ей даже стало немного страшно.
Однако он неожиданно отпустил ее ногу и встал.
— Если вы намерены лазить по деревьям, надо будет приобрести для вас подходящую одежду. Хотя этот пеньюар выглядит на вас очень соблазнительно.
Он обошел вокруг нее, словно для того чтобы получше рассмотреть. Она, в свою очередь, разглядела, как одет он. На нем были лишь брюки и белая рубашка с расстегнутым воротом. Оказавшись у нее за спиной, он потрогал длинную косу, которую она заплела после того, как Сьюзан расчесала ей волосы.
А потом предложил ей руку.
— Пойдемте со мной.
Она понимала, что не следует этого делать. Но у нее вряд ли был выбор, ведь он наверняка не допускал даже мысли, что решение может быть за ней.
— Вы проверяли, сможете ли спуститься вниз по дереву, если решите бежать. Я угадал?
Хоксуэлл был почти уверен в ответе, но все же спросил. Разговор мог бы отвлечь его от размышлений о том, что сейчас ночь, что они одни, и…
В нем говорила кровь, а это так часто оборачивается для мужчин неприятностями. Даже если она понимает, что сейчас между ними происходит, в чем он совсем не был уверен, она будет это отрицать. Но почему? Почему это вдруг стало для него таким важным? Достаточно того, что он в первый раз задумался над тем, как непростительно беспечен и легкомыслен был два года назад, хотя дело касалось ее будущего и его собственного.
— Мне кажется, вы должны заботиться о своей чести, а не пытаться читать нравоучения мне.
— Вы напоминаете мне о чести только для того, чтобы избежать ответа на мой вопрос. У вас нет причин сомневаться. Если бы я захотел, я бы не только погладил вашу ногу. Но я ведь этого не сделал, не так ли?
Смелое заявление. Ее лицо было повернуто к нему в профиль, а взгляд устремлен на дорожку, по которой они шли. Он с трудом удержался, чтобы не остановить ее, не обнять и не заставить посмотреть на него.
— Когда мы разговаривали с вами в Камберуорте, вы сказали, что если бы я попытался узнать вас лучше, то понял бы, почему вы противились замужеству, — сказал он. — Поскольку считается, что за эти дни мы должны с вами познакомиться поближе, может, вы объясните это сейчас?
— Мы оба знаем, что я никогда не буду принята в свете. Это не мой мир. Вам известно, насколько я в этом права. Этот мир и ваш титул были, конечно, привлекательны, но когда я была честна сама с собой, я признавала, что реальность никогда не будет соответствовать моей мечте.
Другими словами, она пришла к выводу, что он не даст ей ничего, поскольку его положение в обществе было единственной валютой, которой он мог с ней расплатиться.
То, с каким пренебрежением она отмела его титул, было для него непривычным и задело не на шутку. Но все же он догадался, что она просто решила его успокоить.
— Сомневаюсь, что те преграды, которые вам придется преодолеть на пути в общество, имеют для вас значение. Многие женщины, конечно, потребовали бы, чтобы общество приняло их безоговорочно, но не вы. Здесь что-то другое.
— И гораздо большее. Самое важное — это то, что мой кузен Бертрам силой заставил меня согласиться на этот брак, а также причина, по которой он это сделал.
Наконец они дошли до сути.
— В чем же она?
— Мой отец не хотел, чтобы я вышла замуж за такого человека, как вы. Он надеялся, что мой муж использует мое наследство, чтобы приумножить дела компании и осуществить его мечту.
— Я еще не встречал такого отца, который не хотел бы, чтобы его дети поднялись выше его по социальной лестнице. Возможно, он был бы в восторге, если бы вы стали графиней.
— Если бы вы его знали, вы бы поняли, как это смешно. Он учил меня, что гильотина была подходящим концом для всех тех аристократов во Франции, а нам тоже пригодилась бы парочка таких приспособлений. Он никогда не завещал бы мне контрольный пакет акций своей компании, если бы думал, что я могу выйти замуж за человека, с презрением относящегося к деловой сфере жизни и думающего только об удовольствиях.
Было хорошо известно, что отец Верити не был приверженцем традиций. Однако человека, который изобрел новый метод обработки металла, можно было извинить за его веру в то, что старому миру пригодились бы кое-какие изобретения.
Джошуа Томпсона вряд ли можно было считать радикалом, не говоря уже о том, что он не был одним из революционеров, призывавших уничтожить дворянство. Во всяком случае, он либо делился своими мыслями только с близкими людьми, либо Верити все преувеличивает, преследуя собственные цели.
— Вы тоже меня хорошо не знаете, Верити. Более того, все, о чем вы говорите, — это обычные и к тому же ошибочные предрассудки. Человек с моим положением не может все время предаваться удовольствиям, в противном случае его никто не станет уважать. У меня есть обязанности в парламенте, которые, по сути, относятся к деловой сфере. Я отвечаю за управление землями, завещанными мне моими предками, за улучшение жизни многих людей, живущих на них. — Он немного сбавил тон, чтобы его слова об ответственности не выглядели как брюзжание. — Хотя я признаю — частично вы правы. Многие поколения аристократов только тем и занимались, что наслаждались жизнью, и стали экспертами в области удовольствий.
— Я не знаю, зачем вы меня спрашивали, если считаете мои причины лишь поводом для нотаций и для игры словами.
— Я просто хотел быть вежливым и пытаюсь не возражать против того, на что вы только что косвенно намекнули, — что скорее предпочли бы увидеть мою голову отрезанной на гильотине, чем выйти за меня замуж. У меня почему-то это вызывает возмущение.
Жена должна была бы ответить на эту реплику уверением в том, что не хотела бы увидеть его голову отрезанной, подумал он.
Но вместо этого она сказала:
— Я стараюсь быть честной. Вы спросили почему, и я ответила. Вас вообще не должно было быть в моей жизни. — Она остановилась, и ей удалось высвободить руку. — У меня есть предложение. Теперь, когда вы кое-что узнали обо мне и о том, что я думаю, вы согласитесь, что в ваших интересах его принять.
— Так давайте послушаем.
— Я стала совершеннолетней. Если я свободна, дело отца принадлежит мне. Мне им управлять и его развивать, как на то надеялся мой отец. Бертрам хотел выдать меня за человека, которому это дело будет неинтересно, для того чтобы он, даже не имея достаточного количества акций, получил контроль над всем производством. Но если я свободна…
— Неужели вы думаете, что сможете сами управлять заводом?
— Я хочу осуществлять права собственности, полученные мною по наследству, и по своему усмотрению распоряжаться доходами. Мое предложение заключается в следующем. Если вы подадите прошение об аннулировании брака и оно будет удовлетворено, я буду отдавать вам половину доходов от производства. Если я когда-либо выйду замуж, то в соответствии с контрактом, который мы заключим, даже мой будущий муж не сможет этого изменить.
Ее голос звучал искренне. Его рассмешила не столько наивность ее плана, а то, что она была готова пройти через столько неприятностей и лишиться части своих доходов, только бы избавиться от него.
— Верити, если я не буду пытаться избавиться от вас, я буду получать весь доход. Полностью. Не очень-то прилично говорить об этом, но если вы твердо решили…
— Вы говорите со мной тоном, каким взрослый говорит с ребенком, лорд Хоксуэлл, но ребенок — это вы, раз надеетесь, что Бертрам будет честно отчитываться о доходах с моей части наследства. Да никогда. Поверьте, мой план подойдет вам гораздо больше, чем предложения Бертрама, ограничивающие ваши права. — Она подошла ближе и посмотрела ему прямо в лицо. — А если я, не дай Бог, умру, ваша часть будет упомянута в моем завещании, так что она будет принадлежать вам и вашим наследникам. Она будет ваша навсегда.
Он понял, что она все продумала. Все два года она думала о том, что будет делать, когда выйдет из своего добровольного изгнания. Брак, по крайней мере брак с ним, не входил в ее планы. Это было очевидно.
— Меня не интересует ваш план, Верити.
Но это было не совсем так, и то, что он немного замешкался, прежде чем ответить, возможно, не ускользнуло от ее внимания. Наверное, они и впрямь не подходят друг другу, если не считать чувственности, которая, по его мнению, могла бы оказаться общей почвой, если будет возможность это проверить. В чем он не сомневался, так это в том, что Бертрам будет подделывать отчеты, чтобы красть часть его дохода.
В конце концов, он ведь женился из-за денег, и ее предложение давало ему гарантию на будущее.
Ему надо было все обдумать и привыкнуть к тому, что за красивым личиком и мягкими манерами скрывается острый ум и упрямый характер.
Она понимала, что он клюнул на приманку и обдумывает ее предложение. Она почувствовала, что он заинтересовался, и улыбнулась. А он увидел, как сверкнули ее глаза.
А в следующий момент она уже обняла его за плечи и, приподнявшись на цыпочки, три раза подряд прикоснулась губами к его рту, при этом каждый поцелуй длился не более секунды. Он был настолько ошарашен, что не успел схватить ее. А она уже бежала к дому.
— Подумайте о моем предложении, — крикнула она через плечо, не останавливаясь. — И мы квиты по поцелуям, милорд. Завтра можем начать по новой.
Приподняв полы пеньюара, она помчалась к дому. Ее длинные волосы развевались на ветру, а голые ноги сверкали белизной в темноте ночи.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Соблазн в жемчугах - Хантер Мэдлин



роман обычен и немного скучноват может это я конечно отношусь к этому с большим и претензиями так как за свою жизнь я прочитала так много книг . ну если у вас есть время можно прочитать и те для кого эт будет их первый роман может им он и понравится
Соблазн в жемчугах - Хантер Мэдлинs.a.
31.07.2013, 18.27





В целом книга неплохая, однако главная героиня представлена немного странно: то она независимая, то запуганная женщина... Но сюжетные повороты весьма неординарны, хотя и предсказуемы... Прочитать можно, но забывается очень быстро.
Соблазн в жемчугах - Хантер МэдлинItis
11.09.2013, 15.52





Роман понравился. И герой, который очень зависел от денег, но ради любви готовый отказаться от любимой.и героиня.без соплей.без криков.понравилась.ставлю 9 баллов
Соблазн в жемчугах - Хантер МэдлинЛилия
27.07.2015, 14.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100