Читать онлайн Соблазн в жемчугах, автора - Хантер Мэдлин, Раздел - Глава 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Соблазн в жемчугах - Хантер Мэдлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.38 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Соблазн в жемчугах - Хантер Мэдлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Соблазн в жемчугах - Хантер Мэдлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хантер Мэдлин

Соблазн в жемчугах

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 22



Хоксуэлл открыл стеклянные двери и вышел на террасу.
В дальнем конце сада трое рабочих копали землю. Глубокие канавы под фундамент уже были вырыты по четырем углам квадрата, и сейчас рабочие под командованием Верити копали какие-то траншеи.
Дафна Джойс и Селия стояли рядом с Верити и держали за два конца большой лист, на котором была нарисована схема. Время от времени Верити сверялась со схемой, а потом давала указания рабочим.
Коллин тоже стояла неподалеку, наблюдая за происходящим. Увидев Хоксуэлла, она поднялась к нему на террасу.
— Она испортит сад, — сказала она. — Зачем в городском доме такая большая оранжерея? К тому же она выбрала очень неудачный проект. Оранжерея даже не будет соединена с домом.
— Оранжерея не предназначена просто для нескольких пальм и лимонного дерева. Я уверен, что Верити выбрала проект, который соответствует ее намерениям.
— Ты не мог убедить ее, что одной теплицы в Суррее вполне достаточно? Боюсь, что ее ждет слава эксцентричной особы. А эти женщины… — Вздохнув, она махнула рукой в сторону подруг Верити. — Тебе надо задуматься о ее будущем, Хоксуэлл, и вообще быть с ней построже.
Он подумал было посоветовать Коллин заняться своим собственным садом, но попридержал язык. Она подружилась с Верити, тогда как многие светские женщины лишь распространяли о ней гадкие сплетни. Однако если Коллин будет слишком настойчива в своей дружбе, Верити наверняка постарается от нее отдалиться.
Дружба с Верити давала Коллин возможность и оправдание быть подальше от своей матери в Суррее. Она поселилась в доме матери в Лондоне и явно предпочитала городскую жизнь сельской скуке. Она стала частой гостьей в их доме и была с Верити, когда он возвращался по вечерам.
— Я обещал ей свободу действий, Коллин. А что касается леди из «Редчайших цветов», она никогда не откажется от их дружбы. Даже если я запрещу, она все равно будет с ними встречаться.
— Может быть, ты по крайней мере посоветуешь ей не копаться самой в земле? Или надевать что-нибудь другое вместо старых платьев и этого страшного капора?
Ему казалось, что Верити выглядит в своем наряде восхитительно.
— Она всегда сама копает, так что лучше, если она будет это делать в старых платьях.
Коллин нахмурилась.
— Ты плохой помощник, Грейсон.
Он рассмеялся.
— По правде говоря, я не склонен быть с ней слишком строгим, дорогая кузина. Давай поговорим через год-два, когда первая страсть, возможно, пройдет.
Она посмотрела на него с любопытством.
— Я… я не представляла себе, что брак так тебе подходит. — Она взглянула на Верити, которая как раз ругала рабочего с лопатой. — Я рада за тебя, кузен.
Но, видимо, не очень. Их связывала давняя дружба, а в последние годы она стала еще крепче ввиду своеобразия их характеров. Коллин была безутешна после гибели жениха, а Хоксуэлл ко всему безразличен, и это странным образом их сближало.
Коллин, вероятно, считала, что Верити будет покладистой и скучноватой женой, а он — мужем, который едва замечает, что он вообще женат. Черт возьми, он тоже так думал. Признание, что брак оказался для него чем-то большим, ошеломило его не меньше, чем кузину.
Признавшись кузине, он вдруг почувствовал себя легко. Даже радостно. Если бы Коллин была мужчиной, другом, как Саммерхейз, он, наверное, поддался бы соблазну признаться, что страсть полностью его поглотила, а жена занимает в его мыслях почти все время и он не представляет себе, как бы мог обнимать другую женщину.
— Возможно, уже пора, Коллин, и тебе найти кого-нибудь. Ведь прошло много лет с тех пор, как он умер.
Она резко обернулась, чтобы посмотреть на него.
— Еще не поздно выйти замуж, Коллин. Если правильно составить брачный контракт, никогда не поздно. Это я могу взять на себя, а ты только должна найти мужчину, который был бы тебя достоин.
В глазах Коллин блеснули слезы, губы задрожали.
— Наверное, ты прав. Я, как всегда, благодарна тебе, Хоксуэлл, за твою щедрость, когда дело касается меня.
— Для этого и существуют братья, не так ли? — поддразнил он ее, как это бывало в детстве.
Он боялся, что она заплачет, но она поцеловала его в щеку и ушла в дом.
— Я просто сказала, что она мне не нравится, — сказала Одрианна. — Она хочет стать одной из нас, но никогда не поймет наше правило. Она никогда не сможет просто принять то, что есть, и не вмешиваться.
Верити рассматривала небольшое деревце мирта. Ее собственная оранжерея в Лондоне была почти готова, и она приехала к подругам в «Редчайшие цветы», чтобы выбрать первые саженцы для пересадки в новую оранжерею.
— Я совершенно убеждена, что Коллин и не думает стать одной из нас.
— Разумеется. Она смотрит на нас свысока, — сказала Селия. — Одрианна права — она слишком много вмешивается, как большинство женщин.
— К тому же она хочет заменить нашу дружбу своей, — добавила Одрианна.
— Это тоже неверно, — возразила Верити. — Она не хочет стать моей подругой. Она хочет стать моей сестрой, чтобы продолжать быть его сестрой.
— У сестер больше авторитета, чем у друзей, — сказала Дафна. — Тебе, разумеется, будет отведена роль младшей сестры.
Верити улыбнулась. Вот это было правдой. Коллин желала не только помогать, но и направлять.
— Она добрая. Иногда она вмешивается больше, чем мне хотелось бы, суется с советами, которые мне не нравятся. Поскольку она теперь в моей семье навсегда, я решила, что буду более покладистой. Я не хочу ссориться по незначительным поводам. У меня есть более важные заботы, чем планы Коллин относительно меня.
Дафна положила отросток амариллиса на стол, на котором они сортировали растения, предназначенные для отправки в Лондон.
— Печально слышать, что у тебя есть какие-то заботы, Верити.
Больше Дафна ничего не сказала, но Одрианна нахмурилась. Селия же продолжала работать ножницами, срезая завядшие листья с ветки большой гевеи.
В дальнем углу сада Кэтрин вскапывала грядки под огород.
Кэтрин была принята в их круг. По словам Дафны, она идеально вписалась в их компанию и приняла то правило, по которому они жили.
— Вы помните день, когда я показала вам старые газеты? И то, что показалось мне в них странным?
— Конечно, — откликнулась Селия. — Ты узнала то, что хотела, когда побывала у себя дома?
— Да, я узнала, что сын Кэти исчез как раз перед моей свадьбой, и с тех пор никто о нем ничего не слышал. Не было и суда или каких-либо известий о том, что его арестовали.
Подруги задумались. Потом Селия сказала:
— А твой кузен уверял, что он никуда не делся?
— Да. И это было правдой. Я думаю… я боюсь, что сын Кэти был убит.
Селия положила ножницы. У Дафны пропал интерес к амариллису.
— Убит твоим кузеном? — спросила Селия.
— Моим кузеном и еще кое-кем.
Она рассказала им о лорде Клебери и его намеке на ядовитые ростки, которые следует вырывать с корнем.
— Это не похоже на намек. Этот лорд Клебери безумен. Все эти пушки и ядра на террасе… — сказала Селия. — Тело ведь не нашли. Может, ты видишь заговор там, где его нет? Возможно, он просто уехал в поисках лучшей судьбы.
— Да, доказательств у меня нет. Я могу ошибаться, и иногда мне удается убедить себя в этом. Никаких свидетельств у меня нет, и мне не с кем поделиться сомнениями, кроме трех своих подруг, которые только и могут, что выслушать меня. Я знаю, что ничего не могу сделать, но это меня гнетет.
— Мы тебя понимаем, — сказала Одрианна. — А ты не хочешь рассказать все Хоксуэллу? Он мог бы по крайней мере выяснить, был ли арест и суд. Пэр может что-то узнать в правительстве. Например, если суд состоялся в другом графстве.
— Я не смею ему рассказывать. Он знает, что я пыталась узнать что-либо о Майкле — так зовут этого молодого человека, сына Кэти, — и решил, будто Майкл значит для меня больше, чем он.
— Вот как, — сказала Селия.
— Что значит «вот как»? — поинтересовалась Дафна.
— Я имею в виду, что она права. Молодой человек исчезает два года назад, а Верити сбегает почти сразу после свадьбы. Хоксуэлл, естественно, заподозрил, что между этими двумя событиями существует связь. Любой мужчина повел бы себя так же, особенно если его жена при первой же возможности начинает разыскивать этого молодого человека.
— Ты, однако, не согласна с подозрениями Хоксуэлла, насколько я понимаю, — сказала Дафна.
— Конечно, нет. Я просто согласна, что она не может просить мужа искать этого Майкла или помочь ей узнать что-либо о его судьбе.
— А я считаю, что может, — возразила Одрианна. — Я уверена, что, если она попросит, он ей поможет.
Селия вытаращила на Одрианну глаза.
— То, что лорд Себастьян просто твой раб, не означает, что любой муж после свадьбы с готовностью надевает на себя цепи любви. Как раз наоборот.
Не обращая внимания на эту колкость, Дафна сказала:
— Он тебе поверил, когда ты отрицала, что Майкл был твоим возлюбленным, Верити?
Верити не была в этом уверена.
— Вообще-то он мне почти поверил, но, по-моему, все еще сомневается.
— А сейчас твой брак гармоничен?
— Я бы сказала, что он почти гармоничен. В некотором смысле. — Она почувствовала, что начинает краснеть. — Я имею в виду, что мы почти не спорим. А по некоторым вещам… у нас полное взаимопонимание.
Селия хихикнула.
— Беру обратно свое «вот как», раз эти «некоторые вещи» вызывают у тебя такое смущение.
— Значит, ты его не боишься? — спросила Дафна.
— Совсем не боюсь. Я знаю, что вы видели, как он может выйти из себя, но поверьте мне.
Дафна сняла перчатки и передник и выглянула в окно.
— Я благодарна тебе за то, что ты позволила мне немного вмешаться в твои дела. Одрианна разуверяла меня, но я все же беспокоилась. Может быть, тебе все же стоит попросить у него помощи, Верити. Тогда ты могла бы быть уверенной. Если творилось беззаконие, если одни люди убивали других, какими бы ни были причины, нельзя позволить, чтобы это продолжалось. Это надо остановить.
Верити была с этим согласна, но все же считала, что разговор с Хоксуэллом о Майкле нарушит гармонию их брака, о которой упомянула Дафна.
— Давайте позовем Кэтрин и что-нибудь перекусим, — предложила Дафна. — Одрианна, твоя новая песня при тебе?
— Ты написала новую песню? — спросила Верити. — А я и не знала.
— Это потому, что оба раза, когда я к тебе приезжала, там была Коллин. Но Селия нам споет, и все мои друзья услышат эту песню в первый раз.
— Может, тебе лучше самой спеть ее во вторник на званом обеде, устраиваемом Каслфордом? — поддразнила ее Верити.
— Ты будешь обедать с герцогом Каслфордом? — удивилась Селия.
— Так же как Верити. Себастьян сказал, что этот обед герцог дает в ее честь.
Селия перехватила взгляд Дафны.
— А…
В следующий вторник Верити готовилась к званому обеду у Каслфорда.
— Я страшно волнуюсь, — призналась она, пока горничная помогала ей надеть вечернее платье. — Хоксуэлл говорит, что я справлюсь, но боюсь, что при встрече с герцогом Каслфордом я окажусь скорее главной шуткой обеда, чем гостем.
Горничная ничего не ответила. Верити хотелось бы, чтобы рядом были Дафна и Селия. Дафна сказала бы нужные слова, чтобы вселить в нее уверенность, а Селия там и тут немного поправила бы ее прическу и платье, и после этого она выглядела бы в сто раз лучше.
Она посмотрела в зеркало и заставила себя улыбнуться, чтобы ее отражение не было столь печальным.
Какие-то блики за спиной отвлекли ее от зеркала. Потом перед глазами появилось ожерелье из нескольких ниток жемчуга, опустившееся на ее обнаженную шею. Ловкие руки горничной застегнули его сзади.
Платье было того же цвета, что и жемчуг, и ожерелье выглядело потрясающе. Она провела пальцами по идеальной поверхности жемчужин.
После той ночи в Суррее она долго избегала надевать это украшение. Его вид все еще вызывал в ней угрызения совести и даже некоторое негодование оттого, как ловко Хоксуэлл воспользовался ее слабостью.
Этот жемчуг символизировал так много: замужество, и этот дом, и даже этот новый мир. Сегодня она надела его на званый обед у герцога, где займет место как титулованная графиня и будет сидеть в обществе самых знатных людей высшего света. Она не была настолько глупа, чтобы возмущаться этим или не принимать в расчет преимущества жизни, дарованные ей титулом, но ей хотелось, чтобы она все еще могла быть и маленькой девочкой из Олдбери.
«Когда ты завтра уедешь, Олдбери перестанет быть твоим домом», — сказала Кэти, и она была права. Но сердце не хотело мириться с этой непрошеной правдой. Ей все еще хотелось играть у ручья, есть выпеченный Кэти хлеб и смеяться с Майклом. А больше всего ей хотелось обладать властью помешать Бертраму причинять боль этим замечательным людям.
— Вы так красивы, мадам, — сказала горничная. — Эти розочки на лифе просто великолепны.
Ее как раз волновали именно эти розочки, как, впрочем, и все остальное, касающееся предстоящего вечера. В голове у нее крутились всевозможные темы для поддержания беседы, и надо было выбрать из них самые интересные.
Увидев Верити в этом роскошном платье жемчужного цвета, Хоксуэлл предположил, что на званом обеде она будет самой красивой женщиной, и по прибытии в дом Каслфорда понял, что не ошибся.
Ее несколько чопорное поведение казалось скорее высокомерным, чем сдержанным. Поскольку ее окружали самые лучшие — по выражению Каслфорда — представители света, это говорило в ее пользу. Каслфорд не лгал, сказав, что на обеде будут присутствовать самые сливки общества. Верити пришлось сохранять достоинство, когда ее представили двум герцогам, один из которых принадлежал к королевской семье и был не больше и не меньше, как принцем-регентом.
Каслфорд был трезв, чего нельзя было сказать о некоторых других гостях. Один из них, граф Роули, решил, что это позволяло ему немного повеселиться во время обеда.
— Вы прелестная женщина, леди Хоксуэлл, — сказал он, наклонившись над столом и повернувшись к Верити, сидевшей через два человека от него. — Ваш муж выиграл сразу по двум статьям.
После этого выпада беседа за столом не прекратилась, однако Хоксуэлл заметил, что большинство его соседей по столу стали прислушиваться.
— Благодарю вас, лорд Роули. Мне польстило бы, даже если мой муж думает, что преуспел в чем-то одном.
— Большое наследство всегда украшает женщину, — сказал Роули, фыркнув. Он обернул пьяный взгляд на своего соседа, чтобы убедиться, что его шутку оценили. — Это завод, не так ли? Хлопок и все такое?
— Железо, — ответила Верити, нисколько не смутившись. — Мой отец был промышленником и изобретателем, но главным образом металлургом.
Другие гости снисходительно заулыбались, даже как будто извиняясь. Но не потому, что, по их мнению, хорошо иметь отца-металлурга, а потому, что один из их общества оказался ослом.
— Железо, говорите. Это печи, кузницы и все такое, — не унимался Роули, пронзив Хоксуэлла критическим взглядом. — Звучит неприятно, даже как-то грязно.
— К тому же и опасно, — откликнулся Хоксуэлл. — Работа у доменной печи требует смелости.
— Нам не удалось бы одержать победу над Бонапартом без таких смельчаков, — добавил принц-регент.
— Верно, верно. — Роули опрокинул рюмку кларета, которая явно была лишней. — Все же… — Он посмотрел на Хоксуэлла с презрением.
— А я владею железными рудниками, — сказал Каслфорд и немного подался вперед, чтобы все увидели, что его эта тема интересует. Прядь, упавшая на лоб, придала ему воинственный вид.
Хоксуэлл представил себе Тристана перед зеркалом, репетирующего идеальный образ настоящего герцога, а потом смахивающего на лоб эту прядь, чтобы дать понять, что все это притворство. Сидевшие рядом с ним дамы не могли оторвать глаз от этой щегольской каштановой пряди.
— Ты пытаешься сказать об этом что-то оскорбительное, Роули? — спросил Каслфорд. — Но ты слишком пьян и ошибся адресом.
— Я ничего не говорил о рудниках, Каслфорд.
— Ты говорил о железе. Я ясно это слышал.
— Я вообще говорил не с тобой. Я разговаривал с леди Хоксуэлл.
— Ты хочешь сказать, что пытался оскорбить вместо меня леди? Ну, знаешь, Роули.
Роули пришел в замешательство. Однако этого нельзя было сказать о его молодой жене. Она почувствовала, куда может завести пьяная болтовня мужа, и вперила в него негодующий взгляд. Самые лучшие люди общества, возможно, и принимали приглашения Каслфорда, но самые умные из них избегали привлекать к себе его пристальное внимание.
Роули, к сожалению, умным не был. Не почувствовал он и растущего беспокойства жены.
— Если женщина — дочь металлурга, нет ничего оскорбительного в том, чтобы сказать, что она дочь металлурга, — высокомерным тоном произнес Роули, явно не собираясь оправдываться. — А что касается твоих рудников — поздравляю. Благодаря им состояние твоей семьи, должно быть, утроилось за время войны, и тебе при этом не пришлось пачкать руки.
Хоксуэлл увидел, как опустились веки Каслфорда — это был опасный знак. Он переглянулся с Саммерхейзом. Верити, не обученная тонкостям светского этикета, не знала, как скрыть свое удивление странным поведением самых лучших людей общества.
Принц-регент потребовал налить всем вина, а потом, откинувшись на спинку стула, стал с удовольствием наблюдать за происходящим, радуясь, что предпочел именно это приглашение многим другим.
— Назвать леди Хоксуэлл дочерью металлурга, разумеется, не оскорбление, тем более что она с гордостью сама называет себя так, и правильно делает. Однако ты намекал, что Хоксуэлл сейчас занят в этом деле. Грязном, по твоему мнению. Я сомневаюсь, что он думает так же. Не так ли, Хоксуэлл?
Глаза всех гостей повернулись к Хоксуэллу. Черт бы их побрал, подумал он.
— Честно говоря, Каслфорд, я бы предпочел, чтобы меня называли торговцем, нежели спекулянтом, нажившимся на войне.
— Да, — протянул Каслфорд. — Я как раз собирался сказать об этом.
— Ты отрицаешь, что благодаря своим рудникам хорошо нажился во время войны? — продолжал Роули.
Стало так тихо, что было слышно, как тяжело вздохнул Саммерхейз.
— Надо будет поинтересоваться у моего агента. Сомневаюсь, что, добывая руду, мы терпели убытки. Это было бы глупо и непатриотично. А ты, Роули, разве не продавал во время войны выращенное на твоих полях зерно или шерсть со своего стада овец?
Роули задумался, как ему оправдаться за то, как он использовал свои земли.
— Ты обвинил меня в том, что я не просто получил доход, но и нажился на войне, — продолжал Каслфорд. — Однако если ты извинишься передо мной, перед Хоксуэллом и его женой, мы сможем обойтись без вызова на дуэль.
При слове «дуэль» Роули побледнел, но попытался приуменьшить свое поражение.
— Я не оскорблял леди.
— Я начинаю терять терпение, — сказал Каслфорд, и все поняли, что Роули не поздоровится, если это действительно так. — Ты хотел поставить ее в неловкое положение, а через нее и Хоксуэлла, а я не позволю оскорблять одного из моих старых друзей в моем собственном доме. Тебе это не удалось лишь потому, что леди Хоксуэлл не раба предрассудков и не стесняется своих предков, которых ей к тому же нечего стыдиться.
Роули был загнан в угол. Он стал центром скандала, о котором еще долго будут говорить в свете. Наконец он пробормотал что-то похожее, по-видимому, на извинение, сославшись на то, что слишком много выпил.
Каслфорд улыбнулся и обернулся к принцу-регенту с каким-то вопросом. Общая беседа возобновилась. Хоксуэлл понял, что все за столом надеялись на другой конец разыгравшейся драмы и на то, что вызов на дуэль все же состоится, но потом решили, что они и так неплохо повеселились.
Когда леди оставили джентльменов одних, Каслфорд, чтобы немного утешить Роули, ему первому предложил сигару. Саммерхейз подсел к Хоксуэллу.
— Похоже, твоя жена завоевала расположение герцога. От Роули можно было ожидать чего угодно, но мне кажется, что весь этот спектакль был затеян им для того, чтобы привлечь к себе внимание.
— Возможно. Но насчет расположения говорить не приходится. Его визит был предельно кратким и таким вежливым, словно на него снизошел ангел. К тому же он был трезв, а это означало воздержание в течение трех дней. — Он посмотрел на Каслфорда, громко смеявшегося какой-то шутке принца-регента. — Может быть, он решил последовать нашему примеру?
— Вряд ли. — Саммерхейз рассмеялся. — Но тебя уже явно одомашнили. И если мне будет позволено так сказать, тебе это пошло на пользу.
— Для мужчины брак достаточно легок. Измениться пришлось ей.
Саммерхейзу почему-то это показалось забавным.
— Ну конечно.
— Я не в том настроении, чтобы выслушивать твои самодовольные замечания. Прошу меня извинить, но у меня есть вопрос к нашему хозяину.
Хоксуэлл перебрался на стул поближе к нему, и когда кто-то отвлек внимание принца-регента, сказал, обращаясь к Каслфорду:
— Спектакль был неплох.
Каслфорд пустил колечко дыма.
— Можешь благодарить меня в любое время, как только тебе это будет удобно.
— Я должен тебя благодарить?
— Если бы я не устроил сцену, тебе бы пришлось встретиться с беднягой Роули завтра на рассвете на какой-нибудь поляне. Он был пьян и собирался оскорбить тебя. Поскольку втянутой оказалась твоя жена, ты бы этого так не оставил.
Конечно же, не оставил бы.
— Леди Роули чрезвычайно тебе благодарна за то, что ты не вызвал его на дуэль.
— Насколько я знаю, леди Роули всегда бывает чрезвычайно благодарна. Это в ее характере.
— Теперь я понимаю, почему ты был так великодушен. Зачем убивать человека, если можно наставить ему рога.
— Дуэль тоже могла бы все осложнить.
Хоксуэлл мог себе представить, как все могло быть. Каслфорд не хотел, чтобы леди Роули оказалась слишком благодарной.
— А что насчет твоих рудников? У тебя их много? — поинтересовался Хоксуэлл.
— Во время войны был всего один. Но потом я прикупил еще несколько.
— Вот как? Спрос на железо за последние два года снизился. Цена наследства моей жены здорово упала по сравнению с тем, какой она была.
— Да, спрос упал значительно. Поэтому-то мне и удается покупать рудники дешево.
— Ты считаешь, что будет новая война?
— Я ожидаю последствий войны без войны. Хоксуэлл, ты неглупый человек. Далеко не глупый. Я знаю, что было две причины, по которым разорилась твоя семья. Одной из них была поразительная последовательность твоего отца в проигрывании денег в карты. Другая — это приверженность твоей семьи к земле как единственному источнику дохода.
Хоксуэллу были известны ограниченные возможности землевладения лучше, чем многим. Он не нуждался в наставлениях по этому вопросу.
Каслфорд наклонился к нему ближе.
— Держись за этот завод, друг мой. Сохраняй его, даже если тебе придется продать душу. Через десять лет спрос на железную руду моих рудников и на печи твоего завода сделают нас такими богатыми, что наши теперешние доходы покажутся весьма скромными.
Он взял стакан с портвейном и окликнул кого-то еще из своих друзей, оборвав разговор так же неожиданно, как начал.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Соблазн в жемчугах - Хантер Мэдлин



роман обычен и немного скучноват может это я конечно отношусь к этому с большим и претензиями так как за свою жизнь я прочитала так много книг . ну если у вас есть время можно прочитать и те для кого эт будет их первый роман может им он и понравится
Соблазн в жемчугах - Хантер Мэдлинs.a.
31.07.2013, 18.27





В целом книга неплохая, однако главная героиня представлена немного странно: то она независимая, то запуганная женщина... Но сюжетные повороты весьма неординарны, хотя и предсказуемы... Прочитать можно, но забывается очень быстро.
Соблазн в жемчугах - Хантер МэдлинItis
11.09.2013, 15.52





Роман понравился. И герой, который очень зависел от денег, но ради любви готовый отказаться от любимой.и героиня.без соплей.без криков.понравилась.ставлю 9 баллов
Соблазн в жемчугах - Хантер МэдлинЛилия
27.07.2015, 14.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100