Читать онлайн Обладание, автора - Хантер Мэдлин, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обладание - Хантер Мэдлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обладание - Хантер Мэдлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обладание - Хантер Мэдлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хантер Мэдлин

Обладание

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5



— Режь.
Аддис протянул ей остро заточенный нож. Мойра с сожалением окинула взглядом густые локоны цвета вороньего крыла, каскадом ниспадавшие на обнаженные плечи и спину. Слегка вьющимся волосам Аддиса могла позавидовать любая красавица. Это были первые слова, с которыми он обратился к ней за все утро, пока они завтракали и готовились к отъезду после ночевки. Он практически не замечал ее присутствия, словно находясь где-то далеко. Настроение у него было довольно мрачным.
— Это обязательно?
— Рыцари в Англии не носят таких причесок.
— А Рэймонд?
— Рэймонд всегда заботился о волосах — даже больше, чем Клер. Режь. Я не хочу при въезде в Барроуборо походить на варвара.
Она одернула руку от лезвия:
— При въезде… вы же не собираетесь…
— Ты полагаешь, я вернулся только для того, чтобы с тоской полюбоваться на стены родного дома?
— Вы сошли с ума! Он убьет вас!
— Что должно тебя обрадовать, как я полагаю. Ведь ты получишь желанную свободу. Брайан вряд ли будет настаивать на том, чтобы оставить тебя в крепостных. — Он взял ее за руку и вложил в ладонь рукоять ножа. — Давай, режь!
Она взяла толстую прядь, и нож рассек ее, как будто это был шелк. Красивые волосы. Жалко, что Господь наградил ими мужчину. Тяжелые пряди падали на землю, свиваясь кольцами. Когда она покончила со стрижкой, Аддис провел рукой по остаткам шевелюры ото лба к макушке, затем, не произнеся ни слова, подошел к седлу, порылся в привязанной к нему сумке, достал смену одежды и скрылся в гуще деревьев.
Она же занялась тем, что начала укладывать на повозку стулья и корзины, которые Аддис снял вечером, чтобы она могла улечься. После того, что произошло между ними два дня назад у озера, каждый раз с приближением ночи она ощущала явную тревогу, однако во время подготовки к ночевке он вел себя как ни в чем не бывало. Так что ей не пришлось бомбардировать его потоком отказов, которые она мысленно репетировала весь день.
Более того, он вел себя подчеркнуто вежливо в последние два дня — говорил с ней меньше обычного, обращался с довольно равнодушной обходительностью и, вообще, по правде говоря, стал гораздо больше похож на прежнего Аддиса. Скорее всего, он тоже признал, что их несдержанность стала неосторожным результатом вынужденных взаимных объятий, в которые их толкнула опасность. Вчера ее озабоченность и тревога почти рассеялись. Когда же они припомнили забавный случай с двумя охранниками из Хоксфорда, она наконец позволила себе рассмеяться и после этого расслабилась, уверенная, что ее оплошность не привела к возникновению тех осложнений, которых она так боялась.
После обмена воспоминаниями о Хоксфорде между ними возникло новое ощущение интимной близости, рожденное из осознания того, что много лет назад их жизни были объединены пребыванием в одном и том же поместье. Та легкость, с которой он пускался в воспоминания о Хоксфорде, ее озадачила, поскольку она полагала, что память Аддиса сохранила очень мало эпизодов из того времени. Согретая новым ощущением, Мойра ждала, пока он задаст неизбежный вопрос, касающийся Клер, Брайана и всего остального.
Он же вместо этого неожиданно погрузился в каменное молчание, сжигая только наведенные между ними непрочные мосты. Готовый посмеяться над воспоминаниями о колченогом охраннике, действительно важные темы он обсуждать с ней не собирался. Не упомяни он вскользь о Клер перед стрижкой, можно было подумать, что он вообще забыл о ее существовании. Не потому ли всплыло ее имя, что они находились всего в миле от Барроуборо, где и произошло самое худшее?
Не ей его судить. Оправдания Клер звучали неубедительно, заставляя сомневаться в ее искренности, и даже если все произошло именно так, как она говорила, Клер тоже была не без греха. Чего, собственно, она ожидала? Мойра знала ответ на этот вопрос. Клер ожидала, что и в этот раз все выйдет так, как она хочет, — потому что прежде так всегда и выходило.
Из-за деревьев возник Аддис, и ее сердце екнуло, когда она увидела, как он преобразился. Теперь он совсем не походил на возникшего невесть откуда варвара, а выглядел так, как и подобает сыну Патрика де Валенс. Вьющиеся черные волосы густыми волнами были зачесаны назад ото лба, как в юности. Лицо неожиданно показалось ей тревожно знакомым и близким; на него просто легла печать прожитых лет и перенесенных событий, да еще бросалась в глаза оставшаяся на всю жизнь отметина. На нем были черные кожаные штаны и короткая голубая накидка, подпоясанная рыцарским поясом; сапоги украшали блестящие золотые шпоры. Ни одного предмета из этих символов власти и статуса она раньше не видела; скорее всего, он забрал их во время поездки с Брайаном. Еще одна вещь наглядно свидетельствовала о его богатстве: двойной золотой браслет на предплечье, но в нем уже не было нужды, поскольку весь его внешний вид демонстрировал благородство происхождения и крови, дающее ему законное право на Барроуборо.
Аддис принялся седлать коня. Она следила за ним, чувствуя странную отчужденность, будто их не успевшая окрепнуть дружба испарилась вместе с утренним туманом, пока он переодевался. Мойра ощутила его решительный настрой, но вместе с тем было еще нечто — тревожащее и пугающее нечто…
— Меч здесь, в повозке, — произнесла она, протягивая руку к мечу.
— Не надо. Я поеду без него.
— Вы поедете без оружия?
— Мне оно не понадобится.
— Ну и глупо!
Он рывком запрыгнул в седло, метнув в ее сторону предупреждающий взгляд, от которого ей стало не по себе. Говорить смело с новым Аддисом стало гораздо труднее, чем с тем человеком, который еще утром сидел рядом с ней на повозке.
— Я все равно без кольчуги, и меч у меня совсем не рыцарский. И если Саймон решит прикончить меня, от меча или кольчуги будет мало проку. Так что пусть все видят, что я приехал безоружным. Тогда моя смерть станет простым убийством, — он поднял голову и посмотрел на верхушки деревьев. — Подойди-ка сюда.
Она приблизилась к его ноге: Аддис наклонился так, что его голова оказалась рядом с ее, и вытянул руку, показывая:
— Дождись, пока солнце зайдет вон за те высокие ветки. Если к тому времени я не вернусь, бери повозку, возвращайся к римской дороге и поезжай на восток. К темноте ты должна добраться до Уэйверли.
— Для человека, уверенного в своей полной безопасности, вы слишком подробно расписываете шаги, которые мне следует предпринять в случае вашей смерти.
Он выпрямился.
— Осторожность не помешает.
— Что правда, то правда. Тогда предлагаю говорить начистоту. Если вы не вернетесь, я отправлюсь не на восток, а на запад, за Брайаном. Где он?
— Он в безопасности, так что можешь о нем не беспокоиться.
— Да? Тогда кто же о нем побеспокоится? Те, кто должен побеспокоиться о нем, — они знают, что делать в случае вашей смерти? Они понимают, что Саймон ни в коем случае не должен…
— Если я погибну, его ни за что не найдут.
— Он испугается и решит, что его все бросили. Доверьтесь мне, я сообщу Рэймонду, мы заберем его и перевезем в безопасное место. Я вернусь в Хоксфорд и буду присматривать за ним.
— Ты готова делить постель с Рэймондом ради Брайана? Тебе следует понимать, что для тебя это единственный путь возвращения в Хоксфорд.
Готова ли она? Рэймонд никогда не пытался спекулировать ее любовью к мальчику; однако если действительно окажется, что это единственное условие, при котором она сможет вернуть Брайана, — согласится ли она?
— Если я снова буду зачислен в покойники, все станет так, как было месяц назад. В Хоксфорде ему будет небезопасно. Кроме того, теперь Саймон не оставит без внимания и Дарвентон. Так что лучше ему расти там, где он сейчас.
Аддис развернул коня и направил его к тропе, вливавшейся в дорогу, ведущую к его дому. У края леса он остановился и оглянулся на нее.
— Подойди, — снова велел он.
Она повиновалась. На коне он выглядел величественно. О его появлении не возвестят знамена, его не сопровождает свита, однако одного только внешнего вида достаточно, чтобы привлечь внимание. Даже в одиночестве и без должных регалий его невозможно было принять за простого смертного.
— И не вздумай сбежать, Мойра. Я все равно тебя разыщу, и мне будет жаль потраченного на розыски времени.
— Во имя Господа, мой лорд, вызвать ваше недовольство — что может быть хуже для верного подданного? — За явной дерзостью она пыталась скрыть страх за его жизнь и легкую злость из-за того, что он не раскрыл ей место пребывания Брайана. Что же касается побега, то она еще не думала о возможности воспользоваться его отсутствием.
Однако сарказм крепостной женщины лорду Барроуборо забавным не показался. Грубые пальцы схватили ее за подбородок, поднимая лицо.
— Ты совершенно права. Я тебе многое позволяю, но не стоит впадать в заблуждение на этот счет. Часть души твоего лорда уже давно не живет по законам христианства и не блюдет традиции этих земель. Твоему лорду хорошо известно, как добиться подчинения, если в этом возникнет необходимость. Ты достаточно умна, чтобы понимать: сегодня не самый подходящий день для того, чтобы нарушить мою волю. Если тебе так хочется, можешь молиться, чтобы он убил меня, но если я останусь в живых, жди меня здесь.
Он пришпорил коня и скрылся за деревьями.
Она провожала всадника взглядом до тех пор, пока чаща не поглотила его. С ужасающей ясностью она вновь испытала отупляющее ощущение потери, которое впервые охватило ее, когда он увозил Брайана из Дарвентона. Может, всему причина — разговор о мальчике?
Мойра решила уложить на повозку оставшиеся вещи, чтобы отвлечься от странного настроения. Наверное, ей следует молить Бога, чтобы он послал ему смерть. Разве не для того она покинула Дарвентон, чтобы покончить с одной жизнью и начать другую? Достаточно будет единственного знака от Саймона в течение следующих нескольких часов, и она окажется свободной.
Неожиданно она с потрясающей ясностью представила, как это происходит. Мысленно она увидела, как Саймон с братским радушием приветствует Аддиса, угощает его вином, и в этот миг по его неприметному сигналу в Аддиса вонзается безжалостный меч. Мойру сотряс беззвучный внутренний вопль отчаяния. Она увидела взгляд Аддиса, смиренный и понимающий; что-то, похожее на облегчение, мелькнуло в глазах перед тем, как в них угас огонь жизни.
Она заморгала, прогоняя навязчивую картинку и повернулась к тропинке, по которой он уехал. Внезапно она осознала, какое чувство преобладало в его настроении на протяжении всего утра. Обреченность. Какая-то часть его сознания надеялась, что именно так все и произойдет. И она поняла, что Аддис де Валенс сам не отдает себе отчета в собственных стремлениях. Когда-то она уже замечала в нем нечто подобное — некую силу, фатальную и неотвратимую, схожую с той, которая притягивает человека к краю пропасти. Эта обреченность может усилиться оттого, что он вновь окажется в собственном доме, притупляя инстинкты и заставляя забыть о бдительности. Как же она не поняла этого раньше? Ведь тогда она смогла бы предупредить его, сказать или сделать что-то, чтобы подорвать эту силу тайного предательского желания.
Браня себя за глупость и слепоту, она принялась рыться в корзинах, пока не разыскала нож. Мойра встала на колени и перерезала кожаный ремешок, которым к днищу повозки был привязан мешочек с монетами. Затем она достала из повозки небольшую корзину для шитья, положила в нее мешочек и направилась в чащу. Найдя место, где рос густой подлесок, она спрятала в нем корзину.
Он приказал ей оставаться на месте и пригрозил наказанием, если она не повинуется. Однако она была не в силах просто сидеть и ждать, пока солнце дойдет до нужной точки и время сообщит ей о том, что произошло худшее из всего, чего можно было ожидать. Ей нужно было находиться там, где он. Помочь ему, если ситуация будет требовать того, она вряд ли сможет, но, по крайней мере, она будет свидетелем. Пусть в Барроуборо найдется хоть один человек, готовый говорить правду.
Мойра быстро выбрала из повозки несколько корзин, вложила их друг в дружку и надела на руку. Перед тем как тронуться в путь, она оглядела себя: голубое платье, достаточно поношенное и испачкавшееся за прошедшие два дня. Вид ее вполне устроил — обычная ремесленница, которая привезла товар на продажу. Неприметная в своем образе, она поспешно зашагала по тропинке, по которой скрылся Аддис.
Привратник отступил в сторону без единого слова; открыв рот от изумления. Никто не провозгласил его прибытия, не было обычных гонцов с вестью, но почти мгновенно на центральной улице появился городской люд, чтобы поглазеть на приехавшего лорда. Саймон, скорее всего, уже знал о том, что он жив, однако обитатели Барроуборо изумленно глазели на возродившегося Аддиса де Валенс.
Он не торопился, понимая, что спешка ни к чему — новость о его появлении достигнет замка раньше, чем он сам. Аддис решил дать Саймону время решить, как поступить. Толпа на главной улице становилась все гуще, народ высыпал из домов и лавок, бросая свои дела. Кое-кто последовал за Аддисом. К тому времени, когда он проезжал мимо печей для выпечки хлеба и голубятен,
l:href="#n_3" type="note">[3]
за ним уже тянулась внушительная свита горожан.
Ворота замка были распахнуты настежь. На внешнем дворе громоздились повозки и телеги, с которых купцы и ремесленники продавали всяческую утварь. Над зубчатыми башнями развевались бело-красные флаги, те же цвета преобладали и в одежде стражей и рыцарей, мелькавших в толпе торговцев. Шум голосов поутих, пока Аддис протискивался сквозь толпу к внутренней стене.
Ворота во внутренней стене были закрыты. Аддис подъехал к ним вплотную, остановил коня и стал ждать. Появившийся охранник оглядел коня и всадника и, не обнаружив оружия, дал знак, разрешая ему войти.
Свита горожан двинулась за ним следом, и через минуту во дворе яблоку негде было упасть. Когда ворота поднялись и Аддис проехал внутрь, толпа сразу хлынула за ним, так что стражники теперь не могли опустить решетку.
Он подъехал к ступенькам главной башни. Его взгляд тут же выделил из многоликой массы крепко сложенного темноволосого мужчину, стоявшего наверху лестницы. На нем была богатая красная мантия, украшенная золотой вышивкой и желтыми драгоценными камнями. Рядом стояла сухощавая женщина с недовольным выражением лица и красивый рыжеволосый юный рыцарь.
С приближением Аддиса румяное бородатое лицо Саймона расплылось в широкой улыбке. Вскинув руки в приветственном жесте, он начал спускаться по ступенькам.
— Великий день, брат, благословленный Богом день! Я плакал от надежды, когда до меня дошли слухи о том, что ты жив, но теперь я вижу, что это не просто слухи, и меня переполняет искренняя радость!
Значит, вот как все оборачивается. Аддис спешился и попал в объятия сводного брата.
— Как же все-таки хорошо снова чувствовать под собой английскую землю и дышать английским воздухом, — сказал он, подхватывая предложенный Саймоном тон.
— Бог свидетель, ты прекрасно выглядишь! Похудел немного, но после выпавших на твою долю испытаний удивляться не стоит.
— И ты в прекрасной форме, брат. Потучнел, но выглядишь счастливым и довольным. Мне приятно видеть, что у тебя все в порядке.
— А-а, боюсь, что скоро совсем обрасту жиром, — засмеялся Саймон, стуча себя кулаком по бочкообразной груди. — Но идем же, идем — он указал на лестницу. — Мать не могла найти себе места, ожидая новостей, днями не давала мне покоя. Просто сгорала от нетерпения.
Аддис поднял взгляд, чтобы посмотреть на натянутую улыбку завернутой в розовые шелка женщины. Его сердце не ощутило ничего, кроме неодобрения, при виде леди Мери — не лишенной смекалки женщины, которая умело сыграла на скорби Патрика де Валенс после смерти матери Аддиса. К тому моменту, когда Патрик пришел в себя после траура, Мери с сыном успела прочно обосноваться в Барроуборо. Через год Патрик осознал свою оплошность, но исправить ее возможности уже не было. По всей видимости, годы сказались на умении леди Мери притворяться, потому что в ее коротком приветствии не было и намека на показное радушие Саймона.
— Надеюсь, ты не забыл Оуэна, — добавил Саймон, представляя ему рыжеволосого парня. — В свое время он был оруженосцем у сэра Тео.
Аддис испытующе посмотрел на молодого рыцаря. Оруженосец сэра Тео в прежние времена, любимчик Саймона сегодня. Сэр Тео в компании других рыцарей тоже принимал участие в Балтийском крестовом походе.
Саймон положил руку на плечо Аддиса, направляя его к двери.
— Нам многое предстоит обсудить, брат. О многом нельзя говорить без грусти, но что поделать? Насколько я понимаю, у тебя накопилось множество вопросов. Наша мать распорядилась приготовить все для пира, и мы можем отпраздновать твое счастливое возвращение, но прежде пойдем в Солнечную комнату, где нам никто не помешает.
Аддис позволил увести себя в просторный зал — зал, который он знал так хорошо, что с завязанными глазами мог пройти от одной стены к другой, ни разу не споткнувшись о камень, не наткнувшись на скамью или кресло. Царившие в зале полумрак и прохлада обрушились на него, как внезапно оживший сон, полный призраков и смутных эмоций. Он шел, будто в тумане, а в голове мелькали обрывки беспорядочных воспоминаний, отвлекая от непрерывного потока вежливых благоглупостей, лившихся из уст идущего рядом мужчины.
В южной комнате, где находились солнечные часы, нахлынувшие воспоминания только усилились. Он обвел взглядом палату, где любил проводить время отец. Оказаться в комнате вновь… Чувство были нереальным и одновременно до боли настоящим. Лишь когда Саймон опустился в кресло лорда, разум Аддиса немного просветлел.
Оуэн устроился у каминной стены напротив Саймона, и Аддису досталось единственное свободное кресло между ними. Про себя он машинально отметил, насколько уязвима предназначенная для него позиция. Искоса бросив взгляд на сводного брата, удобно развалившегося в кресле лорда, Аддис увидел на его лице мирную улыбку. Саймон приказал подать вино.
«Он доволен собой, сидя в кресле моего отца. В моем кресле».
Аддис спокойно сел на предложенное ему место, игнорируя присутствие Оуэна.
— Почему я не вижу твоей жены? Как поживает леди Бланш?
— В прошлом году скончалась при родах. И наверное, благодарение Господу за это. Он не наградил ее хорошим здоровьем, и выносить ребенка до положенного срока она не смогла. Четыре выкидыша за время нашего брака. Что ж, такова воля Божья. Я сейчас веду переговоры, собираюсь заключить новый брачный контракт с родственницей Хью Деспенсера. Ты непременно должен присутствовать на помолвке!
Аддис кивнул как ни в чем не бывало, хотя Саймон только что откровенно напомнил о том, какие силы стоят у него за спиной. Наверняка они же поддержат и притязания Саймона на Дарвентон. Между прочим, Рэймонд не знал о столь своевременной смерти леди Бланш.
— Расскажи мне, как умер отец.
На этот раз у Саймона хватило такта, чтобы сделать подобающую теме печальную мину.
— В прошлом году в наших краях свирепствовала страшная лихорадка. Она унесла не один десяток жизней. Он мучился недолго, и твоя жена за ним ухаживала, но, подозреваю, что, в конце концов, долгие часы, проведенные у постели смертельно больного, ослабили ее и стали причиной болезни после того, как она уехала. Не могу описать, как мне было больно, когда я узнал, что он умер; но, знаешь, Аддис, возможно, Господь смилостивился над ним. Поверь, так было лучше.
Сколько же милосердных смертей! Действительно, Всевышний демонстрировал чудеса сострадания, расчищая дорогу для Саймона.
— Почему?
Саймон задумчиво поджал губы. Он превратился в человека, которому очень не хочется говорить неприятную для собеседника правду.
— Не сердись за мои слова. Ты же знаешь, я говорю это не для того, чтобы очернить добрую память хорошего человека. Но восстание Ланкастера было проделкой дьявола, и после того как наш король подавил его, пощады не было никому. В королевстве едва нашелся бы перекресток, на котором не стояла бы виселица с болтающимся в петле трупом. Твой отец был слишком щедрым с предателями, делился с ними всем, чем мог, и на него пало подозрение. Если бы Патрик не умер… Как бы там ни было, из-за предательства король и затеял конфискацию земельных владений. Только благодаря моим дружеским отношениям с некоторыми из его приближенных мне удалось сохранить земли во владении семьи.
— Но ты ведь не де Валенс, Саймон, и не сын Патрика. Если не считать женитьбы отца на твоей матери, ты не имеешь никакого отношения к нашей семье.
— Вот потому-то король и пошел на уступки. В противном случае на моем месте мог оказаться какой-нибудь барон со стороны, которого король захотел бы облагодетельствовать. Во всяком случае в результате жена Патрика не осталась без крова, слуги и крепостные тоже не разбежались. Земли остались в целости, их не раздали по кусочкам.
— Каковы были свидетельства против моего отца?
— Его дружба с Ланкастером. Несколько встреч на протяжении года перед тем, как начался мятеж. До меня доходили слухи о том, что было еще что-то, но, поскольку суд не проводился…
— До меня доходили слухи, что ни над кем из казненных суд не проводился. И что приближенные короля воспользовались ситуацией, чтобы устранить собственных врагов и прибрать к рукам земли, что побогаче.
— Советники короля — достойные мужи, которые помогают ему во всем, — вспылил Саймон. — А ты сам прекрасно знаешь, что Эдвард очень нуждается в помощи, ему нужны сильные люди рядом. Короля мало интересуют государственные дела.
— Нет королей, которые не нуждались бы в мудром совете и сильных помощниках. Только я слышал, что Хью Деспенсер — не просто помощник, и его влияние на короля имеет, скажем так, слегка личный характер. Говорят, что он — новый Пирс Гейвстон.
При упоминании юного гасконского рыцаря, про которого говорили, что он был любовником Эдварда в молодые годы последнего, лицо Саймона залило пунцовой краской.
— Это оскорбительная и наглая ложь, в которой нет ни унции правды!
— Как скажешь. Я с Эдвардом встречался только однажды, поэтому не мне судить. Значит, Барроуборо тебе передали без всяких документов? Семью не могут просто так лишить ее собственности, согласись.
— В королевстве из-за беспорядков неведомо что творилось. Ты погиб… — впервые за все время Саймон проявил признаки некоторой неуверенности.
— Я ушел в крестовый поход, а права и собственность рыцаря должны находиться под защитой, пока он сражается во имя Господа.
— Люди видели, как ты пал на поле брани. Так что причин сомневаться не было…
— А мальчишка? Про него что скажешь?
Лицо Саймона застыло, словно маска.
— Что я должен сказать про мальчишку?
— Если нет тела, как можно быть уверенным, что я погиб? При подобных обстоятельствах до тех пор, пока время или факты не подтвердили бы, что я действительно мертв, как мне кажется, земли должны были сохраняться для Брайана. Тебя могли назначить в качестве опекуна до совершеннолетия мальчика; поэтому странно, что сына отправившегося в крестовый поход рыцаря так легко лишили законного наследства. Неужели для нашего короля традиции страны ничего больше не значат?
Саймон никогда не был глупым и понимал, что Аддис говорит о тех вещах, которые ставят под угрозу его владение Барроуборо.
— Нашего короля предательство подстерегает за каждым углом, и по этой причине королевское слово превыше всяких традиций. Что же касается мальчика, я искал его, чтобы предоставить ему дом и заботу.
— Очень благородно с твоей стороны, — улыбнулся Аддис. — Однако жена моего брата позаботилась о мальчике. Ты будешь рад узнать, что с ним все в порядке, он здоров и находится в надежном, безопасном месте, о котором знаю только я, так что, если положение дел изменится, ему ничего не грозит.
Он сделал паузу, давая возможность собеседнику вникнуть в смысл сказанного и наблюдая в повисшей тишине за реакцией Саймона. Он наткнулся на острый, проницательный взгляд сводного брата, и в воздухе между двумя креслами возникло буквально физически ощутимое напряжение. Молчание затянулось. Саймон открыто изучал его, пытаясь определить, на что способен Аддис. Тихое присутствие ожидающего в готовности к действиям Оуэна неожиданно стало очень заметным.
«До какой степени ты уверен в королевском расположении к тебе, Саймон? Достаточно ли уверен, чтобы прикончить меня прямо здесь, в этой комнате?» Аддис почувствовал, что сидящий перед ним мужчина мысленно проводит опасные расчеты, а тот, что находится за спиной, приготовился к решающей минуте. Аддис оглядел комнату: стол, кровать, ковры — все предметы, которые находились здесь на протяжении нескольких поколений, были на своих местах. На него снова навалилось ощущение нереальности происходящего, а вместе с ним и отупляющее безразличие к грозящей ему опасности.
— А где меч Барроуборо? — спросил он, заметив зияющее пустотой место на стене, где обычно висел тяжелый меч. Когда предыдущий король потребовал, чтобы все основные землевладельцы страны предоставили документы, подтверждающие их право на владение землей, начиная с периода царствования короля Вильяма, дед Аддиса снял со стены старинный меч и предоставил его в качестве доказательства.
— Потерялся. Украли.
Интересно. Как можно потерять меч? Аддис по-прежнему ощущал за спиной присутствие Оуэна, словно ангела смерти. Благоразумие требовало, чтобы он на время развеял подозрения Саймона, как, собственно, и планировал заранее, но внезапно Аддису стало совершенно все равно. Наоборот, он почувствовал сильное и настойчивое желание вызвать соперника на провокацию.
— Ты же прекрасно понимаешь, что такое объяснение меня не устраивает.
В глазах Саймона блеснул огонек удивления, вызванный тем, что Аддис с такой смелостью пошел на почти открытую конфронтацию. Затем он прищурился — холодно и расчетливо; этот взгляд Аддис хорошо помнил еще со времен их совместной молодости.
— Ты ничего не приобретаешь, отказываясь.
— Я ничего не приобретаю, соглашаясь. Или же ты теперь, зная, что я действительно жив, намерен отойти в сторону?
— Когда король передавал мне эти земли, вопрос о твоей смерти почти не возникал. И тот факт, что ты жив, никакого значения теперь не имеет. Предательство твоего отца стоило тебе Барроуборо.
Значит, речи о «доброй памяти хорошего человека» уже нет и в помине; остался только предатель.
— Из-за выгодной во всех отношениях и своевременной смерти моего отца я лишился Барроуборо. Поскольку я находился далеко, Отстоять честь семьи было некому. Но то, что сделано, можно изменить, — он поднялся с кресла. — Что ж, мне пора уходить. Прошу передать мои извинения леди Мери за то, что я не смогу присутствовать на торжествах, устроенных в мою честь.
Саймон тоже встал во весь рост. На его лице не осталось и следа от напускной радости человека, заново обретшего брата; теперь перед Аддисом стоял сильный соперник, отлично понимающий, о чем его предупредили. Аддис повернулся к Оуэну:
— Ты был с сэром Тео во время райзе, когда я был ранен. Сэр Тео выжил?
Оуэн покачал головой.
— Но тебе выжить удалось. Невероятное везение.
От оскорбительного намека на трусость, которая спасла ему жизнь в битве, где полегло большинство воинов, к щекам Оуэна прилила краска.
— Ты возвращаешься в Дарвентон? — поинтересовался Саймон, когда они спускались по лестнице в зал.
Вопреки всем соображениям осторожности, Аддис сам переместился вперед так, что Оуэн шагал сзади. Его опять охватило похожее на грезы ощущение; чувство разрасталось, лишая воли, окутывая его, словно густым колдовским туманом. Какая-то часть его сознания надеялась, что Саймон вот-вот даст условный знак своему приспешнику, потому что на самом деле ничего этого нет. Как они могут убить его, если в действительности их не существует?
— Нет. Думаю, ближайшие несколько месяцев меня в Дарвентоне не будет.
Он шел, словно плыл, через зал, где в самом разгаре шли приготовления к пиру в его честь, на котором не будет виновника торжества. Когда они вышли из главного здания, его на мгновение ослепили лучи позднего утреннего солнца. Он остановился, глядя вниз на толпящихся у подножия лестницы горожан и торговцев. Цвета их одежд казались чересчур яркими. Каждая деталь крепостных стен и сторожевых башен выглядела слишком отчетливо. Кто-то задел его за локоть, и Аддис, слегка повернувшись, увидел, что Саймон тихонько совещается с рыжеволосым молодым мужчиной, чье дыхание ощущалось у него за спиной. Он осознавал опасность с ледяным спокойствием, как неизбежность, и одновременно испытывая странное раздражение от скрытности и нерешительности Саймона. «Ну давай же! — прошептал его внутренний голос из самых глубин мозга. — Делай что-нибудь!»
Он стоял перед верхней ступенькой лестницы дольше, чем следовало, неспособный тронуться с места, завороженный этим тихим, но настойчивым голосом, а через сознание тем временем перекатывали волны ностальгии, усталости и смирения. Вокруг него громоздились высокие стены и внушительные оборонительные строения — стены дома, которые он должен разрушить, чтобы снова стать здесь хозяином. Он чувствовал на себе боязливые косые взгляды охранников; любопытствующие горожане смотрели на него, не таясь. Аддис почувствовал, как шевельнулся Оуэн. Понял, что рука рыжеволосого опустилась к поясу, туда, где в ножнах покоится кинжал. Он не отреагировал, своей неподвижностью подталкивая их к последнему шагу, слепо уставившись в притихшую под ним толпу.
И тут, как солнце, пробившееся через толщу облаков, к нему вернулся рассудок, а вместе с ним понимание и осмотрительность. Его взгляд метнулся в точку, по которой только что скользнул солнечный луч, и выхватил стоящую рядом с воротами женщину, наблюдающую за ним из-за плеча торговца, которому она показывала свои корзины.
Опасность взвыла, как раненый зверь. Туманная летаргия разом исчезла. Неожиданно шагнув вперед, он встал так, что Саймон оказался между ним и Оуэном.
— Всего хорошего, Саймон, — попрощался он и направился к лошади.





загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обладание - Хантер Мэдлин



Вот что бесит - так это отталкивать свое счастье, отрицать свои чувства из=за каких-то предрассудков, или "Ой, что люди скажут!" А что бы не говорили! Никто, кроме тебя не знает. что ты думаешь и испытываешь лучше тебя самого. И никого нельзя винить за чувства. Будь то любовь или ненависть. Вот поступки - это осознанно. Подлость, предательство. Часто затянутая книжень - но думать заставляет.
Обладание - Хантер МэдлинKotyana
7.09.2012, 18.32





Не очень понравилась героиня.сирадалица. вот этот разок трахнусь и все. Ой нет. Этот последний раз будет.а герой молодец. Как танк гел к своей цели,герою 7 баллов
Обладание - Хантер МэдлинЛилия
4.07.2015, 1.08





Не очень понравилась героиня.сирадалица. вот этот разок трахнусь и все. Ой нет. Этот последний раз будет.а герой молодец. Как танк гел к своей цели,герою 7 баллов
Обладание - Хантер МэдлинЛилия
4.07.2015, 1.08








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100