Читать онлайн Обладание, автора - Хантер Мэдлин, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обладание - Хантер Мэдлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обладание - Хантер Мэдлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обладание - Хантер Мэдлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хантер Мэдлин

Обладание

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15



Матильда Уэйк была красавицей. Маленькая, хрупкая, с бледным лицом, казалось, освещавшим маленький садик, посреди которого она стояла. Она скромно потупила очи, пока Томас представлял ее. Аддис, нахмурившись, глядел на ее склоненную белокурую голову. У него сложилось впечатление, что девушка принимает свою судьбу, но прекрасно знает себе цену.
Второй мыслью было то, что она очень напоминает ему Клер.
Ее личико цвета свежих сливок выражало трепетный восторг. Она медленно подняла голову, пока не встретилась с его взглядом. Томас, должно быть, предупредил ее об ужасном шраме, но улыбка не покинула ее лица.
— Вы очень высокий, сэр Аддис.
Его восхитило то, как она нашла выход из неловкой ситуации.
— А вы — просто малышка, миледи.
— Говорят, я могу еще подрасти, но вы вряд ли усохнете.
— Если вам так хочется, я попытаюсь это сделать, — беседа лилась непринужденно. Он знал, как играть в такие игры. Одно время он был в них одним из первых. В далеком прошлом. Длиной в целую жизнь.
— О, я не думаю, что меня привлечет маленький рыцарь, сэр Аддис.
Сэр Томас не спускал с нее глаз. Но природная гордость отца интересовала Аддиса куда больше, чем непринужденные манеры его дочери. Потакал ли ей Томас во всем? Подчинила ли она его своей воле? Если она станет умолять отца избавить ее от такой пары, как Аддис, пойдет ли Томас ей навстречу?
Такая вероятность заставила его задуматься. В глубине души он все же надеялся на такой исход дела. Часть его сознания, противившаяся этому союзу, непрестанно сражалась с той половиной, которая следовала чувству долга. Непреодолимое желание каким-то образом отпугнуть красавицу постоянно рвалось наружу, заглушая его лучшие намерения.
Аддис повел их в зал. Когда они ступили на пол, по торжественному случаю усеянный травами и цветами вперемежку с тростником, то ощутили приятный аромат, наполнявший комнату. Летние цветы гирляндами свисали с окон и украшали перекладины потолков. Новая хрустящая скатерть покрывала стол. Кресла были покрыты мягкими накидками. Одно из них было убрано как кресло хозяина. Горы всевозможных свежих фруктов, от которых ломились дорогие чаши, добавляли изысканности в интерьер. Трое музыкантов разместились на стульях в углу.
Аддис не придавал особого значения грядущему визиту. Мойра же, наоборот, не забывала о нем ни на миг. Она желала подготовить все для приема в лучшем виде. Она торговалась с ним до последней монеты, желая приобрести лучшую еду, лучшие сервировочные приборы и нанять опытных людей для обслуживания обеда, на котором он должен был познакомиться с представительницей благородного семейства. Она экономила, на чем можно, и тратила деньги без сожаления, когда это было необходимо. Из своего опыта в Хоксфорде она знала, что в таких случаях не следует скупердяйничать. Каждая деталь имела значение и добавляла чести ее хозяину. Она обозревала плоды своих трудов и с нетерпением ожидала, оценит ли девочка, которой суждено быть рядом с ним, приготовления и усилия, приложенные в ее честь.
Мойра опять оставалась в тени. Она ни за что не показалась бы перед гостями, распоряжаясь на кухне, так он полагал. Или отдыхала в своем саду, теперь, когда все было готово для встречи.
Ему хотелось, чтобы она была рядом. Но если бы Томас увидел ее пьянящее тело и чистые глаза, он наверняка заинтересовался бы Мойрой, непременно стал бы задавать вопросы и наводить справки. Тогда Аддису пришлось бы сообщить отцу невесты не совсем приятную новость о том, что, какое бы решение ни приняла его дочь, эта крепостная, которая прислуживала ему в Лондоне, навсегда останется ч с ним. Когда он искал дружбу и успокоение, то находил все это лишь у Маленькой Тени.
Горькая сладость окутывала их последнюю неделю. Она приходила в дом в Саутворке каждый день, пока он оставался там и поправлялся. Но между ними больше никогда не было интимной близости. В ту ночь, когда он возвратился в Лондон, он ждал и надеялся, что она вот-вот придет к нему, заранее зная, что этого не произойдет. Он знал и отдавал себе отчет в том, что даже в те мгновения, когда они были близки, эта страсть была обречена. Она только напоминала ему о том, что он теряет, и о том как много им уже потеряно.
Томас сообщил, что Матильде уже исполнилось четырнадцать, но она выглядела совсем девочкой, несмотря на тщательно уложенную прическу и дорогие одежды. Аддис молил Бога о том, чтобы свадьба состоялась как можно позже, чтобы никто не ожидал скорой женитьбы. Пока он предпочел бы развлекать ее демонстрацией и объяснениями происхождения своих шрамов. Это могло бы оттянуть свадьбу до тех пор, пока она не повзрослеет. А может, и навсегда отдалило бы это событие…
Генри и нанятые слуги расставляли еду на подносах, а прислуга Томаса подавала ее. Музыканты негромко играли. Ричард и вдова, которую он пригласил, присоединились к ним за столом. Матильда грациозно приняла кусочек мяса, предложенный ей Аддисом.
Она болтала без умолку, обращая любую тему в свою пользу, оставаясь в центре внимания. Клер была такой же, будучи в ее возрасте. Позже она приобрела хватку ловко использовать тех, кто ее окружает. Аддису стало любопытно, превратится ли эта девчонка в такую же женщину, хватит ли ей ума и проницательности.
Он узнал все о ее пони, сбежавшем по весне, и о том, как добрая половина поместья занималась его поисками целых пять дней, покуда беглец не был найден и возвращен в стойло. Он был посвящен в тайны новых шелковых одеяний, купленных недавно ее матерью. Она заверила его, что очень часто молится своим любимым святым, но ее особой преданностью пользуется Святая Дева.
В перерывах между обрывочными историями ему было представлено подробное описание ее многочисленных достоинств и девичьих способностей, авторитетно заверенное Томасом. При этом он думал о том, что о Мойре он узнал куда больше во время их молчаливых путешествий из Дарвентона, чем о малышке Матильде из ее болтовни.
Мойра. Чем она сейчас занимается? Он уже подумывал о том, не пожаловаться ли на какое-нибудь из блюд, чтобы заставить ее появиться. Ему было необходимо ее молчаливое присутствие. Лучшая часть его существа отвергала происходящее, борясь с чопорностью и условностями другой.
— Музыканты великолепны, — прокомментировал Томас к концу обеда.
— Да, они восхитительны, — согласилась Матильда. — Очень жаль, что здесь нет менестрелей. Я бы не отказалась от песни.
— В следующий раз, будьте уверены, я выкраду для вас одного из королевского дворца, — сказал Аддис, улыбнувшись.
— Но у вас есть достойная замена королевским менестрелям, — сказал один из оруженосцев бесстрастным голосом, разливая вино в бокалы. Хозяин резко посмотрел не него, напоминая об этикете. Юноша смутился.
— У вас есть менестрель, и он не поет? — удивилась Матильда. Морщинка обиды скользнула по ее лицу: человек, пытавшийся произвести на нее впечатление, сделал не все возможное, дабы ублажить ее.
— У меня нет здесь менестреля, уверяю вас. Томаса это задело. Он обратился к своему оруженосцу.
Став центром внимания, юноша смутился еще сильнее.
— Не менестрель. Мои извинения, милорд. Но я слышал, как леди поет в саду. Пение ее было прекрасно, и я…
— Леди?
— Не совсем леди. Служанка с кухни.
Матильда решила проверить искренность намерений Аддиса. Он прекрасно понял эти надутые губки, выражение несчастья на лице — все те признаки, которые девчонки используют, чтобы очаровать мужчину. Все они были опробованы на нем не раз.
Томас уступил. Он погладил ее руку.
— Если тебе хочется песен, я уверен, что эта служанка согласится спеть для тебя. Разве не так, Аддис?
Он выразительно посмотрел на него. Поле того как они поженятся, она будет крайне удивлена, узнав о его скептическом настрое относительно прихотей женщины.
— Она не певица.
— Но мы здесь в своем кругу, — промолвила Матильда, касаясь его руки. — Она обязана будет сделать то, что вы ей прикажете.
Томас усмехался в ожидании, а Матильда поспешила сделать большие глаза, упрашивая его. Для них это был просто эпизод. Отказать ребенку в его просьбе — это граничило с унижением. Он понял, что будущее, связанное с возвратом Барроуборо, зависело от того, выполнит он просьбу маленькой избалованной девчонки с первого раза или нет.
Его охватило чувство негодования. Если бы Мойре хотелось спеть на приеме, она бы заранее все спланировала. Сейчас же решение было только за ним. Он раздумывал долго. Достаточно долго, чтобы лицо Томаса омрачилось. На другом конце стола поднялся Ричард.
— Насколько я понимаю, эта женщина, которую вы хотите послушать, — Мойра, милорд.
Аддис послал очень выразительный взгляд через стол. Ричард вернул его. Неужели ты рискнешь всем? Этот вопрос ясно читался в его глазах.
Ричард не стал дожидаться. Он направился в кухню. Томас восстановил улыбку на своем лице, а Матильда казалась очень польщенной и счастливой своей маленькой победой.
Ричард вернулся один, и Аддис решил, что Мойра отказалась. Несомненно, Матильда ожидает, что теперь он отправится и поколотит ее.
— Она желает сперва приготовиться, — объяснил Ричард.
Разговор перешел на другие темы, и когда Мойра в конце концов появилась в зале, никто не обратил на нее внимания. Кроме Аддиса. Она закрутила волосы в толстый жгут, который свисал из-под накидки на спину. На ней не было покрывала, и цвет ее одежд сильно контрастировал с загаром на лице. В чистых, как проточная вода, глазах читалась обида.
— Леди Матильда желает послушать твое пение, — произнес Аддис, когда она подошла к столу.
— Мне оказана высокая честь, милорд.
— Она — приверженка Святой Девы. Тебе известна песня о Святой Деве?
— Конечно, милорд. Не менее двадцати. У миледи будут какие-либо предпочтения, или я могу выбрать сама?
— Выбор за тобой.
Она отошла к музыкантам и заговорила с лютнистом.
— Я думала, что она — крестьянка, — сказала Матильда. — Но она не похожа на крестьянку. Впрочем, и на служанку тоже.
— Ваши служанки выглядят, как крестьяне?
— Ваша правда. Но мои служанки прислуживают для леди. А в вашем доме нет леди.
Ошибаешься, есть. Есть, и такая благородная, какой тебе никогда не стать.
— В своей жизни она была гораздо ближе к леди, чем какая-либо из ваших служанок.
Матильда задумалась, пристально наблюдая за девушкой с кухни, готовившейся спеть. Аддис повернулся к Томасу. Тот послал ему взгляд понимания, известный и понятный только мужчинам.
Мойра пела сказочно, хотя и без усилий. Он видел, что она чувствует себя неловко. Ей не нравилось то, что она вмиг притянула к себе все внимание. Она спела две песни о Святой Деве. Вторая песня была особенно длинной. Достаточны длинной, чтобы насытить Матильду и ее религиозные предпочтения.
— Нам просто необходимо обзавестись женщиной-певицей, — сказала Матильда отцу. — У менестрелей не сыскать такого голоса. — Она хитро посмотрела на Аддиса. — Она поет только религиозные песни? Что-нибудь повеселее пришлось бы как раз впору. Например, о любви.
— Не думаю…
Матильда поднялась и взмахнула рукой.
— А теперь песню о любви, Мойра. Развесели нас.
— Не думаю, чтобы она знала хотя бы одну. Погляди, она недоумевает, дорогая, — тихо молвил Томас.
— Нет, она знает. Все знают такие песни. Мойра кивнула в ответ.
— Если это доставит вам удовольствие, миледи, — она шепнула что-то музыкантам, и те заиграли.
За исключением того дня в саду перед отъездом, Аддис уже давно не слышал, как Мойра поет романсы. Она не смотрела ни на кого из присутствующих в комнате. Пока лился ее голос, она не сводила глаз с какой-то точки за окном.
Сколько чувства и выразительности было в этой песне! Именно в ней раскрылась вся красота и чувственность ее голоса, которую тяжело было распознать в религиозных псалмах. Аддис слушал, и непонятные чувства овладевали им. Прошло столько лет, но ему чудилось, что он часто слышал, как она поет. Он угадывал каждую нотку, каждую деталь, малейший тон ее голоса и любое слово, произнесенное ею.
Где-то за пределами его сознания смутные мысли, и неясные образы соединялись с этой мелодией. Теплые воспоминания, надолго нашедшие приют в уголках памяти, постепенно пробуждались. Он не мог понять себя самого. Мойра и до этого пела за обедами в Хоксфорде в присутствии Клер. Воспоминания о Клер не добавили ему спокойствия. У Аддиса возникло чувство, что он вот-вот должен что-то вспомнить. Что-то, постоянно ускользавшее от него и отказывающееся приходить на ум.
Ее голос наполнял его покоем, которого ничто не могло нарушить. Он снова ощущал свое лицо у ее груди, тепло ее рук, и покой, и любовь, и заботу.
Он разглядывал ее чистый профиль, выхваченный льющимся из окна светом. Все его существо искало воспоминаний, которые объяснили бы эту музыку.
Спой для меня. Где-то в мечтах, в воспоминаниях ты однажды уже делала, это для меня. Я знаю это. Забудь о других и сделай это снова. Пошли мне один только взгляд! Я хочу знать, что ты чувствуешь то же, что и я, что ты разделяешь мои мечты.
Она окончила песню, так ни разу и не посмотрев в его сторону, оставив его наедине со своими мечтами и разочарованиями. Он позабыл о гостях, и о детском голоске, возвратившем его к реальности.
— Голос ее заставляет плакать и терять голову, — Матильда с воодушевлением захлопала в ладоши. — Еще!
Лицо Мойры стало напряженным.
— Уверен, у этой женщины есть и другие обязанности, — возразил сэр Томас.
— Ну, еще хотя бы одну!
— Достаточно, доченька. Я уже устал от песен.
Она попыталась изобразить на лице обиду и надуть губки, но одумалась и решила себя не утруждать.
— Пожалуйста, какую-нибудь монетку. Я желаю одарить ее.
Томас нащупал в кошельке десятипенсовую монету, и Матильда подозвала Мойру.
— Это — тебе. В благодарность, что позволила нам насладиться твоим чудным голосом. — Она вжала монетку в ладонь Мойры. — Быть может, у меня будет еще много возможностей слушать твое пение в будущем, — сказала девочка шепотом, но так, чтобы услышали все присутствующие за столом.
Мойра посмотрела на монету, затем оглядела особу, протянувшую ее, и ласково улыбнулась.
— Вы слишком великодушны. Для меня было большой честью петь для вас, — она обратилась к Аддису, не глядя на него. — Милорд, теперь я могу удалиться?
Он с радостью позволил ей это, надеясь, что после своей песни она пребывает в том же состоянии, что и он.
Мойра поспешила в свой садик, где упала на землю, сжавшись под большим деревом и прислушиваясь к звукам, доносившимся со двора. Ее тело сотрясали рыдания, которые она не в силах была сдержать. Она зарылась лицом в колени, пытаясь хоть как-то приглушить всхлипывания.
Это не кончится никогда. Плач отчаяния опустошил ее. Мойра задыхалась, жадно глотая ртом воздух. Ей казалось, что грудь ее вот-вот разорвется. Собрав остатки последних сил, Мойра попыталась успокоиться и остыть.
Она исполнила свою обязанность и теперь могла полностью предаться своему безутешному горю. Ей чудом удалось сохранить хладнокровие и до последнего звука выдержать жестокую пытку той песни. Она пела только для них двоих. Это была ее прощальная песня любви…
Мойра отдала указания по подаче последних блюд на стол и даже помогла Джейн вымыть уже пустые тарелки. До нее доносились звуки разговоров за столом и смех, то и дело прерывавший беседу, пока гости не стали собираться домой. Она незаметно прошла вдоль стены, не оповестив никого о том, где ее искать.
Этот день она приготовила только для него, хотя он и сопротивлялся. Она сама занималась едой и угощениями, позаботилась о цветах, наняла музыкантов. Но она же дала клятву себе самой не предавать этому особого значения. Она организовала прием так, чтобы ей не пришлось входить в зал и видеть молодую леди, которой суждено было вернуть Аддису доброе имя. Мойра помогла ему так, как привыкла помогать всегда, но она не желала встречаться с тенями, пришедшими из прошлого.
Медленно разжав руку, она остановила взгляд на подаренной монетке. Ее контур четко отпечатался на ладони. Она глядела на нее сквозь наворачивающиеся слезы, и слова Матильды снова и снова звучали в ушах.
Она не могла более этого выносить! Не могла петь для них. Не могла служить им. Не могла видеть их. Не могла думать о детях, которые со временем у них появятся.
Отпускать ее на волю не входило в намерения ее сиятельного лорда. Независимо от того, останется она крепостной или обретет свободу, он рассчитывал оставить ее у себя, Мойра знала это. Девочка оказалась красавицей, яркой, непосредственной, живой. Он никогда не обращал внимания на тех, кто оставался в тени Клер. Почему он станет делать это сейчас?
Мойру душили рыдания. Она сделала несколько глубоких вдохов. Со двора послышались звуки трогающихся экипажей. Колеса повозок проскрежетали по камням и затихли вдалеке.
Она надеялась, что лорд не пошлет за ней и не станет ее искать. Ему сейчас предстояло строить планы и обдумывать предстоящую женитьбу. Если она еще раз повстречает сегодня Аддиса, это просто разобьет ее сердце на мелкие кусочки, и он наверняка заметит это. Ей не вынести такого унижения повторно.
Немного успокоившись, она поднялась и выглянула из-за дерева. Садик и двор были пусты. Мойра сложила цветы в подол и направилась к дому в надежде найти пристанище в своей скромной комнате.
Может быть, позже он переменит свое решение? Может быть, после того как женится, после того как Барроуборо вновь перейдет к нему, он все-таки уступит? Но она не переживет столь долгого ожидания. Давным-давно, еще будучи ребенком, она могла ждать как угодно долго, но тогда у нее не было иного выбора. Сейчас она уже не та девочка, и должна положить этому конец.
Мойра сидела на соломенном тюфяке, положив на колени корзинку с вышивкой. Перевернув вышивку наизнанку, она выдергивала стежки. Когда-то она надеялась, что со временем сможет приобрести небольшую придорожную гостиницу и мужа в придачу. Ее верный каменщик поговаривал о женитьбе, ничего не говоря о приданом. Рийс никогда не поднимал вопроса о том, чего не надеялся получить.
Она как завороженная смотрела на мягкий свет, исходящий от драгоценного камня. Такой маленький — и такой дорогой. Почти бесценный, благодаря своей редкости. Желанный из-за того, что прекрасен. Как некоторые женщины.
Довольно. Слишком много лет ушло на безрассудные детские страсти. Она стала пленницей своих воспоминаний. Достаточно прошлого. Пора уходить от него. Пора идти вперед.
Аддис искал ее повсюду: в саду, на кухне. В конце концов он решил, что она ушла на рынок за продуктами. Он велел Джейн сообщить ему, когда Мойра вернется, и отправился наверх, надеясь, что Мойра не будет отсутствовать долго. Он хотел поблагодарить ее, извиниться перед ней.
Обед оказался для него настоящей пыткой. Рядом с этой девочкой он чувствовал себя разбитым стариком, потрепанным временем. Их разделяли больше, чем годы. Жизнь, состоящая из опыта, которого она никогда не узнает, пропастью лежала между ними. Он глубоко сомневался в том, что страсть, или время, или возможные дети когда-либо смогут скрепить этот брак. И в большей степени потому, что он сам не хотел, чтобы это случилось. Его тело могло соединяться с ее телом, плодить сыновей, но его душа никогда не найдет с ней покоя. Не оттого, что она была юна, не оттого, что она во многом напоминала Клер. И не оттого, кто она была такая, в конце концов. Настоящая проблема заключалась в том, кем она не была.
Он приблизился к окну, окинув взглядом двор, надеясь заметить хоть мельчайшую деталь, свидетельствующую о том, что она вернулась. Перед его мысленным взором вновь возник тот момент, когда она с присущим ей благородством и грацией приняла от Матильды плату. Ее отрешенный вид, когда она пела. Она так и не взглянула на него, так и не подняла глаз. И это несмотря на то, что каждая частичка его души молила об этом. Конечно, она права. Его реакция привлекла бы всеобщее внимание. От Томаса бы это явно не ускользнуло.
Аддис бросился на кровать. Он чувствовал себя полностью опустошенным, будто разум существовал отдельно от тела, а тело находилось за пределами этой комнаты. В нем бушевала буря негодования на самого себя. По сути, он был гораздо свободнее, будучи рабом. У него были обязанности, но не обязательства по отношению к самому себе. Ярмо, надетое на шею, давило легче, чем чувство долга, порожденное происхождением.
Он понял, что жалеет о том, что Мойра не встретилась ему тогда. Что ее не взяли в плен во время балтийской кампании, не увели в рабство. Был бы он тогда способен полюбить ее? Пронести свое чувство через годы унижений? Смогли бы они тогда найти мир в сердцах, открытых друг для друга, закаленных в сражении за жизнь? Было бы это легче, чем теперь, по возвращении? Смог бы он отказаться от свободы ради возможности безраздельно владеть ею? Во имя того, чтобы быть с нею рядом?
Шорох за дверью возвратил его к реальности. В проеме двери показалась голова Джейн.
— Она вернулась? — он соскочил с кровати.
— Нет, — Джейн оставалась у двери, обтирая руки о подол юбки. — Она велела дождаться завтра, и только тогда передать вам… Но я подумала, может, вы захотите узнать раньше.
— Знать что? Передать что?
У старой служанки был испуганный вид, словно она чего-то опасалась. Может быть, того раздражения, которое начинало его охватывать. Она боязливо прошла к столу и положила на него какой-то предмет, завязанный в платок.
— Мойра велела передать вам, что покупает свободу. Это — плата. Она сказала, что это с лихвой покрывает назначенную вами цену выкупа. И еще она просила передать, что не нарушает своей клятвы. Свободной женщине не от чего бежать.
Аддис быстро подошел к столу. На платке лежал рубин, в два раза превышавший размер яйца малиновки. Джейн облизала пересохшие губы.
— Она говорила, вам это принесет больше пользы, чем ей. Говорит, вы сможете нанять лучников, или чего еще…
— Где она?
— …сказала, что не может вас больше видеть. Ни за что. Говорит, ни ради дружбы, ни ради любви, ни… это…
— Где она?!
Джейн отпрянула в сторону.
— Не знаю. Клянусь! Милорд! Я не знаю! Она ушла куда-то некоторое время назад. Сказала, что позже пришлет за своими вещами. Взяла с собой большую корзину, и все. Мне бы тогда сразу прийти. Но до меня не дошло, что она задумала. А тогда Генри сказал, что мне…
Он уставился на рубин, не слыша объяснений, изливаемых Джейн за его спиной. Странная боль пронзила его тело.
Он как-то безнадежно взмахнул рукой:
— Иди.
— Вы желаете, чтобы мы с Генри поискали…
— Уходи.
Служанка выскочила за дверь. Аддис надел перстень на палец: сияние камня и великолепие огранки заворожили его. Насыщенность, манящая глубина, мягкий свет. Он прекрасен. Твердый, несмотря на прозрачность. Как и она сама.
Где она набрела на него? Достался ли он ей от Эдит? Несомненно. Или от Бернарда? Он оставался у нее все это время. И в Дарвентоне, и во время переезда сюда. Это ее приданое… Но она оставила камень ему. Это было для нее важнее удачного замужества с такой ценностью в качестве приданого.
Передай ему, я не могу его видеть.
Да, не смогла бы. Не смогла бы, как не смог бы и он сам. Если бы кто-нибудь сказал, что день за днем ему предстояло видеть ее с другим мужчиной, он не вынес бы этого. Даже если бы ей было нужно, чтобы он был рядом. Ни ради любви, ни ради дружбы. Может быть, тогда, когда он предлагал ей вечную любовь, он и сам не очень-то верил в то, что она примет ее. Если бы она приняла ее, он смог бы не думать о той боли, которую причиняет ей.
Он приоткрыл крышечку шкатулки и положил рубин вместе с монетами. Два золотых браслета блеснули тусклым светом благородного метала, словно требуя внимания. Он взял один из них и примерил. Ему нравилось рассматривать замысловатую гравировку. Слова Мойры, произнесенные в этой комнате, вновь зазвучали в ушах. Она, должно быть, очень сильно любила вас. Эти слова относились к его колдунье.
В голове возник образ Эвфемии. Любила ли она? Он увидел ее сидящей рядом с домом. Ясное лицо, освещенное луной. Ее стройный силуэт, удаляющийся прочь от него, прощальный взгляд. После шести лет, проведенных рядом с ней, он впервые по-настоящему увидел ее. И в этих тщательно скрываемых чувствах — тех чувствах, которые он не смог разделить, он увидел вдруг Мойру. Но на этот раз не как женщину. Мойру-девочку, наблюдавшую за ним из тени.
В его груди бушевал ураган. Рубин сверкнул у него на пальце, как чистое отражение пламени, полыхавшего в душе. Только теперь он все осознал, все понял. Пусть он упустил неуловимые детали. Боже правый! Что же он натворил в своем эгоизме!
Когда в своих фантазиях он встретил ее, оставаясь, как и раньше, рабом, он задавал ей не те вопросы. Думая о собственной свободе, он хотел, чтобы она оставалась рабыней. Эвфемия помогла ему осознать безмерную силу любви и дружбы. Настоящим испытанием было бы дать ей свободу, и самому остаться с ней рядом.
Джейн не знала, куда могла направиться Мойра. Ну что ж, он прекрасно знал это сам. Аддис поспешил к двери. Ничто уже не имело большего смысла, если благородство, проявленное язычницей, значило больше, чем жертва, на которую способен рыцарь-христианин.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обладание - Хантер Мэдлин



Вот что бесит - так это отталкивать свое счастье, отрицать свои чувства из=за каких-то предрассудков, или "Ой, что люди скажут!" А что бы не говорили! Никто, кроме тебя не знает. что ты думаешь и испытываешь лучше тебя самого. И никого нельзя винить за чувства. Будь то любовь или ненависть. Вот поступки - это осознанно. Подлость, предательство. Часто затянутая книжень - но думать заставляет.
Обладание - Хантер МэдлинKotyana
7.09.2012, 18.32





Не очень понравилась героиня.сирадалица. вот этот разок трахнусь и все. Ой нет. Этот последний раз будет.а герой молодец. Как танк гел к своей цели,герою 7 баллов
Обладание - Хантер МэдлинЛилия
4.07.2015, 1.08





Не очень понравилась героиня.сирадалица. вот этот разок трахнусь и все. Ой нет. Этот последний раз будет.а герой молодец. Как танк гел к своей цели,герою 7 баллов
Обладание - Хантер МэдлинЛилия
4.07.2015, 1.08








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100