Читать онлайн Разные берега, автора - Ханна Кристин, Раздел - Глава десятая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Разные берега - Ханна Кристин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.8 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Разные берега - Ханна Кристин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Разные берега - Ханна Кристин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Ханна Кристин

Разные берега

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава десятая

В субботу ближе к вечеру произошло решительное объяснение.
Джеми сидела, скрестив ноги, на полу рядом с камином. Судя по ее воинственно вздернутому подбородку, сразу было видно, что серьезного разговора не избежать.
– Ну ладно, родители, хватит темнить, рассказывайте все, – заявила она. – Мы ведь видим, что между вами что-то происходит.
Стефани сидела в кресле-качалке в углу гостиной. Заметно побледнев, она сказала:
– Прошу тебя не втягивать меня в этот разговор.
Элизабет, сидевшая рядом с Джеком на диване, хранила молчание. Она для себя решила, что объясняться с девочками должен Джек.
Он смотрел на своих любимых дочерей. От одной только мысли, что сейчас придется рассказать им правду, произнести вслух все эти ужасные слова, Джеку стало дурно. Он боялся начать: ведь тогда дети на всю жизнь запомнят, что их семья распалась из-за него, из-за этих его жестоких слов.
– Ну так что? – снова потребовала ответа Джеми.
От растерянности Джек даже не заметил, что Элизабет встала и обошла вокруг дивана.
Она стояла сейчас у него за спиной, положив руку Джеку на плечо. Это нежное прикосновение было больнее удара в солнечное сплетение.
– Я знаю, вы чувствуете, что между нами что-то не так, – сказала она спокойно. – Дело в том, что мы с папой решили на время расстаться. Но вы не беспокойтесь, все будет хорошо, мы останемся одной семьей.
– Великолепно! Мы останемся одной семьей! Какая чушь! – возмущенно выпалила Джеми и вскочила на ноги.
Она побледнела. Джек видел, что она вот-вот расплачется. Элизабет сильнее сжала его плечо. Ему захотелось взять ее за руку, но он не мог и пошевелиться.
– Милая моя девочка, дай нам все объяснить. Мы с папой поженились очень молодыми... – Элизабет пыталась говорить спокойным, ровным тоном.
И тут вдруг в разговор вступила Стефани:
– Ах, вот в чем дело? В вашей тогдашней молодости?
Она разрыдалась.
Сердце Джека разрывалось на части. Он посмотрел на Птичку. Она взглянула на него и тут не удержалась и расплакалась. Не раздумывая, он вскочил и заключил ее в объятия.
– Мы справимся со всем этим, – прошептал он, прижимаясь к мокрой от слез щеке Элизабет.
Он никогда не любил ее сильнее, чем в этот момент.
Джек посмотрел на дочерей и понял, что никогда не забудет этот день. Вот такова расплата за все ошибки, которых он немало наделал в жизни. И самой страшной его ошибкой было то, что он не боролся за сохранение их с Элизабет брака.
– Нам всем сейчас тяжело, – сказал он. – Но вы ведь знаете, как мы вас любим. И мы с мамой любим друг друга. Пока это все, что мы знаем наверняка. Вы можете либо помочь нам преодолеть трудности, либо рассердиться и с нами больше не общаться. Но вы нам очень сейчас нужны. Нам необходимо почувствовать себя настоящей семьей.
Джеми сразу затихла. Было видно, что она уже не сердится на родителей. Она упала на колени.
Элизабет опустилась на пол рядом с ней.
– Мои любимые девочки, – прошептала она.
Джеми и Стефани с двух сторон обнимали ее и плакали.
Джек с тоской и любовью смотрел на них. Ему хотелось обнять жену и дочерей, но он не мог пошевелиться. Они втроем всегда были очень близки, а он вечно оставался где-то на втором плане.
Джеми первой посмотрела на него.
– Папа, – это было все, что она сказала. Элизабет протянула ему руку и крепко ее сжала.
Джек опустился на колени рядом с ними и нежно их обнял.


Элизабет сидела в кресле-качалке на крыльце. Над океаном висела полная луна, ее свет, как луч маяка, освещал волны. Последние несколько часов казались Элизабет самыми тяжелыми и в ее жизни.
Они тогда так и остались сидеть на полу, то плача, то упрекая друг друга. Джеми то яростно спорила с родителями, то впадала в бессильное отчаяние. Стефани молчала, отказываясь поверить в то, что родители могут расстаться.
Сейчас девочки наконец-то пошли спать.
Элизабет услышала, как открылась, а потом хлопнула дверь. Джек вышел на крыльцо и уселся рядом с ней.
– Просто не представляю, как это у тебя хватило сил все им рассказать, – проговорил он. – Когда они начали рыдать... Это было ужасно.
– Ведь это я виновата в том, что мы живем врозь, – ответила Элизабет. – Я отказалась поехать с тобой в Нью-Йорк. Я написала тебе то письмо. Так что и сказать им об этом должна была я сама.
– Но ведь решение мы принимали вдвоем.
Для Элизабет так много значили эти несколько слов. Джек взял на себя часть ее вины.
– Я все еще тебя люблю, – сказала она. – До сегодняшнего вечера я словно забыла об этом.
Он внимательно посмотрел ей в глаза:
– Многие годы я спрашивал тебя, чем ты недовольна, что тебя не устраивает. Но ты так ничего и не ответила.
– Джек, ты не представляешь, каково это – исчезнуть, раствориться как личность. Да и как ты можешь понять? Ты всегда был так уверен в себе.
– Ты что, смеешься? Кому ты это говоришь? Человеку, который был звездой, а потом, потеряв все, превратился в полное ничтожество?
– Это совсем другое. Я говорю о внутреннем Я, а не о том, какую должность ты занимаешь.
– Ты никогда этого не понимала, – сказал Джек. – Для мужчины это как раз самое важное. То, чем он занимается в жизни, – это и есть его сущность. Когда я не смог больше играть в футбол, я потерял себя.
– Ты никогда мне об этом не говорил.
– Как я мог? Мне было стыдно в этом признаться. И к тому же я знал, как тяжело дались тебе те годы, когда я был самым популярным игроком.
Джек был прав. В те годы, когда он играл в футбол, Элизабет бывало очень плохо. Чем успешнее он выступал, тем больше отдалялся от семьи.
– Мне очень жаль, Джек.
– Не говори так. Мы столько лет потратили на этот футбол.
– И все же мы потратили их не зря, – сказала Элизабет тихо. – Мы жили нормально. Мы построили дом, родили и вырастили двух красивых умных девочек, которые нас любят. – Она усмехнулась: – Совсем неплохо для молодой парочки, поженившейся в колледже. Джек встал, подал ей руку и растроганно сказал:
– Ты у меня замечательная. Ты знаешь об этом?
Он никогда раньше ей этого не говорил. Простые слова Джека очень ее тронули.
– Ты тоже.
– Ну что ж, Птичка, спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Она одна пошла в свою спальню.
На следующее утро Джек с Джеми и Стефани улетели на Восточное побережье.


Весна, которая так неожиданно рано пришла в их края, длилась всего до конца марта. А потом опять с новой силой зарядили дожди. Элизабет каждый день в плаще и резиновых сапогах ходила к почтовому ящику. Чаще всего она возвращалась с пустыми руками. За несколько недель только Стефани написала ей два письма. Они были короткими, с вопросами, которые ее мучили, но ответить на которые было невозможно. «Кто кого разлюбил?» «Вы что же, лгали нам все эти годы?» «Вы хотите развестись?»
Джеми не писала совсем. Она также не отвечала на телефонные звонки и сообщения, которые Элизабет оставляла на ее автоответчике.
У Элизабет всегда были с дочерьми очень близкие, теплые отношения. И теперь отчужденность, их боль и гнев были для нее невыносимы.
– Лучше, наверное, было бы вернуться к Джеку, – в сотый раз сказала она Аните. – Все тогда были бы довольны.
Элизабет отошла на шаг от картины, сосредоточенно вгляделась в нее и добавила фиолетовый мазок. Это была картина, которую она начала писать, когда Анита только приехала. Она уже закончила четыре картины для фестиваля, но из-за дождя теперь вынуждена была работать дома.
Анита сидела за кухонным столом и вязала. Она мельком взглянула на Элизабет и заявила:
– Не думаю, что все были бы довольны и счастливы.
– Ну, по крайней мере девочки успокоились бы, – сказала Элизабет. – Ну вот и все. Я закончила.
– Можно наконец-то посмотреть?
Элизабет кивнула и вдруг заволновалась. Она отошла в сторону, чтобы Анита хорошенько рассмотрела свой портрет.
Анита очень долго стояла перед ним. На портрете она выглядела хрупкой, какой-то даже неземной, но в то же время сильной. В ее серых глазах проглядывала легкая грусть, хотя на губах играла едва заметная улыбка.
– Я никогда не была такой красивой, – сказала она наконец неожиданно охрипшим голосом.
– Но ты такая и есть, ты очень красивая.
– О боже, как бы мне хотелось, чтобы твой отец это увидел. Он бы повесил портрет на стену и всем его показывал. «Идите скорее сюда, – говорил бы он, – посмотрите, это написала моя дочь». – Анита повернулась к Элизабет. – А теперь это буду делать я.


Элизабет от волнения не знала, куда себя деть. Фестиваль должен был начаться через час, и она – как же она была глупа, как она могла на такое решиться! – согласилась выставить свои картины. Она не могла вспомнить, когда ей было так страшно.
– Может, я была пьяна? – пробормотала Элизабет себе под нос, переодеваясь уже в третий раз.
Наконец она надела черное трикотажное платье и спустилась вниз. Анита уже ждала ее у двери.
– Ну как ты? – спросила она.
– Ужасно. Я бы сейчас на все согласилась, лишь бы не идти в галерею. Может, не ходить? А вдруг мне там станет плохо?
Анита подошла к ней и обняла за плечи.
– Дыши глубже! Все мы чего-то боимся, – сказала она. – Главное – не сдаваться!
– Спасибо за поддержку. – Элизабет обняла Аниту.
– Пора идти, а то опоздаем.
Эко-Бич приукрасился, как на вечеринку. Повсюду были развешаны красочные плакаты и воздушные шары. Погода выдалась на удивление хорошей. Правда, по небу плыли серые облака и дул холодный ветер, но по крайней мере дождя не было.
Элизабет стояла на тротуаре напротив галереи «Эклектика». Всю витрину занимал огромный плакат: «ПРЕДЛАГАЕМ ВАШЕМУ ВНИМАНИЮ РАБОТЫ ХУДОЖНИЦЫ ИЗ НАШЕГО ГОРОДА – ЭЛИЗАБЕТ ШОР».
Анита сказала: «Удачи!» – и подтолкнула ее ко входу.
Когда Элизабет вошла, она увидела женщин из своей группы поддержки, которые тут же разразились громкими аплодисментами.
Элизабет остановилась в дверях.
– Привет! – тихо сказала она. Ее голос предательски задрожал. – Как это мило с вашей стороны, что вы пришли.
Все заговорили разом:
– Потрясающие работы! Изумительные! Когда ты начала писать? Где ты училась?
Элизабет так и не удалось ответить ни на один из сыпавшихся на нее вопросов, да это было и не важно. Воодушевление подруг помогло ей справиться с нервами. Она почти успокоилась, в ней даже проснулась надежда: может, выставка все-таки пройдет успешно, она получит хорошие отзывы и кто-нибудь купит ее картины?
– Элизабет! – позвала ее Мардж, подходя к ней с большим букетом роз. – Это тебе.
– О, спасибо! Тебе не стоило... Мардж улыбнулась, передавая ей цветы:
– А это вовсе и не от меня.
В букете была карточка со словами: «Мы все еще сердимся, но все равно тебя любим. Удачи тебе, мы гордимся тобой. Джеми и Стефани».
Гордимся тобой! Элизабет прослезилась.
Анита подошла и прошептала ей на ухо:
– Это я рассказала им о выставке. Надеюсь, ты на меня не в обиде.
– Нет, конечно. Спасибо тебе, Анита.
Анита дотронулась до ее руки:
– Все будет хорошо, дорогая.
К десяти часам утра улицы заполнились туристами и местными жителями. На тротуаре оркестр играл старые популярные мелодии, в магазинах толпился народ.
Туристы покупали мороженое и воздушных змеев, майки и прочую мелочь. Они расхватывали колокольчики, сделанные из старых ложек, и маленькие акварели с видами побережья. Но работ Элизабет никто не покупал.
Мардж стояла за кассой, пробивая покупки. День казался бесконечным. К обеду туристы раскупили все, кроме картин Элизабет.
Женщины из группы по одной уходили. В галерее оставалась только Анита. Она сидела на стуле в уголке и усердно вязала. Но Элизабет знала, что мачеха внимательно наблюдает за ней и в любой момент готова прийти на помощь.
Над дверью зазвенел колокольчик. Элизабет взяла себя в руки и приготовилась улыбаться очередному посетителю.
Посетителем оказался Дэниэл. С его ростом он занял почти весь дверной проем. Выглянувшее солнце золотило его светлые волосы.
– Ну как идут дела? – спросил он.
– Да не очень-то хорошо. А если честно – просто ужасно. Он прошел мимо Элизабет и остановился напротив ее работ.
А потом обернулся к ней и сказал:
– Просто превосходны. У вас большой талант.
– Ну да, конечно.
Элизабет была на грани срыва и, чтобы он этого не заметил, выбежала на улицу. Дэниэл вышел следом за ней:
– Как насчет кофе?
– С удовольствием.
Они пошли по оживленной улице. Дэниэл купил кофе и мороженое, и они уселись на лавочке.
– Вам нечего стыдиться, – сказал он.
– Я знаю, – ответила Элизабет, и эти слова даже на ее слух прозвучали фальшиво. – От этого эксперимента можно впасть в депрессию.
– А вы думали, будет легко?
– Я надеялась, что хоть одну картину кто-нибудь да купит. Дэниэл дотронулся до ее щеки.
– Для вас это так важно?
– Нет, но...
Слезы, которые Элизабет сдерживала весь день, потекли по ее щекам. Дэниэл обнял ее. Он гладил ее по голове, давая выплакаться на своем плече. Наконец она отстранилась, все еще всхлипывая и чувствуя себя полной дурой.
– Извините, просто у меня выдался ужасный день.
– Не сдавайтесь! У вас есть талант. Я понял это сразу же, как только увидел ваш первый натюрморт с апельсином. Боюсь, раньше вы всегда слишком легко сдавались.
Элизабет вдруг осознала, что он все крепче и крепче прижимает ее к себе. Она подняла на него глаза. Дэниэл вытер ей слезы.
– Чтобы выставить свои работы, вам понадобилось большое мужество. Я знаю, как это бывает трудно – представить картины на суд публики. Это все равно что встать перед людьми голым.
Элизабет не отрываясь смотрела на его губы, и все, что она услышала, было «голым».
– Вы должны гордиться собой, Элизабет. Вы это заслужили. Дэниэл склонился к ней. Она чувствовала, что сейчас он ее поцелует. Сердце бешено стучало у нее в груди.
Его губы коснулись ее губ. От Дэниэла пахло кофе. Она обняла его за шею и сильнее прижалась к нему.
И... ничего не произошло. Никаких фейерверков, земля не ушла у нее из-под ног.
Дэниэл отпустил ее и, нахмурив брови, спросил:
– Ну что, искры не пробежало?
Элизабет и сама была удивлена:
– Дело в том, что я, оказывается, более серьезно замужем, чем полагала.
– Жаль, но тут ничего не поделаешь.
Дэниэл встал и подал ей руку. Они перешли улицу и снова направились к галерее.
До Элизабет слишком поздно дошло, куда он ее ведет. Она попыталась остановиться.
– Ну правда же, Дэниэл, для меня это все равно что пойти на виселицу.
– Тогда вам остается только сунуть голову в петлю – ведь многие художники именно так заканчивают свою жизнь. – Он улыбнулся: – Я ожидаю от вас, Элизабет Шор, больших свершений. Давайте же, идите наконец туда, где вам место.
Мардж была очень рада, что Элизабет вернулась.
– Я не хотела возвращаться. – Взглянув на дверь, Элизабет увидела, что Дэниэл уже ушел. – Какая же я все-таки трусиха, – пробормотала она себе под нос.
– Знаешь, художникам всегда трудно приходится на выставках. Я должна была тебя об этом предупредить.
– Трудно? – переспросила Элизабет. – Трудно хорошо приготовить голландский соус. А выставить свои работы – это похоже на кому, когда находишься между жизнью и смертью.
Элизабет еще какое-то время провела в галерее, наблюдая за туристами. В конце концов ее терпению наступил предел. Последним, на что она бросила взгляд, когда они с Анитой уходили домой, была стена с ее некупленными работами.


Джек из окна своего кабинета смотрел на улицу. Стоял прекрасный весенний день, который должен был стать самым великим днем его жизни. Двадцать четыре часа назад Джеку предложили лучшую работу на телевидении – должность ведущего воскресной футбольной передачи.
Об этом моменте он мечтал много лет, но теперь, когда этот момент наконец настал, Джек странным образом не чувствовал эйфории.
Дверь в кабинет с шумом распахнулась.
– Ах, вот ты где, – сказал, входя, Уоррен. – Я слышал, тебя будут фотографировать для журнала «Пипл».
– Я, скорее всего, буду самым старым в номере.
Уоррен нахмурился:
– Что-то с тобой происходит. Пойдем развеемся.
Джек взял плащ и направился за Уорреном. На улице они не сговариваясь направились в бар «У Келли».
– Двойной виски со льдом, – сказал Уоррен барменше.
Девушка вопросительно посмотрела на Джека в ожидании заказа.
– Содовую с лаймом.
– Вот теперь-то я на все сто уверен, что с тобой что-то не так, – сказал Уоррен. – Ты – и вдруг берешь содовую?
– В последнее время я слишком много пил. Это мешает мне читать текст. – Джек помолчал, а потом добавил: – Мне предложили вести воскресную передачу «Национальная футбольная лига».
Уоррен удивленно на него посмотрел:
– Такое предложение делают раз в жизни. Радоваться надо. А ты сидишь, пьешь газировку и чуть ли не плачешь.
Не в характере Джека было делиться личными переживаниями, но одиночество до смерти измучило его. Да и кто, как не трижды женатый Джек, мог сейчас дать ему хороший совет.
– Мы сказали дочерям, что решили на время расстаться.
– Сочувствую. Как они это восприняли?
– Плохо. Плакали и ругались на нас. А потом уехали в колледж. С тех пор у меня от них никаких вестей.
– Это пройдет. Со временем они со всем смирятся, привыкнут к новой семье. Уж ты мне поверь!
– А что, если я тоже не могу смириться с этой ситуацией?
– В каком смысле?
– Я скучаю по Птичке.
Вот Джек и произнес это вслух.
– Ты напрасно променял Элизабет на эту свою новую пассию. Ты думал, что эта новизна, страсть и есть настоящее чувство. Но на самом деле главное – это чтобы женщина любила тебя таким, как ты есть. Тебе не следовало уходить от Элизабет.
– Это она от меня ушла.
– Птичка сама ушла от тебя?
– Наша с ней жизнь постепенно превратилась в кошмар. Не могу точно сказать, когда это произошло. Хотя началось все с того времени, когда я не смог больше играть в футбол. Я тогда только и думал о том, сколько я потерял. Я был совсем молодым, когда мы поженились, и не успел толком насладиться славой. – Джек вздохнул и продолжил: – Долгие годы я мечтал снова добиться успеха. И вот благодаря тебе появляется эта работа, и теперь я снова на коне. – Джек горько усмехнулся. – Я свободен, богат и знаменит. Я могу делать все, что задумал.
Элизабет не хотелось вылезать из постели, но как можно было удержаться от такого соблазна? Она со вздохом встала и оделась.
Внизу она уселась на диван рядом с Анитой. Ящик стоял на журнальном столике.
Элизабет смотрела на него и представляла себе, что вот сейчас его раскроет и там окажутся фотографии, какие-то мелочи, принадлежавшие ее маме. Она повернулась к мачехе, ожидая от нее объяснений.
– Я привезла его с собой, – сказала Анита. – Я знала, что наступит такой момент, когда ты будешь готова заглянуть внутрь.
Анита пыталась улыбаться, но улыбка получалась вымученной и только выдавала то, насколько она взволнована.
– Твой папа любил тебя больше всех на свете, – проговорила она.
– Я знаю.
Анита взяла ящик, и когда она передавала его Элизабет, та заметила, как дрожат у мачехи руки.
Внутри была перетянутая резинкой пачка фотографий с острыми зубчиками по краям, а еще – картонный тубус.
Сначала Анита достала фотографии. На первой была мама Элизабет. Она сидела на качелях на крыльце в розовых брюках и блузке с короткими рукавами.
Она смеялась. Не улыбалась, не позировала, а весело смеялась.
Она выглядела такой живой!
– Какая она красивая! – сказала Элизабет.
– О да!
На следующей фотографии была уже другая женщина – незнакомая Элизабет со сверкающими, темными глазами и черными кудрявыми волосами. Она была похожа на итальянскую крестьянку – полная противоположность ее маме.
На других фотографиях тоже была запечатлена эта женщина. На пляже, на крыльце, на ярмарке.
Элизабет была разочарована.
Наконец она взяла тубус и раскрыла его. В нем оказался свернутый в трубку холст. Элизабет разложила его на столе.
Это был портрет черноволосой женщины, в очень изящной манере выполненный яркими акриловыми красками. Женщина полулежала на красных подушках, ее длинные густые волосы беспорядочно рассыпались по сторонам. Она была обнажена, и только бледно-розовый платок прикрывал ее полные бедра.
В черных глазах женщины читались тоска и отчаяние – как будто она смотрела на любимого человека, зная, что он очень скоро покинет ее.
Элизабет посмотрела на подпись в углу. «Маргерайт Роудс».
Время, казалось, остановилось. Элизабет слышала, как бьется ее сердце.
– Мама занималась живописью?
– Да.
Вот и нашлась связь между ними, после стольких лет.
– Почему отец не рассказал мне об этом?
– Из всего, что она написала, остался только этот портрет.
– Ну и что? Он же знал, что я хочу стать художником. Лицо Аниты стало совсем печальным.
– Ты помнишь, я тебе рассказывала, что твоя мама сбежала от Эдварда? Это случилось в пятьдесят пятом году.
Элизабет обратила внимание на поставленную на холсте дату: 1955.
Анита тяжело вздохнула.
– Понимаешь, мир ведь тогда был совсем другим. В те времена люди по-другому относились к... ну, к тем вещам, к которым мы сейчас относимся вполне терпимо.
Элизабет еще раз посмотрела на портрет. Теперь она заметила, что он дышал страстью. И тут она разгадала тайну, которую скрывали от нее все эти годы.
– Мама влюбилась в эту женщину, – сказала она.
– Ее звали Мисси Эстебан. Да, она была ее любовницей. Элизабет откинулась на спинку дивана. Десятки смутных воспоминаний детства вдруг обрели четкий смысл.
– Поэтому-то у мамы была депрессия, – произнесла она. Все фрагменты картинки-головоломки ложились на свои места.
– Вот почему папа никогда не хотел рассказывать мне о ней. Ему было стыдно.
– Одно дело, когда от тебя просто сбегает жена. Это он еще мог бы кое-как пережить, тем более она потом к нему вернулась. Но когда Эдвард узнал, что она влюбилась в женщину, он был сражен наповал. Он никогда никому об этом не рассказывал и совсем замкнулся в себе.
– А как же ты обо всем этом узнала?
– Как-то раз он сильно выпил, ну и разговорился.
– Но почему у меня не осталось никаких воспоминаний о маме? Ведь она умерла, когда мне было шесть лет.
– Она очень любила тебя, Птичка, но в душе у нее что-то надорвалось. Она не могла толком заботиться о тебе. Бывали дни, когда она не отпускала тебя ни на минуту, а потом неделями не обращала на тебя внимания. Естественно, она принимала сильнодействующие лекарства. В те времена женщину, страстно полюбившую другую женщину, считали душевнобольной. – Анита тронула Элизабет за руку: – Твоя мама нашла то, что могло составить смысл ее жизни, но ей пришлось от этого отказаться. Она отказалась от своей любви и своего таланта. И это ее убило. Я понимаю, Птичка, ты сейчас сидела у себя в комнате и думала о том, что никакого таланта у тебя нет.
Элизабет поразилась тому, что все ее чувства, оказывается, на виду.
– Только не вздумай предать Элизабет Шор, – продолжала Анита. – Ты уже слишком многого достигла, чтобы, заробев вернуться к прежней жизни. Бросив живопись, ты совершишь такую же ошибку, какую совершила твоя мать. Может, ты от этого и не умрешь, но точно сломаешься.
Элизабет закрыла глаза. Она хотела возразить Аните, но понимала, что это бесполезно, что та во всем права. С грустной улыбкой Элизабет тихо сказала:
– Ты, Анита, необыкновенная женщина. Сколько лет я страдала, что у меня нет матери. Как же я была неправа! У меня их было две. Я люблю тебя.
У Аниты задрожали губы.
– Твой отец всегда говорил, что ты когда-нибудь это поймешь.


В ожидании своей очереди выступать Джек не мог думать ни о чем и ни о ком, кроме Птички. Стоило ему начать размышлять о новой работе или о своем появлении на страницах журнала «Пипл», Джек первым делом порывался снять трубку и позвонить жене.
Он теперь не пил, в его прояснившемся сознании вещи встали на свои места.
После того разговора с Уорреном ясность мысли не покидала Джека ни на минуту. Вся его жизнь четко предстала перед его мысленным взором.
Ему всегда чего-то не хватало, всегда хотелось чего-то большего. Даже в отношениях с Птичкой. Сейчас он мог себе в этом признаться.
И вот из-за этого своего неуемного желания он и остался один. Муж, живущий врозь с женой, отец, не общающийся с детьми. Никаких обязательств, кроме тех, которые он сам на себя пожелал взять.
Но долгожданная свобода обернулась совсем не тем, что он так предвкушал.
Связь с Салли была полна страсти, секс с ней – потрясающим. И все бывало просто превосходно: она одевалась и уезжала к себе домой. Ни тебе сцен, ни тебе фальшивых слов о любви.
Уоррен был прав: Джек сделал неправильный выбор. Он променял душевное тепло на горячий секс. Жизнь, о которой он когда-то так мечтал, не оправдала надежд, оказалась ужасающе пустой.
– Джек? – Салли тронула его за руку.
Он с трудом очнулся от задумчивости. Зал аплодировал. Быстро взглянув на Салли, он понял, что пропустил момент, когда его представляли публике.
Джек встал и пошел на сцену, пробираясь сквозь заполнившую зал толпу. Наконец он добрался до микрофона и произнес речь, с которой за последние несколько месяцев выступал по крайней мере с десяток раз, призывая спортсменов к честному соперничеству.
Когда он закончил, раздались бурные аплодисменты. А потом Джек целый час позировал перед фотографами и отвечал на вопросы журналистов.
Потом к нему подошла Салли:
– Нам надо поговорить.
Не дожидаясь ответа, она взяла его за руку и повела в бар. Там они устроились в дальнем углу.
– Я просто не знаю, что и думать, – сказала она.
– А что случилось? – спросил Джек, хотя прекрасно понимал, о чем она говорит.
– Ты вот уже целую неделю избегаешь меня. Я ведь никогда не предъявляю тебе никаких претензий, Джек. Я знаю, что ты женат. Так в чем же дело?
В полумраке она казалась совсем юной.
– Знаешь, последние пятнадцать лет – до того как встретить тебя – я был верен жене. Но я помнил всех женщин, от которых отказался по собственной воле. Я каждый раз так гордился этим. Я думал: молодец, Джек, сила воли у тебя железная. Вечерами я возвращался домой, ложился в постель с женой и говорил, что люблю ее.
– Какое отношение все это имеет ко мне?
И тут Джек понял, что надо честно сказать Салли о решении, которое он подсознательно уже принял.
– Я не хочу спать с женщиной просто потому, что теперь я могу себе это позволить.
– Ты говоришь ужасные вещи. Мы, конечно, не сходим с ума от любви, но я все-таки думала, что мы друзья.
– Да ладно тебе, Салли. Друзья разговаривают. Хотят получше узнать друг друга. Они не ложатся в постель, чтобы наутро проснуться по-прежнему одинокими.
– Ты сам никогда не хотел просыпаться вместе, – с болью в голосе сказала она.
– Я все еще люблю свою жену. И я даже не представлял себе, насколько сильно, до тех пор пока не потерял ее.
Салли посмотрела ему в глаза:
– Так ты хочешь сказать, что между нами все кончено?
– Салли, ты заслуживаешь большего, чем я могу тебе дать.
Джек видел, что она изо всех сил старается казаться спокойной, но ее губы предательски задрожали. Салли уверена, что любит меня, – эта мысль никогда раньше не приходила Джеку в голову. Как он мог оставаться таким слепцом! Он взял ее за руку и сказал:
– Я не тот, кто тебе нужен, Салли. Поверь мне.
Он вспомнил, как Элизабет расплакалась, когда он в первый раз поцеловал ее.
– Когда по-настоящему полюбишь, это понимаешь сразу. Салли вздохнула:
– А ты знаешь, что самое жуткое в этих твоих признаниях? После них ты стал для меня еще желаннее. И что же будет теперь с моей работой?
– Том полагает, что из тебя выйдет прекрасный помощник продюсера.
– Потрясающе! Вот я стала женщиной, сделавшей карьеру и постели. – Она допила вино и встала: – Все, я пошла. Не могу больше терпеть такое унижение. Пока, Джек.
Джек смотрел ей вслед и со страхом думал, что он почувствует, когда она скроется из виду. Несколько дней назад он бы сильно пожалел о разрыве с Салли.
А сейчас Джек почувствовал облегчение.
Он заплатил за напитки и вышел из бара. На улице на него с такой силой обрушился дождь, что он сразу вспомнил Орегон. Вспомнил о доме.
Джек знал, где ему сейчас хотелось бы оказаться – конечно, не в пустой служебной квартире. Когда-то ему казалось, что возможности, открывающиеся перед свободным мужчиной, безграничны. Теперь же он понимал, как легко сделать неверный шаг и потерять все на свете. И последствия этого шага не всегда можно исправить.
Впервые за многие годы Джек обратился к Богу с молитвой:
– Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы еще можно было все исправить.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Разные берега - Ханна Кристин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Ваши комментарии
к роману Разные берега - Ханна Кристин



Роман мне понравился. Он очень отличается от многих и многих романов, прочитанных мною. Он не читается "на одном дыхании", как пишется в некоторых комментариях. Он требует времени и осмысления, но это стоит того. И еще: здесь нет постельных и любовных сцен...
Разные берега - Ханна КристинАлсу
21.09.2012, 17.48





Роман понравился! 10 баллов
Разные берега - Ханна КристинКира_Т
6.10.2012, 21.21





Грустная история. Мужчина после 45 сделал карьеру, заработал деньги, дети выросли и он ого-го как котируется, а женщина.......
Разные берега - Ханна КристинСэм
6.10.2012, 22.03





Грустная история. Мужчина после 45 сделал карьеру, заработал деньги, дети выросли и он ого-го как котируется, а женщина.......
Разные берега - Ханна КристинСэм
6.10.2012, 22.03





Вот это класс!!!!!
Разные берега - Ханна КристинЯся
6.10.2012, 23.30





Про кризис среднего возраста. Интересно.
Разные берега - Ханна КристинЕлена
12.02.2016, 20.31








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100