Читать онлайн Летний остров, автора - Ханна Кристин, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Летний остров - Ханна Кристин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.1 (Голосов: 41)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Летний остров - Ханна Кристин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Летний остров - Ханна Кристин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Ханна Кристин

Летний остров

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Следующее утро ознаменовало собой начало прекрасного июньского дня — одного из тех, что убеждают завзятых горожан покупать землю на островах Сан-Хуан.
Руби проснулась поздно. Неудивительно — почти всю ночь она проворочалась без сна. Она, конечно, знала, что им с Норой придется обсудить признание отца, но надеялась что разговор удастся отложить.
Она отбросила одеяло и, пошатываясь, встала с кровати. Душ помог ей почувствовать себя более или менее прилично, и она долго не выходила из ванной. Выходить не хотелось: по крайней мере пока она мылась, у нее была какая-то цель.
Наконец Руби встала на махровый коврик, слушая, как вода журчит и булькает в старых трубах. Зеркало в ванной запотело. Руби стерла рукой влагу и уставилась на собственное размытое отражение.
Она переживала один из тех редких моментов, когда человек на какую-то долю секунды видит себя чужими глазами. Волосы слишком короткие и вдобавок неровно подстрижены, как будто та глупая девица из салона красоты, со жвачкой во рту и лиловыми волосами, стригла ее вместо обычных ножниц зубчатыми. С какой стати Руби взбрело в голову выкраситься в черный цвет? Ни дать ни взять Эльвира, повелительница тьмы. По контрасту с черными волосами ее кожа отливала мертвенной бледностью. Неудивительно, что ни один нормальный парень ею не заинтересовался. Лаура Палмер из «Твин Пике» и та выглядела лучше, даже когда море выбросило на берег ее труп.
Руби вдруг осознала, что нарочно пыталась сделать себя непривлекательной. Это открытие ее просто ошеломило. Толстый слой туши, черная подводка для глаз, стрижка, цвет волос — все это камуфляж.
Она взяла косметичку и выбросила в металлическое мусорное ведро. «Долой макияж в стиле „героиновый шик“ и одежду в стиле беженца!» Черт возьми, она даже перестанет красить волосы и посмотрит, каковы они в натуральном виде. Насколько Руби помнила, в последний раз они были заурядного, но довольно милого каштанового цвета.
Приняв решение, она почувствовала себя немного лучше. Прошла в спальню, надела джинсы и изумрудно-зеленую футболку с треугольным вырезом и поспешила вниз.
Нора стояла у разделочного стола, опираясь на костыли. Булькала кофеварка. Услышав шаги, она обернулась и с изумлением взглянула на дочь.
— Ты настоящая… красавица. — Спохватившись, она покраснела. — Извини, мне не следовало удивляться.
— Все нормально. Догадываюсь, что в боевой раскраске я выглядела куда хуже.
— Ну, про тот макияж я и говорить не хочу.
Руби весело рассмеялась:
— Мне нужно подстричься, просто необходимо. Не знаешь, тот салон красоты еще существует?
— Раньше я сама тебя стригла.
Руби об этом забыла, но сейчас вдруг вспомнила очень отчетливо: воскресный вечер, она сидит на кухне, вокруг шеи у нее обернуто посудное полотенце, сколотое английской булавкой, слышится мерное щелканье ножниц, в гостиной отец шуршит газетой. Руби замерла, не совсем понимая, что делать дальше. У нее вдруг возникло странное чувство — если она прямо сейчас, в промежуток между двумя ударами сердца, примет правильное решение и сделает то, что нужно, ход вещей изменится. Внезапно она ощутила себя ранимым ребенком, все эмоции которого видны так ясно, словно они написаны на детсадовской именной метке.
— А ты можешь снова меня подстричь?
— Конечно. Принеси полотенце и булавку, а ножницы должны лежать где-то здесь…
Нора доковыляла до стола с выдвижными ящиками. На мгновение Руби пришла в замешательство, сама не понимала почему. Казалось, Нора не меньше ее боится разговора за завтраком.
— Принеси из прачечной табуретку и давай выйдем наружу. Очень уж погода хорошая.
Руби собрала все и вынесла на лужайку, потом выбрала ровный участок зеленой травы, откуда виднелась бухта, поставила табурет и села. Было слышно, как Нора выходит из дома, спускается по ступеням веранды и осторожно идет по траве. Шаги чередовались со стуком костылей. Нора двигалась неловко. Казалось, она боится угодить в какую-нибудь нору или подвернуть здоровую ногу.
— Ты уверена, что сумеешь? — спросила Руби, пристально глядя на мать. — Я вдруг вспомнила один случай из школьных времен: твое изумленное восклицание — и я остаюсь с жуткой асимметричной стрижкой.
— А я вспомнила другое, — отозвалась Нора. — В старших классах ты использовала вместо лака для волос лак для лодок. Я до смерти боялась, что по привычке поглажу тебя по голове и перережу себе вены.
Она, смеясь, обернула полотенце вокруг шеи Руби и заколола его булавкой. Затем стала взлохмачивать пальцами ее волосы, еще влажные после душа. Руби тихо вздохнула и только тут поняла, что снова чувствует тоску.
— Теперь я придам прическе форму, ладно?
Руби заморгала, возвращаясь к настоящему.
— Да. — Голос прозвучал едва слышно. Она откашлялась и уж громче сказала: — Ладно.
— Сядь прямо и не вертись.
Чик-чик-чик. Уверенное щелканье ножниц, знакомое и потому успокаивающее прикосновение рук матери, казалось, гипнотизировали Руби. Нора осторожно подняла ее голову за подбородок. Чик-чик-чик.
— Вчера вечером мне звонил Эрик. Сказал, что ты у него побывала.
Руби закрыла глаза и тихо призналась:
— Я пока не готова говорить об Эрике.
— Понимаю. Тогда, может, поведаешь о своей жизни в Голливуде?
Руби мгновенно вспомнила о статье.
— Ничего интересного. Это все равно что жить на третьем этаже ада. Об этом я тоже не хочу говорить.
Нора помолчала. Ножницы перестали щелкать.
— Я не пытаюсь совать нос в твою жизнь, мне просто интересно, какой ты стала.
— А-а… — О том, кем она стала, Руби обычно не задумывалась. Ее куда больше заботило, кем она хочет стать. Она рассуждала так — лучше смотреть вперед, чем оглядываться назад. — Я не знаю.
— Я помню, как доктор Морейн впервые положил тебя мне на руки. Ты с самого начала была огонь и лед. Когда ты чего-то хотела, то требовала этого с жутким визгом, но иногда ревела при виде раненого животного. Ты пошла в восемь месяцев, а заговорила в два года. Боже мой, как же много тебе хотелось сказать! Ты была похожа на говорящую куклу, которая сама себя дергает за веревочку и никогда не умолкает.
Руби вдруг поняла, как сильно ей не хватало той, кем она когда-то была. Забыв мать, она потеряла себя — словно положила не на то место и забыла куда.
— Какой я была?
— В двенадцать лет ты пожелала сделать себе татуировку, кажется, символ бесконечности. Проколоть уши ты никогда не хотела, потому что это делали все остальные. В лето, когда тебе исполнилось тринадцать, ты захотела уйти в коммуну хиппи. Ты очень долго боялась темноты, а если ночью поднимался сильный ветер, я сразу пододвигалась поближе к твоему отцу, потому что знала, что ты прибежишь в нашу спальню и заберешься к нам в постель. — Нора нежно отвела со лба дочери прядь мокрых волос. — Неужели от той девочки ничего не осталось?
Руби вдруг почувствовала себя неуверенно.
— Уши я так и не проколола.
— Спасибо.
— За что?
— Мне было бы больно узнать, что ты настолько изменилась. — Нора в легкой, мимолетной ласке коснулась щеки дочери. — Я не встречала ни одного человека, который умел бы так легко, как ты, осветить комнату улыбкой. Помнишь, как мы с тобой отправились в редакцию местной газеты, чтобы убедить их написать о танцевальном вечере в восьмом классе? — Нора улыбнулась. — Я сидела, смотрела, как ты доказываешь свою точку зрения, и думала про себя: «Моя девочка вполне может управлять страной». Я тобой очень гордилась.
Руби с трудом сглотнула.
Нора снова заработала ножницами. Через несколько минут она сказала: «Ну вот, готово», отошла в сторону и протянула дочери зеркало.
Руби посмотрела на свое отражение, заключенное в серебристую овальную рамку. Она снова выглядела юной; не разочаровавшимся комиком, потратившим молодость в барах, а женщиной, у которой большая часть жизни еще впереди. Она повернулась к матери:
— Здорово!
Их взгляды встретились. В них светилось понимание.
— Я вчера ездила к папе.
— Я знаю, он меня навещал.
«Мне следовало догадаться», — подумала Руби.
— Нам надо поговорить.
Нора вздохнула. Ее вздох напомнил шипение воздуха, выходящего из проколотой шины.
Да. — Она наклонилась и взяла костыли. — Не знаю, как тебе, но мне перед этим разговором не помешает выпить кофе… и сесть. Сесть во всяком случае.
Не дожидаясь ответа, она заковыляла к дому.
Руби отнесла на место табурет, налила две чашки кофе и вышла на веранду. Нора сидела на двухместном диванчике. Руби выбрала кресло-качалку.
— Спасибо. — Нора приняла у нее из рук чашку.
— Папа сказал, что изменял тебе, — выпалила Руби на одном дыхании.
— А что еще?
— Разве что-то еще имеет значение?
Нора нахмурилась:
— Конечно, остальное тоже важно.
Руби не знала, что на это ответить.
— Папа вроде бы винил войну во Вьетнаме… а может, и нет. Я не очень поняла, на что он возлагает вину. Он сказал, что война его изменила, но мне показалось, он считает, что ему в любом случае не повезло бы.
Нора откинулась на спинку дивана.
— Я полюбила твоего отца с первого взгляда, но мы были слишком молоды и поженились по несерьезным, ребяческим причинам. Мне хотелось иметь семью, место, где я чувствовала бы себя в безопасности. А ему… — Она помолчала и улыбнулась. — Я до сих пор не знаю точно, что было нужно ему. Может быть, женщина, к которой он бы возвращался… которая считала бы его совершенством. Некоторое время мы были идеальной парой. Оба считали, что он — Господь Бог.
— Ну еще бы! Он строил из себя такого… милого и любящего.
— Руби, не суди отца слишком строго. Его неверность — только одна из причин нашего разрыва. Я виновата не меньше, чем он.
— Ты тоже спала с другими мужчинами?
— Нет, но я его слишком сильно любила, а это порой так же плохо, как любить слишком мало. Я так нуждалась в любви и поддержке, что, наверное, высосала из него все соки.
— Ни один мужчина нe в состоянии заполнить собой все темные уголки в душе женщины. Я была уверена, что рано или поздно он мне изменит. Вероятно, я сводила его с ума своими вопросами и подозрениями.
— Ты была уверена, что он тебе изменит? — не поняла Руби. — Почему?
— Ты говорила, что жила с мужчиной. Кажется, его звали Макс?
Руби кивнула:
— Да, но…
— Он был тебе верен?
— Нет. Ну-у, разве только первое время.
— А ты ожидала от него верности?
— Конечно, — быстро, слишком быстро, сказала Руби, потом вздохнула и откинулась на спинку кресла. — Нет, я не ожидала, что ему буду нужна только я.
— Естественно. Если даже мать не настолько любила девочку, чтобы остаться с ней, чего же тогда ждать от мужчины? — Нора улыбнулась, однако улыбка вышла грустной. — Этот «подарок» я получила от своего отца, а потом передала тебе.
— Боже! — тихо выдохнула Руби.
Мать права. Руби всю жизнь боялась остаться с разбитым сердцем, не позволяла себе быть любимой. Поэтому она столько лет не порывала с Максом. Она знала, что никогда его не полюбит, а значит, се сердцу ничто не угрожает. А одиночество… его причина все та же — она не верила, что способна вызвать любовь.
Руби встала, подошла к перилам и уставилась на воду. Она не могла разобраться в собственных чувствах или понять, что ей полагается чувствовать.
— Я вспомнила день, когда ты возвратилась.
Руби услышала, как мать прерывисто вздохнула, и замерла в ожидании ответа, но его не последовало. Тогда она повернулась к матери.
Нора съежилась, словно приготовилась к удару.
— Мне неприятно вспоминать тот день.
— Мама, извини, — тихо попросила Руби. — Я тогда наговорила тебе ужасных вещей.
Нора резко подняла голову, в глазах заблестели слезы.
— Ты назвала меня мамой. — Она встала и заковыляла к Руби. — Не смей чувствовать себя виноватой за то, что ты в тот день наговорила! Ты была еще ребенком, а я тебя больно ранила.
— Почему ты тогда приехала?
— Я очень скучала по дочерям. Но, увидев, что я с тобой сделала, устыдилась. Ты смотрела на меня точно так же, как я когда-то смотрела на своего отца. Это меня… сломило.
— Ладно, теперь я знаю, почему ты ушла от папы, но почему все это время ты оставалась вдали от нас? — не удержалась она от вопроса.
Нора твердо посмотрела в глаза дочери:
— Мой уход… для тебя это начало истории, а для меня — самая середина.
Нора глубоко вздохнула, как будто готовилась нырнуть. Как она и ожидала, воды прошлого оказались холодными даже в жаркое летнее утро.
— Все считали нас с Рэндом идеальной парой. — Она обхватила чашку руками, согревая пальцы. — Я была тогда молода и больше пеклась о видимости, чем о сущности. Так влияет на человека жизнь с алкоголиком. Ты привыкаешь скрываться, уклоняться, защищаться от того самого человека, которым должна была бы гордиться. Стараешься сделать так, чтобы никто не узнал о кошмаре, творящемся у тебя дома. Благодаря собственной матери этот урок я усвоила раньше, чем научилась чистить зубы. Притворяться, улыбаться на людях — и плакать за закрытыми дверями. Я подозревала твоего отца в измене задолго до того, как получила твердое доказательство. — Она покосилась на дочь. — Каламбур не преднамеренный.
Руби чуть не расплескала кофе.
— Неужели ты можешь шутить такими вещами?
— Как там говорится насчет комедии — больно, только когда смеешься? — Нора улыбнулась и продолжила: — Я мучилась от своих подозрений, но это еще не самое страшное. Хуже всего было пьянство. Он начал выпивать после обеда — в те вечера, когда приходил домой. Вы, дети, вероятно, ничего не замечали. Тут пара бутылок пива, там стаканчик виски с содовой… Но к десяти часам у него заплетался язык, а к одиннадцати он бывал пьян в стельку. Тогда он становился злобным. Выплескивал наружу всю свою неуверенность — вы помните, ваш дед был к нему очень суров — и разочарование, причем во всем винил меня. Каждый раз, когда он меня ругал, я слышала голос своего отца, и хотя Рэнд ни разу меня не ударил, я привыкла этого ждать. Я от него шарахалась, а его это только сильнее бесило. Он орал, дескать, как я могла подумать, что он меня ударит, и уходил из дома. Видишь, я по крайней мере наполовину виновата в том, что случилось. Я не умела отделить прошлое от настоящего и чем сильнее старалась, тем крепче они переплетались. Я до смерти боялась, что стану такой же, как моя мать, — женщиной, которая никогда не произносила больше двух слов кряду и умерла молодой. Однако я более или менее справлялась, пока Эммелайн Фергюсон не рассказала мне про Ширли Комсток…
— Моего тренера по футболу?
Нора кивнула:
— Ты, наверное, помнишь, что твой папа неожиданно полюбил футбол?
Руби ахнула:
— Как он мог… с моим тренером?!
— Остров у нас маленький, — грустно сказала Нора, — женщин не так уж много, выбирать особо не из кого. Я твердила себе, что это не имеет значения, что я его жена и это главное. Но Рэнд еще больше пристрастился к выпивке, все реже приходил домой, и я сломалась. Все началось с бессонницы. Я просто перестала спать. Потом у меня начались приступы паники. Врач выписал мне валиум, но это мало помогало. По ночам я часами лежала без сна, обливаясь холодным потом, а сердце билось как бешеное. Всякий раз, когда я забирала тебя с футбольной тренировки и возвращалась домой, меня рвало. Вскоре к этому прибавились обмороки. Бывало, я приходила в себя, лежа на полу в кухне, и не могла вспомнить, что со мной происходило днем. Целые часы начисто выпадали из моей памяти.
— Какой кошмар… Ты говорила папе?
Нора улыбнулась. Губы у нее дрожали.
— Конечно, нет. Я думала, что схожу с ума. Единственное, за что я могла держаться, это за видимость брака. Вы с Каро превратились для меня в центр мира, который словно сжимался вокруг меня.
Нора посмотрела вдаль, размышляя о том, способна ли одинокая женщина двадцати семи лет понять, какими удушающими порой могут быть брак и материнство.
— Вес это вместе — пьянство мужа, его измены, моя бессонница, ощущение безнадежности — оказалось мне не по силам, я чувствовала себя загнанной в ловушку. А потом…
Нора закрыла глаза. День, который она изо всех сил старалась не вспоминать, ожил в се памяти. Это был отличный летний день вроде сегодняшнего. Она приехала на стадион пораньше, чтобы завезти детям печенье, и застала их. Рэнд и Ширли целовались в открытую, будто имели на это полное право.
— Я выпила слишком много таблеток снотворного… не помню, нарочно или случайно, но проснулась я уже в больнице и поняла, что умру, если немедленно что-нибудь не сделаю. Не знаю, сумеешь ли ты понять такую депрессию, но это было невыносимо, изнурительно. Поэтому я собралась с духом, сложила вещи и сбежала. Я хотела только пожить одна несколько дней, может, неделю. Мне казалось, что если я проведу здесь несколько дней, то отдохну и выздоровею.
— И что же?
Нора глубоко вздохнула, не смея поднять глаза на дочь, и уставилась в чашку с кофе.
— А потом я встретила Винса Корелла.
— Того типа, который продал фотографии в «Тэтлер».
— Он работал фотографом, снимал местных жителей для календаря, во всяком случае, так он утверждал. Мне было все равно. Для меня имело значение только то, как он на меня смотрел. Он уверял, что я самая красивая женщина в мире. К тому времени мы с твоим отцом давно не занимались любовью, а я вовсе не была красивой — тощая как палка и все время дрожала. Когда Винс ко мне прикоснулся… я ему позволила. Мы провели вместе чудесную неделю, фотографировались и все такое. Впервые в жизни я встретила человека, с которым могла говорить о своих мечтах. И как только я облекла их в слова, я поняла, что не вернусь к прежней жизни. А потом он уехал…
Я была раздавлена. Я понимала, что твой отец наверняка узнает о наших отношениях, мы с Винсом не делали из них секрета. Возможно, подсознательно я даже хотела, чтобы Рэнд узнал… Когда роман с Винсом закончился и я поняла — моему браку конец и я теряю дочерей, я снова приняла лошадиную дозу снотворного. На этот раз вес было серьезнее. Кончилось тем, что я попала в психиатрическую клинику в Эверетте.
— Сколько ты в ней пробыла? — шепотом спросила Руби.
— Три месяца.
— Что-о?
— Время там казалось нереальным. В те годы в подобных заведениях еще применяли электрошоковую терапию.
— Каждое утро без четверти девять мы выстраивались в очередь за лекарствами. Через неделю я забыла почти все, что происходило, до внешнем мире. Меня спас доктор Олбрайт. Он приходил ко мне ежедневно и разговаривал со мной, просто разговаривал, до тех пор пока я не начала приходить в себя. Я приложила массу усилий к тому, чтобы поправиться и вернуться домой. Но когда я вернулась…
— Господи… это был тот самый день, — прошептала Руби.
Глаза Норы защипало от слез. Она удивилась: ей казалось, что она давно их выплакала.
— Ты не виновата, — сказала она искренне.
— Но папа должен был позволить тебе остаться. После всего, что он натворил…
— Я не просила Рэнда, чтобы он принял меня обратно, — возразила Нора. — Я была в таком состоянии, что не могла бы заботиться о детях. Я понимала, что наш брак не спасешь, но мне хотелось вернуть… самое себя. Звучит ужасно, согласна, но это правда. Больше мне нечего сказать.
Нору так и подмывало обнять дочь, но она боялась — слишком медленно они шли навстречу друг другу, переступая, как через валуны, через накопившиеся обиды.
— В мире случается много такого, о чем мы жалеем. Порой нам кажется, что все могло бы пойти по-другому, если бы да кабы… Не стоит на этом зацикливаться. Твой отец был рассержен и держался высокомерно, я была напугана и очень ранима, ты — убита горем. И вот настал день, когда мы, все трое, причинили друг другу боль. Мы совершили ошибку, обычную человеческую ошибку. Но я хочу, чтобы ты знала одно. Руби, и это самое главное: я никогда не переставала тебя любить, не переставала о тебе думать, я все время по тебе скучала.
Руби долго молча смотрела на мать, потом тихо произнесла:
— Я тебе верю.
И Нора поняла, что исцеление началось.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Летний остров - Ханна Кристин



ух тыщ!загляденье=)здоровский сайт,спасябу)
Летний остров - Ханна КристинДиментра
27.05.2013, 16.11





Потрясающе! Не роман, а жизнь! на одном дыхании и со слезами на глазах! поражаюсь такому низкому рейтингу!!!! неужели мы стали настолько глупы и поверхностны, что перестали смотреть глубже? из этого романа получился бы хороший фильм!
Летний остров - Ханна КристинГалина
25.11.2013, 0.09





Прекрасный роман. О Любви с большой буквы. Пробирает до слез..
Летний остров - Ханна КристинВалерия
27.11.2013, 14.52





Хороший роман, сложные отношения.
Летний остров - Ханна Кристинren
2.08.2014, 0.08





Не могла оторваться от книги! Вся опухшая от слез! Очень трогательный роман! Всем буду советовать его прочитать. Это первое произведение Ханны Кристин который я прочитала. Обязательно прочту ее оставшиеся романы!
Летний остров - Ханна КристинДинара
7.08.2014, 12.52





Это больше трагедия , чем легкий роман .. Похоже на отношение / отцы и дети / больше идет акцент на семейные проблемы , люди живут прошлыми хорошими воспоминаниями.. Когда настоящая жизнь пуста .. Роман для одиноких .. Покопайтесь в своей прошлой жизни , может и вам встретится лучик счастья .. Удачи . 7/10 дважды читать не получится , запоминающийся сюжет.. Полно опечаток
Летний остров - Ханна КристинVita
12.09.2014, 7.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100