Читать онлайн Летний остров, автора - Ханна Кристин, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Летний остров - Ханна Кристин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.1 (Голосов: 41)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Летний остров - Ханна Кристин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Летний остров - Ханна Кристин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Ханна Кристин

Летний остров

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Выйти из дома оказалось не трудно. Руби просто оставила на кухонном столе записку: «Поехала к папе». И вот она уже вела мини-фургон по обсаженной деревьями дороге, отходящей от паромной пристани острова Лопес.
Руби была островитянкой в четвертом поколении и сейчас, видя множество новых домов и придорожных гостиниц, выросших на острове Лопес, вдруг в полной мере ощутила свою принадлежность к этому месту. Здесь были ее корни, ее прошлое, глубоко вросшее в черную плодородную землю. Лопес изменился, и эти изменения ей не нравились. Руби не могла не задаться вопросом, сохранились ли еще здесь нетронутые местечки, где трава вырастала по колено, по обеим сторонам дороги цвели яблони, а по ночам при свете полной луны дикие кролики совершали набеги на огороды.
Больше ста лет назад прапрадед Руби прибыл в этот отдаленный уголок из унылого промышленного района Англии. С собой он привез жену, черноглазую красавицу ирландку, и семнадцать долларов. Они заняли на Лопесе участок в две сотни акров и построили там дом. Несколькими годами позже сюда же приехал его брат и застолбил себе участок на Летнем острове. Оба занялись садоводством и разведением овец — словом, процветали в качестве фермеров.
Сейчас отцу Руби принадлежало всего десять акров на острове Лопес. Дом на Летнем острове был завешан Руби и Кэролайн: дед и бабка опасались, что их сын постепенно потеряет эту землю. И были правы.
Место, где сейчас обитал Рэндал Бридж — округлый пятачок, притулившийся на холме высоко над бухтой, — некогда являлось самой высокой точкой фермерского участка. Рэндал тоже был островитянином до мозга костей. На крошечном клочке суши, со всех сторон окруженном водой, он вырос сам и вырастил детей. В его шкафу хранился большой запас фланелевых рубашек для зимы и футболок местного производства для лета.
Рэнд едва сводил концы с концами, перебиваясь от одного рыболовного сезона до следующего. С деньгами всегда было туго, и они всякий раз ждали, что следующим летом все изменится. В трудные времена Рэнд зарабатывал на жизнь, ремонтируя лодки местных жителей. Чаще именно ремонт, а не рыбалка давал им пропитание и позволял выплачивать постоянно растущие налоги на недвижимость.
Руби поднялась на гребень холма и нажала на тормоза, чуть не задавив тройку оленей. Посреди дороги, навострив уши, стояли самка и два пятнистых самца. Внезапно они сорвались с места, перемахнули через кювет и скрылись из виду в высокой золотисто-желтой траве. Руби поехала дальше, теперь уже медленнее. Она успела забыть, что такое ездить по той же дороге, по которой ходят животные. В Лос-Анджелесе на автомагистралях встречается дичь совсем иного рода.
Она свернула с главной дороги на более узкую, посыпанную гравием. Эта дорога, извиваясь, бежала через яблоневые сады. Ветви деревьев были подперты деревянными жердями, посеревшими от времени. Наконец Руби добралась до места. Желтый деревянный дом, выстроенный в конце двадцатых годов, охраняли две огромные старые ивы. На краю участка в зарослях ежевики можно было разглядеть старый, самый первый дом — приземистую бревенчатую хижину с крышей из мха.
Руби поставила машину рядом с обшарпанным отцовским «фордом», вышла и остановилась оглядеться. Вокруг все осталось в точности таким, как ей запомнилось. Она направилась к черному ходу по посыпанной гравием дорожке, мимо пустующих теперь кроличьих клеток, которые они когда-то строили вместе с отцом. Во дворе, как и прежде, буйствовали сорняки, среди них встречались и неухоженные цветы. Большими кунами, высотой по пояс, рос нивяник, его цветки привлекли пчел со всей округи. Сетчатая дверь болталась на одной петле, из другой выпали шурупы.
Руби помедлила на веранде, мысленно готовясь увидеть новую семью отца, поселившуюся на месте старой. Она знала, что входит в дом другой женщины, женщины, которая была всего лет на десять старше самой Руби. Ей предстояло в первый раз увидеть маленького мальчика, не имевшего ни малейшего понятия о том, что его отец взял новый старт в жизни, оставив детей от первого брака на руинах разбитой семьи.
Руби вздохнула поглубже и постучалась. Никто не ответил. Она открыла сетчатую дверь и вошла в кухню.
Перемены были видны повсюду. Клетчатые розовые занавески в оборочках. Белая кружевная скатерть. На стенах — молочно-белые обои с рисунком из крупных роз. Если Руби нужны были доказательства того, что жизнь отца продолжается (а они ей не требовались), то эти доказательства наличествовали в избытке. Поверх их прежней жизни нарисовали новую.
— Папа! — позвала Руби.
Голос прозвучал слабо, но ее это не удивило. Она обогнула стол — стулья рядом с ним были выкрашены ярко-зеленой краской — и заглянула в гостиную.
Отец стоял на коленях перед небольшой печью и подкладывал в огонь дрова. Когда он поднял голову и увидел Руби, его глаза удивленно расширились, а на морщинистом лице появилась широкая улыбка.
— Это ты… Не может быть!
Он закрыл дверцу печи и встал.
Подойдя к дочери, отец было протянул к ней руки, потом замялся, но в последний момент все же неловко обнял ее.
— Кэролайн говорила, что ты здесь. Я не знал, заглянешь ли ты ко мне.
Руби обняла отца, борясь с внезапным желанием расплакаться. От него пахло древесным дымом, солью и краской. Она отстранилась и сказала дрожащим голосом:
— Я не могла не приехать.
Однако оба знали, что это лишь полуправда, желаемое вместо действительного. Руби даже не позвонила отцу и сейчас с горечью осознала, какой оказалась эгоисткой.
Отец дотронулся до ее щеки. Его шероховатая мозолистая ладонь напомнила Руби о том, как он часами чистил песком лодки, а потом они подолгу сидели па пристани в лучах заходящего солнца, разговаривая ни о чем.
— Я по тебе скучал, — признался отец.
— Я тоже по тебе скучала.
Руби сказала правду, ей его не хватало каждый день и все время. Сейчас, стоя рядом и читая любовь в его взгляде, она жалела, что не проявила больше снисходительности, когда отец женился во второй раз, что не смогла более доброжелательно отнестись к его новой жизни.
Именно такого рода мысли постоянно вертелись у Руби в голове: сожаление, надежды на перемены к лучшему, но в конце концов ничего не менялось. Она по-прежнему говорила первое, что приходило в голову, и причиняла боль любому, кто причинял боль ей. Похоже, она ничего не могла с этим поделать. Она коллекционировала обиды и недовольство так же, как когда-то коллекционировала кукол Барби: ни одной не выбрасывая и не делясь ни с кем. В свое время отец больно ранил Руби, и она не знала, как с этим справиться. Боль навсегда осталась в ней, как осколок, вонзившийся под кожу.
Руби неуверенно взглянула на лестницу, гадая, где сейчас Мэрилин.
— Я вам не помешаю?
— Мэри повезла Итана к врачу. — Отец усмехнулся. — И даже не пытайся притворяться, будто не рада, что ее сейчас нет.
Руби робко улыбнулась.
— Вообще-то я бы хотела увидеть мальчика… моего братика, — поправилась она, видя, как отец на нее смотрит.
— На этот счет не беспокойся.
Отец быстро — слишком быстро — отвернулся и направился в гостиную. Руби поняла, что задела его чувства. Он сел на диван с потрепанной цветастой обивкой, положил ногу на ногу.
— Как у тебя дела с мамой?
Руби плюхнулась в большое мягкое кресло у огня.
— Бои местного значения.
— Однако видимых повреждений не заметно. Признаться, когда Каро мне сказала, что ты вызвалась позаботиться о Норе, я был потрясен… и горд.
Руби вдруг сделалось до боли жаль их прежних отношений. Самое ужасное, что они не спорили, не ссорились. Встретив Мэрилин, отец просто отдалился от дочерей, ушел из их жизни, даже звонить стал редко.
— Я собирался на этой педеле вас навестить.
Отец улыбнулся хорошо знакомой Руби улыбкой, словно говоря: «Ты же знаешь, как это бывает». Таким образом он обычно напоминал собеседнику, что у него на уме другие заботы и другие люди. Руби давно запретила себе обижаться на подобное равнодушие.
— Как рыбалка в этом году? Удачно?
В глазах отца что-то промелькнуло и мгновенно исчезло, но Руби все же успела заметить.
— Папа, в чем дело? Что-нибудь не так?
— Прошлое лето выдалось отвратительным. Наверное, мне придется продать еще часть земли.
— Ох, папа…
Руби вспомнила предыдущий разговор на ту же тему. Это произошло через год после ухода матери. Тогда отец за весь сезон ни разу не рыбачил. Они продали последний участок, выходивший на море, и остались всего с сорока акрами. Руби отчаянно хотелось помочь, но в то время она располагала только деньгами, заработанными на сборе вишни.
— Сколько тебе не хватает?
— Три тысячи долларов. Не думай об этом, давай лучше поговорим…
— Я могу тебе одолжить.
— Ты?
Руби вынула из сумочки чековую книжку, не слушая возражений отца, выписала чек и положила его на стол.
— Ну вот, — она улыбнулась, — дело сделано.
— Я не могу взять у тебя деньги!
Но оба знали, что он их возьмет.
— Папа, для меня это очень важно.
— Ладно, — медленно проговорил он и тихо добавил: — Спасибо.
В комнате повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в печи.
Руби спросила себя, не думает ли он об отце. Дедушка Бридж был глубоко разочарован тем, что его сын лишен целеустремленности. Будь он жив, он бы сейчас не гордился Рэндом.
Отец неожиданно встал:
— Пойдем прогуляемся.
Руби вышла за ним на яркий солнечный свет. Наверное, в тысячный раз они неторопливо направились по гравиевой дорожке до пристани. Рыбацкие лодки покачивались у причала, зеленые рыболовные сети были намотаны на огромные бобины. У своей ячейки Рэнд взошел на борт «Капитана Хука», затем помог подняться Руби и бросил ей спутанный клубок новой белой веревки.
— Можешь ее срастить? Завтра мы с Недом выходим в море, я ему обещал, что все будет готово.
Руби села на палубу, скрестив ноги, и положила клубок на колени. Она помедлила: оказалось, что она не помнит, как сращивать тросы, но затем пальцы вспомнили то, что забыл мозг, и принялись за работу. Руби соединила тройные плетеные тросы и стала строить петлю.
— Нора оказалась не такой, как я ожидала, — сообщила она как можно небрежнее.
— Ничего удивительного.
Храбрость вдруг покинула Руби. «Замолчи, — нашептывал внутренний голос, — не спрашивай». Но она глубоко вздохнула и посмотрела на отца:
— Что между вами произошло?
Отец быстро перевел взгляд, всмотрелся в ее глаза, затем встал и прошел мимо нее на корму. Лодка тихо поскрипывала при каждом шаге. Рэнд остановился и резко обернулся к дочери, но у Руби возникло странное ощущение, что на самом деле он ее не видит. Он казался каким-то застывшим — или пойманным в ловушку. Интересно, о чем он сейчас вспоминает?
— Папа?
Теперь у нее возникло другое ощущение — что он видит ее насквозь, проникает в ее душу.
— Что, Руби, на этот раз ты решила копнуть поглубже?
— Что ты имеешь в виду?
— Ах, детка… — Отец вздохнул. — Ты любишь устраняться. Я еще не встречал человека, который с такой же легкостью отгораживался бы от окружающих.
— Это нелегко.
Он мрачно улыбнулся:
— Ты умеешь сделать так, что со стороны кажется, будто это легко. Например, ты уехала в Калифорнию и начала там новую жизнь без меня и Кэролайн, но через некоторое время оказалось, что это якобы наша вина. Мы недостаточно часто звонили, или звонили в неподходящие дни, или, позвонив, говорили не то, что нужно. Ты отдалялась от нас все больше и больше. Ты не приехала на мою свадьбу; когда родился твой брат, ты даже не позвонила. Позже, когда у Кэролайн были очень тяжелые роды, ты ее не навестила. Но и в этом оказались виноваты мы. Не ты нас бросила, а мы тебя. И вот теперь ты хочешь размешать старую кашу. Но будешь ли ты здесь на Рождество, или через месяц, или хотя бы завтра, чтобы посмотреть, что из этого выйдет?
Руби очень хотела сказать отцу, что он ошибается, но не могла. Самое большее, на что она сейчас была способна, это тихо признаться:
— Не знаю, папа.
Отец долго смотрел на нее и вдруг предложил:
— Пойдем со мной.
Он спрыгнул на берег и быстро зашагал по дощатому настилу. Он двигался так быстро, что Руби пришлось бегом его догонять. Пройдя пристань, он поднялся по склону холма, не останавливаясь, прошел в дом и толкнул сетчатую дверь. Закрываясь, та чуть не стукнула Руби по голове, но отец этого даже не заметил.
Руби, споткнувшись, переступила порог.
— Господи, папа…
Посмотрев на него, она забыла, что собиралась сказать.
Отец стоял в кухне с бутылкой текилы, потом со стуком поставил ее на стол, резко выдвинул стул и сел. Это движение пробудило в душе Руби слишком много воспоминаний. Острота собственной реакции удивила ее: она была потрясена до глубины души, увидев в руках у отца спиртное. Она схватилась за спинку.
— Я думала, ты бросил пить.
— Я и бросил.
— Ты меня пугаешь.
— Детка, я еще даже не начал тебя пугать. Садись, пристегни ремень и закрепи спинку в вертикальном положении.
Руби выдвинула стул из-под стола, присела на самый краешек и непроизвольно забарабанила ногой по полу. Звук показался ей громким, похожим на выстрел. Отец выглядел другим. Руби не могла понять, в чем дело, но седеющий мужчина в поношенном свитере, вытертом на локтях почти до дыр, который сидел перед ней, был не тем, кого она ожидала увидеть. Этот человек, сгорбившись, смотрел на полную бутылку текилы, и вид у него был такой, словно он много лет не улыбался. Внезапно отец встрепенулся.
— Я хочу, чтобы ты помнила: я тебя люблю.
Руби услышала в его тоне нежность, прочла в глазах искреннее чувство, и это снова напомнило ей, как далеко они разошлись.
— Я этого никогда не забываю.
— Не знаю. Забывать людей, которые тебя любят, у тебя хорошо получается. Все началось в шестьдесят седьмом, за несколько лет до того, как этот чертов мир взорвался. Я учился в университете в Вашингтоне. Заканчивал последний курс и не сомневался, что меня возьмут в Национальную футбольную лигу. Я был настолько в этом уверен, что даже не потрудился получить диплом. Учился я кое-как. Черт возьми, я даже знал, что кому-то платят, чтобы он сдавал за меня экзамены! Тогда мир сошел с ума, слетел с катушек, и всех моих друзей либо погнуло, либо искорежило.
А потом я встретил Нору. Она была тощая, вечно чем-то испуганная и выглядела так, словно неделю не спала. Но при этом оказалась самой красивой девушкой из всех, кою мне доводилось встретить. Она безоглядно верила, что я стану профессиональным футболистом.
Огец качнулся вперед, его локти ударились о стол.
— Но ничего такого не произошло, никто меня никуда не позвал. Какое-то время я жил словно в тумане и не мог в это поверить. У меня не было никакого запасного варианта. И тут меня призвали в армию. Наверное, я мог отвертеться, например, сказать, что нужен на ферме, но я ненавидел этот остров и не представлял, как здесь выживу. — Он вздохнул и снова откинулся на спинку. — Однако мне хотелось, чтобы меня кто-то ждал, писал письма, поэтому я вернулся в Грин-лейк, к Норе, моей хорошенькой официанточке, и попросил ее стать моей женой.
Руби нахмурилась. В детстве она слышала эту историю тысячу раз, но сейчас она звучала как-то по-другому.
— Ты ее не любил?
— Когда женился — нет. Хотя, пожалуй, это не совсем так, просто я больше любил других женщин. Как бы то ни было, мы поженились, провели прекрасный медовый месяц на озере Квинолт-Лодж, и я отбыл. Твоя мама переехала к моим родителям. К концу первой недели они оба в ней души не чаяли. Она заменила им дочь, которой у них никогда не было, и любила эту землю так, как я никогда не любил. Ее письма помогли мне выжить. Это смешно, но я влюбился в твою мать, когда мы с ней находились на разных континентах. Я намеревался любить ее и дальше, только я вернулся не тем уверенным в себе, дерзким парнем, каким уходил. Вьетнам нас всех изменил. — Отец грустно улыбнулся. — Хотя как знать! Возможно, дурные семена всегда сидели во мне, а война лишь создала условия, при которых они проросли. Одним словом, я вернулся циничным и жестким. Твоя мать изо всех сил пыталась сделать меня прежним, и несколько лет мы даже были счастливы. Родилась Кэролайн. Потом ты…
У Руби возникло жутковатое ощущение, словно вся ее жизнь превратилась в песок и медленно утекает сквозь пальцы.
— После моего возвращения из Вьетнама мы с Норой переселились на Летний остров. Я стал работать в продуктовом магазине. Все считали меня неудачником. «Такие надежды подавал — и на тебе!» — шептались люди в таверне при моем появлении. Как же я ненавидел свою жизнь! — Рэнд внезапно посмотрел Руби в глаза. — Я не хотел, чтобы так получилось.
Она судорожно сглотнула. Во рту появилась непривычная горечь.
— Только не говори…
— Я спал с другими женщинами.
— Нет!
— Поначалу твоя мать об этом не знала. Я был осторожен — во всяком случае, настолько, насколько способен осторожничать тонущий человек. Я начал пить, пил много и ничего не мог с этим поделать. Вскоре Нора стала что-то подозревать, но не спешила меня судить, всегда истолковывая сомнения в мою пользу.
— Боже, — прошептала Руби.
— Тем летом кто-то сказал ей правду. Она потребовала у меня объяснений. К несчастью, я был тогда пьян, наговорил ей ужасных вещей. На следующий день она ушла.
Руби вдруг показалось, что она летит в пропасть и отчаянно ищет, за что бы уцепиться.
— О Боже, — повторила она.
Это было выше ее сил. Она боялась, что лопнет, если попытается удержать свои чувства в себе.
Отец потянулся к ней через стол. Она вскочила так резко, что опрокинула стул. Отец отпрянул и медленно встал.
— Мы слишком долго несли эту тяжесть. Кто-то из нас попытался бороться, кто-то отказался. Однако все мы страдаем. Я твой отец, она твоя мать. В тебе есть частица ее, а ты — часть ее жизни. Неужели ты не понимаешь, что без нее не можешь быть цельной?
Руби чудилось, будто ее прошлое рушится и осколки падают на нее. Не осталось ничего твердого, незыблемого, о чем она могла бы сказать: «В этом моя правда».
— Я уезжаю.
Отец печально улыбнулся:
— Ну конечно.
— Позвони Норе, передай, что я поехала к Кэролайн. Я вернусь… когда-нибудь.
— Руби, я тебя люблю, не забывай об этом.
Зная, что отец ждет от нее таких же слов, она все же не смогла их произнести.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Летний остров - Ханна Кристин



ух тыщ!загляденье=)здоровский сайт,спасябу)
Летний остров - Ханна КристинДиментра
27.05.2013, 16.11





Потрясающе! Не роман, а жизнь! на одном дыхании и со слезами на глазах! поражаюсь такому низкому рейтингу!!!! неужели мы стали настолько глупы и поверхностны, что перестали смотреть глубже? из этого романа получился бы хороший фильм!
Летний остров - Ханна КристинГалина
25.11.2013, 0.09





Прекрасный роман. О Любви с большой буквы. Пробирает до слез..
Летний остров - Ханна КристинВалерия
27.11.2013, 14.52





Хороший роман, сложные отношения.
Летний остров - Ханна Кристинren
2.08.2014, 0.08





Не могла оторваться от книги! Вся опухшая от слез! Очень трогательный роман! Всем буду советовать его прочитать. Это первое произведение Ханны Кристин который я прочитала. Обязательно прочту ее оставшиеся романы!
Летний остров - Ханна КристинДинара
7.08.2014, 12.52





Это больше трагедия , чем легкий роман .. Похоже на отношение / отцы и дети / больше идет акцент на семейные проблемы , люди живут прошлыми хорошими воспоминаниями.. Когда настоящая жизнь пуста .. Роман для одиноких .. Покопайтесь в своей прошлой жизни , может и вам встретится лучик счастья .. Удачи . 7/10 дважды читать не получится , запоминающийся сюжет.. Полно опечаток
Летний остров - Ханна КристинVita
12.09.2014, 7.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100