Читать онлайн Над сладким Босфором, автора - Хампсон Энн, Раздел - 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Над сладким Босфором - Хампсон Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Над сладким Босфором - Хампсон Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Над сладким Босфором - Хампсон Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хампсон Энн

Над сладким Босфором

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

10

В течение нескольких недель после отъезда миссис Флеминг и Дианы Крейга очень редко видели в обществе, все уик-энды он проводил в своем загородном доме, и хотя он иногда появлялся на приемах в консульстве, почти все его вечера были посвящены книге. Случалось, он приглашал Джанет, Марка и Тони к себе на обед, но Джанет неизменно находила предлог уклониться. Когда он приходил к Марку в гости, она тоже избегала его общества, заранее договариваясь с друзьями пойти куда-нибудь. Конечно, им все-таки приходилось встречаться, но Крейг держался с холодным безразличием, которое напоминало Джанет первые дни их знакомства. Иногда он буквально игнорировал ее присутствие. Если он и говорил с нею, то в его голосе звучала насмешка и даже пренебрежение. Душа Джанет отзывалась на это с болью и отчаяньем. Теперь она понимала, что совсем ему не интересна.
Узнав от Марка о ее решении никогда не выходить замуж, остаться верной памяти Неда, Крейг по какой-то необъяснимой причине решил переубедить ее, отвлечь, изменить ее отношение к браку. Потерпев неудачу, он потерял терпение и интерес. Вероятно, он начал задавать себе вопрос, чего ради ему об этом беспокоиться. Его собственная жизнь налаживалась, впереди маячила радужная перспектива. Зачем тратить время на девушку, которая, как заметила его мать, была просто знакомой? При мысли об этом у Джанет задрожали губы. Видимо, между ними всегда будут такие отношения… но ведь когда-то они были больше, чем просто знакомы. За тот незабываемый месяц на острове они с Крейгом сблизились, тогда она чувствовала, что он относится к ней искренне.
Но сейчас он был холоден и безразличен.
К собственному удивлению, Джанет была этому даже рада. Ведь даже самые малые знаки внимания с его стороны будили в ней безнадежные мечты, а потом оставались лишь пустота и отчаянье.
Ему не следовало вмешиваться в ее жизнь. Если бы он относился к ней с безразличием, как вначале, она бы никогда не влюбилась в него. Во всем виноват его внезапный и неожиданный интерес… Джанет взяла себя в руки. Нет, ее сразу же, с первого взгляда, потянуло к Крейгу. Разве она не боролась? Разве не обвиняла его, что он загораживает для нее Неда?
Нет, обвинять Крейга — проще всего, вот только виновата во всем она сама.
Однажды вечером Марк сказал, что сегодня ждет Крейга к ужину.
— Ты не возражаешь, если я уйду? — спросила Джанет извиняющимся тоном, чувствуя себя виноватой за постоянные отговорки. — Я не хочу с ним встречаться.
— Как хочешь. — Он помолчал. — У тебя какие-то планы?
— Салли и Гвен устраивают маскарад. Я сначала отказалась…
— Тебе там нравится? — Марк казался озабоченным, и Джанет улыбнулась ему.
— Они все хорошие люди, только…
— Что?
— Становятся слишком шумными к концу вечера.
— Много пьют? — догадался Марк, и она кивнула.
— Но я все равно лучше пойду туда, чем встречусь с Крейгом. — Она помолчала. — Мне так хочется домой, Марк.
— Мне тоже. Теперь уже осталось недолго ждать. Что тебе сказали, когда ты подала заявление?
— Ничего хорошего. — Джанет слегка нахмурилась. — Конечно, не часто случается, чтобы контракт расторгали в середине года. Как ты и говорил, теперь меня не возьмут работать за границей.
— Жаль. Ты могла бы поехать куда-нибудь еще. Но что сделано, то сделано. Они приняли твое заявление?
— Я узнаю об этом через несколько дней, после совещания. Но я особо подчеркнула, что хочу уехать до Рождества. — Не стоило откладывать. Чем дольше она останется в Стамбуле, тем труднее будет потом забыть Крейга.
Отказавшись от приглашения, Джанет не приготовила никакого наряда. Сначала это беспокоило ее, потом она вспомнила, что у ее подруг было несколько лишних маскарадных костюмов. Наверняка они подберут что-нибудь.
— За тобой заедут? — спросил Марк, взглянув на часы. — Или лучше мне отвезти тебя?
— Если тебе не трудно. — Он выглядел очень усталым, подумала она и вспомнила, что опять задул сирокко, а он всегда плохо действовал на Марка.
— Конечно, — согласился он. — А как ты доберешься домой?
— Не знаю. Я не договорилась заранее. — Она знала, что Салли охотно отвезет ее домой. Но если там будет Четин и предложит подвезти ее, она не сможет отказаться без веского повода. — Ты не мог бы заехать за мной?
— Конечно. Во сколько?
— Ну, — она замялась, — я думаю, где-то около двенадцати. Наверное, вечеринка к этому времени еще не закончится, но потом будет уже поздно для поездки по городу.
— Ты уверена, что не захочешь остаться подольше? Я могу приехать в любое время.
— Уверена, Марк. Этого мне вполне хватит.
Что-то в ее голосе насторожило Марка, и он мягко предложил:
— Оставайся дома, Джанет. Крейг придет только в девять. Ты можешь сразу после ужина извиниться и пойти спать.
Она решительно покачала головой.
— Нет, я лучше поеду.
Салли и Гвен были в восторге, что Джанет передумала, и сразу же стали искать наряд для нее.
— Я взяла напрокат несколько костюмов и пока не вернула их, но они все почти прозрачные. Хочешь нарядиться рабыней гарема? — спросила Салли, улыбаясь.
— А что я надену под такой костюм? — Джанет скептически рассматривала прозрачные наряды: ткань была тонкая как паутинка и просвечивала насквозь. — Нет ли у тебя чего другого?
— Этот тебе очень пойдет. А вниз ты можешь надеть мой купальник. Ты всех уложишь наповал!
Джанет покачала головой. Она уже готова была уйти домой, но Салли не могла сейчас отвезти ее — гости уже стали собираться.
В спальню влетела Гвен.
— Как дела? Поглядели бы вы на Мустафу — он нарядился султаном. Просто потрясающе!
— Джанет не в восторге от того, что ей предстоит быть рабыней Мустафы, — засмеялась Салли. — Правда, она замечательно будет смотреться в этом наряде поверх моего купальника?
— Отлично. Тереза тоже оделась гаремной рабыней, на ней что-то прозрачное, только купальник закрыт. — Гвен оглядела свое платье. Она была одета турецкой крестьянкой. — Жаль, что я сама не додумалась надеть его, хотя мой костюм мне тоже нравится. Ну, пошли, — позвала она. — Великий визирь уже наполняет бокалы.
— А кто великий визирь?
— Четин. Его просто не узнать!
Джанет оставалось только надеть купальник Салли под прозрачный костюм рабыни. Через несколько минут она вышла из спальни, закрыв лицо, как подобает рабыне, и присоединилась к веселому маскарадному обществу в гостиной.
Оказалось, что еще несколько девушек оделись рабынями, а двое молодых людей пришли в костюмах султана, к неудовольствию Мустафы.
— На всех не хватает рабынь, — ворчал он. — Как мы теперь их будем делить? Я думал, все пять будут мои!
Скоро вечеринка набрала обороты. Молодых людей попросили принести по бутылке вина в качестве «входной платы», поэтому выпивки было вполне достаточно. Джанет никогда не нравились турецкие вина, и никакие уговоры не могли заставить ее взять бокал.
Гэри, молодой служащий нефтяной компании, принес ей холодного лимонада; они стояли и разговаривали, наблюдая, как две девушки безуспешно пытаются изобразить танец живота.
К половине двенадцатого веселье стало совсем уж бурным. Подошла Салли с горящим от досады лицом и села рядом с Джанет.
— Это просто ужасно! Это все друзья Четина, которых он привел с собой. Я раньше их не видела. — Почти все гости были англичанами. Двое молодых людей, выпив больше, чем достаточно, громко пели, вздымая бокалы. Одна парочка сидела на диване, крепко обнявшись и не замечая ничего вокруг. Две другие пары тщетно пытались танцевать в такт музыке. — Это просто сумасшедший дом, но я такого больше не допущу. Терпеть не могу такого свинства! Четин не должен был приводить этих людей. Подошла Гвен, она тоже была недовольна гостями. Джанет, расстроенная не меньше подруг, успокаивала их, соглашаясь, что Четину следовало бы десять раз подумать, прежде чем приводить такую публику.
— Вот, снова запели! Они же немилосердно фальшивят. — Гвен стала искать взглядом Четина. — Надо, чтобы Четин увел их.
Но Четин был занят напитками, Гвен так и не смогла привлечь его внимания. Она направилась к нему. Было уже без четверти двенадцать, и Джанет тоже встала, сказав, что ей надо переодеться.
— В двенадцать за мной приедет Марк, — напомнила она подругам. — Можно я переоденусь в спальне?
— Конечно, иди…
Салли вдруг замолчала, в ее глазах мелькнул испуг. Джанет обернулась, чтобы узнать, что случилось, и окаменела: в дверях, медленно обводя взглядом комнату в поисках Джанет, стоял Крейг. Гвен и Салли смутились, густо покраснели. Салли подошла и выключила проигрыватель. Пары перестали танцевать, воцарилось молчание. Все взгляды обратились на Крейга.
— Я звонил, но никто, вероятно, не услышал. — Джанет вся сжалась под его ледяным взглядом. — У Марка разболелась голова, и я вызвался поехать вместо него. — Его голос звучал резко, а глаза медленно мерили ее с головы до ног. Джанет почувствовала себя совсем голой, покраснела до корней волос и от стыда готова была провалиться сквозь землю. — Я думаю, у тебя найдется и пальто?
— Я… да… — Она кое-как вышла из оцепенения. — Я пойду и переоденусь, если… Ты не торопишься?
— Садитесь, мистер Флеминг, — услышала Джанет голос Гвен за спиной и почти бегом бросилась в спальню.
Когда она вышла, Крейг ждал ее в маленькой прихожей. Джанет попрощалась со всеми и прошла за ним к машине.
В машине установилось тягостное молчание. Джанет ощущала презрение Крейга и терзалась угрызениями совести. Но потом в ней стал закипать гнев. Ему на нее наплевать, так почему же его одобрение или осуждение должны ее заботить? Да и нет у него никакого права судить. Он сам вызвался приехать за ней, а что она делала, его не касается.
Джанет откинулась на спинку сиденья, пытаясь подавить смущение, но так и не смогла. Она остро ощущала его презрение, казалось, оно заполняло собой машину. Крейг бывал нетерпимым и сердитым, но никогда раньше не третировал ее. Слезы навернулись на глаза, когда она вспомнила то чудесное взаимопонимание, которое возникло между ними во дворце Топкапы, а потом окрепло во время незабываемого месяца на Бюйюк-Ада. Ей подумалось, что теперь Крейг будет презирать Салли и Гвен, и она решила развеять представление, которое могло у него сложиться.
— Крейг, я не знаю, что ты вообразил… насчет Салли и Гвен, но, пожалуйста, не думай, будто все вечеринки проходят у них так, как сегодня.
Он не отвечал, и она добавила:
— Конечно, у них иногда бывает слишком шумно, но то, что ты видел сегодня, это из ряда вон.
Опять никакого ответа — Крейг сосредоточенно вел машину.
— Не знаю, что ты… п-подумал… — Джанет замолчала, обнаружив, что заикается от волнения.
Машина Крейга быстро мчалась по почти безлюдной Некати-Бей, оставляя позади себя огни старого города и широкий вход в гавань Золотого Рога, где как всегда мерцали огоньки рыбачьих лодок. Они проехали дворцы Долмабахче и Чераган, пересекли бульвар Чераган — все в полном молчании. Джанет чувствовала, что Крейг способен довезти ее до дома и уехать, так и не сказав ни слова. Но она не могла позволить, чтобы у него осталось нелестное мнение о ее подругах.
— Пожалуйста, Крейг, не спеши с выводами. Просто к Салли и Гвен пришли незнакомые люди… Если бы не они, не было бы ничего… неприличного.
Крейг крякнул от удивления и даже на секунду сбавил скорость.
— Выходит, свое одеяние ты считаешь вполне приличным?
Джанет начала было объяснять, почему ей пришлось надеть этот костюм, но вскоре спохватилась и замолчала: чего ради объясняться, надо твердо заявить ему, что это его не касается. Наконец она бросила с вызовом:
— Мой костюм вполне подходил к такому случаю!
— Это уж точно, — согласился он, и она с досадой прикусила губу, поняв, что сама дала ему козырь против себя. — Марк знает, что там творится?
— Что ты имеешь в виду?
— Не будь наивной. И нечего дуться… после того, что я сегодня видел. — После короткой паузы он добавил: — Я заметил, что твой турецкий приятель тоже был с вами. Ты что, танцевала с ним в этом одеянии?
— Перестань называть мой костюм «одеянием», — бросила она. — Нет, я не танцевала с Четином, — ответила Джанет.
Крейг скептически поднял бровь. Он снова нажал на газ, и машина понеслась мимо парка, зданий и стройных кипарисов. Потом он заговорил негромко, не обращая внимания на протесты Джанет.
— Мне кажется, порывы Четина можно понять. Я удивляюсь, с чего ты в тот раз обиделась. Я знал, хотя ты всячески меня разуверяла, что для бурного проявления чувств, которое я прервал, вероятно, был повод. — Крейг ловко обогнал притормозившую машину. — Может быть, мне следует извиниться, что помешал? Я-то вообразил, будто оказываю тебе услугу… но теперь подозреваю, что ошибался.
Джанет задохнулась от гнева и не могла вымолвить ни слова. Если бы он был не за рулем, она наверняка влепила бы ему пощечину. Не стоило начинать этот разговор — он слушать не хотел ее объяснения, мнение о Салли и Гвен у него сложилось твердое. Она попыталась найти какой-нибудь резкий и обидный ответ на возмутительный намек, но гнев не давал говорить. Когда же к ней вернулась способность изъясняться членораздельно, все, что она смогла сказать, прозвучало неубедительно и банально.
— Как ты смеешь так разговаривать со мной?!
— А что тебя удивляет? — Крейг говорил спокойно, и было видно, что он едва сдерживается. «Лучше бы уж он взорвался», — подумала Джанет и сама себе удивилась. — Я нашел тебя в неподобающем виде в обществе, которое представляется мне неподходящим, и откровенно тебе это высказал, а тебя это почему-то обидело.
— Не обидело, а оскорбило!
К ее удивлению Крейг, закинул голову и разразился смехом, от которого у нее мурашки пошли по коже: на минуту он показался ей совершенно чужим человеком. Такой смех еще подходил Четину, но не Крейгу.
Повисло тягостное молчание. Когда машина подъехала к дому и остановилась, Джанет снова заговорила:
— Похоже, Марк уже спит, — неловко произнесла она, лишь бы что-то сказать — молчание Крейга беспокоило ее. — Он говорил, что собирается лечь?
— Я посоветовал ему поспать. Думаю, его донимает сирокко.
Протянув руку, он открыл дверцу, вышел из машины и подождал, когда она сделает то же самое. Дом был погружен во тьму, только из гостиной сквозь шторы пробивался слабый свет.
— Спасибо, что подвез меня. — Джанет взглянула на Крейга, губы ее дрожали. Как глупо, что его презрительное отношение вызывает у нее чувство обиды и отчаяния. Его мнение вообще не должно ее волновать. Скоро она вернется в Англию и, вероятно, никогда больше не увидит его. — Теперь со мной все будет в порядке. Надеюсь, Марк не запер дверь, правда, у меня есть свой ключ.
— Я войду с тобой в дом, — тихо сказал он, и Джанет подняла на него взгляд. Что-то ее насторожило.
Крейг последовал за ней в гостиную. Он был на удивление спокоен. Где его обычное нетерпение, гнев, которые выплескивались всякий раз, когда она делала что-то не так? В комнате горела только настольная лампа в углу. Камин почти погас, но в воздухе все еще стоял пьянящий запах можжевеловых дров.
— Интересно, Метат еще не спит? — Эти слова вырвались у Джанет непроизвольно, как бы в ответ на какое-то внутреннее беспокойство. Откуда эта неуверенность? В каком бы настроении ни был Крейг, с ним она всегда чувствовала себя в безопасности. Она сняла пальто, надеясь, что это обыденное действие поможет ей здраво взглянуть на вещи. Наверное, это было глупо, но сердце у нее колотилось, а в душе свернулся страх.
Она положила пальто на стул и взглянула на Крейга.
Он стоял у шкафа, держа в руке одну из глиняных фигурок, но. глаза его пристально смотрели на Джанет.
— Метат и миссис Байдур ушли еще до того, как я поехал за тобой, — сказал он и, поставив фигурку на место, медленно подошел к ней. Она взглянула ему прямо в глаза. Ее притягивало и одновременно отталкивало его холодное, лишенное эмоций лицо. Казалось, оно было высечено из камня.
— Миссис Байдур тоже? — Она пыталась найти какие-то слова.
— И миссис Байдур тоже, — подтвердил он с легкой насмешкой в голосе. — Тебе она зачем-то нужна?
— Нет. — Джанет энергично помотала головой, вдруг осознав, что ей становится спокойнее от мысли, что Марк сейчас рядом в своей комнате наверху. — Мне пора спать. Уже поздно… — Она ждала, что он поймет ее намек, но он стоял по-прежнему неподвижно и все глядел на нее. — Еще раз спасибо, что подвез меня.
— Прогоняешь? — В его глазах читался упрек, но в голосе звучала насмешка. — Ты не очень гостеприимна, Джанет.
Она бросила на него удивленный взгляд. Ей казалось, что хорошо изучила все его настроения, но Крейг в нынешнем своем расположении духа был ей совершенно незнаком. В полном замешательстве она протянула к нему руки.
— Я совсем не понимаю тебя сегодня…
— Не понимаешь? Ну, может быть, ты лучше поймешь это… — Он резко схватил ее за руки, быстро притянул к себе, и в следующее мгновение она уже отчаянно вырывалась из его объятий.
— Крейг, как ты можешь! — Порыв Крейга ошеломил ее. Мысли Джанет метнулись к Диане, и она произнесла сдавленным голосом: — Ты, должно быть, пьян!
— Я пьян? — Странно, он не обиделся. Одной рукой он крепко держал Джанет, а другая вдруг нежно коснулась ее щеки. Потом его пальцы скользнули к ее волосам, убирая пряди с лица и на мгновение мягко удерживая их. И тут Джанет вскрикнула от боли и возмущения — он бесцеремонно потянул ее волосы назад, заставив поднять голову. Ее сердце гулко стучало у самой его груди. «Наверняка он это чувствует», — подумала она, отчаянно понимая всю бесполезность сопротивления. Она попыталась отвернуть голову, чтобы избежать его проницательного взгляда, но только сделала себе больно и была вынуждена взглянуть ему в глаза. В их глубине уже не было холодности, лицо его тоже утратило равнодушное выражение.
— Я пьян? — опять повторил он. — Разве нужно напиться, чтобы почувствовать себя живым человеком?
Джанет вздрогнула, тут же вспомнив Четина и тот вечер, когда так вовремя появился Крейг.
— Отпусти меня! Я позову брата… ты же его друг!
— Зови, — ответил он насмешливо и, увидев ее недоумение, добавил: — Я думаю, Марк крепко спит после моего знаменитого лекарства.
Конечно! Ей следовало сразу догадаться. Раз Марк страдал от сирокко, то Крейг, естественно, дал ему напиток, который однажды давал и ей. Она испугалась, вспомнив, как крепко тогда спала. Марк проснется только к обеду. Слуг звать тоже бесполезно — они ночуют в дальнем крыле дома. Крейг, казалось, прочитал ее мысли, это его еще больше, позабавило.
— Тебе нет спасения, моя дорогая, не так ли? Даже если бы я специально все готовил, не могло бы получиться лучше…
— А ты и подготовил все заранее! — Слова вырвались у нее прежде, чем она успела подумать. — Я не понимаю, почему ты стал так со мной обращаться, но… — Внезапно она осознала причину смутных страхов, которые волновали ее по дороге домой: спокойное самообладание было чуждо характеру Крейга; именно эта непривычная сдержанность беспокоила. Подсознательно она ждала взрыва, готовилась выслушать нотацию, но к такому была не готова. Подобное поведение было так же несвойственно Крейгу, как и его спокойствие… или что-то, что казалось спокойствием, когда он увидел, что творится в квартире ее подруг.
— Подготовил?
— Извини. Ты, конечно, не мог знать, что придется ехать за мной. — Она попыталась освободить руки, чтобы приложить их к разболевшейся голове, но они были надежно прижаты к его крепкой груди.
— А еще я не представлял, что найду тебя в полураздетом виде, — добавил он и, не дав ей времени подыскать подходящий ответ, продолжал: — А что касается моего обращения с тобой, то я думаю, ты должна честно признать, что сама на него напрашивалась уже давно, упорно удерживая меня на почтительном расстоянии своими особыми методами защиты. — Он отпустил ее волосы и обнял за талию. — А с Четином все было по-другому? С ним ты не была такой неприступной, правда?
— Я не понимаю, как это я «удерживала тебя на почтительном расстоянии». — Вдруг самая невероятная мысль пришла ей в голову: она вспомнила несколько случаев, когда Крейг был так близко и проявлял такое расположение к ней, что она не могла думать о нем просто как о друге. А что думал он?
Он слишком долго был один, его образ жизни был неестественным: ему приходилось ждать чужую жену. Но ведь он живой человек, с нормальными желаниями и потребностями здорового сильного мужчины. Джанет припомнила его безразличие в первый месяц их знакомства, затем внезапный интерес к ней… такой внезапный, что застал ее врасплох. А еще он советовал ей брать от жизни все, что она предлагает. Это было, когда они говорили о младших сыновьях султана… Да, теперь Джанет поняла. Интерес Крейга к ней всегда ее озадачивал — ведь она знала, что Диана издавна была его единственной любовью.
Но он не прочь найти утешение с другой женщиной, пока Дианы нет рядом.
От этого открытия Джанет стало дурно, и все же она подумала, сколько женщин за последние пятнадцать лет поддались силе его убеждения… и его обаянию. Должно быть, много. Разве мать Крейга не говорила, что она «не первая, кто теряет из-за него голову»?
Неудивительно, что он так часто бывал нетерпелив. Джанет теперь поняла причину этих взрывов. А иногда его разочарование достигало такой степени, что он всерьез угрожал ей решительными действиями. От Марка он знал: она приехала в Турцию, чтобы забыть свое горе, и он, вероятно, подумал, что она может стать, как говорят мужчины между собой, «легкой добычей». Как неприятно ему было получать отпор всякий раз, когда он пытался найти к ней подход! Джанет могла представить, как страдала его гордость в последние несколько месяцев.
Вдруг его руки крепче сжали ее. Джанет оказалась как бы зажатой в тиски, и это вернуло ее к опасной реальности. Не придется ли ей заплатить за то, что она «держала его на почтительном расстоянии», как он выражается? Весь его вид говорил именно об этом. В слабом свете лампы Джанет видела его мрачное лицо, оно было так близко, что она почти чувствовала прикосновение его губ. Сквозь туман страха она вспомнила неестественное самообладание Крейга, когда они были в машине, и свое смутное и необъяснимое желание, чтобы он разозлился. Его язвительный язык она уже знала, но никаких физических действий он раньше не предпринимал. В его глазах отражались все его чувства. Джанет охватил страх: она увидела нового Крейга, человека с примитивными инстинктами, готовыми вырваться наружу.
— Я… я никогда не поощряла Четина… — Она едва могла говорить из-за сжавшего ей горло страха. — Ты можешь думать что угодно, но…
Слова эти, сказанные чуть слышным, сдавленным голосом, были прерваны грубым, даже жестоким поцелуем — его рот безжалостно впился в ее губы. Пульсирующая боль в висках, вызванная его бесцеремонным обращением с ней, стала нестерпимой. Казалось, что в теле Джанет дрожит каждая клетка.
Крейг пытался добиться от нее ответного чувства, но она словно окаменела. С таким же успехом он мог целовать и обнимать безжизненную статую. Но Крейг почувствовал ее сопротивление; оно привело его в ярость, и Джанет поплатилась за это. Она чувствовала себя совершенно раздавленной и разбитой, когда он наконец ослабил объятия и чуть отстранился.
— Никакой реакции? — сказал он резко, по-прежнему обнимая ее за талию. — Я полагаю, со своим турецким приятелем ты вела себя иначе!
— Ты, наверное, сошел с ума! — Джанет приложила дрожащую руку к губам, чтобы немного смягчить боль. Она опять начала вырываться, подгоняемая страхом, но он еще крепче сжал руки, и она прекратила свои попытки, едва не вскрикнув от боли. — Четин никогда меня так не целовал!
Слишком поздно она поняла, что выразилась неудачно. Крейг зло прищурился, на лице у него выступили пятна гнева. Он приблизил к ней потемневшее от ярости лицо. Когда он заговорил, его голос звучал глухо и угрожающе:
— А как он тебя целовал?
— Он не… — Прежде чем она успела исправить свою ошибку, его губы снова прижались к ее губам в еще более грубом поцелуе, как бы ставящем печать примитивного обладания.
— Полагаю, что и не так! — Казалось, он был готов убить ее, хотя, вероятно, у него было на уме что-то еще, и Джанет отчаянно воскликнула:
— Не надо, Крейг… О, что ты задумал! — Она дрожала всем телом. Вдруг у нее возникло странное ощущение, что он обнимает ее нежнее. — Ты сам будешь жалеть… Марк…
Наконец он разжал руки, ярость его куда-то исчезла, и, откинув назад голову, он засмеялся искренним, веселым смехом.
— Так вот почему ты так перепугалась? — Его пальцы на мгновение нежно коснулись ее щеки. — Что бы мне ни хотелось с тобой сделать — и поверь, мне бы доставило большое удовольствие проучить тебя, — я все же друг твоего брата. Честь, понимаешь ли, и все такое прочее.
Он явно издевался, и хотя его насмешка заставила ее покраснеть, она почувствовала глубокое облегчение: теперь он был больше похож на того Крейга, которого она знала и любила. Она опять почувствовала себя в безопасности. Однако у нее упало сердце, когда она подумала о его словах, что он хотел бы проучить ее. Она была уверена: если бы она не была сестрой Марка, ей бы не удалось так легко отделаться. Крейг все еще держал Джанет, но уже не так крепко, и не причинял ей боли. В его темных глазах по-прежнему светилась насмешка, но было в них что-то еще, что заставило Джанет снова оправдываться.
— Четин никогда не целовал меня… никогда. — Она еще не успокоилась, и голос ее дрожал. — Ты, наверное, после сегодняшнего вечера думаешь, что я… я… — Она не смогла продолжить. Удивленно поднятые брови Крейга были единственным ответом на ее довольно слабую защиту. — Я понимаю, тебе все равно, но мне бы хотелось, чтобы ты мне поверил.
Такое вот проявление покорности, вместо того чтобы напомнить ему о его отвратительном поведении, гневно сказать, что она его ненавидит. Джанет почувствовала, что ее глаза наполнились слезами, и две крупные слезинки медленно покатились по щекам. Когда она достала платок и вытерла глаза, Крейг как-то странно посмотрел на нее.
— И ты еще утверждаешь, что он никогда не целовал тебя? После той сцены, которую я прервал здесь, в этой комнате? И после вашей поездки в Бурсу?
Он явно не верил. Джанет избегала его взгляда, смотрела на камин, на слабо тлеющие угли, из которых по временам вылетали и гасли крошечные искры. Потом она перевела взгляд на маленький сосуд для благовоний и вспомнила, как осторожно, почти любовно Крейг держал его в руках. Тогда она как бы ощутила силу его пальцев, когда он взял его в руки, позавидовала бережности, с которой обращался с ним. Она почувствовала эту силу всего несколько мгновений назад, но жестокую и безжалостную. Но она знала, что эти руки могут быть и нежными.
Джанет с трудом подавила грустный вздох, вспомнив те моменты душевной близости, о которых Крейг забыл, а может, просто не замечал, считал не стоящими внимания.
— Что касается той сцены, о которой ты говоришь, то я вовсе не поощряла Четина. Напротив, я сказала ему, что никогда не выйду за него замуж…
— Он просил тебя выйти за него замуж? — резко прервал ее Крейг, разом мрачнея. — Четин сделал тебе предложение?
Джанет кивнула и настойчиво продолжала:
— Я сказала, что не смогу быть его женой, и он, казалось, понял меня и принял мое условие, иначе я ни за что не согласилась бы встречаться с ним. Я все время думала, что он смирился, и очень удивилась, когда он… повел себя подобным образом.
После минутного молчания Крейг спросил:
— А он знал, что ты встречаешься со мной?
— Да, я сказала ему по телефону.
— Значит, он ревновал.
Джанет покраснела, но больше ничего не сказала, уверенная, что Крейг ей поверил.
— А наша поездка в Бурсу… — Джанет печально покачала головой и с сожалением произнесла: — Мне следовало прислушаться к твоим словам, Крейг, но у меня была веская причина поступить наоборот.
— Какая?
— Я не могу тебе сказать… это невозможно… — Она взглянула на него, извиняясь, и добавила: — Я знаю, мы… я была неблагоразумна…
— «Неблагоразумна»! — передразнил он, и она вспомнила его реакцию, когда он услышал о том, что произошло во время их похода. Тогда ей показалось, что он готов отшлепать ее. — Ты совсем забыла стыд, согласилась ночевать на открытом воздухе с тремя мужчинами…
— Крейг!
— Ты знаешь, что я имею в виду, — резко произнес он, не обращая внимания на ее протест. — И твои подруги — им тоже не хватило здравого смысла. Почему вы не остановились в отеле? Вы же не в пустыне оказались.
Джанет просто покачала головой, не зная, что ему ответить. Вспоминая эти события, она недоумевала, почему они так послушно следовали за Четином, безропотно подчиняясь его распоряжениям.
— Это было глупо, — признала она наконец, — но не более. Никто не имел в виду ничего дурного. — Она произнесла это почти умоляющим тоном, и глаза ее, казалось, тоже молили о прощении. Ей было очень важно, чтобы он не думал о ней плохо, хотя она с грустью понимала, что он не скоро забудет, в каком виде нашел ее сегодня на вечеринке. — Я так хочу, чтобы ты поверил мне.
Она даже не осознавала, какой подавленной и грустной выглядела. Темные глаза Крейга взглянули на нее. Он несколько мгновений пристально смотрел на нее, лицо его по-прежнему оставалось мрачным, но в глазах уже не было того опасного пламени, которое недавно так испугало ее.
— Ты самая загадочная и непредсказуемая женщина из всех, что я имел несчастье встретить! — вырвалось у Крейга, и Джанет вздрогнула от неожиданности, так громко прозвучал его голос. — Что за странную мораль ты исповедуешь? Ты зареклась выходить замуж, но можешь при этом отправиться в горы с тремя мужчинами… Ну ладно, я помню, что с тобой были еще две подруги… Не стоит понимать меня буквально, — отрывисто бросил он, когда она попыталась прервать его. — Ты отправляешься в горы, сегодня я опять застаю тебя в полуодетом виде в обществе этого парня, а ты с видом оскорбленной невинности уверяешь меня, что он никогда тебя не целовал! — Он замолчал, пристально глядя на Джанет. — Мой здравый смысл подсказывает мне, что верить тебе не стоит.
Его тирада ошеломила ее. Она судорожно вздохнула и подняла на него взгляд. Полумрак комнаты почти скрывал ее бледное лицо и чуть припухшие от его грубых поцелуев губы. Она недоверчиво покачала головой.
— Я никогда не научусь понимать тебя, Крейг, — пробормотала она, думая о том, поверил ли он ей, вопреки своему здравому смыслу. — Когда ты в таком настроении, я не могу понять ни твоих поступков, ни твоих речей. — Она озадаченно пожала плечами, по-прежнему с недоумением глядя на Крейга. — Чего ради ты должен обо мне беспокоиться? Почему тебя интересует, что я делаю? — Она вспомнила о Диане и, не подумав, продолжала: — Между нами ничего не может быть из-за нашего прошлого…
Она вдруг прижала руку к губам, испугавшись того, что сказала. Никогда даже не возникал вопрос о каких-либо отношениях между ними, по крайней мере, в том смысле, какой подразумевался в ее словах. Что подумает Крейг? Поймет ли он, что она высказала вслух свои мысли, и догадается ли о ее чувствах к нему? Она осторожно взглянула ему в глаза. То, что она увидела, заставило ее вздрогнуть и попытаться избежать объяснений.
— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Я ухожу, но сначала — еще один поцелуй на прощание!
В отличие от его сердитого тона, его поцелуи были удивительно нежными, ласково побуждающими к ответной реакции. Все тело Джанет напряглось, поначалу она пыталась сдерживаться, но Крейг был настойчив. Джанет почувствовала, что уступает, и в то же время недоумевала, зачем она сопротивлялась. Во всех многочисленных столкновениях их характеров всегда побеждал он. У нее не было ни малейшей надежды победить.
В душе ее царило смятение. Она разрывалась между страстным желанием полностью отдаться волнующим ощущениям и стремлением как-то справиться с отвращением к самой себе, которое она сейчас испытывала. Но эта борьба была бесполезной — воля Крейга оказалась сильнее. Он решил переломить ее обычную сдержанность, и Джанет забыла все на свете, охотно и щедро отвечая на его поцелуи, стараясь взять от жизни хоть один короткий миг блаженства, чтобы Крейг хоть ненадолго принадлежал ей одной. Наконец его губы оставили ее, и она заглянула ему в глаза, стараясь понять, не разгадал ли он случайно ее секрет. Ее губы чуть приоткрылись, как будто она вновь ждала его поцелуя. Крейг усмехнулся.
— Четин целовал тебя так? — тихо спросил он. — И ты ему так отвечала? Оказывается, ты не такая уж холодная, как я думал.
Последовало жуткое молчание. Лучше бы Крейг ударил ее. Она побледнела и уперлась руками ему в грудь, стараясь освободиться из его объятий. Волна стыда и унижения охватила ее при мысли о полном смятении в ее душе и собственной несдержанности. Как же он, должно быть, презирает ее! Она это заслужила: принимая его нежные поцелуи, она причиняла боль Диане. «У мужчин странная философия, — с грустью подумала она. — Они оправдывают собственные промахи, но женщин осуждают».
Лицо Крейга, презрительное и насмешливое, вызвало в ней непреодолимое желание нанести ответный удар, стереть усмешку с его надменного лица, и она сказала, притворно засмеявшись:
— Бедная Диана. Ей бы не понравилось, что ты целуешь другую женщину.
— Диана? — Крейг бросил на нее быстрый взгляд. — Диана ничего не узнает, — заметил он спокойно. — Я же не настолько глуп, чтобы рассказывать ей, да и ты, я уверен, промолчишь о нашей… маленькой несдержанности.
Джанет покраснела и с досадой закусила губу. Она поняла, что месть не удалась — Крейг отплатил ей той же монетой, и это она чувствовала смущение, а его самого напоминание о Диане совершенно не задело.
Глубоко вздохнув, Джанет отвернулась и взяла со стула пальто. Страх, гнездившийся у нее в груди, рассеялся, но на его место пришла знакомая боль одиночества и отчаяния. Она взглянула на Крейга, стоявшего с отчужденным видом, и пелена усталости затуманила ее взор.
— Ты устала, — сказал он. Его озабоченный тон не вязался с жестким выражением на лице. — Я думаю, это твои ученики… и сегодняшний вечер… — Он вдруг замолчал, заметив ее осуждающий взгляд, и легкая насмешливая улыбка тронула его губы. Он с минуту колебался, и она была уверена, что он подыскивает какое-нибудь колкое замечание о том, что произошло, но он только сказал: — Завтра суббота, ты сможешь поспать подольше;
Он направился к выходу и уже взялся за ручку двери, когда она произнесла, задумчиво перебирая пуговицы на пальто:
— Скоро и мои ученики, и поздние развлечения останутся в прошлом. Я думаю, Марк сказал тебе, что в декабре я вместе с ним возвращаюсь в Англию.
Крейг медленно обернулся, на его лице появилось какое-то странное выражение.
— Нет, Марк ничего об этом не говорил. — Он шагнул в комнату. — Это довольно неожиданно. Ты решила расторгнуть контракт?
— Я уже подала заявление. Но это пустая формальность — я все равно уеду домой, согласятся они или нет.
В комнате воцарилась напряженная тишина. Удивительно, но Джанет показалось, как раньше, в машине, что раздражение Крейга как бы заполняет собой все пространство вокруг. Однако заговорил он очень спокойно, со сдержанностью, которую она слишком хорошо знала.
— Что ж, наверное, это разумно, — он повернулся к двери. — Спокойной ночи, Джанет. Послушай моего совета: отдохни как следует.
Джанет проводила его, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Ее руки сами теребили складки платья, слезы застилали глаза. Наконец она поднялась в свою комнату. Шторы были раздвинуты. Бесшумно ступая по толстому ковру, она подошла, чтобы задернуть их и не видеть мириад огней над проливом и на азиатском берегу, не видеть силуэтов высоких деревьев вокруг дома Крейга и парус его изящной яхты, похожий на крыло птицы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Над сладким Босфором - Хампсон Энн

Разделы:
1234567891011

Ваши комментарии
к роману Над сладким Босфором - Хампсон Энн



Ожидала накала страстей, а там все одни разговоры.
Над сладким Босфором - Хампсон ЭннМарина
14.01.2013, 17.47





мне не понравился роман.
Над сладким Босфором - Хампсон ЭннАня
27.02.2014, 4.37





впервые читала роман в 1998 году, перечитывая- как будто возвращалась в свою юность.
Над сладким Босфором - Хампсон ЭннИрина
27.08.2014, 11.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100