Читать онлайн Путешествие безумцев, автора - Хамфриз Хелен, Раздел - Полярная экспедиция в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Путешествие безумцев - Хамфриз Хелен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Путешествие безумцев - Хамфриз Хелен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Путешествие безумцев - Хамфриз Хелен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хамфриз Хелен

Путешествие безумцев

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Полярная экспедиция

Чем ближе к Рождеству, тем беременность Тэсс становилась все заметнее. Когда она раздевалась перед сном, очертания будущего младенца проступали под туго натянутой кожей ее живота.
– Я могу помолиться за тебя и твоего незаконного ребенка, – сказала Энни, устраиваясь на своей кровати.
– Помолчи лучше. – Тэсс натянула ночную рубашку и плюхнулась в постель. Да, беременность не изменила ее характера к лучшему. – Сказано тебе, в этом доме бога запретили. Или ты не хочешь подчиняться правилам?
– Но это помогает, – возразила Энни, искренне желая помочь.
Тэсс презрительно фыркнула.
– Где твой бог был сначала, до того как все случилось? – ухмыльнулась она. – Когда еще можно было чем-то помочь? – Тэсс повалилась на подушку и некоторое время брыкалась под одеялом, пытаясь согреться. – Только не вздумай молиться за меня потихоньку, – добавила Тэсс, словно догадавшись, что сейчас делает Энни. – Сказано тебе – я ни в чем таком не нуждаюсь!
В комнате стало по-настоящему холодно, и от их дыхания в воздухе поднимался пар. Простыни отсырели, и хотя Энни положила на себя несколько лишних одеял, тяжесть которых буквально придавила ее, согреться ей не удавалось. В их мансарде не было камина, и по утрам оконное стекло покрывала изморозь.
В доме готовились к зиме, и работы было невпроворот. Всю осень Энни вместе с кухаркой вынимали косточки из плодов, варили варенье из терна и крыжовника. Полные банки выстраивались стройными рядами на полках в кладовой. Овощи с огорода тщательно убрали, засыпали в мешки из грубой ткани и упрятали в специальный погреб – теперь и в январе у них в изобилии будет картофель, морковь и лук, едкий, как правда. Они загружали дом съестными припасами, словно путешественники корабль, на котором намеревались выйти в плаванье по полярным морям.
В холодной спальне с вечно влажными простынями Энни начала тосковать по весне. Ранней весной Тэсс должна родить. Оказалось, что об этом знает уже весь дом, и никто этому не удивляется, что только для Энни это было тайной. Энни почувствовала себя крайне глупо и растерянно, когда кухарка неожиданно поделилась с ней предположением о сроке родов. А Изабель восприняла эту новость до странности легко, только бросила вскользь: «Этого следовало ожидать». О судьбе будущего ребенка не говорили. Отошлют ли его прочь из поместья или он останется тут? Тэсс только злилась на свою беременность, старалась не замечать ее, хотя, по крайней мере физически, это становилось все труднее.
Энни хотелось знать, что Тэсс сама думает о своем ребенке, что она чувствует. Рада ли она? Ведь ребенок, который зрел сейчас внутри ее, будет знать ее очень близко, лучше, чем кто-нибудь другой. Для этого младенца Тэсс сейчас олицетворяет всю вселенную.
– Тэсс? – позвала Энни в холодном мраке спальни.
Ответа не было.
Однажды рано утром, когда все в доме еще спали, Энни спустилась в библиотеку. Ее сжигала жажда чтения, но она не могла сразу решить, какую книгу лучше выбрать в этот мрачный холодный день. Энни остановилась перед шкафами, разглядывая тисненые корешки.
На большом столе мистера Дашелла лежало что-то необычное, что привлекло ее внимание своей странной формой и размером. Подойдя ближе, Энни увидела большой лист фото, на котором было двенадцать отпечатков, изображавших фоне голой стены. Правую руку он держал на старинном глобусе. Энни склонилась над столом, чтобы рассмотреть изображение получше. Да, и мистер Дашелл тоже не устоял, поддался всеобщей мании и сделал у коммерческого фотографа свои фотокарточки, такие модные в те годы, – вроде тех, что собирала их кухарка. Его напряженная и неуклюжая поза напоминала людей на кухаркиных карточках, но зато выражение его лица было совсем другим – радостным, почти ликующим.
– Да, и я поддался этой моде, – раздался голос Эльдона за спиной Энни.
Она подскочила от неожиданности.
Энни обернулась и посмотрела на него. Сейчас у нее не было с собой ни тряпки, ни ведра – ничего, что могло бы оправдать ее присутствие в этой комнате. Но, очевидно смущенный тем, что она увидела эту фотографию, он не спросил о причине ее присутствия в его кабинете. Энни хотелось спросить, знает ли Изабель об этой фотографии, так как была почти уверена, что леди восприняла бы ее буквально как измену, но задать этот вопрос у нее не хватило смелости.
– На снимке вы выглядите счастливым, сэр, – сказала она вместо этого, одновременно пытаясь выдумать причину, извиняющую ее появление в библиотеке.
Эльдон протянул руку и оперся о спинку ближайшего к нему стула.
– Я просто глупец, – сказал он.
– Почему же, сэр?
– Скажи мне, Энни Фелан, есть ли что-нибудь такое, чего бы ты очень хотела в своей жизни?
– Да, сэр, – быть хорошим человеком.
– Я не об этом, не в таком общем смысле. Я имею в виду какую-нибудь определенную страсть, которая бы сжигала тебя изнутри. И чем дольше она не находит удовлетворения, тем больнее жжет.
Эльдон поднял лист с фотографиями, некоторое время рассматривал его, затем положил назад.
– Ты что-нибудь слышала об экспедиции Франклина? – спросил он.
– Это который отправился на Северный полюс?
– Не совсем. Его задачей было отыскание морского пути на запад вокруг арктической части Канады.
– Да, сэр, я слышала, знаю – они все погибли.
– Они все погибли.
– Мне об этом рассказывали. – Энни вспомнила викария с Портмен-сквер, который однажды призвал своих прихожан молиться, чтобы спасательная экспедиция нашла следы Франклина и его команды.
Но какая тут связь с Эльдоном и его фотографическим изображением с рукой на глобусе?
– Я не совсем понимаю, что вы хотите сказать, сэр, – наконец проговорила она.
Садись, – Эльдон подвинул стул, и Энни села.
– Я был почти подростком, когда в 1845 году экспедиция Франклина покинула Англию, – начал рассказывать Эльдон. – И я был вне себя от восхищения. Но как раз вслед за этим я тяжело заболел и на много месяцев оказался прикованным к постели. Все, о чем я был способен думать во время своей болезни, – это как продвигались среди арктических льдов его корабли «Эребус» и «Террор». Я не пропускал ни одного газетного сообщения об этой экспедиции.
Эльдон подошел к окну. За стеклом среди голых ветвей розового куста гулял ветер – ветви поднимались и опускались, как слова в его голове.
– Вы хотели бы быть на его месте? – спросила Энни. – Или принять участие в его экспедиции?
– Нет, нет, – махнул рукой Эльдон, вспомнив холодную комнату, в которой он лежал тем летом, когда экспедиция Франклина покинула Англию.
Прямо за окном той комнаты рос плющ, и весь август, пока его тело горело в жару, а ум плавал среди льдов пролива Барроу, шелест листьев напоминал приглушенный шепот людей в соседней комнате.
– Тогда это спасло меня от смерти – то, что я все время думал о них. Эти мысли так увлекали меня, что я забывал о том, что болен, и это меня спасло.
– А потом они все погибли, – сказала Энни.
– Это неточно. Они пропали, пропали без вести. Эльдон отошел от окна и вернулся к Энни.
– Через два года, в сорок седьмом году, они бесследно исчезли. И с этого времени и до тех пор, пока в пятьдесят девятом Мак-Клинток не вернулся, обнаружив их следы, каждый год на их поиски отправлялась спасательная экспедиция. Эти экспедиции в конечном итоге нанесли на карту больше арктических площадей Канады, чем сам Фраклин, – а ведь его задачей было именно картирование.
Эльдон снова посмотрел на свои карточки – на самого себя. Какое мальчишество и глупость – поддаться всеобщему помешательству на этих карточках, и в то же время как приятно потворствовать своей маленькой слабости! Ощутить себя на крыше земного шара – пусть этим шаром будет обычный глобус.
– Чего я больше всего хотел, Энни, – это отправиться на поиски Франклина в составе какой-нибудь спасательной экспедиции.
– И вы не смогли, сэр?
– Я не смог. Мое дело – обрабатывать полевые материалы, собранные, другими. В экспедиции от меня мало проку.
«Эребус» и «Террор». Энни подумала, что никогда бы не осмелилась отправиться в путь на корабле с такими зловещими названиями. Разве такое название само по себе не может накликать беду? И разве Фраклин совсем не заботился о себе?
– Спасатели в конце концов смогли выяснить, что с ним случилось, сэр?
– Не до конца, – ответил Эльдон. – В пятьдесят седьмом году леди Франклин на свои средства снарядила экспедицию Мак-Клинтока, которому посчастливилось найти больше, чем смогли найти остальные, – несколько мертвых тел, обрывки записей, – но он так и не смог выяснить, были ли выжившие и как долго они продержались. Где похоронен сам Франклин. И что случилось с судами.
Эльдон дотронулся до плеча Энни.
– Извини, – сказал он. – Я отвлек тебя от твоих дел.
«Но мне ведь интересно, – подумала Энни. – Мне необыкновенно интересна эта история людей, замерзших во льду, и других, отправившихся на их поиски».
– Может быть, ты на этот раз захочешь взять отчет Мак-Клинтока о поиске экспедиции Франклина? Это очень любопытное чтение. – Эльдон подошел к полке и снял нужный том.
Он вручил ей «Путешествие корабля «Фокс» в Арктических морях».
– Это куда интересней, чем словарь Джонсона.
– Так вы знаете, сэр? – спросила Энни, прикидывая вес тяжелого фолианта.
– Я знаю.
– Но как? Я поставила словарь не на то место?
– Именно так.
Эльдон не выглядел рассерженным, и Энни не стала оправдываться. Приветливо улыбнувшись ей, он снова направился к книжным полкам и вернулся с еще одной книгой.
– Возьми и эту, – сказал он ей. – Это отчет Франклина о двух его первых путешествиях – просто рвет душу. Я всегда удивлялся, как он мог рискнуть отправиться туда в третий раз. Я думаю, он просто не мог не отправиться. – Эльдон снова улыбнулся. – Так же как ты не можешь не читать. Верно?
– Верно, сэр. – Энни посмотрела на книги, которые держала в руках.
Мурашки пробежали по ее телу, словно заранее предвкушая леденящее душу чтение. Мистер Дашелл совершенно прав – чтение необходимо ей так же, как дыхание. По крайней мере, она так чувствует.
– Спасибо вам, сэр, – сказала она.
– Энни. – Эльдон широко взмахнул рукой в сторону полок и случайно зацепил рукой лампу на столе. – Энни, для меня большая честь, что ты пользуешься моей библиотекой. Мои книги всегда в твоем распоряжении. И может быть, как-нибудь потом, – возбужденно воскликнул он, – у тебя найдется время поговорить со мной о тех книгах, которые ты прочитаешь? Как тебе кажется?
Он нервно всплеснул руками и на этот раз сшиб лампу со стола.
Свой следующий свободный вечер Энни провела, лежа в постели, читая книги, которые дал ей Эльдон. Начала она с отчетов Франклина о первых его двух путешествиях в арктические области Канады. Во время первой экспедиции в 1819–1822 годах Франклин и его спутники на нескольких каноэ прошли от устья реки Коппермайн до полуострова Кент, где путешественники оказались запертыми во льдах и вынуждены были, разбившись на мелкие группы, промышлять охотой на берегу. Большую часть времени они находились на грани голодной смерти, варили похлебку из старых шкур, костей и башмаков. Среди людей Франклина были даже случаи людоедства. Можно считать чрезвычайной удачей, что большинству их удалось выжить. Но уцелевшие все как один были полны решимости еще раз вернуться в эти места.
Читателю, может быть, интересно узнать, как мы проводили время в столь неудобных обстоятельствах: остановившись на ночлег, первое, что мы делали, – это размораживали нашу обувь.
Энни недоумевала, почему Франклин так горел желанием вернуться в Арктику после того, как чуть не погиб там. За окном свистел холодный ветер. Она получше завернулась в одеяла. Ей несложно было представить, что чувствует одинокий путник в ледяной пустыне.
Отходя ко сну, мы весело беседовали, пока наши промерзшие одеяла не прогревались теплом наших тел…
О чем таком они могли весело беседовать, замерзая и погибая от голода? О своих семьях? О прекрасном лете, когда они покинули родину? О теплых ночах, полных запаха цветов и свежескошенного сена? Если бы они не предавались мечтаниям, а жили бы только тем, что было вокруг них, смогли бы они тогда перенести такие лишения? Несомненно, большую часть их «веселых разговоров» составляли воспоминания и мечты, ибо нет другого способа уцелеть в ничего не прощающей и безжалостной реальности арктической природы.
Следующая экспедиция Франклина оказалась намного благополучнее, никаких чрезвычайных происшествий не было. Он прошел на своем исследовательском судне вдоль побережья материка в западном направлении от устья реки Маккензи, нанеся на карту от имени Британской империи более тысячи семисот миль арктического побережья.
Энни оставила Франклина живым и здоровым, благополучно возвратившимся из своей второй экспедиции, и перешла к отчету Мак-Клинтока. Отчету о поиске бесследно пропавшей третьей арктической экспедиции Франклина.
Шестидесятидевятилетний Джон Франклин отплыл к берегам Канады в тот год, когда Энни появилась на свет, а Эльдон Дашелл едва не умер от горячки. На этот раз его целью было отыскание морского пути из Атлантического океана в Тихий вокруг Северной Америки. Кандидатура Франклина первоначально была запасным вариантом, так как Адмиралтейство планировало назначить главой этой экспедиции сэра Джеймса Росса. Однако случилось так, что тот накануне женился, и молодая жена выудила у него обещание более не участвовать ни в каких экспедициях. «До конца своих дней он должен был благодарить ее», – подумала Энни.
Предназначенные для экспедиции суда – «Террор» и «Эребус» – были оснащены, кроме парусов, мощными паровыми машинами, их носовая часть была окована листовой сталью, чтобы разбивать плавучие льды. Съестных припасов должно было хватить на три полных года. Они включали в себя сорок восемь тонн мясных консервов и солонины и три тысячи шестьсот восемьдесят четыре галлона неразбавленного спирта. Предполагалось, что суда пройдут через проливы Ланкастер и Барроу вплоть до мыса Уолкер, а затем повернут на юг, к Берингову проливу. На случай, если этот путь вдруг окажется заблокированным плавучими льдами, был предусмотрен запасной маршрут через пролив Веллингтона между островами Девон и Корнуолл.
Все эти названия напоминали Англию.
«Почему. – думала Энни, глядя на карту в книге Мак-Клинтока, – почему кусок голой ледяной земли называется Северный Сомерсет?» Может быть, это помогало им верить, что однажды они вернутся домой, что Англия рядом? Северный Корнуолл, залив Кембридж, Новая Шотландия. В других названиях Энни видела больше смысла: Китовый пролив, мыс Бурь, мыс Прощания, мыс Возвращения. А вот Упернавик – это эскимосское название. А вот удивительное название – мыс Зайка! Не Заяц, а именно Зайка – словно автору этого названия было пять лет.
Энни уперлась пальцем в остров Бичи, где Франклин и его спутники, со всех сторон запертые льдами, провели пять долгих зимних месяцев. Пять месяцев, пока солнце не поднималось над горизонтом, холод был такой, что человек замерзал насмерть за несколько часов. Что же они делали в этой многомесячной темноте? Быть может, читали книги из судовой библиотеки, насчитывавшей две тысячи девятьсот томов. При этой библиотеке состоял специальный библиотекарь, который выдавал им книги на руки. Или писали письма домой, в надежде, что их удастся передать с китобойным судном, случайно проходящим мимо. Надеялись, что их письма прибудут в Англию раньше их самих. Придумывали названия открытым ими местам. Приспосабливались к жизни в этом диком, негостеприимном краю, словно приручая дикого зверя, превращая его в ласкового, домашнего зверька.
Но прошло два года, и вестей от них все еще не было. Леди Франклин принялась за организацию спасательной экспедиции, и, наконец, в 1848 году сэр Джеймс Росс, который отказался возглавить экспедицию, предоставив это в пользу Франклина, отплыл на его поиски. После этого каждый год отправлялась новая спасательная партия, а иногда по две сразу. Эти партии снаряжались на средства казны, военно-морского ведомства и личные средства леди Франклин. И только экспедиция Мак-Клинтока в 1858 году принесла первые сведения о том, что произошло с кораблями «Террор» и «Эребус» и людьми, бывшими на их борту.
Содержание отчета Мак-Клинтока сильно удивило Энни. По ее мнению, любая спасательная экспедиция должна была прежде всего направиться по маршруту Франклина, с тем чтобы обнаружить его следы и выяснить его судьбу. Однако в первой части книги Мак-Клинтока Франклин даже не упоминается. Можно подумать, что он возглавлял не спасательную, а независимую исследовательскую экспедицию.
Ледник олицетворяет собой Время и Вечность одновременно. Каждый, кто видит эту ледяную пустыню, этот простор первозданного хаоса, понимает, что здесь он только временный гость.
Рука Энни онемела от долгого лежания в одной позе. Она встала и прошлась по комнате, разминая затекшую руку. Ее кровать на фоне белой стены представлялась ей льдиной, плывущей в полярном море.
Мак-Клинток впервые упомянул Франклина, только когда корабль «Фокс» достиг острова Бичи. Там Мак-Клинток в память о погибшей экспедиции воздвиг пирамиду из булыжника, скрепленного цементом, и прикрепил к ней медную табличку, которую передала ему леди Франклин.
Мы возвели памятник на месте их первой зимовки, откуда они отправились дальше, полные решимости преодолеть трудности или умереть.
Сам Мак-Клинток встал на зимовку в проливе Беллота, откуда предпринял несколько походов с целью определить дальнейший маршрут Франклина. У эскимосов он обнаружил кое-что из вещей Франклина: серебряные ложки и вилки, куски свинца от судовых снастей, пуговицы от матросских бушлатов. Все эти вещи Мак-Клинтон выкупал или выменивал у местного населения. Наконец нашлись эскимосы – свидетели гибели кораблей Франклина. Выяснилось, что один из них получил пробоину и затонул, а другой, попав в ледовую ловушку, был раздавлен льдами. Люди пешком направились к «большой реке», причем с собой они тащили волоком одну или две шлюпки. Следующей зимой Мак-Клинток нашел их кости в месте, указанном эскимосами. «Они падали и умирали, пока шли», – сказала ему одна эскимосская старуха.
Энни отчетливо представляла себе, как силы покидают человека, – словно мотылек, выпорхнувший в сумраке. Точно то же произошло с ее семьей. Они падали и умирали, пока шли. Там, в Ирландии. Примерно тогда же, когда и эти полярники. Память о них – это она сама. Она – это все, что осталось от них в этом мире. Под камнями на мысе Виктория люди Франклина оставили записку – всего несколько строчек на официальном бланке Адмиралтейства, сообщающие, что они зазимовали на острове Бичи и что все идет хорошо. Но на обратной стороне листка было другое, более позднее сообщение, говорящее, что корабли погибли, большую часть команды, включая самого Франклина, сгубила цинга, а оставшиеся в живых 26 апреля 1848 года пешком направились к Большой Рыбной реке.
Энни прислонилась к стене, распрямляя спину. Есть ли живые свидетели гибели ее семьи? Те, кто еще помнит, что она – одна из них.
Одну из двадцативосьмифутовых шлюпок, которую люди Франклина тащили к Большой Рыбной реке, Мак-Клинтоку удалось найти. Она была установлена на грубо сколоченные салазки, полозья которых были вытесаны из обломков корабельных мачт. Все это сооружение вместе с поклажей, по приблизительным подсчетам Мак-Клинтока, весило более тысячи четырехсот фунтов – следовательно, требовалось не менее семи человек, чтобы тащить его по льду и снегу. Внутри лодки обнаружили два скелета – один, принадлежавший молодому человеку, другой – человеку средних лет, по-видимому, офицеру. Тела, вернее, то, что от них осталось, были сильно обглоданы животными. Сама лодка была заполнена полезными предметами типа пачки шелковых носовых платков, серебряных столовых приборов, шкатулок с нитками, иголками и наперстками. Куда же делись остальные люди? Пошли за помощью, оставив в лодке этих двоих, которые были больны или окончательно выбились из сил? Единственной пищей, которую нашли в лодке, были сорок фунтов шоколада и немного чая. Кроме того, там были обнаружены три книги – Библия, католический молитвенник и роман под названием «Векфильдский священник».
Сочтя свою миссию законченной, Мак-Клинтон заложил в подножие пирамиды на мысе Виктория собственную записку, в которой кратко описал свои действия и перечислил все, что смог обнаружить. Свои географические открытия. Потому что это была его экспедиция, а Франклин послужил только побудительным мотивом, целью движения – такой же, как мыс Виктория, или мыс Прощания, или любое другое место, которого люди Мак-Клинтока стремились достичь.
Им не удалось найти тела всех членов экспедиции, поэтому даже после возвращения Мак-Клинтока оставалась надежда, что кто-то сумел уцелеть. Энни захлопнула книгу. «Почему я не догадалась расспросить миссис Куллен о том, как погибла моя мама, – подумала она. – Разве не могло случиться так, что кто-нибудь из них все-таки выжил?»
Надо верить, как верила и до сих пор верит Джейн Франклин, что, несмотря на все случившееся, погибли не все. Хотя бы один человек остался в живых.
– Их башмаки, – сказала Энни, возвращая Эльдону прочитанные книги. – Это так ужасно, сэр, и поэтому так легко себе представить.
– Какие такие башмаки? – спросил Эльдон, сидя напротив Энни и разливая чай по чашкам. Их беседам о прочитанном он придал характер некоего ритуала.
– Их промороженные башмаки, – пояснила Энни, заметив, что молока в маленьком молочнике хватит как раз на две чашки чая, не больше.
– Каждое утро Франклин и его люди были вынуждены надевать обувь, которая за день промерзала насквозь. Плохо, когда ноги мерзнут, но надевать ледяную обувь – просто ужасно.
Энни отхлебнула чаю. Какое странное мероприятие – эта беседа! Они оба несколько взволнованы. «Но, – отметила она про себя, ставя чашку на стол, – приятно взволнованы».
– О, промерзшие ботинки! – воскликнул Эльдон.
Он бросил на Энни взгляд, полный признательности за то, что она подметила эту деталь – одну из тех, которая была важна и для него самого. За все время их брака Изабель ни разу не поинтересовалась, что и о чем он читает.
– А знаешь, ведь Франклина, когда он вернулся после первой экспедиции, так и прозвали – Человек, который съел свои башмаки. На улицах на него показывали пальцами и говорили: «Вон идет тот, который съел свои башмаки».
– Правда? – Энни чуть было не хихикнула, но сдержалась.
Какой приятный и легкий в общении человек мистер Дашелл! Все, что требуется от Энни, – это прихлебывать чай и рассуждать о «промерзших ботинках». И ему уже приятно.
А вот миссис Дашелл – человек сложный. Эта мысль пришла Энни в голову однажды, когда она помогала ей развешивать фотографии для просушки. Изабель нетерпелива, легко раздражается, всегда считает себя правой, а иногда может позволить себе быть резкой. Она может наскочить на Энни и закричать: «Уйди с дороги!» – хотя сама виновата, что бежит, не глядя по сторонам. А мистер Дашелл в таком случае первый извинится и, разволновавшись, обязательно что-нибудь уронит.
Но Энни тянуло именно к Изабель. Несмотря на милый характер мистера Дашелла, Энни восхищалась Изабель и стремилась ей подражать. Почище героини иного романа Изабель могла бы взять в свои руки судьбы мира, и для Энни было счастьем находиться с ней рядом в старом застекленном курятнике. Даже когда Изабель ворчала на нее или на что-то жаловалась, Энни думала, что места лучшего, чем это, не может быть нигде. А когда Изабель показывала ей свежую работу, изображавшую Энни в образе Веры, взгляд ее был полон такого чувства, что Энни готова была простить ей все на свете.
Перед самым Рождеством кухарка наконец решилась сняться для визиток – Уилкс должен был отвезти ее в ближний городок к местному фотографу. Кухарка в последний раз повернулась перед Энни и Тэсс, давая им оглядеть себя со всех сторон, пока Уилкс закладывал пролетку.
В конце концов кухарка решила облачиться в свой воскресный выходной наряд. «Как забавно! – подумала Энни, наблюдая, как та в сотый раз поправляет чепец. – И как странно, что порой, стараясь представить себя с выигрышной стороны, как раз именно вследствие этого показываешь себя с неприглядной». Кухарка передвигалась по кухне осторожно, боясь за что-нибудь случайно зацепиться и испачкать свой выходной наряд.
– Как я выгляжу? – спросила она в последний раз.
– Очень хорошо, миссис, – произнесла Тэсс, но Энни в ответ могла только кивнуть, так как грусть затворила ей уста.
Все лето и осень их кухарка тщательно готовилась к этому торжественному моменту. И вот сейчас эта заурядная, дерганая, безвкусно одетая и вообще малопривлекательная женщина, облачившись в свой лучший наряд, хранившийся в сундуке так долго, что успел давно уже выйти из моды, пытаясь казаться не тем, что она есть, еще больше подчеркивала свои недостатки. Энни вспомнила фотографию, которую держала вместе с Библией под подушкой, – Изабель в образе Сапфо. Значительный, уверенный взгляд Изабель в этот момент. Вот чего Энни могла бы от всего сердца пожелать кухарке сейчас, стоя у кухонного стола.
Снаружи послышалось ржание коня и стук колес. Кухарка, помахав им на прощание, вышла за дверь.
Вернувшись домой, кухарка казалась немногословной.
– Все прошло гладко, – только и сказала она перед тем, как пойти переодеться.
Позже, за чашкой чая, она призналась Энни, насколько процедура фотографирования разочаровала ее.
– Там была очередь, – сказала кухарка. – В холле не было свободных мест, и мне пришлось ждать на лестнице.
– Рождество, – ответила Энни. – Все хотят сфотографироваться.
– Вот и я ждала там почти до самого Рождества, – проворчала кухарка. – Но хуже всего, что, когда я наконец дождалась, у него для меня оказалось ровно три минуты. Ему было все равно, как я стою, – он ничего мне не советовал. Он только хотел побыстрее закончить со мной и заняться следующей пропащей душой.
«Ну, это тебе не Изабель!» – подумала, Энни. Кухарка, видимо, воображала, что на нее там потратят столько же времени, сколько Изабель тратит на свои модели. Столько, сколько Изабель тратит на Энни.
Энни подняла глаза к потолку, словно чувствуя пальцы Изабель на своем подбородке, – так Изабель выверяла позу модели. Там, в стеклянной студии, Энни никогда не ощущала, что ее торопят или что про нее забыли. Там, в стеклянной студии, время или стояло неподвижно, или колебалось, как маятник.
Кухарка торжественно, словно исполняя некий долг, вручила Тэсс и Энни по одной фотографии своей персоны. Кухарка была недовольна тем, как она получилась: выпрямленная спина, нелепая поза.
– Словно аршин проглотила, – сказала она, вручая карточку Энни. – Но мне больше нечего подарить тебе на Рождество.
– Замечательная карточка, миссис, спасибо, – сказала Энни.
Это была заведомая неправда. Но ей было жаль кухарку и хотелось сказать ей что-нибудь хорошее.
– Ладно уж врать-то, – махнула рукой кухарка.
Энни не знала, что делать с кухаркиной фотографией – слишком уж грустные мысли она навевала. Наконец она спрятала ее под кипу белья в выдвижном ящике шкафа – всегда можно будет оправдаться, что так фотография будет целее.
Энни подарила кухарке на Рождество конфеты. Она долго не могла решить, что подарить Тэсс, думала купить что-нибудь для младенца, но решила, что на это Тэсс только разозлится. Не придумав ничего лучшего, она предложила Тэсс помогать ей в прачечной, так как той было уже трудно наклоняться над корытом.
Она сделала это в рождественский вечер, когда они обе уже лежали в постелях. Сначала Энни подумала, что Тэсс не слышит, и хотела уже повторить свои слова погромче. Но Тэсс услышала.
– Хорошо, – отозвалась Тэсс, и по ее интонации чувствовалось, что она приятно удивлена. – Таким подарком не грех и воспользоваться, Энни Фелан.
Ответного подарка Энни от Тэсс не ждала, так как знала, что Тэсс на самом деле не любит ее. Тем приятнее ей было, проснувшись рождественским утром, обнаружить в изножье своей постели венок из остролиста, повешенный Тэсс. После того как Тэсс оделась и ушла, Энни торопливо помолилась, затем оделась сама и спустилась в кухню.
Подарки от хозяев состояли из отреза ткани на домашнее платье, двух монет достоинством в шиллинг и нескольких пирожных. Супруги Дашелл отбыли на праздничный обед к соседям Хиллам, так что у прислуги был сегодня выходной. Кухарка зажарила небольшую индейку и достала из кладовой несколько бутылок самодельного вина из крыжовника.
Уилкс тоже обедал с ними, но они с Тэсс почти не разговаривали. Тэсс казалась совсем несчастной и все время сидела, уткнувшись в свою тарелку.
Лишь один раз осторожно попыталась накрыть его руку своей, но Уилкс тут же отдернул ее. Разделавшись со своей порцией, Уилкс взял со стола непочатую бутылку вина и ушел. Вскоре затем поднялась и Тэсс и, сказав, что устала, ушла к себе.
Перемыв после еды посуду и сковородки, Энни тоже пошла наверх. Тэсс рыдала, уткнувшись в подушку.
Энни молча разделась и легла, натянув до подбородка многочисленные одеяла. В сумраке виднелся висевший на спинке кровати венок из остролиста. Энни подумала, что темные ягоды на маслянисто-зеленых листьях напоминают капли крови.
– Спасибо тебе за венок, – сказала Энни вполголоса. – Это самый лучший подарок.
В ответ послышалось какое-то бульканье. Тэсс переключалась с рыданий на разговор.
– Я все пальцы исколола, пока его плела, – всхлипнула она. – Это было непросто. – Она помолчала некоторое время. – Я подумала, тебе должно понравиться, ведь это в своем роде святыня. Верно ведь? – совсем тихо спросила Тэсс.
Энни представила, как Тэсс колет пальцы, сгибая побеги остролиста в неуклюжий круг. Крохотные ранки на ее руках – словно вечный памятник ее поражению. Святыня!
– Да, – ответила Энни, – святыня – так оно и есть.
Следующей книгой, которую Энни взяла у Эльдона, был «Векфильдский священник».
Энни подумала было, что это какая-то духовная книга, раз роман нашли вместе с Библией и молитвенником в лодке с погибшими. Но оказалось, что это не так. Роман представлял собой бесконечную историю бедствий, перенесенных несчастным викарием и его семьей.
Главным героем был сельский священник – викарий, довольно приятный, судя по его описанию, человек, который вместе с семьей жил в дальнем сельском уголке Англии. Его фамилия была Примроз.
type="note" l:href="#n_3">[3]
Он был горячим сторонником института брака, но при этом и некоторым ригористом – считал, что в случае смерти одного из супругов овдовевшая половина не должна вступать в повторный брак. На эту тему он писал статьи в журналы и выступал с проповедями. Многие с ним не были согласны и раздражались на то, что он постоянно возвращается к этой теме.
Сначала судьба была благосклонна к викарию и его семье – жене и шести детям, но внезапно наступили трудные времена, и ему пришлось продать свой большой удобный дом и перебраться в маленькую убогую хижину.
Беды в романе всегда случались неожиданно. Последняя его часть напоминала описание гибели во время страшной бури, и, заканчивая чтение, Энни почувствовала себя обессиленной и разбитой, иссеченной дождями и ветром, раздавленной многочисленными несчастьями, налетавшими внезапно, как стихийные бедствия. О чем думали те умирающие на льду люди, почему решили взять эту книгу с собой? Энни представила их, скорчившихся среди баулов с серебряными ложками и шелковыми салфетками, читающих друг другу вслух отрывки из «Векфильдского священника». Может быть, их поражал масштаб бедствий, выпавших на долю несчастного священника: обе дочери украдены, все состояние, до последнего пенни, потеряно, – и чувствовали себя в некоторой степени счастливцами по сравнению с ним. Разве оттуда, из ледяной пустыни, жизнь в Англии не должна была им казаться спокойной и благополучной? Но признать, что там может случиться нечто, сравнимое с претерпеваемыми ими бурями, значило признать, что в мире вообще нет безопасных мест. И что родной дом вовсе не идиллический уголок, надежная, защищенная от бедствий крепость. А дальше, по мере того как они слабели от истощения и безнадежность их положения становилась все более очевидной, они старались найти поддержку во врожденном оптимизме и жизнерадостности главного героя, прощавшего своих врагов и вообще всех, кто был виновником его бедствий. Викарий был олицетворением искренне верующей души, хотя Энни он казался глуповатым и порой излишне напыщенным, так что она иногда пропускала, не читая, его скучные проповеди. Но для умирающих этот образ мог служить утешением. Кроме того, внезапность и количество бедствий, сыпавшихся на несчастного, наверняка не вызывали у них ухмылки – разве с ними самими не происходило того же самого? Лед, по которому они шли, – не твердая земля, на каждом шагу он таил ловушки, полыньи и трещины, дышал и расползался под ногами. На днище лодки, среди вещей, олицетворявших комфорт английской гостиной, умирая, ждали спасения две живых души. «Переноси боль терпеливо» – так говорил своим детям викарий из Векфильда. Энни перечитала эту строку несколько раз. Повторяли ли они эти слова в свои последние часы?
В свой первый выходной в новом году Энни проснулась раньше всех в доме. За окном занимался рассвет. Лежа в постели, Энни долго разглядывала морозный рисунок на стекле – такой тонкий, похожий на старинную гравюру. Этой ночью она хорошо выспалась, потому что холод отогнал ее обычный тяжелый сон. Интересно, а там, в Ирландии, зимой так же холодно?
Энни подошла к окну посмотреть, шел ли ночью снег. Природа за окном словно затаила дыхание, снег припорошил деревья, даже стеклянная студия стала похожа на сугроб. Вдруг в неясном свете наступающего дня из-за угла дома вынырнула черная, тощая, какая-то паучья фигура и заковыляла прочь по садовой дорожке на длинных и тонких, как у аиста, ногах. Заковыляла, раскачиваясь и то и дело приседая, словно раненый, издыхающий зверь. Эльдон Дашелл!
Энни быстро накинула домашнее ситцевое платье и осторожно, чтобы не потревожить Тэсс, спустилась вниз. В нижней части дома было холодно. Не боясь больше стучать каблуками, Энни пересекла кухню и выскочила за дверь. Иней посеребрил листья и стебли травы, в ветвях деревьев висел туман.
На тропинке не было никаких следов, свидетельствовавших, что по ней только что прошел человек. Что это было – призрак, обман зрения? Ангел или тени? Энни уже убедилась, что свет имеет над людьми почти безграничную силу и способен заставить человека увидеть что угодно.
Энни побежала по дорожке к студии. На мгновение ей показалось, что темная фигура мелькнула возле каменной стены сада, но, когда она подбежала туда, ее уже там не было.
Наконец она заметила его далеко за садом, ковыляющего по противоположному краю заснеженного поля. Видимо, он направлялся в сторону ручья. Чтобы успеть перехватить его, ей пришлось еще прибавить шагу.
– Сэр! – крикнула она ему вдогонку, но тут же поняла, что это неподходящее слово.
Это слово больше подходило для горничной, чье дело уборка в доме. Однако он и она были теперь ближе друг другу.
– Мистер Дашелл! – крикнула она.
Он услышал, повернулся и встал, дожидаясь ее. Он плохо держался на ногах и, когда она к нему подбежала, сразу схватил ее за руку.
– Что с вами? Вам плохо? – спросила Энни.
«Пьян?» – подумала она про себя.
– Сначала жжет огнем, потом только щиплет, а потом они становятся как камень, – медленно пробормотал Эль дон.
– Что горит, что щиплет? Что как камень? – обеспокоенно спросила Энни.
– Ноги! Мои ноги.
Оба посмотрели на его ноги. Из покрытых ледяной коркой башмаков стекали струйки воды. Энни вдруг поняла, в чем дело.
– Вы заморозили ваши ботинки! Как Франклин!
– Я полил их водой из колонки и оставил на ночь за дверью.
– И как это, мистер Дашелл? Какие ощущения? – спросила Энни.
Накануне она так много думала о промороженной обуви Франклина и его людей, что теперь ей просто необходимо было проверить свои догадки.
Эльдон действительно замерзал. Морозный воздух обжигал его легкие, ноги вообще уже ничего не чувствовали. Но никогда в жизни он не был счастливее, чем сейчас, пробираясь по снежному полю к реке в замороженной обуви.
– Фелан, – сказал он, обращаясь к Энни, – если бы ты была в моей экспедиции, я бы называл тебя по фамилии – Фелан. Но тогда бы ты была мужчиной. В команде Франклина женщин не было.
– А как это – быть мужчиной? – осведомилась Энни.
Эльдон задумался.
– Это в точности так, – ответил он после некоторого колебания, – как ты можешь себе это представить.
Оба улыбнулись.
Эльдон оперся на плечо Энни, и они направились к ручью, давя подошвами заиндевевшие хрупкие стебли. Сад и поле мелькали между ветвями кустов.
– Помнишь тех двух в лодке, которых нашел Мак-Клинток? – спросил Эльдон. – Столовое серебро, чай и шоколад? Если бы мы с тобой были этими людьми, как ты думаешь, что бы мы тогда делали?
Вопрос не удивил ее – она сама много об этом думала. Все время, пока читала «Векфильдского священника». Она представляла себе этих людей согнувшимися над свечой, прикрывающими ее от ветра, читающими ту же самую страницу, которую читала она, видящими то же, что в своем воображении видела она.
– Во-первых, там должны были быть и другие, – ответила Энни. – Те, которые тащили лодку по льду. Наверное, они ушли вперед на поиски пристанища и пищи или вернулись на корабль за помощью.
– Скорее всего они ушли вперед, – сказал Эльдон. – Надежда всегда толкает людей вперед.
– Зачем их оставили? – спросила Энни. – Охранять вещи? Или один из них заболел? Или оба были больны?
– Мак-Клинток определил по остаткам одежды, что один из них был офицером, а другой – матросом, – сказал Эльдон. – Я думаю, что заболел офицер, а матроса оставили для ухода за ним.
Они достигли русла ручья и стали медленно, неуклюже спускаться по откосу. Мороз разукрасил кромку воды ледяным кружевом.
– Я был бы этим офицером, – сказал Эльдон. – Я был бы болен.
Глядя вперед перед собой, он на трясущихся ногах пошел к воде.
– А ты, – продолжил он, – ненавидела бы меня за то, что тебя оставили со мной.
– Я бы вызвалась добровольно, – ответила Энни.
Наклонившись, она заскользила по склону вслед за Эльдоном, зацепилась за какой-то корень, но сумела выпрямиться.
– Я сама бы не возражала, я бы думала, что остальные скоро вернутся с подмогой и принесут пищи.
– А что потом? – Эльдон без сил упал на землю рядом с водой, и Энни присела с ним рядом.
Струи тумана над водой колебались вправо-влево, поднимались и снова падали.
– А потом, – ответила Энни, – я бы постаралась не терять надежды.
– И ты бы сама не пошла за помощью?
– Я бы молилась господу, чтобы он укрепил меня, – ответила Энни.
Она уже коченела, но неожиданно легко переносила это. Мысли в ее голове звенели, как льдинки, а слова текли наружу медленно и густо, словно замерзающая вода. Как просто оказалось представить себя одной из тех двоих на дне лодки, погибающей в окружении бесполезных вещей, без малейшей надежды на спасение. Надеяться оставалось только на господа и силу молитвы.
– А потом мы бы оба умерли, – сказала она, ведь так оно и случилось.
Увы, господь не вознаградил их горячей веры и несгибаемой надежды. Они молились и погибали, и в конце концов погибли в одиночестве, и это было больно и страшно. Откинувшись, Энни легла навзничь на ледяную землю. Всю свою жизнь она искренне молилась и никогда не сомневалась в том, что это необходимо и правильно. Молитва была формой естественного самовыражения ее души. Но сейчас, здесь ей вдруг пришло в голову, что молитва – это всего лишь форма ожидания. Ожидания, что произойдет что-то хорошее. Спасти душу – значит избавить ее от опасности.
– Мне надо было пойти за помощью, – сказала она. – Но сразу, пока еще оставались силы. Я сделала ошибку, что не пошла сразу.
– Это верно, Фелан, – медленно, едва ворочая языком, проговорил Эльдон. – Но тогда я боялся остаться один – боялся зверей или еще чего-нибудь. И я умолял тебя не уходить.
Но Энни не могла с этим согласиться.
– Нет, сэр, – сказала она. – Мне надо было сразу идти назад к кораблю – только так можно было вас спасти.
В этот ранний утренний час среди полного беззвучия клочья тумана обвивались вокруг деревьев и исчезали, а затем возникали вновь, словно пар от дыхания самой земли, словно ее дыхание, повисшее паром в морозном воздухе. Только изредка гулкую тишину нарушал треск – не выдержав холода, лопалась кора на деревьях.
– А перед самым концом, – сказала Энни, – я читала вам вслух «Векфильдского священника».
– О мой боже, – повел рукой Эльдон. – Мне никогда не нравилась эта книга! Этот священник – такой идиот!
– Он хороший и добрый человек, сэр, только очень несчастный, – ответила Энни.
– Там всех женщин украли, кажется?
– Да, их похитили негодяи.
Мир вдруг раскололся перед глазами Энни и завертелся в бешеном ритме.
– Я тоже уже замерзаю, сэр, – сказала она. – Даже без ваших промороженных башмаков.
Она так торопилась, что забыла прихватить хотя бы шаль, и была сейчас в одном тонком ситцевом платье.
– Похоже, мы вправду сейчас замерзнем до смерти, – сказал, неуклюже переваливаясь на бок, Эльдон. – Нам пора двигаться.
Подобрав под себя ноги, он попытался встать. Но его обессиленные ноги подламывались под тяжестью собственного тела, и он упал раз, упал другой.
– Фелан! – воскликнул он с искренним испугом. – Я не могу встать!
Энни обеими руками схватила его ледяные ладони и, опираясь друг на друга, они смогли наконец подняться.
Эльдона охватила настоящая паника.
– Надо поскорей выбираться отсюда, – выдохнул он. – Надо поскорей добраться до дома и согреться.
Они заковыляли вдоль ручья, нашли более пологий подъем и стали взбираться на него, цепляясь руками и ногами. Всю дорогу через поле Энни тянула Эльдона вперед, приняв на себя почти весь вес его тела.
«Действительно, – думал он, – если бы я оказался в лодке, я бы непременно заболел. И стал бы причиной смерти нас обоих».
– Брось меня! – вдруг отчаянно закричал он. – Я хочу умереть прямо здесь!
Это была правда – он уже готов был лечь в снег и, испустив дух, провалиться в темноту. Он чувствовал, что вполне заслужил такой участи за то, что принудил матроса Фелана остаться с ним и тем самым погубил его.
– Но дом совсем близко, – возразила Энни, кивнув вперед.
Дом уже виднелся за полем среди кустов.
– Оставь меня, – просипел Эльдон. – Спасайся!
Энни продолжала тянуть его вперед за рукав сюртука.
– Простите, сэр, кажется, у вас совсем промерзли мозги. Я вынуждена принять командование на себя.
У входа в сад она остановилась перевести дух, прислонив его к воротному столбу. Она прыгала на месте, хлопала руками по бокам, сгибала и разгибала пальцы до тех пор, пока к ним не вернулась чувствительность. Все это время он неподвижно стоял, обнимая столб. За дымкой тумана контуры дома напоминали очертания вмерзшего в лед корабля. Эльдон пробормотал что-то невнятное.
– Что? – спросила Энни.
– Я ненавижу эту книгу, – прошептал он. – Я не стал бы ее слушать.
– Но вы слушали, – твердо ответила она. – Да, сэр. Вы ее слушали.
Около столба были разбросаны камни, собранные пахарями с поля. Их вид кое о чем напомнил Энни.
– Сэр, – спросила она, – у вас есть с собой карандаш и бумага?
– Записная книжка в кармане, – неслышно произнес Эльдон.
Энни поняла его по движению губ.
На вырванном листке Энни написала несколько строк, пользуясь спиной Эльдона как столом, и засыпала записку камнями, придав куче форму пирамиды.
Третьего января 1866 года экспедиция под командованием Эльдона Дашелла и с экипажем в составе Энни Фелан вышла для выяснения последних часов жизни двух людей из команды Джона Франклина.
К тому времени, когда они добрались до дома, к Эльдону Дашеллу частично вернулось самообладание. Прошло достаточно времени, и нельзя было пройти ни через главную, ни через кухонную дверь, не рискуя быть кем-нибудь замеченным. Эльдон сумел выдернуть кол, по которому летом вился плющ, и поднял им окно своей библиотеки. Он перевалился через подоконник и с деревянным стуком свалился на пол.
– Осторожнее, сэр, – сказала Энни.
Эльдон высунулся из окна, одной рукой потирая голову, другую протягивая Энни. Схватив его руку, она подпрыгнула и вскарабкалась внутрь.
Они сразу сели к камину, стараясь согреться. Эльдон завернулся в занавеску, Энни – в покрывало от дивана. Эльдон протянул ей маленький графин с бренди. Сначала он попытался было разлить бренди по рюмкам, но руки его не слушались, и волей-неволей им пришлось на время забыть про манеры. Энни отхлебнула из горлышка, вернула ему графин, вытянула ноги к камину. Ее кожа горела, как обожженная, влажные ботинки дымились, а когда горячий ком бренди, пройдя по пищеводу, растаял в ее желудке, она закашлялась.
– Фелан, – сказал Эльдон, – я виноват, я потерял самоконтроль. Благодаря тебе мне не пришлось умирать одному в поле. Спасибо тебе!
– Вы просто слишком замерзли, сэр.
– Все равно спасибо.
– К вашим услугам, сэр. Маленький графин с бренди переходил от одного к другому. Энни затрясло, но дрожь прошла так же внезапно, как и началась, пальцы снова обрели чувствительность, но ботинки по-прежнему шипели и дымились.
– Странное совпадение, сэр, – сказала она. – Когда эти люди умирали там, на льду, в Ирландии умирала от голода моя семья. И те и другие умерли почти одновременно.
Эльдон уже чувствовал себя пьяным и потому не вполне понял то, что сказала Энни.
Мы думаем, что мы боги, – произнес он. – Мы распространились по всему свету, изучаем, исследуем. Когда такие люди, как они, гибнут на глазах у аборигенов, что они думают о нас? Боги. Настоящие боги.
Он вернул Энни графин с бренди.
«Бог, – подумала Энни, – я почти забыла о нем. Или это он забыл обо мне?» У нее теперь больше ни в чем не было уверенности.
– Мне никогда раньше не приходило в голову попытаться разыскать мою семью, – сказала она. – Я верила, что они все погибли, как говорила мне миссис Куллен. А что, если погибли не все? Если кто-то выжил или жив кто-нибудь из их соседей, кто что-то может знать о них?
Энни поставила графин на пол у его ног. До Эльдона дошел наконец смысл ее слов.
– Я могу написать и разослать кое-какие письма, – сказал он. – Сделать запрос в канцелярию графства. Они проверят, числится ли кто-нибудь под твоей фамилией в этой части страны.
Он вдруг почувствовал, что силы его иссякли окончательно.
– Обещаю тебе, что сделаю это.
Откинув голову назад, он заснул с открытым ртом.
Энни вытащила конец занавески из камина, поставила графин на стол и неверными шагами направилась к себе наверх. Смеет ли она даже надеяться, что найдет когда-нибудь кого-нибудь из своей семьи? Стоит ли позволять себе надеяться и пережить большее разочарование, если вдруг окажется, что уцелевших нет? Не лучше ли по-прежнему думать, что все они действительно погибли?


Список предметов, подобранных нами в шлюпке, найденной в месте с координатами 69° 0843" северной широты, 99°2442" западной долготы, на западном берегу острова Кинг-Вильям, 30 мая 1859 года.
Книга – «Векфильдский священник».
Два столовых ножа с выгравированными на ручке буквами – W.R.
Столовое серебро в количестве 26 штук – 11 столовых ложек, 11 вилок, 4 чайные ложки.
Шелковый носовой платок.
Кусок туалетного мыла.
Два пузырька с одеколоном (полных) со стеклянными затычками.
Серебряный пинцет, наподобие того, какими пользуются натуралисты для препарирования насекомых и т. п.
Кошелек, расшитый стеклярусом, кусок красного сургуча, крышка от карманной фляжки.
Часы разные – пять штук.
Список прочих находок, обнаруженных нами в том же месте с координатами 69°0843" северной широты, 99°2442" западной долготы 30 мая 1859 года и оставленных нами на месте.
Большая корабельная шлюпка длиной 28 футов, шириной 7 футов 3 дюйма, глубиной 2 фута 4 дюйма.
Четыре пачки морского шоколада.
Ящик с полным комплектом сапожного инструмента.
Брезентовые сапоги и башмаки – семь или восемь пар, один непромокаемый плащ.
Полотенца, банная губка, зубная щетка, гребень.
Кусок ткани от паруса шлюпки № 8, трос от гарпуна с желтой маркировкой, мерный линь с красной маркировкой.
Большое количество разной одежды.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Путешествие безумцев - Хамфриз Хелен

Разделы:


ДжиневраОфелияСапфоВера, надежда, любовьПолярная экспедицияМадонна земнаяМадонна небеснаяКарта мира

Ваши комментарии
к роману Путешествие безумцев - Хамфриз Хелен



Странный роман.Даже незнаю,что ещё о нем сказать. Оценивать не буду.
Путешествие безумцев - Хамфриз Хеленс
28.05.2016, 23.07








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100