Читать онлайн Я согласна, автора - Хайнс Шарлотта, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Я согласна - Хайнс Шарлотта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.16 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Я согласна - Хайнс Шарлотта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Я согласна - Хайнс Шарлотта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хайнс Шарлотта

Я согласна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

– Ну что, путь свободен?– Эми Бертли просунула в дверь завитые по последней моде локоны, украдкой оглядывая просторную комнату Мэгги.
– Да.– Мэгги взглянула на свою неугомонную подругу.– Наш уважаемый босс там, у себя, читает почту.
– Слава Богу! – Эми, демонстративно содрогнувшись, ленивой походкой прошла в комнату. Она опустилась в мягкое бурой кожи кресло, прямо напротив дубового стола Мэгги, скрестив свои длинные стройные ноги.– Всякий раз, когда Джеймс Монтгомери останавливает на мне свой стальной взгляд, я так ясно ощущаю, что ему хочется куда-то меня пригласить.
– Наверное, к твоим пишущим машинкам,– едко ответила Мэгги, хотя в душе у нее не было упрека. Почему-то казалось, что юная Эми не ограничивает себя общепринятыми правилами. Отпущенный ей жизненный срок она проживала в полнейшем равнодушии к собственному прошлому, равно как и к будущему. Все у нее было сфокусировано на извлечении максимального удовольствия из настоящего. Ее поведение вызывало у Мэгги любопытство, однако серьезного желания перещеголять Эми не было.
– Может быть,– Эми скорчила гримасу.– Хотя, я думаю, у него в голове мысли о другом местечке. Ну, ладно, хватит об архитектуре. Расскажи-ка мне, пока я совсем не сгорела от любопытства, как там насчет этого большого свидания? – Эми подалась вперед, ее лицо так и светилось от любопытства.
– Да так себе.– Мэгги нажала на клавишу своей пишущей машинки.
– Так себе! – недоверчиво повторила Эми.– Как же это могло случиться? Я думала, что Фрэд пригласил тебя в «Альгамбру». Самое достойное место для таких событий.
– С ума сойти,– саркастически бросила Мэгги.– Там народу битком набито, страшные цены и совершенно не проветривают.
– Ну и что из того? – пожала плечами Эми.– Это же Нью-Йорк!
– Я знаю. Я не собираюсь строить из себя красотку. Дело-то ведь не в том, на каком месте ты сидишь в зрительном ряду, а в том, какие перед тобой актеры.
– То есть Фрэд взял на себя ведущую роль?
– Он хотел разыграть роль любовника. Ну, помнишь это избитое клише: «Берегись мужчин с руками, как у русских, и с пальцами, как у римлян?» Так вот, прошлым вечером Фрэд, вдохновленный этой чушью, вздумал разыграть нечто подобное.
– Звучит как шутка,– хихикнула Эми.
– Может быть, в теории это и так, только на практике оставляет желать много лучшего,– вздохнула Мэгги.– Тихой сапой, подталкивая меня локотком, Фрэд вел дело к тому, чтобы эти его толчки нынче ночью перешли в толчки куда более ощутимые. И все то время, когда он не говорил прямо о том, чего он хочет, у меня оставалось впечатление, что либо я пойду с ним в постель, либо он передумает поддерживать наши отношения. Он сказал, что это противоестественно, согласившись на свидание, отказаться с ним переспать.
– Он прав. Бога ради, Мэгги, ты же не какая-то там девица, томящаяся в поисках истинной любви. Тебе уже двадцать пять. Чего ты еще ждешь? Дела у Фрэда процветают, он вполне приличен. Чего же еще больше-то? Ведь ты же не отвергла его, правда? – требовательно спросила Эми.
– Нет, я попросила время, чтобы подумать.
– Послушай-ка тетушку Эми. Нечего думать. Эх, горе мое. Ты слишком хороша, чтобы жить вполсилы. Тебе надо бросить все – и жить. Оставь-ка эти викторианские манеры и наслаждайся. Если бы у меня были такие взгляды, я бы и понятия не имела обо всех тех удовольствиях, что испытываю каждую ночь. А ты – абсолютно великолепна.
– Это точно,– состроила гримасу Мэгги.
– Ты опять за свое,– проворчала Эми. Стань-ка сама собой. Ты, точно, великолепна. Посмотри на себя хорошенько в зеркало. Волосы у тебя такие черные, что отливают синевой, а этот крупный пучок...
– Шиньон,– уточнила Мэгги,– это на французский манер и очень стильно.
– ...Крупный пучок,– продолжила Эми, не отвлекаясь на слова подруги,– придает тебе особенное совершенство. Волосы блестят так, что особенно выгодно подчеркивают молочную белизну твоего лица. А твои глаза...– Эми завистливо вздохнула.– Они у тебя куда сильнее, чем у Симоны Легрэ.– Она кивнула в сторону кабинета Джеймса.– Твое тело тоже само совершенство...– Эми окинула взглядом стройную фигуру Мэгги.– Ничего не прибавить, не убавить. В точности такая фигура, что нравится мужчинам. Ну, так и в чем же дело, Мэгги? У тебя есть полный набор для того, чтобы подцепить любого самца. Но в ту же минуту, когда рядом с тобой кто-то появляется, ты демонстрируешь свою холодность.
– А все потому, дорогая моя инквизиторша, что воспоминания о лишнем весе никуда не деваются.
– О весе? – озадаченно переспросила Эми.– Что же тут поделаешь? Ну у тебя же нет ни фунта лишнего.
– Сейчас – нет. А вот два года назад у меня было пятьдесят лишних фунтов.
– Да ну!..
– Я серьезно говорю.– Мэгги выдвинула ящичек стола и, пошарив среди его содержимого, наконец извлекла снимок, где запечатлена была женщина, стоящая у железной, выкрашенной в белое, ограды. Точные, филигранные линии железа еще отчетливее подчеркивали грузные очертания дамы.– Вот, смотри.– Она передала фотографию Эми.– Традиционная «перед тем, как...» картина.
Эми вопросительно посмотрела на фото, потом, в изумлении, взглянула еще раз.
– Боже мой, Мэгги!
– Угу. Я весила почти сто шестьдесят пять фунтов, когда меня фотографировали.
– Но как, почему?..– залепетала Эми.– Как же так? Это все диета?
– Как же так? – Мэгги задумалась.– На самом деле ничего особенно драматичного. Я сидела как-то в парке и ела мороженое, когда ко мне подошла женщина – раньше я ее никогда не видела – и сказала, что стыдно быть такой толстухой при таком-то хорошеньком личике.
– И это заставило тебя сесть на диету?
– Нет, это повергло меня в депрессию, и я поступила, как обычно в таких случаях,– накупила массу ненужной еды. Как раз в это время в гости ко мне пришла одна подружка – и не смогла высидеть даже половины того времени, пока я уплетал свой первый пакетик с жареной картошкой. Она-то и открыла мне глаза.– Мэгги предалась воспоминаниям.– Сама удивляюсь, как я позволила ей затащить меня в спортивную группу, где занимались сбрасыванием лишнего веса. Собственно, это и было тем, в чем я по-настоящему нуждалась. Год занятий означал потерю пятидесяти фунтов веса, и в конце концов я их сбросила. Поверь мне,– поклялась Мэгги,– лишнего веса не стало. Не было особых ухищрений, на которые я бы шла, чтобы сбросить фунт здесь, несколько унций там. В один прекрасный день, встав на весы, я вдруг поняла, что вернулась к нормальному состоянию.
– Все это случилось там, на прежнем месте? – спросила Эми, не скрывая удивления.
– В сущности, да. Я всегда была немножечко склонна к полноте. Когда я должна была начать учиться в средней школе, мы с семьей переехали с фермы на западе Массачусетса в Бостон. Моя новая школа была огромной, я не знала там ни души. Я была в отчаянии и постоянно лакомилась, чтобы себя утешить. Потом, уже перед поступлением в старшие классы, у меня было достаточно друзей, и можно было бы прекратить обжорство, но, к несчастью, к этому времени меня уже разнесло.
– Бедняжка,– содрогнулась Эми.– Я ненавижу следить за каждым кусочком еды. Думаю, уж лучше растолстеть!
– Да нет, конечно,– с полной убежденностью заявила Мэгги.– Это ведь не так уж и плохо следить за своим весом. Просто с понедельника до субботы я подсчитывала калории. А зато потом, в воскресенье, я ела все, что мне хотелось. Всем хорош такой размеренный распорядок... Если что-нибудь не собьет меня с избранного пути.
– Как это? Ты же замечательно выглядишь. Мэгги оперлась подбородком на ладонь, ее задумчивый взгляд был устремлен вдаль.
– Я думала, что, когда я похудею, все мои заботы отпадут сами собой, но этого не произошло. Сейчас мое тело стало таким, как у исполненной желанием женщины, однако сознание осталось совершенно тем же, что было раньше. Первые двадцать три года моей жизни приучили меня к тому, что мужчины меня не замечают, и я не могу отделаться от подозрения, что здесь ничего не изменится. Да и не только это. Ведь даже когда я согласилась пойти на свидание, у меня не было никакого опыта, я не знаю, как нормально ведут себя в таких случаях.
– То есть?
– То есть ожидается, что ты повалишься с мужчиной в постель и отблагодаришь за приятно проведенный вечерок. А я этого сделать не могу. Особенно понимая, что этих проклятых свиданий у меня не было бы до самой смерти, не сбрось я веса. Ведь как личность я совершенно та же, что и была. Мужчинам важна оболочка, мне же от нее никакого удовольствия.
– Радость моя, это же жизнь. И все мужчины именно такие,– Эми пожала плечами.
– Должно быть, так оно и есть,– согласилась Мэгги.– Может быть, ты права. Может быть, толку от меня на свиданиях никакого. Может быть, мне следовало бы совершить сексуальную революцию. Может быть, я и совершу с Фрэдом это дельце! – продекламировала она в огне бравады.– Кто знает? Я должна стать современной свободной женщиной.
– Это одни разговоры,– осадила ее Эми.– Позвони сегодня вечером Фрэду и скажи, что согласна. Скажи ему...
Ее совет оборвался, как только на столе у Мэгги включился селектор.
Эми вскочила на ноги и пулей вылетела за дверь.
– Лучше уйти,– бросила она через плечо,– пока он не пришел и не поймал меня.
– Мэгги! – нетерпеливый голос Джеймса Монтгомери доносился из-за закрытой двери.
Мэгги схватила ручку и блокнот, мысленно перебирая все, что могло вывести шефа из себя. Он был в хорошем расположении духа, когда прибыл в офис полчаса назад. Он выпил свою обычную чашку горячего черного кофе, а потом у него появилась потребность узнать, почему она бледна – вопрос, который она оставила без внимания, так как разбирала почту.
Мэгги открыла дверь, соединяющую оба помещения, и проскользнула к нему в кабинет. Джеймс сидел за своим просторным столом, где в беспорядке валялись остатки утренней почты. Несколько клочков бумаги, сначала разорванных, а потом скомканных в шарики, были брошены в сторону мусорной корзины. Не обращая внимания на нетерпеливое подрагивание его бровей, она убрала мусор, а потом спокойно села. Ей давно уже было известно, что наилучший способ справиться с его редкими приступами раздражения – просто не замечать их.
Для того чтобы прекратить нависшее тяжелое молчание, Мэгги сочла необходимым поправить телефонную трубку, гудевшую у него на столе. Джеймс, видимо, небрежно бросил трубку, и из аппарата то и дело слышались записанные на автоответчик слова приветствия, адресованные тем, кто звонил в офис. Мэгги ощутила, как губы ее сложились в улыбку, демонстрирующую великолепные белые зубы.
В редкие моменты попустительства самой себе, она позволяла себе изучать Джеймса, пока внимание его сконцентрировано было на чем-то другом. Его густые темные волосы, обильно посеребренные у висков, были небрежно взъерошены, словно он пропустил их через пятерню. Чернота мощных бровей еще сильнее оттеняла голубизну глаз. Мэгги по собственному опыту знала, что эти глаза могут быть теплыми, когда в них отражается забота, могут сверкать, когда он смеется, в них может светиться ум или вспыхивать раздражение. За годы, что они работали вместе, она никогда не видела в его глазах ни отчаяния, ни мягкого света любви. Никогда – только в мечтах.
Ее взгляд опускался ниже, к жесткому рту, выражавшему сильнейшую сосредоточенность, и она пыталась вообразить себе то ощущение, которое возникнет от прикосновения этих губ к ее губам. И то, когда он привлечет ее к себе мускулистыми руками. И если он...
– Мэгги? – его озадаченный голос прервал ее эротические фантазии. Она освободилась от очарования духовной ауры Джеймса.– Мэгги, у тебя все в порядке? – Он поднялся и, обойдя стол, остановился напротив нее.
– Абсолютно.– Она не без усилия придала своему голосу обычное звучание.– Что вам нужно?
– Поговорить об одном твоем чувстве.– Он присел на край стола.
– О чувстве? – машинально повторила Мэгги, и против воли глаза ее опустились, остановившись на его болтающейся туда-сюда ноге в дорогом ботинке. Пристальный взгляд ее проследовал выше, туда, где под покровом сшитых по моде брюк можно было безошибочно различить прекрасно развитые икры и крепкую кость колена.
Испугавшись направления собственных мыслей, она отвела глаза, намеренно отложив авторучку, чтобы движение ее было оправданным. Что же с ней случилось? Обычно, когда она находилась рядом с Джеймсом, она жестко контролировала свои чувства. Никогда ничто большее, чем неосторожный блеск в ее глазах, не давало ему повода заподозрить, что ее чувства к нему выльются во что-то иное, нежели теплая дружба. Все эти годы она хранила свою тайну так же, как скупец бережет золото. И вот сейчас, вдруг, здесь, она смотрит в его глаза, словно забитая старая дева, неожиданно столкнувшаяся лицом к лицу с Робертом Редфордом. Будь проклята Эми и все ее разговоры о сексуальной свободе. Ее наставления и неослабевающее давление Фрэда совершенно выбили Мэгги из колеи. На один кратчайший миг она не удержалась в избранной роли совершенной секретарши, чего не могло вызвать присутствие Джеймса само по себе.
– Бога ради, ты все сегодня так странно делаешь. Что-то стряслось? Ты не заболела? – Он пристально вгляделся в ее бледное лицо.– Тебя знобит?
– Прошу прощения! – Грубый тон Мэгги не оставлял сомнений в том, что она думает об этом вопросе.
– Я знаю жизнь.– Он смотрел на нее мучительно пристальным взглядом, от которого у нее обмирало сердце.– Я два раза был женат.
– Да. То есть ни...– Мэгги сдержала себя сверхчеловеческим усилием.– Так для чего же я-то понадобилась?
– В отношении тебя у меня возникла смешная идея! – Дразнящая снисходительность, присутствовавшая в его голосе несколько минут назад, сменилась непреклонностью.
Мэгги смотрела на него, пытаясь определить, в каком Джеймс настроении. По тону его можно было предположить, что он в ярости, но едва ли из-за нее. Казалось, что все возрастающее напряжение вот-вот окончится взрывом. Будь это с другим человеком, такое напряжение было бы пугающим, но Джеймс не был способен переживать страх. Он никогда ничего не боялся. Личная же его жизнь всегда оставалось частным делом, и никакие проблемы такого рода в офис не выносились.
Совсем недавно он получил заказ на проектирование комплекса роскошных домов в пригороде Вашингтона, и Мэгги знала, что план Джеймса считался новаторским. Без сомнения, в архитектуре он был волшебником. Его созидательный гений жестко сочетался с мышлением бизнесмена. Когда пятнадцать лет назад Джеймс вступил во владение фирмой, принадлежавшей его отцу, фирма занималась производством игрушек для детей богатых родителей – в старомодном, неизменном вкусе его отца. Но юный Джеймс унаследовал и то умение к предельной концентрации собственных сил, благодаря которому еще его прадед заложил основы благополучия собственной семьи. Сегодня компания «Монтгомери и сын» представляла собой всемирно известный концерн, офис которого занимал три верхних этажа в спроектированном самим Джеймсом здании из стекла и стали. Под его началом находилось свыше дюжины архитекторов, в чьих разработках он принимал непосредственное участие.
– Возможно, я сумею встряхнуть твою память,– его мягкий мурлыкающий тон вызвал у Мэгги интуитивное недоверие. По некоторым труднообъяснимым признакам дело выглядело так, будто он вот-вот выйдет из себя. Мысленно она собралась с силами и ждала.– Сегодня утром ты не отключила у себя селекторную связь.
– Я не...– Мэгги начала отвечать ему, и тут только осознала ужасный смысл его слов. В отчаянии она пыталась вспомнить о том, что, собственно, она рассказывала Эми, не зная, что имел в виду Джеймс.
– Ты чертовски отвратительно выглядишь! Ты что, совсем уже стала бесчувственной? Как же ты могла связаться с человеком, котором даже не приходит в голову предложить тебе в конечном счете взять его фамилию?
Курьезно-старомодная фраза разрушила те чары, которыми Джеймс околдовал Мэгги. Он не знал о ее тайне. Обо всей суете с бесчестным предложением Фрэда. И тут же мгновенная волна ярости захлестнула ее, ненависти к этому... распутнику, этому ветерану райских наслаждений, которых было не счесть за последние шесть лет после его второго развода, к распутнику, посмевшему критиковать ее – только за то, что она задумала нечто привычное для него. Совершенно ясно – здесь, на Манхэттене, процветал старый двойной стандарт.
– Ну и что вам до него? – парировала Мэгги.– Я что-то не вижу у вас стремления привести ваших подруг,– она вложила в тон, которым произнесено было это слово, весь запас своего сарказма,– к алтарю.
– Да и ты туда тоже не хочешь. Два моих порушенных брака убедили меня, что не стоит стремиться к супружескому блаженству,– сказал он.
– Если вы столь циничны в отношении к браку, почему же пытаетесь навязать мне иное к нему отношение?
– Потому что ты не такая, как прочие.– Джеймс встал и начал ходить между столом и стеклянной стеной.– Было видно, что он взволнован.
– Нет, не надо так говорить обо мне! – запротестовала Мэгги. В ее душе всколыхнулись чувства женщины, живущей в обществе, где признают лишь худых.– Пусть я не столь развращена и одеваюсь не так, как ваши знакомые дамы, но мои потребности, мои желания те же самые.– Она поднялась в порыве гнева.– И это при том, что я для вас всего лишь часть конторской мебели, а не женщина. Посмотрите-ка на меня хорошенько...– Впервые за долгое время знакомства она кричала на него.– Вы видите во мне отличие от прочих женщин, но сделана-то я из одного с ними материала. Мне нужен кто-то, с кем я могла бы говорить по вечерам, кто поддержал бы мои надежды и развеял страхи. Мне нужен кто-то, кто разделил бы мое счастье и поддержал в несчастье.– Она поперхнулась, и остальные необдуманные слова, в которые можно было бы облечь переполнявшие ее чувства, не были произнесены.
Джеймс смотрел на нее, словно соглашаясь с этими словами. Глаза его медленно скользили по ее волосам цвета черного дерева, по ее тонко очерченному носу, и остановились на полных нежно-розовых губах.
Мэгги нервно облизнула пересохшие губы, будучи не в силах разрушить чары мужского обаяния, окружавшие ее. Это было первый раз, когда он смотрел на нее так, как мужчина смотрит на женщину. Обычно же он не видел в ней ничего, кроме доброго приятеля, с которым под настроение и в определенных обстоятельствах можно пошутить и подурачиться. Но никогда за все те пять лет, что она бок о бок проработала с ним, не начинал он разговоров о сексе с легкими полунамеками на их взаимоотношения.
Его пристальный взор скользнул ниже, по вздернутому лепному подбородку и стройной шее – и далее к возвышенности груди под серым шелком блузки. Казалось, что под его остановившимся взглядом они становятся еще полнее.
Наконец, словно пресытившись своей способностью производить смятение, внимание его переместилось еще ниже, бегло скользнув от ее аккуратной талии к мягким округлостям, обрамляющим живот. Мэгги ощутила, как напряглись ее мускулы под его оценивающим взглядом.
– Все у тебя хорошо,– мягко сказал он.
– Хорошо? – голос ее был охрипшим. Мэгги изо всех сил старалась сделать вид, будто не замечает возникшего между ними эротического напряжения.
– Ты – женщина,– уточнил он.
– И для того, чтобы это увидеть, вам понадобилось пять лет!
Он оставил без внимания ее колкость.
– Но ты совсем не такая, как те женщины, которым я назначал свидания. Ты гораздо больше, чем девочки, к которым с этим обращаются, Мэгги,– добавил он серьезно.– Ты не только высочайшего класса профессионал, но, что куда важнее, ты просто фантастическое существо. У тебя великое чувство юмора, терпения больше, чем у каждых вместе взятых двух человек из тех, которых я знал. И тебя ждут блестящие перспективы. Ты достойна большего, чем просто интрижка. Ты достойна человека, который в состоянии будет отдать тебе все свое сердце.
Пораженная этой речью, напоминающей посвящение в рыцари, Мэгги некоторое время не произносила ни слова. Все эти годы она знала, что Джеймс испытывает притяжение к ней как к личности, ценит ее как секретаршу, но никогда он не говорил почему, собственно. Конечно, перечисленное им не имело отношения к сексу. Он мог думать о ней как о фантастическом человеческом существе, но он и не показал, что видит в ней возбуждающую желания женщину. Решимость ее окрепла.
– Спасибо за рекомендации, только я устала ждать невозможности проявить себя. Вы слышали когда-либо старинную поговорку: «Если не можешь обладать тем, чего хочешь, учись хотеть того, чем можешь обладать»?
– То есть ты намереваешься пойти в постель к этому... как его, Фрэду?
Он произнес это имя, точно выплюнул какую-то гадость.
– Это не ваше дело.– Мэгги бросила на него свирепый взгляд.– Хотя вы занимаете твердую позицию в отношении сексуальных дел других людей.
– Что ты имеешь в виду? Я ограничивал себя всякий раз одной-единственной связью.
– Хорошенькое дельце!– бросила Мэгги со всем пылом молодости.– Так чего же вы хотите? Медаль за претворение в жизнь серии моногамных браков? Да бросьте вы, Джеймс. Ваша идея покажется смехотворной всякой взрослой женщине.
– Единственное, что у тебя есть от взрослой, это твой возраст! – взревел он.– Твои мозги, чувства твои – остались, как у подростка.
– Ну вот Фрэд-то и приведет их в порядок.– Мэгги улыбнулась Джеймсу той улыбкой, что заставляет страдать. А затем вышла, прежде чем он попытался удержать ее, произнести слова, которые, как она знала, вот-вот готовы были сорваться у него с языка.
К полудню нервы у Мэгги были напряжены, словно скрипичные струны. Джеймс, совершенно разъяренный тем, что она не только оставила без внимания его совет, но и не хотела смотреть ему в лицо, отгородился стеной подчеркнутой гордости. Но это было больше, нежели просто напряженная атмосфера, в конце концов решила Мэгги. Противостояние в конторе Джеймса нарушило налаженное течение их отношений. Прибавилось что-то еще. Или же убавилось. Она не была уверена в том, каким именно образом это случится, но знала точно, что перемена будет не к лучшему. Легкие приятельские отношения, что пять лет процветали между ними, исчезли, оставив вместо себя странную напряженность. Казалось, что напряжение растет с каждым взглядом, который Джеймс бросал на нее.
Ей не работалось в наэлектризованной атмосфере. На несколько минут она вышла из офиса. Вышла с тем, чтобы утренняя вспышка развеялась в привычном течении событий.
Она решила, что эта ее нынешняя дневная прогулка отличается от обычных. Возможно, это просто разминка для того, чтобы распутать клубок мыслей.
Когда Мэгги надевала пальто, она обратила внимание, что было около двенадцати. Ладно, ничего страшного, если один раз она выйдет пораньше. Она отработает положенное в полдник.
Погода на улице была холодная, шел снег. С поистине дьявольской легкостью снежинки забивались под пальто, руки от холода покрылись «гусиной кожей». Засунув продрогшие ладони в карманы пальто, Мэгги шла по заснеженному тротуару. На какое-то время она остановилась у витрины, где выставили кукольный домик, обитатели которого, механические мыши, наряжены были в костюмы времен короля Эдуарда. Несколько ребятишек – с расплющенными о стекло носами и возбужденно горящими глазами – следили за мышиными проказами. Нетрудно было догадаться, чего бы им хотелось получить от Санта-Клауса.
Отойдя от витрины, Мэгги зашагала быстрее, стараясь объективно продумать ту не самую завидную ситуацию, в которой она находилась. В то время, когда она только начинала жить активной жизнью среди людей, она надеялась, что встретит мужчину, который вытеснит из ее мыслей и сердца образ Джеймса Монтгомери. Но примерно полдюжины свиданий показали тщетность ее поисков, и она отказалась от них. Разумеется, она пересмотрела свою цель. Мэгги решила, что сможет обойтись мужчиной, способным обеспечить ее будущее, а любовь тут ни при чем. В конце концов, размышляла она, ее страсть к Джеймсу не вспыхнула внезапно. Когда она в первый раз приехала в Нью-Йорк, чтобы работать у него, и боль от первой любовной неудачи была еще чувствительна, Джеймс открылся перед ней как очень привлекательный мужчина.
Все произошло из-за собаки. Тот случай как-то сразу раскрыл его перед ней именно как личность, скрывавшуюся за обликом требовательного босса. Мэгги служила у него почти уже четыре месяца, и как-то раз, когда он отвозил ее домой после лихорадочного двенадцатичасового рабочего дня, ехавшая впереди машина сбила собаку, перебегавшую проезжую часть. Машина не остановилась, и тогда остановился Джеймс. Он завернул испуганное истекающее кровью животное в свой пиджак и отвез в ближайшую ветеринарную лечебницу. Потом же, когда владельца собаки разыскать не удалось, он взял собаку домой. Они подружились, и собака, отзывавшаяся на кличку Джаспер, зажила у Джеймса легкой жизнью сибарита.
Это происшествие с самого начала поставило Джеймса в центр ее внимания. Мэгги была очарована тем, что увидела. Вполне достаточно оказалось бы и его готовности пойти на неудобства, загубленного пиджака и больших трат по счетам ветеринаров, когда дело шло о никогда им прежде не виданном животном. Но Джеймс по-настоящему приковал к себе внимание Мэгги той нежностью, с которой он нес на руках покалеченную собаку.
После этого случая Мэгги стала незаметно изучать Джеймса. Она обнаружила, что под его грубоватой наружностью скрывается очень чуткий человек.
Прежде всего она оценила его глубокий ум, деловую хватку и феноменальные способности архитектора. Но проходили месяцы, и перед ней начали раскрываться другие стороны его личности. Его чувство юмора, столь явно сравнимое с тем же чувством у нее самой; его терпение, когда она не успевала справиться с работой; его забота по отношению к своим сотрудникам. И вот в один прекрасный день она осознала, что сделала страшную глупость: она влюбилась в Джеймса Монтгомери. Она знала, что взаимной эта любовь не будет никогда. Джеймс предпочитал куда более пылких женщин.
Ну а если рассматривать обстоятельства глубже, то даже ее желание выйти замуж и иметь семью оказывается неисполнимым. Для мужчин, что назначали ей свидания в прошедшем году, важна была лишь интрижка, но как только они замечали, что она думает о чем-то большем, моментально исчезали. Мысли ее кружились вокруг ситуации с Фрэдом, вокруг вопроса, с которым она столкнулась лицом к лицу, когда тот сказал, что позвонит ей сегодня вечером, дабы узнать, каким будет ответ на его ультиматум.
Мэгги попыталась понять, отчего требование Фрэда так ее расстроило. Она же рассчитывала выйти замуж за этого человека, так почему же ей не переспать с ним? Любить его она не может, но он ей нравится. Когда они оказывались вместе, они всегда шутили. У них была масса тем для разговоров. Ум Фрэда не был поверхностным, сам он – проницательный преуспевающий финансист. Ну и почему бы не переспать с ним?
Ей не пришлось долго искать ответа на этот вопрос. Разгадка оказалась на поверхности. Иначе она бы запросто отправилась с мужчиной в постель. Она попробовала однажды. Память ее пыталась прогнать болезненное воспоминание, которое даже сейчас, через шесть лет, вызывало боль, как от прикосновения к гноящейся ране.
Кроме того, она уныло подумала о том, что дело было не столько в том, что зовется сексом. Главное состояло в проблеме раздевания. Одна мысль о том, что мужчина увидит ее голое тело, бросало ее в холодный пот. Она вспоминала с болезненной ясностью насмешки – иногда добродушные, иногда злобные, и всегда ненужные,– которые ей приходилось сносить под душем после уроков гимнастики в старших классах школы. Мэгги знала, что ужасный акт обнажения как своего тела, так и своей хрупкой внутренней сути для внимательного осмотра потребует от нее немалых сил.
Фрэд был прав в одном. Обязательства не надо предавать огласке. Образ Джеймса Монтгомери возник перед ее внутренним взором, дьявольский юмор светился в его глазах, с губ его сорвался едкий смешок, и она вздохнула. Определенно, любовь – это обязательство. Только не всегда любовь нуждается в санкции закона или в благословении церкви. Любовь – сама по себе владычица.
Но вот влюбилась, а дальше что? Невидящими глазами смотрела Мэгги туда, где Санта-Клаус звонил в колокольчик. Спешащие пешеходы сновали вокруг, толкали ее. Она поискала в кармане монетку, бросила ее в жестянку Санта-Клауса и пошла прочь.
Обязательства – именно в этом суть вопроса, решила она. Фрэд не хочет брать обязательств на себя, и возможно, все, что ему нужно от женщины, это чтобы она удовлетворяла его половые потребности и, может быть, была немного домашней хозяйкой.
Мэгги поморщилась. Может быть, она судит его строго, но ее положение сейчас слишком хорошее, чтобы он предложил ей что-либо подобное. Это так убого. Она, конечно, не гордячка, как думает Эмми, но ей бы хотелось быть свободной от всего этого.
– Слишком жирно для Фрэда,– прошептала она, возвращаясь назад и подставляя лицо кусающему ветру. За короткое время стало заметно холоднее, снег пошел гуще. Она не думала о снеге, но снегопад ей нравился, и настроение поднялось. Она бы почувствовала себя еще лучше, если бы ей удалось забыть о Фрэде, но это пока не удавалось. Высказанные Джеймсом соображения занимали ее мысли.
Борьбу с Джеймсом она ненавидела. Когда по отношению к ней он терял терпение, Мэгги делалась почти больной. У него это случалось не часто. И всегда по удивительному поводу. В последний раз он по-настоящему пришел в ярость около года назад. Наконец-то Мэгги удалось сбавить свой вес со ста пятидесяти фунтов до ста сорока. Мысль о том, что она станет худышкой, веселила ее. Но когда желанные сто сорок фунтов были достигнуты, Джеймс в припадке ярости наорал на нее из-за того, что она гробит себя продолжительной диетой.
Она с грустью вспоминала этот разговор. Ее так поразила озабоченность Джеймса, что она решила прекратить свою диету, поставив себе целью сбросить окончательно лишь последние девятнадцать фунтов. Он же, высказавшись однажды, никогда больше не возвращался к вопросу о корректировке ее веса.
Если бы у нее была хоть малейшая надежда на то, что Джеймс вдруг заметит ее теперь уже стройную фигуру, ее настроение быстро переменилось бы. Но он продолжал обходиться с ней точно так же, как и всегда. Мэгги не могла присутствовать в его сознании как женщина – и только. Так было до сегодняшнего утра. Она вздохнула и подумала, что, возможно, из-за сегодняшней утренней ссоры Джеймс разглядел в ней женщину со страстями. Успокаивая себя таким образом, Мэгги спешила по направлению к офису.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Я согласна - Хайнс Шарлотта

Разделы:
Шарлотта хайнс1234567891011

Ваши комментарии
к роману Я согласна - Хайнс Шарлотта



терпение и сила воли у героини есть ,по труду и награда
Я согласна - Хайнс Шарлоттаириша
25.04.2011, 15.10





Вызывает противоречивые чувства, Гг слишком мнительная, а Гг какой то нерешительный. В конце все скомкано , не хватает эпилога.
Я согласна - Хайнс ШарлоттаСтелла
17.11.2013, 5.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100