Читать онлайн Зеленоглазка, автора - Гаскин Кэтрин, Раздел - Глава первая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Зеленоглазка - Гаскин Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.8 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Зеленоглазка - Гаскин Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Зеленоглазка - Гаскин Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гаскин Кэтрин

Зеленоглазка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава первая

Какое-то время после нашего приезда в Мельбурн отец Тома, Джон Лангли, оставался для меня почти мифическим персонажем. Я так часто встречала его имя, что казалось, от него невозможно избавиться. Это имя красовалось на телегах пивоваренного завода, в которые впрягались прекрасно подобранные пары серых коней – достопримечательность Мельбурна; на магазинах и складах, что занимали целый квартал в самой оживленной части Коллинз-стрит, на пакгаузе бухты Хобсона и на судовых лавках. Оно было написано на лихтерах, сваленных тут и там между городом и бухтой. Казалось, не было дня, чтобы, взяв номер «Аргуса», я не прочитала какого-нибудь его высказывания в качестве лидера торговли или члена законодательного Совета. У меня возник четкий образ Джона Лангли задолго до встречи с ним, частью неверный, но все же впечатляющий.
И именно Джон Лангли в конечном итоге дал нам наш новый дом.
Но так случилось не потому, что он был щедр. Я уже знала, что Лангли из тех, кто ценит труд и свои собственные силы как единственное, на что следует рассчитывать, чтобы добиться успеха. Он проповедовал бережливость и усердие, и поэтому тем, кто работал у него, было несладко. Думаю, основную роль в том, что мы поселились в домике из трех комнат за складом на Коллинз-стрит, сыграло то, что фамилия Адама была тоже Лангли.
Когда мы заняли комнату в Булл-энд-Мауз рядом с Восточным рынком на Бурке-стрит, то с самого первого дня Адам попытался встретиться с Джоном Лангли. Помню, как он уходил в первый раз в своем лучшем костюме, улыбаясь, скорее чтобы казаться бодрым, чем от уверенности, что встреча состоится. Вернулся Адам злой, держа свою шляпу так, словно хотел отшвырнуть ее.
– Он даже не пожелал меня видеть. Только послал клерка сказать, чтобы я пришел завтра.
Так продолжалось почти неделю. Оставалось только ждать. Страна все еще была взбудоражена событиями на Эврике, и имена большинства участников были всем известны. Мы и не надеялись, что Джон Лангли мог не знать о роли, которую сыграл во всем этом Адам. Мы съездили в бухту Хобсона посмотреть на «Энтерпрайз». На борт мы не поднимались, просто полюбовались с пристани его изящными линиями, новой краской, почти законченным верхом. Адам глядел на все это, как влюбленный. Такого взгляда не было у него ни для меня, ни даже для Розы.
– Когда-нибудь и у меня будет свой корабль, Эмми.
– Конечно, – кивнула я, хотя и понятия не имела, возможно ли это на самом деле, но слова его прозвучали, как обещание.
Мы вернулись домой, и весь вечер Адам просидел, задумчиво стругая мягкое дерево, и по выражению его лица я поняла, что думает он об «Энтерпрайзе» – или, скорее всего, о собственном корабле. Эти его мысли меня не пугали, достаточно было того, что он не думал о Розе, и это меня вполне устраивало.
Наконец Джон Лангли принял Адама. Его пригласили не в контору Лангли в магазине, а к нему в дом, который тоже находился на Коллинз-стрит, но немного ниже. Я прождала его весь душный летний день, рассеянно слушая гудение мух и гул на Бурке-стрит. Только под вечер послышались шаги на лестнице, и вбежал взволнованный Адам.
Он схватил меня за плечи и почти крикнул:
– Все в порядке, Эмми! Ты слышишь? Все в порядке!
– «Энтерпрайз» остается твоим?
– Да, остается! – он даже покраснел от возбуждения.
Скрестив руки за спиной, он принялся ходить взад-вперед по комнате и одновременно продолжал рассказывать:
– Сначала он хотел вышвырнуть меня. Думаю, он пытался решиться на это всю неделю. Но все-таки не смог, потому что теперь он начинает понимать, что означало для него потерять Тома. Старик упрям и ни за что не признается, как бы ему хотелось его вернуть. А сейчас, без Тома, ему требуется кто-нибудь из Лангли. Так что «Энтерпрайз» снова мой, хотя Том, наверное, будет считать, что я его у него украл.
– Какая глупость!
Он кивнул.
– Я понимаю, Том все равно не мог бы стать капитаном «Энтерпрайза», поэтому я нисколько не ущемляю его прав.
– А женитьба? – спросила я. – Он говорил о женитьбе?
– А что ты хотела? – Адам пожал плечами. – Конечно, он не в восторге от этого, совершенно не в восторге. У старика были свои определенные представления о девушке, на которой Тому следует жениться. Например, сестра Тома Элизабет вышла замуж весьма удачно, он говорил мне… за сына какого-то дворянина. И Том, как он считает, был обязан поступить так же.
– Ну и где же Элизабет Таунсенд теперь? – воскликнула я. – Снова с отцом – ни мужа, ни наследника. Ничего себе замужество! Все кругом считают Элизабет несчастной. По крайней мере хоть Том женился на женщине…
И тут я поймала себя на мысли, что сама защищаю Розу. Но я сказала о ней совсем немного. Именно на это она тогда так жестоко указала мне. А теперь я повторяла те же слова и понимала, как они важны.
– Спрашивал ли он… Спрашивал ли Джон Лангли о ней?
– Нет. У него собственное мнение о Розе. Он не любит ирландцев, к тому же иммигрантов. Он думает, что Том женился просто на какой-то девчушке с болот, плюс ко всему католичке. Он считает, что нужно аннулировать этот брак. Но сам же понимает, что это только разговоры. Не так просто сделать что-либо с дважды повторенной церемонией перед свидетелями.
Тогда мы с Адамом впервые обсуждали эту женитьбу. Адам говорил о тех двух церемониях с чувством подавленности, как о чем-то раз и навсегда решенном. Боже, как, наверное, часто он думал об этом все время, когда молчал! Я стала ревновать его к этим приступам молчания, так как боялась, что они принадлежат Розе.
– Но он доверяет Ларри, – сказала я. – Лангли ему верит… и знает, что он за человек. Неужели сестра Ларри может быть совсем другой?
– В деловых отношениях Джона Лангли больше беспокоит, будет ли от человека прок. Сам человек его не волнует. Ларри не ожидал, что после этого брака он останется работать у Джона Лангли. Единственное отличие в том, что Лангли распорядился не принимать его. Все дела ведутся только через Клэя, главного клерка.
– Какой же хитрый старик, – протянула я. – Не хватает честности, чтобы совсем порвать с Магвайрами – держится за Ларри из-за барыша. Неудивительно, что Том ушел… как он, должно быть, ненавидит своего отца.
Я опять уселась в кресло-качалку у окна, глядя, как пустеет рынок к обеденному часу. Меня беспокоил Джон Лангли. Я чувствовала, что Адама прибирают к рукам, и желала даже, чтобы он потерял «Энтерпрайз»: тогда бы мы освободились от Джона Лангли.
– Теперь понимаю, почему Том так хотел быть с Магвайрами, – промолвила я задумчиво. – А я-то удивлялась, зачем ему эти прииски, когда и здесь достаточно… Бедный Том!
– Бедный Том? – Голос Адама был резок от презрения. – Он убежал на прииски в припадке злости, когда его отец отослал из дома служанку. Всем известна эта история!..
– Говорят, Джон Лангли посадил ее на английский корабль тайком от Тома. Наверно, он хотел на ней жениться.
– Жениться? Вряд ли. Том не таков.
– Но ведь он женился на Розе.
– Роза не служанка!. – заметил он с жаром.
Я отпрянула. Это был Адам в худшие моменты, надменный и бескомпромиссный, когда из него выплескивалась вся наследственная строгость и пуританство. В такие минуты ему было не до жалости. Тогда он наказал меня и за то, что я судила Тома, не понимая его мотивов, и за то, что говорила так о Розе. Я знала, что в своем сердце он хранил далекий от реальности образ Розы, романтический идеал красоты и невинности. Теперь он дал мне понять, что я не вправе порочить этот идеал.
Долго я глядела на него в безмолвии. Впервые после нашей женитьбы мы открыто выяснили отношения. Со временем я научилась не говорить при нем о Розе ничего, кроме слов похвалы. Но тогда я не была еще так покладиста и не усвоила урок. Меня разбирало зло.
Адам нашел трубку и набил ее. Он несколько раз взглянул на меня, пока зажигал ее. Думаю, он раскаивался. К моему удивлению, Адам заговорил первым.
– Джон Лангли не так уж плох, – сказал он. Слова прозвучали увертюрой к примирению. – Ты убедишься сама, когда придется иметь с ним дело.
– Спасибо, надеюсь, не придется.
– А что касается дома, так надо немного позаботиться о том, где ты будешь жить, пока я буду в плавании. Не здесь же, среди этого шума, да и рента здесь немалая. А он может отдать дом за бесценок.
Я спрыгнула с кресла.
– О чем ты, Адам Лангли? Какой дом? Где?..
Он посмотрел на меня с видом победителя, не торопясь со своей новостью, уверенный, что теперь уж я буду полюбезнее и что у меня нет больше повода дуться на него.
– Он говорит, правда, что домик небольшой. Всего три комнаты, которые еще нужно убрать и обустроить.
Я схватила его за грудки и чуть было не начала трясти.
– Где?
– За магазином Лангли. За той улочкой, что между магазином и складом. Там, где конюшни. Не Бог весть что, конечно, но думаю, это только временно, пока у нас не будет достаточно денег, чтобы подыскать себе собственный дом…
Я продолжала улыбаться и кивать, слушая его, но у меня возникло дурное предчувствие. Не знаю точно почему, но мне не хотелось жить в доме Джона Лангли в конце маленькой улочки, которая называлась Лангли-Лейн.
– Он дал мне ключ, – продолжал Адам, – так что надевай шляпку, и мы сразу же отправимся посмотреть дом.
Мы шли через рынок, Адам вел меня под руку, как и подобало новобрачному, по-собственнически и чинно – как будто мы никогда не произносили имя Розы Магвайр. Он продолжал говорить о доме.
– Конечно, это только временно. Мне не нравится быть арендатором. У каждого должен быть свой собственный дом.
В этом был весь Адам. В нем смешивались безрассудство и осмотрительность, побуждающие его на все добродетели, что взрастил и сохранил его стойкий и бережливый народ. Но он унаследовал и его огонь, неожиданную вспышку безрассудства, когда все можно Поставить на карту или восстать против несправедливости. Кто бы смог представить этого респектабельного, почти напыщенного человека, который шел сейчас рядом со мной, среди тех, кто бросился на защиту форта на Эврике? Но таков был Адам.
На аллею между магазином Лангли и складом легли густые тени. Запертые витрины казались неприветливыми и мрачными, грузовые отсеки склада были тоже закрыты и темны. На этой улочке всегда пахло лошадьми: запряженные в большие телеги Лангли, они стояли здесь с утра до вечера. Повсюду валялись солома и навоз. Мы пробирались дальше за магазин, туда, где переулок немного расширялся и образовывал что-то вроде двора. Прямо к нему выходили конюшни для лошадей, что возили телеги Лангли.
– Раньше в этом доме жил сторож, – рассказывал Адам. – Но он умер. Новый сторож родом из Флемингтона и не стал перевозить сюда семью. Лангли говорил, что старик жил здесь почти двенадцать лет один.
Домик оказался крошечным, деревянным и даже некрашеным; он почти прислонялся к стене магазина. Единственная дверь выходила прямо во двор, а два незашторенных окна были завалены коробками. Прямо через двор на целых три этажа над домиком высилась глухая стена склада. Адам отпихнул коробки и отпер дверь; раздался недовольный скрип петель, и ему пришлось с силой на нее надавить, так как прямо у порога валялись груды газет. Мы протиснулись внутрь.
Уютный коридорчик вел в три комнаты; во всех них валялся хлам, оставшийся от старика. Пахло старьем, где-то в углу возились крысы. На полу в передней валялись ржавая кровать и изъеденный крысами матрац. Рядом с очагом виднелась кирпичная печь, имелся насос для воды и ведро под ним. Пробравшись через груды мусора, Адам принялся качать воду. Вскоре ржавая струя брызнула ему на брюки.
– Работает, – сказал он, с надеждой глядя на меня.
Я подошла помочь ему вытереть платком брюки, но он не дал. Он схватил меня за руку и заставил посмотреть ему в глаза.
– Ну что, Эмми? Сможешь здесь жить? Я пожала плечами.
– Ты забыл, что я пришла с приисков? Главное, здесь есть крыша над головой – пусть даже дырявая, пусть будет сыро, но все же она есть, и думаю, мы ее починим. Для начала достаточно.
Неожиданно он в отчаянии вскинул руки, показывая на покривившиеся от дождя половицы, осевшие дверные косяки, ржавый насос и доверху заполнившие комнаты груды газет, тряпья, старых котелков и выброшенных из магазина сломанных стендов.
– Так не пойдет, – сказал он. – Я не могу тебя здесь оставить.
– Мы все уберем, – возразила я. – Мусор сожжем. Ты и не узнаешь этот дом, когда мы хорошенько все выскоблим и заведем пару кошек.
Он смотрел на меня, все еще сомневаясь, но в то же время с надеждой.
– Ты сможешь, Эмми?
– Да, – ответила я.
Адам сдвинул на затылок шляпу.
– Если бы ты смогла… – начал он медленно. – Если бы ты устроилась здесь, было бы совсем другое дело – только на время, ты знаешь. Если бы мы скопили немного денег, Лангли обещал передать мне часть грузов, которыми я торгую. Это верный барыш, Эмми, и я мог бы сделать первый шаг. И тогда… подкопив немного, мы сможем занять еще денег и купить шлюп. Хотя бы для перевозки угля. Но главное, свой собственный, понимаешь? Свой собственный корабль, Эмми. – Он смотрел на меня, весь поглощенный этой идеей. – Подумать только! Мой собственный корабль.
Я поняла, что Адам поверяет мне свои мечты: это случилось впервые. Он был далеко в будущем, невероятно далеко, как тогда мне казалось. Но мысли Адама витали уже там, он все обдумал и твердо встал на этот путь. Начинался же его путь здесь, в этой маленькой мрачной лачуге. Если мы здесь останемся, это будет для Адама началом, его первым шагом. Я слишком его любила, чтобы позволить даже тени сомнения омрачить эту яркую мечту.
Мы заперли дверь и пошли назад по переулку, туда, где сгущающиеся сумерки превращались уже в темноту.
– Мы назовем его «Эмма», – промолвил Адам.
Я вся была в мыслях о том, как превратить эти грязные комнаты в нечто пригодное для жилья, поэтому спросила рассеянно:
– Что назовем – дом?
– Корабль, – ответил он. – Мы назовем мой корабль «Эмма».


Думаю, лучшими за все время нашего брака стали дни, когда мы обустраивали домик на Лангли-Лейн, а «Энтерпрайз» окончательно подготавливался к плаванию, – я считаю их лучшими, потому что мечты значили тогда больше, чем их исполнение. Мы были в большей степени счастливы тем, что видели в будущем, нежели тем, что осталось позади.
На другое утро после первого осмотра дома мы снова вернулись туда и принялись за дело. Мы не стали нанимать ни плотника, ни поденщицу, считая, что все необходимое сможем сделать сами. Мне было даже приятно опять вернуться к чему-то трудному и такому родному, что объединяло нас на приисках. Радостно было видеть Адама в старых бриджах и фланелевой рубашке, когда он карабкался на крышу чинить кровлю. Мы оба забыли о наших ранах. Я закатала рукава и больше уже не боялась показывать повязку.
Удивительно, как быстро мы завели на Лангли-Лейн друзей! Первыми стали кошки. Одна бездомная черная кошечка принесла к нашим дверям своего белого с черными пятнами котенка в первый же вечер, когда мы там остались. Наверно, ее привлекли запахи с кухни. Она смело вошла, высоко подняв хвост и грациозно переступая лапками. Осмотрев дом, кошка вернулась за детенышем, слабеньким существом, которое все время шаталось из стороны в сторону.
– Ну вот, – сказал Адам, – кошки у тебя теперь есть. Если и дальше так пойдет…
Кошку назвали просто – Ночка. А котенка – Старатель.
Затем мы подружились с возчиками Джона Лангли. Сначала мне не нравилось, что они весь день слоняются по аллее и по двору конюшни, жуют и сплевывают табак, а их хриплые голоса и смех эхом отдаются в высоких стенах. Пока Адам трудился на крыше, я стала вытаскивать коробки и мусор во двор. Некоторые поглядели на меня с любопытством, но ничего не сказали, по крайней мере до тех пор, пока не вышел Воткинс, ночной сторож из магазина, и не попытался помешать мне разводить огонь, чтобы жечь мусор.
Он знал о нашей с Джоном Лангли договоренности насчет дома, но был из разряда людей, которым доставляло удовольствие сознавать, что кто-то из Лангли живет не более чем в лачуге на Лангли-Лейн. Он уже окрестил нас «бедными родственниками».
– Эй, миссис Лангли, так нельзя! Вы тут все спалите. Это опасно!
Адам перестал колотить по крыше, а один или два кучера отлепили свои спины от стены, которую подпирали.
Я выпрямилась.
– Что же мне делать? Жить со всем этим?
Он пожал плечами.
– Что вам делать, меня не касается, миссис Лангли. Наймите кого-нибудь убрать – делайте что угодно, но жечь здесь мусор нельзя. Недолго и до пожара.
Один из возчиков тихо приблизился и так же тихо спросил:
– Кто говорит, что леди не может спалить здесь барахло, Воткинс? Ничего же не будет.
– Я говорю. Я отвечаю за это перед мистером Лангли…
Я не знала, что возчики враждовали с Воткинсом. Эта вражда оказалась мне на руку.
– Мы последим за костром, – сказал другой кучер. – С ведрами воды и всем таким. Нечего бояться.
Костер горел весь день, а рабочие таскали ящики и подбрасывали в него газеты. Когда чья-то повозка была готова отъехать и звали кучера, его место у огня занимал другой. Работа переходила из рук в руки, и они охотно за нее брались. Стоило кому-то из возчиков упомянуть имя Воткинса, и они сразу шли на подмогу. Поначалу Адам, наблюдая все происходящее с крыши, чувствовал себя уязвленным из-за того, что кто-то посягает на его обязанности, но в конце концов он нашел все это забавным. Он улыбнулся и помахал мне топором, а затем послал в «Корону» выставить всем по пинте эля. Наконец появился кладовщик и сообщил мне, что мистеру Лангли вряд ли понравится, что его люди набираются элем.
Итак, к концу первого дня мы нажили друзей среди возчиков и не очень опасных врагов среди начальства. К концу дня я стала «мисс Эммой» для большинства обитателей Лангли-Лейн.
Закончив чинить крышу, Адам стал проводить довольно много времени в доке, где уже завершался ремонт «Энтерпрайза». «Хороший корабль, – говорил он и трудился на нем наравне с рабочими. – Моему деду он бы понравился. Он любил хорошие корабли».
Так что теперь я часто оставалась в домике одна. На аукционах мы купили немного мебели – только то, что необходимо для начала. Насос уже исправно работал, а дымоход был вычищен. Я сшила занавески и белое покрывало для большой медной кровати, которую мы поставили в задней комнате. Адам остался доволен. Он был полон воспоминаний о доме в Нантукете, где родился.
– Моя мать тоже шила белые покрывала, Эмми. А цветные смотрелись лучше зимой, когда все было белым от снега.
Часто он недовольно поглядывал на наши старые протертые полы и вспоминал, что в их доме они были дубовые и навощенные. Я чувствовала, что тот дом начинает становиться моим соперником, и до блеска натирала лампы и подсвечники, каминные принадлежности и вообще все, что только было можно.
– Дом нужно немного покрасить, – сказал наконец Адам. – До отплытия «Энтерпрайза» я выкрашу его в белый цвет.
И он действительно его покрасил, воспользовавшись кучей советов и небольшой помощью возчиков. Теперь они регулярно приходили к моим дверям полюбопытствовать, что у нас нового. Один из них снабжал меня свежими яйцами и молоком из деревни. Возчики относились к домику, как к своему собственному, и Воткинс к нам больше не подходил.
– Ну вот, без меня тебе не будет одиноко! – смеялся Адам. – Так что вряд ли ты по мне соскучишься.
Один из кучеров, Хиггинс, сказал мне как-то:
– Моя жена говорит, что устала слышать о доме мисс Эммы и что пора бы помыть окна и для нее.
Когда пришло письмо от Джона Лангли, домик уже покрасили, отремонтировали входную дверь, заменили сломанную ступеньку. Он обращал наше внимание на ремонт, учиненный нами над его собственностью на Лангли-Лейн.
«Хотим напомнить вам, что ремонт проводился исключительно по вашему волеизъявлению и никоим образом не означает каких-либо претензий к владельцу по поводу возмещения убытков».
– Жадный старик! – воскликнула я. – Я и не прикоснусь к его деньгам.
– Таков уж он есть, – заметил Адам. – Этим Лангли дал нам понять, что мы не вправе что-либо от него требовать.
– Как будто мы собирались! Нам ничего от него не нужно.
Было и еще одно письмо, которое составляли мы сами накануне отплытия «Энтерпрайза». Адам уселся за наш большой стол и старательно написал письмо. Адресовал он его своим родным в Нантукет. Он писал о своей женитьбе, о доме, и, наконец, вот строка, которую я лучше всего запомнила:
«А завтра я принимаю на себя командование судном мистера Лангли – „Лангли Энтерпрайз“. Буду заниматься торговлей на Австралийском побережье».
Потом этому письму суждено было добраться до острова Нантукет, чтобы пройти через многие руки, истрепаться и немного смыть позор от потери «Джулии Джейсон».
В ту ночь, лежа в объятиях Адама, я пожалела, что письмо не принесет попутно новости о возможном внуке. Он еще не появился, но ведь Адам уезжает на целых два месяца или больше.
Когда отчаливал «Энтерпрайз», Ларри находился в Мельбурне. В то утро он прибыл в бухту Хобсона и вместе со мной наблюдал с пристани, как шлюп красиво закачался на волнах, взяв курс к порту Филип. Он казался изящным и легким. «Быстрый, но хрупкий», – как сказал про него Адам. Адам поприветствовал меня с кормы; он старался выглядеть серьезным, чтобы не выказать перед командой свое волнение и радость.
Команда была смешанной; по словам Адама, ее набирали по всем кабакам Мельбурна, поэтому следовало держать ее в руках. Казалось, что Адам удержит в руках что угодно, когда я видела его в то утро на палубе «Энтерпрайза».
– Можно было не сомневаться, что старый Джон именно так его назовет, – пробормотал у меня над ухом Ларри. – «Лангли Энтерпрайз»… Ему на все нужно поставить свое клеймо.
Я спрятала платок и собралась уходить. На пристани было ужасно жарко.
– Я-то думала, он появится тут сам – все-таки первый корабль! Хоть бы посмотрел, как он отплывает. Мог бы и пожелать Адаму всего хорошего.
Ларри пожал плечами.
– Он платит Адаму, поэтому, само собой, рассчитывает на все хорошее. – Затем он коротко кивнул: – Да вот же он. Ты не заметила карету? Вон там.
Карета была запряжена прекрасной парой гнедых; когда я взглянула, они как раз заворачивали. Мне удалось разглядеть лишь немногое от сидящего внутри – цилиндр и пару рук в белых перчатках, лежащих на рукоятке трости. Только что выкрашенные колеса сияли на солнце.
– Но он даже не вышел! – воскликнула я. – Он не поднялся на борт…
– Все равно Адам понял, что старик здесь. Этого ему и хотелось.
В ту минуту я почувствовала ненависть к нему.
– Не подать даже руки… – сказала я с горечью. – Лангли обращается с ним, как с лакеем!
– Он со всеми так обращается. – Ларри взял меня под руку. – Пойдем, Эмми. Старый Джон видел меня здесь и к полудню обязательно пошлет узнать, почему не нагружена повозка.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Зеленоглазка - Гаскин Кэтрин



классный роман! спокойный такой;читать обязательно
Зеленоглазка - Гаскин Кэтринуля
4.06.2012, 0.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100