Читать онлайн Сара Дейн, автора - Гэскин Кэтрин, Раздел - Глава ПЕРВАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сара Дейн - Гэскин Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.75 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сара Дейн - Гэскин Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сара Дейн - Гэскин Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэскин Кэтрин

Сара Дейн

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава ПЕРВАЯ

I
На следующее утро «Джоржетта» прошла мимо столпов, стоящих как бы на страже Порт-Джексона, и бросила якорь в Сиднейскую бухту. Солнце было ярким и горячим, блики света ослепительно играли на поверхности бухты. Глаза собравшихся на палубе с удовольствием отдыхали на мягких красках прибрежных деревьев, которые раскинули серовато-зеленый пушок своих крон далеко по всем причудливым очертаниям фьордов и бухточек. Во всем этом была какая-то тихая незнакомая красота.
Но само поселение не отличалось привлекательностью. Ссыльные соорудили поселок на побережье Сиднейской бухты из глиняных хат и мазанок, над ними на холме возвышалось некрасивое правительственное здание. Среди глиняных построек было разбросано несколько кирпичных домов, но их жесткие прямые линии усиливали ощущение их неуместности здесь. Казарма, больница, склад и мост над одной из речушек — вот и все новейшее поселение Его Величества. Тут и там были разбросаны огороды, но большинство из них казались, скорее, просто жестами надежды. Попытки обработать и засеять землю не выглядели серьезными, да и почва была бедна. Засуха иссушала урожай, а потом его смывало дождями. Самой насущной заботой была пища, но опаленная солнцем земля не давала и четверти требуемого. Скот был тощ и пасся на редких клочках чахлой растительности.
Эндрю Маклею поселок Порт-Джексон показался жалким. Первое впечатление было удручающим. Поселок был убог в своей нищете, по нему, как тени, бродили уже знакомые фигуры в грязных лохмотьях. Здесь царила постоянная угроза кандалов и кнута — иного закона, кроме голода и наказания, здесь не знают. Изголодавшиеся ссыльные крали пайки друг у друга и врывались в складские помещения — в голодающей колонии кража еды наказывалась смертной казнью. Они были больны, слабы и быстро умирали. Некоторые из них, окончательно отчаявшись, бросались в коварный недружелюбный лес и пропадали в неподдающемся разгадке зеленом лабиринте или приходили обратно, измученные и умирающие от голода. Все они были уверены, что только голый чернокожий, которому принадлежит эта бесплодная страна, способен выжить среди тощих каучуковых деревьев и жесткой редкой листвы.
Металлический звон кандалов преследовал Эндрю, куда бы он ни шел. Он не мог смотреть без содрогания на женщин — изможденные и жалкие, они провожали его с тоскливой надеждой в глазах. Они продавали себя за еду, и пыльные проулки между хижинами кишели их внебрачным потомством. В этих детях была определенная прелесть: они были более подвижными и здоровыми, несмотря на скудный рацион, чем их сверстники в Англии. В общем, мысль о постоянной жизни в этом убогом мире удручала Эндрю.
Через неделю после прибытия он взял лодку и отправился с Джеймсом Райдером вверх по реке ко второму поселку, Парраматте.
Там он обнаружил начатки плановой застройки. Почва была более плодородной, чем в Сиднее, природа вокруг выглядела мягче и добрее, больше напоминая английский ландшафт. Настроение улучшилось, и его охватила лихорадочная жажда деятельности. Он слушал, как Райдер давал тщательную оценку местности: это было готовое место для центрального рынка, который обслуживал бы три крохотных деревни, находящиеся на некотором расстоянии отсюда: Тунгаби, Проспект и Пондс. Парраматта отстоит всего на каких-нибудь шестнадцать миль по реке от Порт-Джексона, а дорога с каждым годом будет все улучшаться. Они вместе наблюдали за суетой на рыночной площади: офицер, солдат, поселенец и ссыльный торговали немногими здешними товарами: рыбой, зерном, скотом и одеждой. Дело шло быстро, пока было что продавать или менять. Правительственный чиновник регистрировал все, принесенное на продажу или обмен, валютой служили расписки, выдаваемые Интендантством. В этом маленьком поселке было ощущение какой-то прочности. Райдер, не теряя времени, все взвесил. Опытным фермерским взглядом он оценил богатство почвы по берегам реки, и ему не терпелось вернуться в Сидней за разрешением на земельный надел.
Но от офицеров и поселенцев, которые были в основном прощенными ссыльными, обрабатывавшими собственные маленькие фермы, Эндрю прослышал еще об одной реке. Эта река, гораздо больше Парраматты, брала исток в горах на западе, делала петлю к северо-востоку и впадала в Броукен-Бей, который располагался на восемь миль выше Порт-Джексона. Сам губернатор Филипп исследовал ее и назвал в честь лорда Хоксбери. Говорили, что там почва богаче, чем в любом другом месте в колонии, и Филипп наметил это место для вольных поселенцев, которые, как он надеялся, приедут из Англии. Картина этой великой реки неотступно жгла воображение Эндрю.
Он без особого интереса выслушивал планы Райдера — точное местоположение его надела, расстояние от реки, которая будет доставлять производимую им продукцию в Парраматту или Сидней. Дни шли, а он подобных планов не строил. Райдер чувствовал, что что-то тревожит Эндрю, и пытался заставить его заговорить. За эти дни они сблизились, связанные необычностью и трудностью окружающего их мира, и Эндрю невольно рассказал о своей рискованной мечте. Он хотел отправиться на ту, другую, реку, увидеть собственными глазами богатую плодородную землю, поросшую густой травой пойму реки, куда паводки наносят плодородный ил. Он мечтал, если возможно, там поселиться. Слушая все это в лагере у реки, Райдер в сомнении качал головой.
— Может быть, тебе и удастся сделать это, Эндрю, но говорят, добираться отсюда до той реки очень трудно. Если ты там поселишься, тебе придется проложить какой-то путь для доставки припасов.
Эндрю поспешил возразить:
— Да, но если почва…
Райдер кивнул и про себя улыбнулся, достав табакерку. С молодежью всегда так: земля, которой они не видели, всегда кажется богаче, река — шире, дичь — лучше. Он подумал о собственном выборе: спокойная река, акры послушной земли, которую нетрудно будет очистить, и обрадовался, что мечта о Хоксбери так его не захватила.
Райдер возвратился в Сидней, а Эндрю остался в Парраматте. Он энергично принялся за подготовку отряда для похода на Хоксбери, и нашел неожиданного помощника в лице младшего офицера Берри — молодого человека, который признался, что умирает от скуки и жаждет исследований, но не имеет возможности эту жажду удовлетворить. Он принадлежал к Корпусу Нового Южного Уэльса — военному подразделению, которое было специально подготовлено в Англии для новой колонии. У Берри были друзья среди руководства, которые сочувственно отнеслись к планам Эндрю и помогли снарядить экспедицию. Они отправились с туземцем в роли проводника — Эндрю, Берри и трое ссыльных, взяв провиант на десять дней. Местность была дикой и экзотической, весеннее тепло окрасило остроконечные листья эвкалиптов в красный цвет, который придавал бушу огненно-фантастический оттенок. Желтые и белые цветы смешивали свой запах с тонкими, неуловимыми ароматами деревьев, наполняя путников ощущением того, что они погружаются в новый безумный мир. Они шли за проводником по тропам, которые были видны только ему. Во всей красоте окружающей природы не было ничего, что бы ее смягчало, не было в ней и щедрости для тех людей или растений, которые не были здесь рождены. Высоченные эвкалипты, кора которых ярко белела на солнце, были бесчисленны и недоступны. Идти было тяжело, но притягательная сила этой природы заставляла их шагать вперед.
Они добрались до самой дальней точки, исследованной Филиппом — Ричмонд Хилл, — в разгар внезапной тропической грозы. Голый чернокожий съежился на земле, лицо его, закрытое густой гривой спутанных волос, было вжато в колени, пока он пытался преодолеть панику. Завеса дождя отрезала маленькую группу на горе, длинные яркие вспышки молний на миг освещали серо-коричневую воду реки под ними. Гроза прекратилась. Тучи быстро пронеслись, и снова засияло солнце. Горная гряда, высившаяся на западе, была, казалось, совсем рядом, воздух был прозрачным и звонким, как стекло. Долины были заполнены серой дымкой и насыщены поднимающимся снизу запахом деревьев и прибитой дождем пыли. Когда снова воцарилась тишина, туземец поднялся и знаком призвал их спуститься под гору на ровную площадку, где можно разбить лагерь.
Эндрю задержался под роняющими влагу деревьями, взгляд его с интересом устремился к равнине, простиравшейся на юго-восток. Именно это решил он описать Саре: эту прекрасную плодородную, обильно поросшую лесом землю, пересеченную великой рекой, которая, извиваясь, струится с гор. Он уже видел несколько высоких участков земли, на которых можно построить дом: их не будет заливать в половодье. Если эту землю расчистить, то пастбища здесь будут богаче тех, что ему доводилось видеть. Так он стоял, медленно поднимая вверх сжатый кулак, потом раскрыл ладонь и посмотрел на землю, которую подобрал у самого края воды. Такая земля родит ему зерно, настолько тяжелое, что колосья будут гнуться под собственной тяжестью. Он снова поднял голову и увидел огороженные поля с урожаем, готовым к сбору. Мир, на который он смотрел, был молчалив и необитаем — загадочный мир, таящий, возможно, нежданные опасности, и все же он знал, что Сара, когда он ей обо всем расскажет, выберет эту зеленую незнакомую долину, а не покоренные акры земли в районе Парраматты.
Он прибыл в Сидней ровно через три недели после высадки и обнаружил, что Райдеры готовы перевезти все свои вещи лодкой в Парраматту: они переселялись во временное жилище на прекрасном участке прямо за поселком. Джулия, как ему сразу бросилось в глаза, уже преодолела свое первоначальное отвращение при виде уродливого поселения в Сиднейской бухте. Со свойственными ей спокойствием и решительностью она уже старалась использовать все возможные преимущества этой страны. Она держалась так, как будто кормить семью солониной было постоянным занятием на протяжении всей ее жизни.
Но самая яркая перемена произошла с Сарой. Она приобрела уверенность от сознания, что вскоре станет женой вольного поселенца. В ней была необычайная живость, которой раньше он не наблюдал. Она хорошо приспособилась к новой обстановке, и сейчас он впервые увидел, как расцветает ее личность на свободе, не ограниченной рамками жизни на «Джоржетте». Ее приветливая улыбка воспламенила в его сердце желание. Он поцеловал ее с такой страстью, как будто они пробыли в разлуке не недели, а годы. Ее ответ был теплым, но затем она отстранила его и потребовала отчета об увиденном в новой стране. Он рассказал ей о долине и глубокой извилистой реке.
Она слушала, не прерывая, и в конце спросила, помедлив:
— Ты именно там хочешь поселиться, Эндрю?
Он горячо воскликнул:
— О да, дорогая! Подожди, когда увидишь это своими глазами! — Он возбужденно рассмеялся. — Там богатая земля, Сара, богатая и зеленая! И она моя! Я смогу выбрать лучшее, пока другие еще ее не видели! — Он помолчал и серьезно спросил: — Ты к этому готова? Там придется быть одной.
Но он знал, даже задавая этот вопрос, что в глазах ее нет страха — ни тени робости перед тем одиночеством, которое, как она знала, ей там предстоит. Ее спокойствие придало ему уверенности.
— А что, если губернатор Филипп пока не хочет заселять ту местность? — спросила она несколько встревоженно. — Может быть, он не даст тебе разрешения.
Он притянул ее к себе, губы его пытались разгладить морщинку озабоченности на ее лбу.
— У Филиппа целый континент, который он может раздавать, — проговорил он. — Он не пожалеет какого-то кусочка на Хоксбери.
— Ты скоро с ним увидишься?
— Завтра — если он меня примет. — Он обнял ее. Тепло ее тела возбуждало его. — Мне от Филиппа нужно две вещи: разрешение на владение землей по берегам Хоксбери и помилование для моей жены. И тогда я им покажу, как нужно жить в Новом Южном Уэльсе!
В голосе его был дерзкий вызов, который подогревался близостью Сары. На миг-другой желание завладело им настолько, что он прижал ее к себе, закрыв глаза. И ее руки, как бы разделяя его чувства, вдруг теснее обвились вокруг него.
— Поскорей бы, Эндрю, — прошептала она. — Если Филипп откажет…
— Не откажет.
Она вдруг взглянула ему в лицо. На лоб снова набежали морщинки.
— Эндрю, — сказала она с настойчивой мольбой, — обещай, что ты женишься на мне как можно скорее, не ожидая, когда построят дом. Я за тобой пойду куда угодно. Я…
— Сара, любимая! — сказал он, прервав ее слова поцелуем. — Я не стану ждать завтрашнего дня. Я постараюсь увидеть губернатора сегодня же.
Эндрю смотрел на губернатора Филиппа, сидевшего напротив за письменным столом, заваленным бумагами, смотрел с чувством некоторого трепета на человека, который вытягивал на себе колонию все эти первые пять лет, что стоило нечеловеческих усилий. Его внешность была достаточно заурядной: крючковатый нос, средний рост, кожа желтоватого оттенка, свидетельствовавшая о нездоровье. Всем в этом убогом поселении было известно, что ему предоставлен отпуск по болезни и что, вероятно, он отправится в Англию на «Атлантике», которая в настоящий момент стоит на якоре в гавани.
Сначала он не высказал никакой поддержки Эндрю в его решении выбрать место на Хоксбери.
— Я знаю, что там превосходная почва, мистер Маклей, но ни помощь, ни защита правительства так далеко распространяться не в состоянии. Вы будете в полном одиночестве, там нет даже дороги, которая соединит вас с Паррамат-той. Там вам грозит опасность от наводнений и туземцев, которые могут оказаться враждебными, а зимой вы не сможете получить ни провианта, ни припасов по суше.
— Я изучил все эти трудности, ваше превосходительство, и мне кажется, я в состоянии их преодолеть.
Филипп задумчиво смотрел на карту, лежащую перед ним на столе.
— Поверьте, мистер Маклей, я очень хочу, чтобы там были поселенцы — там лучшая почва в колонии, и нам бы очень пригодились полученные на них урожаи. Но опасность в том, что вам придется поселиться там в полном одиночестве… если бы кто-нибудь там поселился с вами…
Но он спорил без энтузиазма, и когда Эндрю стал настаивать, он сдался. Как только решение было принято, Филипп повел себя так, как будто препятствий и не было — теперь он почувствовал себя вправе поощрять заселение земель, которые он первым разведал и отметил как подлежащие заселению вольными людьми, которых он хотел видеть в новой колонии. Он был щедр в своих обещаниях помощи. Интендантству не хватало самого насущного, но распоряжения Филиппа давали Эндрю возможность получить то, что было доступно. На бумаге все выглядело великолепно: огромный надел земли, ссыльные батраки, фермерский инвентарь, семена. Но Эндрю достаточно хорошо представлял местные условия, чтобы понять, что ему повезет, если он получит хоть третью часть обещанного. Он положил в карман подписанные распоряжения с тем же чувством, с которым он положил бы фальшивую монету, не зная, имеет ли она какую-нибудь покупательную способность.
Когда карты Хоксбери были отодвинуты в сторону, губернатор сложил свои сухие тонкие руки и, не мигая, стал смотреть на Эндрю. Он сухо известил его, что оставил инструкции своему преемнику в отношении помилования Сары Дейн по выходе ее замуж.
В его тоне совершенно не было и оттенка сердечности, когда он добавил:
— Права, пожалованные мне королем, предусматривают прощение, мистер Маклей. Я позволяю себе воспользоваться этим правом ввиду свидетельства мистера Райдера в отношении этой женщины и ввиду того, что она будет полностью находиться на вашем попечении.
— Спасибо, сэр.
Эндрю было жаль, что в его словах не было тепла, но он не заблуждался в отношении чувств губернатора. Он совершенно определенно не одобрял этого брака. Но его инструкции гласили, что он должен поощрять заселение колонии, а в данном случае это было возможно лишь путем разрешения брака. Он давал свое согласие с безразличным пожатием плеч, характерным для начальства.
Эндрю собрался уходить, прежде чем губернатор указал ему на то, что время истекло. На веранде побеленного правительственного здания он помедлил, подумав, не стоит ли повернуть назад и более горячо вступиться за Сару. Но за время краткого разговора у него сложилось мнение о характере Филиппа, которое подсказало ему, что это было бы бесполезно. Он нахлобучил шляпу, шагнул на солнце, разгоряченный и возмущенный.
II
Эндрю добрался до предназначенного ему участка на Хоксбери после долгого мучительного пути. Он разбил лагерь на берегу — маленький палаточный поселок для двадцати выделенных ему ссыльных, надзирателей, четверых бывших ссыльных, сроки которых были сняты и которые согласились поехать с ним за жалованье, еду и ежедневную порцию рома. С этого момента началась вырубка леса под поля, где он собирался сеять, и под строительство дома. Топоры застучали, деревья валились беспрерывно, но все же не так быстро, как ему хотелось. Его нетерпение не унималось.
В Парраматте качали головами, глядя на его горячность: ему советовали подождать, пока найдутся другие поселенцы, чтобы поехать вместе с ним на Хоксбери. Но Эндрю не внимал этим голосам: он собрал какие-то доступные припасы, выбрал надсмотрщиков и нанял дополнительных батраков. Он подождал, чтобы помочь Райдерам и Саре в переезде вверх по реке из Сиднейской бухты на новый участок в Парраматте, и проследил, как его скот поместили в загоны рядом со скотом Джеймса поблизости от домишки, в котором им предстояло ютиться до переезда в новый дом. Потом он занялся планами подготовки собственного переезда в Хоксбери. Он работал допоздна: это был медленный, вызывающий раздражение труд, который постоянно наталкивался на, казалось, непреодолимые препятствия. В колонии не хватало элементарнейших вещей из тех, что были ему необходимы: обувь и одежда для ссыльных, кухонные принадлежности, плотницкий инструмент, охотничьи ружья, лопаты и топоры для расчистки участка. Он проводил время в нудных торгах и обменах, злясь на каждую задержку.
Следуя подсказке своего друга Берри, он разыскал бывшего ссыльного с земельным наделом, который обменял ему три топора на два галлона рома, и другого, который отдал ему два — всего за один галлон. Он не знал, откуда берутся эти топоры и не спрашивал об этом.
Берри превосходил самого себя в желании помочь: он отыскал какого-то плохонького плотника, человека, срок которого уже истек и который был готов работать на Хоксбери за ежедневную порцию рома. Эндрю понимал, что плотник, каким бы плохим он ни был, — бесценная находка здесь, где практически нет людей, имеющих какую-нибудь профессию. Он охранял свою находку, уже представляя себе в мечтах тот дом, который этот угрюмый беззубый человек построит для Сары. Страх, что кто-то другой может заявить права на этого освобожденного, заставил его действовать решительно: он взял с плотника клятвенное обещание не раскрывать своей профессии и начал сразу же выдавать ему ромовый рацион.
Он обнаружил, что именно такая напористость и нужна, чтобы получить желаемое. Он должен действовать быстро и беспощадно. Постоянная возможность видеть Сару подстегивала его, заставляя принимать решения, которые еще три месяца назад показались бы ему невероятными. Как будто за одну ночь его инстинкты игрока обратились в способности к торговле — иногда он сам улыбался тому, как быстро превратился в делового человека.
Когда наконец провиант и снаряжение были готовы, а изнурительные недели планирования и продумывания закончились, он нанес последний визит Райдерам. Он простился с Сарой, сожалея о расставании, не желая скрывать того нетерпения, которое так явственно сквозило во всех его действиях в эти дни.
Он отправился на Хоксбери первого декабря.
Все долгие жаркие дни он работал как одержимый: он вставал с зарей вместе со ссыльными, а ночью, при свете костра, ему не спалось — в ночной тишине он строил планы. Расчистка шла медленно, растительность отступала неохотно, с трудом уступая каждый акр земли, не знавшей иного движения, кроме беззвучных шагов ее собственного темнокожего народа. Иногда удавалось подстрелить кенгуру или утку, чтобы разнообразить меню из солонины. Он старался воспользоваться дичью, пока возможно, зная, что скоро, под натиском белого человека, она уйдет подальше в лес, как это случилось в других поселениях.
Дни однообразно сменяли друг друга: ему снилось, как валятся серые эвкалипты, снились удивленные лица туземцев, которых он иногда видел на окраине вырубки. Они не были враждебны, но никогда не подходили к лагерю ближе опушек окружающего леса. Ни белые, ни черные не вмешивались в жизнь друг друга: Эндрю приказал не обращать на них внимания и не причинять им никакого вреда.
Он не был совсем один в своих ночных бдениях у костра, найдя компанию в одном из надсмотрщиков, в ирландце Джереми Хогане, которого сослали за то, что он организовал довольно открыто набор рекрутов для Объединенных Ирландцев Тони Вульфа. Он был молод, всего двадцати шести лет, со сложением великана. В его ярких синих глазах все еще мелькала искорка смеха, которую не смог погасить корабль, привезший сюда ссыльных. Эндрю не принимал всерьез политических убеждений Джереми — он подтрунивал над ним, обрадованный подарку судьбы в лице этого человека. Они тихо беседовали в темноте, глаза их были устремлены на незнакомые звезды южного полушария. Шум реки доходил до них постоянно, как звук каких-то голосов. Эндрю практически ничего не удалось узнать из биографии собеседника, однако в нем несомненно наличествовали образование и воспитание. Джереми Хоган легко повествовал ему в тишине ночного лагеря безо всякого смущения о заветных мечтах в отношении земли, на которой они оба трудились.
Каждый день небольшая порция рома выдавалась ссыльным-батракам. За подобную плату эти люди были готовы работать, пока не свалятся с ног: никакая угроза наказания или порки не страшила их так, как обещание не выдавать ром. С невольным интересом Эндрю наблюдал, как они выстраивались в очередь за этим напитком, который служил для них единственным способом забвения. Глаза и руки их жадно стремились увидеть его и почувствовать. Он сознавал, что своим положением он обязан, скорее, тому рому, который привез на «Джоржетте», нежели тем привилегиям, которые обычно давались поселенцам. Ром был необходим, чтобы заставить этих людей работать, ром будет необходим, чтобы доставить Саре те небольшие удобства, которые способны скрасить эту жизнь. Он подсчитал свои запасы и понял, что они быстро тают. Было ясно, что их необходимо каким-то образом пополнить.
Сначала он осторожно нащупывал почву, но как только открылась возможность получить не только ром, но и прочие жизненно необходимые припасы, он ухватился за нее, не колеблясь. Он рискнул деньгами, которые уже вложил, полоской земли у Хоксбери, даже надеждой поскорее жениться на Саре — он поставил на карту все. Он играл холодно, спокойно, вполне осознавая величину ставки. Иногда он проигрывал, но чаще — выигрывал.
Он рассчитывал на офицеров Корпуса Нового Южного Уэльса. Со времени отплытия губернатора Филиппа Корпус стал главной правящей силой. Френсис Гроуз, вице-губернатор, горячий поклонник всего военного, был удивительно податлив в руках своих офицеров, которым по очереди предоставлялось право главенствовать и вести себя, подобно маленьким деспотам. Гражданские суды были упразднены как в Сиднее, так и в Парраматте, а совет присяжных из шести офицеров и военный судья вершили скорый суд как над своими собственными солдатами, над ссыльными, так и над немногими гражданскими лицами. Этот мир внезапно оказался под пятой военной элиты, и Эндрю нашел путь к ее сердцу с помощью колоды карт.
Его приняли прежде всего потому, что он служил в Ост-Индской компании. Хотя большинство из них презирало его за намерение жениться на ссыльной, они все же смотрели на него благосклонно поверх стола, уставленного бокалами и усыпанного картами. Он нашел здесь немало скучающих людей, готовых играть на что угодно: от пяти галлонов рома до талона на получение сковороды в лавке. Как только он удостоверился, что занял прочное место в их среде, он стал совершать частые поездки в Сидней и Парраматту с единственной целью предаться карточной игре в казармах.
«Ему чертовски везет!» — ворчали они, обескураженные, но продолжали играть, надеясь, что счастье может повернуться к ним. Если ему случалось проиграть, он тут же спокойно расплачивался и возвращался на следующий день, чтобы снова сесть за карты.
Играя, он ставил перед собой цель, которую не сразу удалось достичь. Ему не терпелось, но он ждал, пока долги его партнеров значительно вырастут, а затем предложил скостить их в обмен на право получить долги в торговом сообществе, которое они организовали. Эта монопольная система была проста: вице-губернатор позволил им, объединив кредиты, положенные на их счета в Англии, скупать весь груз американских кораблей, которые начали появляться в Порт-Джексоне; им разрешалось нанимать суда для собственных торговых целей и направлять их в Кейп и на Восток, Ни одна трансакция в колонии не совершалась без того, чтобы тот или иной член сообщества людей, одетых в красные мундиры, не получил бы своей выгоды. Бартерные возможности рома были выше всего остального, и он вливался в Новый Южный Уэльс все более мощной струей. Эндрю купил для себя право участвовать в ромовой монополии своей искусной карточной игрой. Его положение среди друзей по Корпусу становилось все прочнее, пока наконец даже высокомерный черноволосый Джон Макартур — глава торгового сообщества и самый честолюбивый и энергичный человек в колонии — не признал за ним право участвовать в разделе драгоценного груза. Как и остальные, Эндрю обменивал ром на услуги ссыльных, на продукты, на обувь, на строительный лес. Все это увозилось в глубь страны по неустроенному тракту, ведущему к Хоксбери; он отправлялся туда вместе с ними, довольный, и работал несколько недель подряд за двоих на расчистке участка. А затем, когда его запасы подходили к концу, он снова отправлялся назад, в казармы Сиднея и Парраматты.
В осенние и первые зимние месяцы стены дома медленно вырастали; лес неохотно уступал место для посевов и пастбищ. От недели к неделе прогресс был едва заметен, но в конце мая Эндрю решил, что дом будет годен для жилья уже до конца июня. Дом был невелик: только четыре комнаты и кухня-пристройка. Дом был побелен, наполовину обставлен, но еще без занавесок — точная копия нового дома Райдеров. Сара, которую интересовала каждая деталь, умоляла его взять ее с собой в Хоксбери, когда он поедет туда в следующий раз. Вспомнив одиночество и тишину, которые ожидают его у великой реки, он был охвачен нетерпением. Взглянув на ее горящее, исполненное ожидания лицо, он вдруг понял, что уже не может быть там без нее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сара Дейн - Гэскин Кэтрин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 1Глава 2

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глава 1

Ваши комментарии
к роману Сара Дейн - Гэскин Кэтрин



нудно читала через строку
Сара Дейн - Гэскин Кэтринбогдана
21.03.2013, 10.01





А я читала с удовольствием. Во-первых, нет ни одной постельной сцены, так что отдохнула от описания секса, который меня уже достал. Во-вторых, реально показана австалийская каторга и выживание заключенных. Интересен для серьезных читателей.
Сара Дейн - Гэскин КэтринВ.З.,65л.
4.06.2013, 9.10





Роман, который стоит читать. Нудным он ПОКАЖЕТСЯ только начинающим чит-м. Очень реалистично описаны освоение Австралии и СУДЬБА ссыльной девушки-женщины. Немного не хватало накала страстей, а так...было интересно. Героиня, правда, раздражала тем, что она любила одновременно четырех мужиков ( такое у меня создалось впечатление). Будучи замужем за одним, грезила о других. В результате, на мой взгляд, не любила по-настоящему ни одного. Мне было жаль этих мужчин, особенно Эндрю и Луи. 9 баллов.
Сара Дейн - Гэскин КэтринКнигоманка.
8.08.2016, 14.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100