Читать онлайн Сара Дейн, автора - Гэскин Кэтрин, Раздел - Глава ВТОРАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сара Дейн - Гэскин Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.75 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сара Дейн - Гэскин Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сара Дейн - Гэскин Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэскин Кэтрин

Сара Дейн

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава ВТОРАЯ

I
Под низкими балками главного помещения лавки Маклея воздух был всегда насыщен запахом сандалового дерева, пряностей, свечей и кофейных зерен. Эндрю утверждал, что мог удовлетворить любые запросы поселенцев: обширные помещения лавки, набитые до потолка товарами, привезенными на «Чертополохе», служили наглядным тому подтверждением. По стенам стояли высокие и широкие бочки с патокой, лари с мукой, сахаром и рисом; огромные сыры были обернуты белой холстиной. На полках громоздились штуки ситца и муслина, а порой и шелка; рядом были аккуратно расставлены коробки с туфлями и ботинками, с бобровыми шапками. Возле двери располагалась длинная стойка с разнообразными стеками и хлыстами для верховой езды. В конце ряда копченых свиных туш, свисавших с потолка, свет, льющийся из двери, привлекал внимание к атласному блеску деревянного корпуса гитары. Сара прикрепила ее к крюку цветными лентами. Там она весело покачивалась, как неожиданное подтверждение заявлений Эндрю.
В одно утро в середине апреля, через два месяца после переезда семьи в Гленбарр, Сара сидела за конторкой у одной из выпуклых витрин лавки, проверяя счета. Осеннее солнце падало из-за ее плеча на раскрытые конторские книги, над ее головой зеленый попугай цеплялся за прутья клетки и что-то невнятно бормотал по-французски. Год назад он впервые появился в лавке на руке темнокожего моряка; Дэвид, стоявший около маминой конторки, моментально увидел его и сразу начал с восторгом играть с птицей; Сара дала моряку больше табака, чем стоила эта птица, и с тех пор попугай наблюдал из своей клетки происходящее в лавке, совершенно очевидно довольный атмосферой упорядоченной суеты. У него когда-то была другая кличка, но дети так настойчиво называли его Стариной Бонн, что никто и не помнил уже его настоящего имени.
Сара была глуха к бормотанию, пытавшемуся отвлечь ее. Она кончила проверять колонку цифр, потом подняла голову, подозвав жестом одного из молодых людей, которые под ее руководством заправляли делами в лавке.
— Мистер Клепмор!
— Мадам?
— Если туземец Чарли зайдет сегодня со своим уловом, пошлите его в дом немедленно. И не забудьте дать ему половину того количества табака, которое он попросит. Ему последнее время давали слишком много за его рыбу.
— Хорошо, миссис Маклей.
Сара снова занялась своими цифрами, наслаждаясь теплом солнечных лучей, согревавших ей спину. Был чудесный осенний день, казалось, подаренный природой в награду за перенесенную летнюю жару. Воздух был гораздо мягче и сладостнее, чем весной; когда появлялся ветерок, он приносил ароматы буша, смешанные с запахом соленой морской воды. Работая, Сара беззвучно шевелила губами, но мысли все время обращались к Кинтайру, к полуденной тишине буша и бегу великой реки.
Перо застыло над бумагой, затем она вздохнула и с усилием снова принялась считать. В этот момент в лавке был всего один покупатель — она знала в лицо этого фермера из Касл Хилла, который старательно выбирал ситец для своей жены. Полуденная тишина опускалась на улицы за окном. В дальнем темном углу громко тикали часы; Бонн со скучающим видом клевал семечки.
В дверях появилась тень; Сара подняла голову и улыбнулась майору Фово из Корпуса Нового Южного Уэльса.
— Доброе утро, майор!
Он поклонился.
— Доброе утро, миссис Маклей! — Он подождал, пока замолкнет приветственный крик Бонн. — Я надеялся застать вас здесь, как всегда в этот час…
— Могу ли я вам чем-нибудь быть полезной?
— Конечно, можете, милая леди. Я ищу подарок… — Он неловко переминался с ноги на ногу. — Я подумал, что, может быть, шаль… Да, шаль, пожалуй, прекрасно подойдет, мне кажется.
— Ну конечно. — Сара прошла мимо него к полкам. — У меня здесь есть одна китайская — необычайно красивая. — Она выбрала коробку и снова повернулась к нему. — Я так рада, что именно вы попросили ее показать, майор. Мне так хотелось, чтобы ее купил человек со вкусом, которому не все равно.
— Мм… безусловно!
Она отнесла коробку к конторке, открыла ее и расстелила перед ним расшитый шелк, так чтобы солнце заиграло на нем, давая майору возможность рассмотреть его, как следует. Было ощущение, что она расстилает перед ним сам Восток, и некоторое время оба молчали.
Потом, пока Фово обдумывал покупку, Сара тихо спросила:
— Какие новости с «Быстрого», майор?
Она говорила о судне, которое бросило якорь в гавани накануне утром. Как всегда, интерес всей колонии сосредоточился на пришедшем корабле: на пассажирах и грузе, письмах из дома, новостях с войны. В Сиднее, пока почта и депеши оставались все еще на борту, достаточно было одних суток, чтобы сплетни разлетелись по городу.
— Новости, миссис Маклей? — Фово обернулся к ней с улыбкой, которую можно было бы счесть не очень любезной. — Разве есть известия, которых бы мы уже давно не ожидали? Но то, как они были получены, явилось… ну… было сделано как-то внезапно. «Быстрый» привез, среди прочих пассажиров, Филиппа Гидли Кинга, который, если вы помните, был заместителем губернатора Филиппа и начальником острова Норфолка. Теперь уже достоверно известно, что депеши, которые мистер Кинг вручил сегодня утром в правительственной резиденции, содержат назначение его новым губернатором по указанию герцога Портлендского!
Сара подняла брови, но ничего не сказала.
— Хантеру предложено вернуться в Англию первым же возможным судном, — сказал Фово.
Сара предостерегающе взглянула через плечо. Небольшая группа мужчин неторопливо входила в лавку.
Сара произнесла тихо:
— Тогда им там дома хорошо известно все, что здесь происходит? Министр по делам колоний знает, что Хантер не справился с возложенными на него обязанностями?
— Очевидно. — Голос Фово был также негромок. Оба были уверены в том, что являются частью машины, сломавшей Хантера, так как они представляют тот самый круг дельцов, с которым ему не удалось справиться.
— Значит, это попытка ужесточить контроль.
Это заявление в устах Сары прозвучало мягко, но с чувством.
— Возможно, им вскоре придется осознать, что одним новым губернатором тут не обойдешься. Никакой губернатор в мире не может запретить нам торговать так, как мы того хотим. В конце концов, именно на нас ложится весь риск — ведь именно мы производим почти все продукты питания для колонии и именно на наши деньги прибывают сюда те немногие товары, которые делают жизнь здесь терпимой. Например, такие, как это… — Он подбросил шаль, и шелк изящно заиграл в воздухе. — Сколько же она стоит, миссис Маклей?
Сара деликатно назвала цену.
Его брови взлетели вверх. Он выпустил из рук шелковые кисти:
— Но это очень большие деньги, мэм.
Она игриво улыбнулась ему.
— Моему мужу это тоже дорого обошлось, майор Фово. К тому же, взгляните… — Она пропустила шаль через пальцы. — На ней нет ни малейшего следа морской воды. Лишь немногие из этих прекрасных вещей прибывают сюда нетронутыми. — Она посмотрела ему прямо в лицо. — Поэтому и цена тех, что не повреждены, так высока — в силу необходимости.
Вдруг, взметнув в воздух сноп экзотических красок, она набросила шаль на плечи.
— Посмотрите, майор, она превосходна.
— Конечно, я это вижу, мэм. Но именно та, чьи плечи она покрывает, придает ей несравненный блеск.
Сара с улыбкой приняла комплимент, но он ее не тронул. За четыре года подобных комплиментов она научилась оценивать их коммерческое достоинство до тонкости. Она неохотно позволила шали соскользнуть с плеч.
— Откровенно говоря, мне жаль с ней расставаться. Любая женщина в нее влюбилась бы… — Она еле слышно вздохнула. — Вам завернуть ее, майор?
— Эээ… — Он капитулировал перед ее вопросительным взглядом. — Эээ… да, пожалуйста.
— Я уверена, что она… будет… — Здесь Сара замолчала. Майор Фово не упомянул, какой даме предназначается шаль, а она давно усвоила, что в коммерческих делах личных проблем клиента лучше не касаться. — Я уверена, что вы не пожалеете.
— Надеюсь, что нет, миссис Маклей, — ответил он, немного расстроенный, беспокойно наблюдая, как она передает шаль Клепмору, чтобы завернуть. Она действительно обошлась ему гораздо дороже, чем он рассчитывал.
Сара снова повернулась к нему.
— Могу ли я вам еще что-нибудь показать, майор? У меня есть еще ленты… И еще прелестнейшее кружево…
— Нет, — поспешно ответил он. — Ничего больше из этих вещей. Но у меня тут список продуктов. — Он порылся в кармане и вытащил листок бумаги. — Моя экономка сказала, что кончаются продукты, хотя это чепуха, потому что я в прошлый раз закупил столько, что целую армию можно прокормить, но все куда-то исчезает. Эти ссыльные, которым везде есть доступ, они все мои запасы раскрадывают, конечно, да небось еще меняют на ром. Но что я могу с этим поделать? Не могу смотреть, как порют женщину… Думаю, нужно бы мне всех их разогнать и нанять новых, но, что более вероятно, новые будут воровать вдвое больше.
Пока он говорил, Сара взяла список у него из рук, с удивлением отметив указанное там количество.
— Это большой заказ, майор, чай ведь стоит по шесть шиллингов за фунт, а сахар — по четыре шиллинга.
Он нахмурился.
— Так дорого?
Она спокойно взглянула на него.
— Не может быть, майор, чтобы вы не знали цен. Вы ведь покупаете вашу часть груза и потом участвуете в назначении цен, по которым их перепродают. И вы знаете также, что мой муж не может их произвольно снижать.
— Ну… — Фово пожал плечами. — К несчастью, я не могу обойтись без всего этого, сколько бы оно ни стоило. Не могу же я допустить, чтобы у моих гостей с самого начала сложилось дурное мнение о колонии. Они и так это вскоре узнают, миссис Маклей. — Он тихо рассмеялся своим низким смехом, как будто только им двоим понятной шутке.
Сара неопределенно улыбнулась, усаживаясь за конторку.
— Так, значит, среди вновь прибывших на «Быстром» у вас есть друзья?
— Не совсем друзья пока, милая леди. Мы с капитаном Барвеллом имели лишь краткую встречу в Лондоне несколько лет назад. Он написал, что едет сюда, и, конечно, я вызвался оказать гостеприимство ему и его жене, пока они не устроятся. Барвелл был ранен во время боев в Голландии и признан негодным к активной боевой службе. Он обменял свое последнее назначение на место в Корпусе.
Сара сидела неподвижно, глядя на него снизу вверх. Холодное ощущение удивления овладело ею; солнце все еще светило ей на плечи, но ей стало холодно. При звуке этого имени в устах Фово ее охватил страх, близкий к панике. Она опустила руку со списком и прижала ее к столу, чтобы унять дрожь.
— Барвелл? — переспросила она слабым голосом. — Вы сказали, Барвелл?
— Что? Да, Ричард Барвелл. Вы хотите сказать, что знаете его?
Сара судорожно пыталась сдержаться, но вдруг растерялась. Вмиг она как бы раздвоилась. В ней была женщина, вымуштрованная в дисциплине и скрытности, которая не даст воли языку в этой колонии, жадной до сплетен, женщины, которая запрятала Ричарда Барвелла в самые глубокие тайники своего сердца; и в то же время — юная девушка, та самая девушка, которая, поддавшись порыву, сбежала из дома священника в Брэмфильде из-за своей любви к Ричарду Барвеллу. И вот она сидела и слушала свои слова, разбивающие стену молчания, выдающие то, что она когда-то знала Ричарда. Она знала, что ей не остановиться; она не могла отпустить Фово, не сообщив ему правды.
— Барвелл… из Кента?
— Да… Мне кажется, и он и его жена родом из Кента. Она дочь сэра Джеффри Уотсона. Может быть, вы знаете?..
— Да, я когда-то знала… об обеих семьях… — было все, что она произнесла.
— А… понятно.
Майор больше ничего не сказал. В колонии существовал неписаный закон, который все строже соблюдался с увеличением числа ссыльных, чей срок закончился и которые были теперь вправе называть себя свободными людьми: о прошлом никогда не говорили, о нем никогда не спрашивали. Можно было догадаться о прошлом человека, можно было обсуждать его за спиной, но никогда — напрямик. Это правило прилагалось и к миссис Маклей, к ней в особенности: она была женой одного из самых процветающих вольных поселенцев, и в то же время, как бывшая ссыльная, она не была принята женщинами ее собственного круга. А здесь возникла деликатная ситуация, когда ее прошлое вернулась к ней в таком реальном виде. Последовавшая пауза как бы предполагала, что он не вправе расспрашивать ее об обстоятельствах, при которых она была знакома с Ричардом Барвелл ом и его женой.
Глаза ее скользнули сначала по бумаге, которую она держала, затем остановилась на лице Фово.
— Я буду вам признательна, если вы не станете упоминать об этом разговоре капитану Барвеллу, майор. — Она сознавала, что таким образом пытается заглушить в себе возмущенный голос приличия, но это был жест молоденькой глупышки, а не умудренной жизнью женщины.
— Разумеется, мэм. Как вам будет угодно.
Сара слегка кивнула ему. До этого момента она всегда считала Фово довольно нудным безобидным дураком. Сейчас, взглянув на него, она заметила, что глаза у него добрые и что он изрядно озадачен. Может быть, он и не расскажет о ее знакомстве с Ричардом Барвеллом. Но ей хотелось, чтобы он поскорее ушел, а не стоял перед ней с беспомощно-озадаченным видом.
— Не могли бы вы прислать продукты как можно быстрее, миссис Маклей? — спросил он.
— Тотчас же, майор.
Фово козырнул и вышел. Он уходил быстрой стремительной походкой человека, обрадованного возможностью ретироваться.
Сара долго сидела, не обращая внимания на лежащий на столе листок. Ее мысли пока не занимала причина приезда Ричарда: ни то, почему он приехал, ни то, как долго он намерен задержаться. Все это придет позже, в часы, которые она посвятит раздумьям и попыткам найти ответ. Единственное, что ей удалось явственно усвоить, это то, что он приехал, нежеланный и непрошеный. Она неподвижно сидела в лучах теплого солнца, вокруг был будничный привычный шум, прямо над ее головой Бони цеплялся за прутья клетки, а она начала вспоминать свои чувства к Ричарду с того самого дня, как вышла замуж за Эндрю. В ходе раздумий стал очевиден тот факт, что Ричард часто посещал ее мысли сразу после замужества, и эти мысли о нем всегда вызывали ощущение боли и печали; постепенно мысли о нем все реже стали посещать ее, так как Эндрю научился выполнять все желания ее души и тела, а потом дети целиком завладели ее мыслями. Но образ Ричарда был совершенно четким, отстраненным от ее жизни, и поэтому он никогда не мог стать частью ее. Он не смог бы всерьез вмешаться в эту жизнь: за ним пыльным шлейфом тянулось прошлое. Да, она когда-то любила его, но потом поверила, что с этой любовью покончено навсегда. Теперь же в ней не было уверенности, что, когда он снова предстанет перед ней, у нее найдутся силы второй раз отклонить эту любовь. Ее потрясло и смутило сознание, что там, где речь идет о Ричарде, она не может вполне доверять себе.
Наконец ее похолодевшие пальцы подняли список, и она взглянула на него.
— Мистер Клепмор!
Он торопливо подошел.
— Да, мэм? — Потом запнулся. — Но… миссис Маклей, что с вами? Вы не больны? У вас такой вид…
— Я совершенно здорова! — сказала она резко. — Пожалуйста, сейчас же выполните этот заказ и отошлите майору Фово.
Он взял у нее список и собрался идти.
— И, мистер Клепмор… — произнесла она более мягко, сожалея о своей резкости.
— Мэм?
— Пожалуйста, пошлите за фаэтоном. Я… я еду домой.
II
Беннет поставил графин возле Эндрю, бесшумно застыл над ним на несколько секунд и удалился. Чарльз Беннет был последним приобретением Эндрю, которым он очень гордился. Ему, как и всему Сиднею, было известно, что Беннет когда-то был в услужении у герцога и был изгнан за неумеренные возлияния. Но это можно было ему простить за умение прислуживать за столом без шума и звона, перекрывающих застольную беседу. Эндрю догадывался, что, всего вероятнее, в доме его светлости Беннет был лишь младшим лакеем, но он умел с большим апломбом руководить трапезой, и за ним в колонии гонялись.
Сегодня, однако, Эндрю почти не замечал достоинств своего слуги. Как только дверь за ним закрылась, он поднялся со своего места, захватив бокал и графин, и пересел поближе к Саре.
— Что случилось, любимая? — говоря так, он взял ее за руку, с тревогой глядя ей в лицо. — Я заметил, что ты бледна, как привидение, как только пришел домой.
Она улыбнулась, но в глазах ее вместе с облегчением читался страх от того, как хорошо он знает ее.
— Милый Эндрю, тебя ведь не обманешь, правда? Я весь день ждала возможности поговорить с тобой.
Она почувствовала, как он настороженно напрягся.
— Да? — спросил он. — О чем?
— О… — Она замялась, опустив глаза на бокал.
— Сара?..
Она собралась с духом и снова взглянула на него.
— Эндрю… Ты помнишь, я тебе рассказывала о Барвел-лах, о той семье, где был репетитором мой отец? Ты помнишь, там был сын, с которым мы вместе занимались, — Ричард Барвелл?
Рука Эндрю крепче сжала ее руку.
— Конечно, помню. И что?
Сара попыталась поднести рюмку к губам, но ей пришлось ее снова поставить, потому что пальцы вдруг сделались непослушными.
Она произнесла медленно:
— Я услышала сегодня, что Ричард Барвелл приехал в Сидней со своей женой.
Эндрю наклонился к ней.
— Милостивый Боже! Он здесь… Но зачем?
— Не знаю. Ой, Эндрю… — сказала она отчаянно. — Я ничего не знаю кроме того, что мне рассказал майор Фово. Он прибыл с новым губернатором на «Быстром». Он обменял свое назначение на службу в Корпусе.
— А жена?
Ее губы сжались.
— Как я и думала, он женился на дочери сэра Джеффри Уотсона, Элисон.
— Уотсона? Того самого, который?..
— Того самого, который обвинил меня в краже его денег, — закончила Сара за Эндрю. — Того самого, что обнаружил меня в ту ночь в «Ангеле».
Сара взяла Эндрю за руку и ощутила ее тепло.
— Что же мне теперь делать? — прошептала она. — Что мне делать?
Он сидел, склонив свою ненапудренную голову над ее рукой, кончиком пальца бессознательно поглаживая вену. Она на миг испугалась, что он упрекнет ее за излишнюю драматизацию внезапного появления Ричарда. Как рассказать Эндрю, что она когда-то любила Ричарда и что она до сих пор боится своих чувств, которые могут вспыхнуть при виде его? Эндрю, думала она, тебе не понять. Даже у тебя для этого не хватит понимания. Это была та скрытая от глаз Сара Дейн, которая отдала свою юную страстную любовь Себастьяну и Ричарду Барвеллу из Ромни. Не кривя душой перед собой и отдавая должное Эндрю, она не могла ожидать, что его терпимость распространится и на девичьи капризы той Сары Дейн, которой он не знал.
Он поднял голову, и она пристально наблюдала, как менялось его лицо: на нем постепенно возникло то странное сосредоточенное выражение, которое обычно появлялось, когда его ум работал слишком быстро, чтобы она могла за ним уследить. У него было выражение лица, настороженное и подозрительное, как у человека, на собственность которого посягают. «Это он тревожится о моем счастье, — подумала Сара. — Он попытается не дать Ричарду рассказывать кому-нибудь то, что ему известно о моем прошлом». Это выражение лица Эндрю чуть разочаровало, но и успокоило ее. Оно означало, что в отличие от нее, он не чувствует себя побежденным. У нее не было ни плана борьбы, ни надежды на отступление. Чтобы, карабкаясь по чужим спинам, достичь своего высокого положения, Эндрю нужно было выработать в себе определенную беспощадность. Глаза его посветлели, затем заблестели, складки вокруг рта еле заметно углубились, хотя он все продолжал гладить ее руку кончиком пальца.
— Ты испугалась, любимая? — спросил он.
— Да… — почти прошептала она. — Боюсь так, как никогда раньше. Они могут мне так навредить. Они могут навредить тебе и детям. Все, что создано тобою, может быть разрушено просто болтовней.
— Тогда, клянусь Господом, мы не дадим им болтать! — Эндрю отдернул руку и хлопнул ею по столу. — У меня в этой колонии есть право голоса. Мистеру Барвеллу придется быстро понять, что ты не прислуга в ректорском доме в Брэмфильде и уже не ссыльная!
— Эндрю… — выдохнула она. — Что ты собираешься сделать?
— Я не знаю, что сделаю, пока не выясню, по крайней мере, что его сюда привело. Не может же он быть неуязвимым — и мне нужно узнать его слабое место.
Она медленно кивнула.
— У каждого человека есть слабинка, — сказал Эндрю, помолчав. — И я полагаю, что лучшим способом выяснить это в отношении мистера Барвелла будет обратиться прямо к источнику информации. Он остановился у Фово?
— Да.
— Тогда… — Он поднялся, небрежно оттолкнув стул. — Думаю, мне следует придумать какое-то неотложное дело к майору Фово.
— Эндрю… — Она протянула руку и коснулась его рукава. — Мне действительно страшно. Барвеллы могут рассказать все, если захотят, они могут подарить колонии то, чего она ждала все эти годы.
Он наклонился и поцеловал ее в губы.
— Никто не причинит тебе вреда, пока у меня есть силы бороться с ними. А посему — не бойся, моя Сара.
И он ушел, оставив Сару сидеть за столом, уставившись перед собой, с нетронутым бокалом в руке. Он унес с собой часть ее страха; но главный страх — страх ее любви к Ричарду — остался с ней.
Сквозь настойчивый стук дождя за окном Сара услыхала осторожные шаги Эндрю на лестнице. Она присела в кровати и ждала, пока откроется дверь. Ручка тихо повернулась, и он вошел. Свеча у постели буйно заметалась в неожиданном сквозняке.
Он закрыл дверь и подошел к ней.
— Я надеялся, что ты постараешься заснуть, Сара. Не нужно было ждать… Уже так поздно.
Она наклонилась вперед, чтобы взять его за руку.
— Спать было невозможно, — сказала она. — Скажи же мне, какие новости?
Он опустился на кровать рядом с нею. На его волосах блестела влага, как будто он постоял под дождем с непокрытой головой; при свечах лицо его казалось очень загорелым и обветренным, являя резкий контраст с белоснежными рюшами рубашки.
— Новостей больше, чем я надеялся, — сказал он. — Я дал Фово слегка надуть меня в сделке насчет скота. Мы распили бутылку мадеры, и он разговорился. Он знает о Барвеллах гораздо больше, чем был готов рассказать тебе утром.
Эндрю вытянулся рядом и лежал, сжав руку Сары. Через несколько минут он снова взглянул на нее и сказал:
— Среди писем, привезенных «Быстрым», было письмо от друга Фово, который служил в полку Барвелла, — того самого, кто познакомил их. Кажется, у Барвеллов уже давно какие-то финансовые трудности. Им жилось неплохо, пока был жив сэр Джеффри и пока он их щедро снабжал деньгами. Но оказывается, у мистера Барвелла и его жены экстравагантные вкусы, и им трудно было сократить размах, к которому они привыкли, когда старик потерял большую часть своего состояния.
— Потерял? — сказала Сара. — Но каким образом?
— Его деньги были вложены в корабли. Два были захвачены французами в Проливе. Еще один пропал в Карибском море. Именье, конечно, заложено, и когда он умер, денег Элисон осталось мало.
— Итак?.. — Сара торопила его с рассказом.
— Итак, капитан и миссис Барвелл весело зажили на то, что оставалось, пока деньги не кончились. — Эндрю говорил медленно, как бы наслаждаясь рассказом. — Барвелл обнаружил, что офицерской зарплаты не хватит, чтобы долго содержать модницу, да еще и на то, чтобы удовлетворить те вкусы, которые он сам успел приобрести. В то время, когда приятель Фово писал письмо, они уже год жили у тетки Элисон, леди Линтон. Очевидно, сия добрая леди был а очень привязана к Барвеллу — судя по сообщениям, она совсем приручила его. Но, будучи женщиной здравомыслящей, а не просто светской львицей, она вскоре поняла, что из Барвелла ничего не выйдет, пока он полагается на ее поддержку. Фово говорит, что она превосходно разбирается в делах. И когда до нее дошли рассказы о сказочном Новом Южном Уэльсе, она всерьез задумалась о том, как можно, получая армейское жалованье, одновременно составить приличный капитал. Сам Фово полагает, что она послала их сюда, чтобы они узнали истинную цену деньгам, пока она не умерла и не оставила им свое состояние.
— Так они здесь останутся надолго? Они возьмут землю?
Эндрю кивнул.
— Похоже на то.
— У них есть дети? — Сара не могла заставить свой голос звучать мягче.
— Пока нет. Фово говорит, что у миссис Барвелл деликатная конституция. Может быть, этот климат окажет благотворное действие…
— Тепличные растения от такой жары жухнут! — парировала Сара.
Эндрю усмехнулся.
— Из разговора с Фово у меня сложилось впечатление, что она исполнена живости и бодрости — похоже, она относится к тем людям, что расходуют больше энергии, чем могут себе позволить.
— Значит, она переменилась, — заметила Сара резко. — Или Ричард изменил ее. Однако… — Она пожала плечами, уголки ее губ опустились. — У нас больше сведений, чем мы надеялись. Нужно подождать развития событий.
Эндрю наклонился к ней; рука его сжала ее крепче.
— Не время ждать, Сара! — воскликнул он. — Я уже предпринял шаги.
У Сары перехватило дух.
— Что ты имеешь в виду?
— Очень просто, дорогая. Я попросил Фово познакомить меня с Барвеллом.
— Эндрю!
Глаза его потемнели от внезапного приступа гнева.
— Я тебе уже сказал, Сара, что не дам себя запугать какому-то Барвеллу. Да к тому же у меня нет ни времени, ни терпения ждать и смотреть, как все обернется. Мне нужно было узнать, как он к тебе отнесется.
— Ну и?..
— Фово отправился за ним в гостиную — жена его уже удалилась к себе. Он пришел, как мне показалось, с готовностью. Мы заговорили о тебе — он сообщил мне, что уже расспрашивал Фово о тебе, знает ли тот, что с тобой произошло.
— Что со мной произошло! — повторила она. — Он так и сказал?
Эндрю нетерпеливо тряхнул ее за руку.
— А как он мог еще сказать? Он же ничего не знал о тебе, может быть, ты вообще умерла в Ньюгейтской тюрьме.
— Точно! Я ведь могла умереть в Ньюгейтской тюрьме! — Она задохнулась от злости. — Но продолжай… я должна услышать остальное.
— А остальное — то, что я пригласил их с женой отобедать с нами в среду вечером. Он принял приглашение, как мне показалось, с радостью.
Она откинулась на подушки, потрясенно глядя на него.
— Ты их пригласил сюда?! Эндрю, не может быть!
Он отпустил ее руку и сжал плечо.
— Почему бы и нет? Разве ты не понимаешь, как важно, чтобы он захотел привести сюда свою жену? Он хочет поддерживать дружеские отношения, если ты дашь ему эту возможность.
— Ой, но Эндрю… — возразила она. — Ричард и Элисон — здесь! И так скоро! Я не могу, по крайней мере, сейчас.
— Когда-то нужно будет это сделать, — резко ответил он. — Лучше уж, если это будет здесь, в собственном доме, где ты можешь контролировать ситуацию. Помни, что они уже близко познакомились с новым губернатором, — они ведь плыли с ним от самой Англии. Они могут быть могущественными друзьями, Сара.
— Но Элисон вскоре узнает, возможно, уже знает, что ни одна офицерская жена не бывает у меня и ни одна из них меня не приглашает к себе. Они придут один раз — и все.
— Не думаю, что наш друг Фово долго оставит их в неведении на этот счет. Но тем не менее мое приглашение было принято. И больше того, Сара, — добавил он, — я скоро найду способ заставить Барвеллов желать продолжения этой дружбы.
Она прикрыла глаза, лежа совершенно неподвижно и обдумывая сказанное им. Он пригласил их на среду, а сейчас понедельник. Остается два дня, чтобы подготовить себя к встрече с Ричардом, так обуздать свои чувства, чтобы пытливые глаза Эндрю их не заметили. Еще был страх встретить Элисон — стройную темноволосую девушку, которую она иногда мельком видела в вестибюле Брэмфильда. Хватит ли двух дней? И будет ли она вообще когда-нибудь готова к встрече с Ричардом? Она мысленно искала возможности отложить этот визит, но не могла ничего придумать.
Сара открыла глаза и увидела, что Эндрю не мигая смотрит на нее. Она была благодарна за то, что его руки сжимали ее плечи.
— Я отправлю письмо Джулии Райдер утром, — сказала она. — Если они с Джеймсом смогут быть здесь в среду вечером… — Она не договорила, обдумывая эту идею.
III
Джулия удобно расположилась в кресле в главной комнате Гленбарра для гостей и расстегнула плащ. Она внимательно осмотрелась: осмотр был придирчивым, но в конце она удовлетворенно кивнула.
— У тебя отличный дом, Сара, — сказала она. — Ты его сделала удивительно красивым. А Эндрю… Ну, Эндрю вообще невероятный человек. Такой дом ему, конечно, подходит. Ну что, вы теперь окончательно устроились? Ты здесь счастлива?
Сара рукой указала на окна, за которыми сады уже погружались в вечернюю мглу. Она мягко рассмеялась, протянув руку за шляпой подруги.
— Ты достаточно времени провела в наших комнатах над лавкой, чтобы понять, как мы радуемся простору и тишине.
— Я бы на твоем месте не сожалела о времени, проведенном над лавкой, дорогая, — тут же возразила Джулия, вытянув ноги на низком табурете. — Молодым людям не следует сразу же получать все желаемые удобства — им становится не к чему стремиться, а это плохо. Вы получили хороший доход от магазина, к тому же управление им тебя многому научило. — Она вдруг испытующе посмотрела на Сару. — И, насколько я могу судить, тебе это не повредило.
— О, я не сожалею об этом, — сказала Сара, присаживаясь на край постели. — Но я уверена, что польза от приобретенного опыта становится ощутимой спустя некоторое время. Я по-прежнему хожу в лавку каждое утро и делаю это с удовольствием. Но так приятно иметь этот большой тихий дом, который ждет твоего возвращения каждый день.
Говоря это, она отмечала про себя перемены, происшедшие в Джулии со времени их последней встречи на Рождество. Тогда они с Эндрю ездили с детьми в Парраматту на четыре дня. Это было что-то вроде прощального визита для Эллен и Чарльза, которые отбывали в Англию ближайшим кораблем. Эллен приняли в женскую семинарию в Бате, а Чарльз, который не унаследовал отцовского фермерского таланта, но был исполнен восхищения адмиралом Нельсоном, записался в морской флот. С Рождества лицо Джулии, как показалось Саре, поблекло и похудело: на нем появились следы утомления и бледность, которую вызывает долгое знойное лето. Ее движения тоже казались замедленными, хотя спокойные интонации оставались неизменными. В волосах появилось много седины.
Джулия прервала ход мыслей Сары.
— Ну же, Сара! Не может быть, чтобы ты зазвала меня в такую даль, просто чтобы поделиться философскими наблюдениями. Что случилось? В твоей записке не было ничего важного. И я собралась и приехала, просто поверив в необходимость этого! — Затем она нетерпеливо взмахнула рукой. — Надеюсь, что твоя просьба привезти вечернее платье означает, что ты даешь какой-то грандиозный прием. Я так соскучилась по развлечениям.
— Милая Джулия! — сказала Сара растроганно. — Ты все такая же. Интересно, сколько раз я обращалась к тебе со своими проблемами. Помнишь, первый раз, когда мы плыли на «Джоржетте»?
— Да, и я тогда дала вам, мадам, очень верный совет. — Джулия сдвинула брови. — Так значит, снова проблема, да? Ну?
Сара набрала в грудь воздуха:
— На этот раз потребуется довольно много времени, потому что мне придется рассказать кое о чем, чего не знает никто, кроме меня и Ричарда Барвелла.
— Барвелла?.. Барвелл? Это о нем я слышала, что он прибыл с новым губернатором на «Быстром»? Он женат на дочери баронета, да?
— Как быстро все становится известно! — Сара усмехнулась. — Да, Элисон Барвелл — дочь баронета. Подумать только — настоящая леди, появление которой в колонии может наделать столько шума! Племянница графини! Как все будут бороться за честь принимать ее! Ее платье и манеры будут тщательно копировать, потому что, несмотря на все свое богатство, Новый Южный Уэльс небогат настоящи ми леди!
Джулия не обратила внимания на тон этих замечаний. Она сказала с нетерпеливым раздражением:
— Довольно, Сара! Перейдем к делу!
— Ну что ж, тогда…
Сара оперлась спиной о комод и начала рассказывать. Сумерки в неосвещенной комнате становились гуще, слабый туман, кружась, поднимался над гаванью. Она не спускала глаз с лица Джулии, на котором слабо играли отблески огня в камине. Ей оказалось очень легко открыться этой женщине, которая была и старше, и мудрее и которой можно было доверить историю жизни с пьяницей-отцом в Рае и в ректорском доме в Брэмфильде. Она рассказала об истинной причине своего побега из Брэмфильда в ту холодную весеннюю ночь.
— Мы и правда любили друг друга! Я уверена в этом, хотя мы были всего лишь детьми. Но препятствия, стоявшие на нашем пути, оказались непреодолимыми для Ричарда. Я обвиняла его, но, возможно, напрасно. В конце концов, мне нечего было терять, а он мог всего лишиться.
— Эндрю ничего не знает об этом? — спросила Джулия. — О твоих чувствах к Ричарду Барвеллу?
— Ему известно, что я работала некоторое время у ректора, но я ему не рассказала, что была влюблена в Ричарда. Зачем ему об этом говорить? Когда я выходила замуж за Эндрю, у меня и в мыслях не было, что я когда-нибудь снова увижу Ричарда. Он для меня как бы умер!
Через минуту Джулия сказала сухо:
— А теперь он здесь. И Эндрю навязал тебе эту встречу.
— Да, — сказала Сара огорченно. — Ты же знаешь Эндрю — он полагает, что инициатива всегда должна исходить от него. Я и так уже поняла, что нам не обойтись без встречи, но сейчас она очень несвоевременна. У меня остался только завтрашний день. Джулия… Я ведь могу сделать что-нибудь не то: как-то себя опозорить, дать понять Эндрю…
— Ерунда! — возразила Джулия. — Это ты мне рассказываешь, что не сумеешь взять себя в руки! Да ты ничем иным и не занималась с того самого момента, как прибыла в колонию, чтобы не дать никому повода для сплетен. Уж, конечно, Ричард Барвелл не смутит твой покой — ведь столько времени прошло.
Сара, неуспокоенная, отвернулась.
— Откуда я знаю, что он сделает. Я уже раз потеряла голову из-за Ричарда — как знать, не повторится ли это? Я же прекрасно знала все его недостатки и слабости, и все же любила его. А что, если сейчас будет то же?
— Сара! Сара! Так не будет, если только ты не допустишь этого.
— Но Ричард…
— Тебе следует забыть, что Ричард был чем-то для тебя, кроме ученика твоего отца. Перестань терзать себя по поводу того, чего ты никогда бы не смогла иметь. И, Сара, — голос Джулии стал строг, — попытайся не забывать, что твоему мужу завидуют многие женщины в колонии.
Сара поднялась — вся фигура ее выражала напряжение. Она наклонилась к огню за лучиной, поднесла ее осторожно к двум свечам, стоявшим на каминной полке, наблюдая, как разгораются фитильки. Потом она тихонько задула лучину, запах дыма защипал ей ноздри.
И вдруг, как будто у нее не было сил сделать что-нибудь другое, прижалась лбом к рукам, сложенным на каминной полке.
— Зачем только он приехал, Джулия! — прошептала она, глядя вниз, на огонь. — Зачем ему нужно было приезжать?
IV
Хруст гравия под колесами кареты на дороге, ведущей от ворот, заставил Эндрю вскочить на ноги. Сара, бросив взгляд на него, также поднялась, но не так поспешно. Напряжение передалось Джулии и ее мужу.
Они услыхали торопливые шаги Беннета в вестибюле, приглушенный звук голосов и снова шаги, приближающиеся к гостиной. Дверь распахнулась так, как пристало бы дому в Лондоне, а не в этом захолустном колониальном поселке.
— Капитан и миссис Барвелл!
Сара сделала лишь шаг вперед. Несмотря на всю предварительную подготовку, ее взгляд сразу устремился на Ричарда. Он стоял перед ней в новой форме офицера Корпуса Нового Южного Уэльса, с улыбкой на устах, с вопросительным выражением в глазах. Последний раз она видела его, когда он стоял, несчастный, в вестибюле дома в Брэмфильде в конце его рождественского отпуска; на этот раз в нем была свободная, небрежная элегантность, которой в тот раз не было. Лицо его было тоньше и красивее, чем ей помнилось; шрам, тонкий, как ниточка, белел у него на лбу, а в волосах была седая прядь. Сара моментально заметила в нем уверенную и свободную манеру человека, привыкшего к успеху у женщин. Она догадалась, что к этому этапу своей карьеры ему удалось глубоко проникнуть в модный веселый мир, о котором он так наивно мечтал во время своего тоскливого детства в Ромнийской низине. Но даже под этим новым слоем модного лоска ей не составило труда узнать того самого Ричарда Барвелла, которого она когда-то знала — он стоял с мальчишеской улыбкой на губах, с глазами, полными мольбы о прощении и просьбы снова отнестись к нему благосклонно. В то же самое время, почувствовала она, он не сомневается, что она перед ним не устоит.
Она перевела свой взгляд на Элисон. Элисон тоже улыбалась, слабой, заранее приготовленной улыбкой. На ней было сказочно красивое платье из атласа цвета крыла зимородка, которое подчеркивало ее белую кожу и темные волосы. Около высокого Ричарда она казалась крохотной; ее маленькая ручка властно лежала на его рукаве. Сару поразила ее наружность. Элисон некрасивая, подумала она, но у нее хорошие глаза, черные брови, разлетающиеся, как крылья. Она стройна и держится прямо; и в ней, как и в Ричарде, чувствуется принадлежность к миру избранных.
Сара прервала свои размышления. Она поняла, что ее колебание слишком затянулось, и она поспешила вперед с улыбкой, которая, как она надеялась, выглядит приветливо.
— Добрый вечер, миссис Барвелл, — сказала она, протягивая руку.
Элисон ответила спокойным ровным голосом. Сара повернулась, чтобы протянуть руку Ричарду.
Он взял ее и нагнулся над ней, казалось, совершенно не осознавая, что сжимает ее слишком крепко.
— Моя дорогая Сара, какое удовольствие снова видеть тебя!
Он заметил, как порозовели ее щеки. Он не собирался сознательно рассердить ее, но, насколько он ее помнил, в подобной ситуации почти любая фраза может задеть ее гордость. Он старательно рассматривал ее. Годы, проведенные этом южном климате, оставили свой след: кожа ее стала темнее, чем ему помнилось, а волосы выгорели так, что при свечах казались почти белыми. Но красота, начавшая расцветать еще в Брэмфильде, превзошла его ожидания. Он забыл, что она такого высокого роста, забыл, как она умеет прямо и пристально смотреть в глаза собеседника. На ней было платье бледного нефритового оттенка, а богатая золотая вышивка на узком лифе и рукавах говорила о том, что оно привезено с Востока. Ему необходимо было рассмотреть ее во всех подробностях, чтобы составить для себя мнение об этой женщине, жизнь которой стала теперь неотъемлемой частью истории этой колонии. Сплетни, которые им с готовностью преподнесли, говорили о ней как о честолюбивой, жесткой и жадной, а также что она прекрасная жена и мать и что дети ее просто обожают. Ричард уже узнал, что она успешно справлялась с фермой и лавкой в отсутствие своего мужа, и ему была прекрасно известна история о том, как она сражалась с бандой ссыльных во время бунта на Хоксбери, и что она убила кинжалом одного из них. На его лице появилась восхищенная улыбка. Он сразу вспомнил юную порывистую Сару, которую когда-то знал, — и вот она перед ним — хозяйка лучшего дома в колонии. И всего этого достиг, как говорила сплетня, ее муж — еще более жесткий и честолюбивый, чем она. Было забавно услышать все это о девушке, которая когда-то весело гуляла и шалила с ним на плотинах в низине Ромни летними вечерами. Она была необычна и красива. Ричарду были открыты двери многих известных лондонских домов, к нему благоволили многие красивые женщины, но он тем не менее сознавал, что за все это время ни одна женщина не смотрела на него так, и ни одной женщине еще не удавалось так смутить его, как сейчас это делала Сара.
Ей с трудом удалось освободить руку из его крепкой ладони.
— Да, Ричард, я тоже рада тебя видеть.
Затем она повернулась, чтобы представить Элисон своего мужа.
Вышивание всегда приносило Саре успокоение и возможность расслабиться, но сейчас, втыкая иглу в холст, она заметила, что рука все еще дрожит. Бесконечная трапеза закончилась, и, взглянув на французские часы, она поняла, что Эндрю задерживает мужчин за портвейном непривычно долго. Сидя напротив нее, Джулия и Элисон поддерживали разговор — в основном они обсуждали новости, привезенные Барвеллами из Лондона. Сара заметила, что сама вставляет какие-то замечания время от времени, почти не вслушиваясь в беседу. Мыслями она была снова с Ричардом.
Прошедший час был ужаснее, чем она ожидала. Очень тяжело было сдерживать чувство, сильнее которого она ничего не испытывала. Во время всего обеда Ричард смеялся и болтал, занимая и развлекая всех их остроумными замечаниями и историями, рассказанными легко и умело. И с каждой минутой, что он находился там, прикладываясь к превосходному вину, все время прибирая нити разговора к своим рукам, она чувствовала, что ее решимость ослабевает. Было ощущение, что он протянул руки и прижимает ее к себе. Она чувствовала, что может сколько угодно внушать себе, что Ричард слаб, что Ричард просто играет в жизнь, а на самом деле ждет, что все свалится ему с неба, что Ричард не стоит подметок Эндрю, — и все равно он мог управлять ее вниманием сейчас с той же легкостью, с какой он это делал в Брэмфильде. Сара поняла, что все еще оставалась той самой девочкой, которая лазала с ним по плотинам, по-весеннему бледно-зеленым; той самой девочкой, которая была им очарована, послушна его воле, готова исполнить любое его желание. Она понимала, что она букашка, летящая на яркий свет. Не имеет значения, что свет этот преходящ и фальшив — он тут, перед ней.
Безумием было считать все эти годы, что она может забыть Ричарда простым усилием воли. Эндрю забрал часть ее любви и всю ее преданность и верность, но душа ее всегда принадлежала Ричарду. И он сейчас возвратился, чтобы востребовать ее, как будто и не было разлуки. Ей было и стыдно, и страшно, она злилась на него за то, что он открыл ей ее собственную слабость. Он понимает это, скрывает это за легкостью и смехом. Ричард знает, что она снова его добровольный раб — жаждущая угодить Сара, которая будет улыбаться по его воле и грустить, когда ему взгрустнется.
«Черт тебя побери, Ричард! — шептала она про себя. — Я все еще люблю тебя».
Она продолжала вышивать, почти не слыша разговора. «Спасибо тебе, Господи, за Джулию», — думала она, чувствуя искреннюю благодарность за присутствие этой женщины, которая твердо держит ситуацию в руках, ведя за нее беседу, давая ей силы перенести это ужасное время до прихода Эндрю, который одним своим присутствием поддержит ее. Неожиданно глаза защипали слезы. Как бы ей хотелось выплакать слезы ярости и отвращения от того, что так все повернулось. Ей было тошно от мысли, что какие-то четыре Дня назад ей казалось, что Ричард Барвелл благополучно остался в прошлом.
Как ни была она погружена в хаос чувств и мыслей, она заметила, что Элисон встала и направляется к ней. Она знала, что та станет рассматривать вышивку, и неохотно предложила ей свою работу.
Элисон посмотрела на вышивку, склонив голову набок.
— О! Да это действительно прекрасно, миссис Мак-лей! — сказала она наконец. — И как быстро вы работаете!
Сара еле сдержалась, чтобы не взорваться при этих избитых комплиментах, но ей удалось изобразить натянутую улыбку.
— О да, — сказала она. — Я всегда старалась работать быстро. Вы, возможно, помните, что я когда-то работала в модном ателье в Лондоне.
Элисон отвернулась, ее атлас издал сердитый шелест, и Саре показалось, что она уловила раздражение на ее лице. Элисон отошла, прошлась по комнате, задержавшись у открытого рояля. За ее спиной Сара посмотрела на Джулию и намеренно подмигнула ей. Брови Джулии взметнулись вверх, и она нахмурилась, покачав головой.
Сара нежно обратилась к Элисон.
— Не можем ли мы уговорить вас сыграть нам, миссис Барвелл? Вы играете Бетховена? Те, кто к нам приезжает, говорят о нем, но мне очень жаль, что я так и не слышала ни одной его вещи.
— Говорят, Бетховен является большим поклонником Бонапарта, — ответила Элисон сухо. — Я не считаю патриотичным поощрять подобных людей исполнением их произведений.
— Ну, это как вам будет угодно, конечно, — сказала Сара, решив не поддаваться.
Элисон села за рояль. Она решила сыграть Моцарта, играла уверенно, с несомненным удовольствием. Наблюдая за ней, Сара подумала о том, как та станет заполнять время в таком захолустье, где вечно не хватает книг, совершенно нет музыки и где люди, в основном, слишком заняты деланьем денег, чтобы найти время для услад утонченного ума. Ей, конечно, понадобится рояль, и Ричард обнаружит, что переправка рояля из Англии на корабле — дело дорогое и не очень надежное. Его скорее всего разнесет в щепы во время путешествия. Но, глядя на исполненное решимости личико маленькой леди, Сара осознала, что рояль скоро будет-таки в пути.
Элисон, несомненно, женщина решительная, пришла к выводу Сара, видя эту слегка покачивающуюся фигурку. Она решительна и умна, но заметно изменилась в отсутствие мужа. За обедом она была исполнена веселости, временами была занимательна, держала себя в руках. Сейчас же она ясно давала почувствовать, что ей не по себе. Она держалась свысока и несколько критически, выглядела сейчас более хрупкой: в экзотическом синем платье она была как картинка, со своей изящной детской фигуркой, начисто лишенной какой бы то ни было физической силы. Эндрю сообщил им, что Элисон ужасно страдала от морской болезни во время путешествия, и Сара подумала, как же эта худенькая бледнокожая женщина перенесет долгие летние месяцы.
Музыка окончилась, и Элисон убрала руки с клавиш.
— Очаровательно! — сказала Сара. — Мы и вправду благодарны вам. Моцарт доставляет истинное наслаждение, хотя я всегда предпочитала Баха.
Элисон рассеянно кивнула и начала наигрывать фугу Баха. Звуки едва долетали до другого конца комнаты.
— Вы, конечно, играете, миссис Маклей? — спросила она, поднимая голову.
— К сожалению, нет, — Сара ответила беззаботно, перевернув гобелен, чтобы рассмотреть обратную сторону. — Иногда я думаю, как хорошо, что у меня одни мальчики: у меня, увы, нет дара, который я могла бы передать дочери. — Она тщательно выбрала шелковую нитку из рабочей корзинки. — Насколько я понимаю, у вас с капитаном Барвеллом пока нет детей?
Губы Элисон сжались, она отрицательно покачала головой. Когда она поднималась из-за рояля, в ней было заметно напряжение: атлас цвета зимородка зашелестел и, показалось, даже затрепетал. Но вот она медленно пошла через всю комнату. В этот момент она была поистине дочерью сэра Джеффри, полной самообладания, уверенной в себе, убежденной, что она выше вульгарных колкостей женщины, которая когда-то была служанкой и ссыльной. Она одарила Сару чарующей улыбкой, снисходительно игнорируя ее дурной тон, и опустилась на диван рядом с ней. Сара вспомнила замечание Джулии, что в колонии не хватает настоящих леди: вот, подумала она, та, которая справится с любой ситуацией.
Джулия, испытывавшая отчаянную неловкость, заговорила, сказав первое, что пришло в голову:
— Боюсь, что вам покажется здесь очень скучно, миссис Барвелл. Здесь так мало людей… и так мало занятий.
Брови Элисон при этих словах взлетели вверх.
— Напротив, миссис Райдер. Мне кажется, что мне здесь не будет скучно. Мой муж собирается заняться фермерством, и я знаю, что это меня очень заинтересует.
Сара прервала работу и отложила ее. Она взглянула на Элисон: против воли услышанное заставило ее почувствовать своего рода жалость к ней. За всю свою жизнь это нежное создание, возможно, не прилагало усилий к чему-либо, кроме подготовки к званому вечеру; она прибыла прямо из жизни легкой и веселой и, как младенец, не имела понятия о том, что ей здесь предстоит. Она ведь не имеет ни малейшего представления, что за страна лежит за пределами Сиднея, каково управлять мрачными, недовольными женщинами-батрачками или замечать зависть и ненависть в глазах человека, который поднимает голову от грядки, на которой трудится. Знает ли она, что туземцы порой убивают и грабят, и что половодье уносит урожай, и что огонь пожирает сухой буш, который и без того представляет коварную угрозу? Она говорит о фермерстве, как будто здесь Кент или Суссекс, и будто здесь же рядом Рай, в котором все так спокойно и знакомо. Она смотрит на свою новую жизнь с уверенностью и наивностью человека, пробывшего здесь всего четыре дня, за которые невозможно познать все трудности колониальной жизни. Из ее разговора было ясно, как отчаянно она надеется, что фермерство не наскучит ей: и уж наверняка она не думает о нем как о занятии опасном.
Сара сказала осторожно — не Элисон как жене Ричарда, но как женщине, совершенно не представляющей трудностей, которые ей предстоят:
— Я искренне надеюсь, что когда вы начнете свои фермерские занятия, вы позволите мне хоть немного помочь вам. Мы с Эндрю с самого начала совместной жизни занимаемся фермерством. Мы были первыми поселенцами на Хоксбери, и мне кажется, я не хуже любого мужчины в колонии знаю, что может понадобиться.
Выражение лица Элисон изменилось, стало жестче; она, было, открыла рот, чтобы ответить, но остановилась, взглянув на дверь, которую Эндрю с шумом распахнул. Она привстала при виде своего мужа.
Сара сразу поняла, что не просто светские разговоры задержали мужчин за портвейном. На лице Эндрю она заметила выражение, которое у него бывало, когда что-то приводило его в хорошее, приподнятое настроение. Джеймс Райдер был серьезен и на лице его ничего невозможно было прочесть. Что же до Ричарда… Сара совершенно не понимала выражения его лица. Он раскраснелся: глаза горели и нервно оглядывали комнату. Он имел вид человека, который принял рискованное решение, вызывающее сомнения в нем самом.
Французские часики еще пять раз отбили четверть часа, а гости Маклеев все еще не ушли. У Сары было впечатление, что Элисон с радостью бы удалилась, но терпеливо мирится с капризом мужа. Прохладный морской туман приникал к окнам, но дров в камине было много, и гардины золотистого шелка создавали в комнате ощущение солнечного света.
Ричард с Элисон вместе направились к роялю, и он спел под ее аккомпанемент легкие сентиментальные баллады, которые в то время исполнялись в лондонских гостиных. Он, казалось, избавился от своего беспокойства, снова стал элегантным и светски небрежным. У него был приятный небольшой баритон, которым он, несомненно, пользовался не раз со значительным успехом. Наблюдая за ним и слушая его пение, Сара хорошо могла представить себе, как превосходно он вписывался в лондонское окружение леди Линтон, как он подходил к ее экстравагантной, незаурядной личности — именно такой ее живописала молва, — Ричард, со шрамом, который он носил как медаль за храбрость, со своей репутацией отличного фехтовальщика и непревзойденного наездника, с его способностью очаровать женщину, любую женщину, когда ему того захочется. Именно таким его рисовали хозяйки лондонских салонов.
К ней вернулось чувство юмора — настолько, что она позволила себе усмехнуться при виде Ричарда на фоне золотистых занавесок и подумать о том, как его таланты будут без толку растрачены в этом захолустье.
За тот час, что мужчины пробыли в гостиной, Сара сумела успокоиться. Теперь она лучше смогла оценить ситуацию и была к этому времени уверена в том, какие отношения существуют между Элисон и Ричардом. Как только ее муж появился в комнате, Элисон тотчас же повеселела. Она ни минуты не была спокойна: все суетилась, вертелась, смеялась, пытаясь завладеть его вниманием. Ей так мало было нужно от него: улыбка, кивок головы — вот все, что ей требовалось. Сару злило, как небрежно, бездумно он оделял свою жену этими знаками внимания, как будто она была ребенком, желания которого так легко удовлетворить.
Саре вспомнилось лицо той девочки, которая с радостью посещала Брэмфильд столько лет назад. Она любила Ричарда, и отец купил ей его, заманив миром, о котором тот мечтал.
Сейчас то же самое бледное, исполненное решимости лицо обращено к Ричарду, оно с готовностью смеется той лихой песенке, которую он исполняет. И создается впечатление, что она до сих пор не верит, что получила его в подарок.
Но стоило взгляду Ричарда покинуть жену, как лицо ее поникало, на нем появлялись морщины, атлас цвета зимородка превращался просто в оперение встревоженно порхающей, беспокойной птицы. Элисон больна, решила Сара, и утомлена! Ее разговор об интересе к фермерскому делу — просто попытка скрыть растерянность перед лицом новой жизни, в которую ее вверг Ричард. Она не решалась перестать болтать или смеяться, чтобы только не дать ему заметить, что ее нежная младенческая кожа начинает плотно обтягивать лицо и что вокруг рта появляются морщины. Сара пришла в ужас от мысли, неожиданно пришедшей ей на ум: Элисон боится! Она боится наскучить Ричарду!
Она следила, как Элисон быстро перебирает клавиши и говорит со смехом:
— А теперь, Ричард, — мой романс!
Он бросил на нее отсутствующий, безразличный взгляд, который скользнул по ней, не задержавшись.
— Конечно, любовь моя.
Он повернулся и посмотрел прямо на Сару, пережидая вступление.
«Меня пьянят твои глаза…»
Сара вся напряглась и похолодела. «Только Ричард способен на это, — подумала она сердито. — Только он способен петь другой женщине песню, которая принадлежит его жене, петь и не обращать внимания на то, что творит».
Казалось, все глаза в комнате проследили за его взглядом. Щеки Сары горели от стыда и гнева, а также от ощущения вины за свою невольную любовь.
Сара отложила гребенку и прислушалась к последним словам, которыми обменивались за дверью ее муж и Джеймс Райдер.
Эндрю шумно вошел в спальню, уютно освещенную свечами. Волосы его были растрепаны, он был в приподнятом настроении, которое обычно имел к концу удачного в коммерческом отношении дня.
Он направился прямо к Саре, расчистил на туалетном столике место для своего подсвечника. Затем он наклонился и поцеловал ее в лоб. Она уловила его возбуждение в том, как крепко он ухватил ее за плечи.
Он засмеялся, глядя на нее.
— Успешный вечер, любимая?
Она избегала его взгляда.
— Успешный вечер?.. Я… Ты серьезно полагаешь, что вечер был успешным?
— Ну, они же все-таки пришли, а? Никакого там отказа со стороны Элисон в связи с недомоганием в последнюю минуту, как я, честно признаться, опасался. На обед нельзя пожаловаться. Нигде во всей колонии им не найти стола лучше. Что же до вин… Немногие в Лондоне способны выставить такие славные вина, какие они пили сегодня. — Он живописно взмахнул рукой. — Но будь даже еда несъедобна, а вино — негодно, думаю, это не сыграло бы роли.
Подняв к нему голову, она проговорила медленно:
— Эндрю… о чем ты?
Он улыбнулся улыбкой, которая была слишком лукавой и отчаянной, чтобы не смутить ее.
— Мы их вытащили, Сара! Вернее, мы их взяли в плен! Ричард Барвелл сдался мне на милость самым наилучшим образом. Я даю ему в долю достаточно, чтобы купить ферму Хайдса, которая выставлена на аукцион, и на постройку дома в Сиднее.
Сара вскочила на ноги.
— Что?!
Она отмахнулась от его попытки ответить, зашагав по комнате. Несколько секунд в комнате слышалось только шуршание ее просторного пеньюара и мягкое потрескивание дров в камине.
Потом она обернулась к нему. Голос ее был приглушен из-за попытки сдержать гнев.
— Ты что, вдруг лишился рассудка, Эндрю? Дать ему денег! Господи! Почему, думаешь ты, они были вынуждены приехать сюда? Я могу тебе сказать: потому что эта парочка за всю свою жизнь не сумела сберечь ни копейки! Леди Линтон надоело держать их на бархатных подушках. Они жили как в сказке. Сколько, ты полагаешь, стоило это платье Элисон? А про Ричарда разве скажешь, что он одет, как подобает человеку экономному? — Она широко раскинула руки, выражая свое презрение. — Я говорю тебе, что давать им деньги в долг — значит выбрасывать их на ветер!
Она снова начала вышагивать по комнате.
— Да и какой из Ричарда фермер, сам подумай? — Сара стояла спиной к Эндрю, ее длинные волосы рассыпались по плечам. — Это безнадежно! Возможно, он и славный наездник и смелый воин, но готова заложить душу, что он мотыгу от лопаты отличить не может!
— Но на ферме ведь будет управляющий.
— Управляющий! — Сара в ярости обернулась. — Боже мой! И что, эта парочка предполагает здесь, в Сиднее, жить припеваючи на доходы с фермы? А они знают, что такое начать фермерское хозяйство? Они знают, как мы начинали в Кинтайре? Да-а… ты можешь распрощаться с нашими денежками. Как только они попадут в щедрые руки Ричарда, ты их больше не увидишь!
За этим взрывом последовала тишина. Потом Эндрю сказал:
— Поди сюда, Сара!
Ей не хотелось, но она подошла, так как он говорил тихо и настойчиво. Он посмотрел сверху вниз на ее разгоряченное сердитое лицо. Он увидел, как высокомерно сжат ее рот, как бурно вздымается грудь под ночной рубашкой.
— Выслушай меня, моя Сара, — сказал он.
Она подняла глаза, и на миг ему показалось, что в них дрожат слезы.
— А ты подумала, что могут принести нам деньги, которые мы ссудим Ричарду Барвеллу?
— Я прекрасно понимаю, что они нам принесут, — возразила она. — Когда Ричард наконец поймет, что не может наладить дела на ферме так, чтобы получать доход, ты обнаружишь, что выбросил хорошие деньги на неухоженный участок земли. И не воображай, даже на мгновение, что построив им дом в Сиднее, ты когда-нибудь сможешь их оттуда выжить. Люди такого сорта могут преспокойно спать в своих постелях, в то время как толпы кредиторов воют у них под окнами. Стыд их из дома не выгонит — они не покинут его, пока не подвернется что-нибудь получше. Уж я-то подобных людей знаю досконально: не забудь, что мой отец мог оказаться в долговой тюрьме, не умри он за несколько часов до этого!
— Все это вполне справедливо, Сара, — произнес он терпеливо, — но ты видишь лишь одну сторону денежных операций.
— А какая еще сторона у них есть? — с вызовом спросила она.
Он рассмеялся:
— Женщина, неужели ты так бессердечна? Недаром мне рассказывали, что ты управлялась с делами в мое отсутствие с ледяным спокойствием айсберга!
— Эндрю, перестань играть со мной! Скажи мне, что ты сделал?
— Я купил тебе дружбу Элисон Барвелл. Я купил тебе прошлое и подругу из высшего света. — Он говорил с ней так мягко, как говорил бы с одним из своих детей, объясняя ему какое-то сложное явление. — Тебе, надеюсь, понятно, что это значит? Элисон Барвелл стоит обратиться к тебе по имени хоть раз на людях — и сразу все здешние женщины будут виться вокруг тебя.
Руки ее безвольно упали вдоль тела. Он увидел, как всполохи краски сбежали с ее разгоряченного лица и оно стало пепельно-бледным. Он взглянул на ее побелевшие губы и на миг испугался.
— Я сделал что-то не так, любимая? Разве плохо желать, чтобы ты заняла достойное место, которое принадлежало тебе по праву все эти годы? Женщина не должна жить так, как ты жила до этого — в стороне от остальных женщин.
— Никакие женщины мне не были нужны! — заявила она жалобно. — Я не хочу их общества!
— Возможно, это и так. Но вырастут наши дети, и они ощутят это отсутствие женщин в твоем окружении, Сара.
Она на несколько мгновений опустила голову, а когда подняла, по ее щекам безудержно бежали слезы.
— Но Элисон… — прошептала она. — Она никогда так не поступит. Она не захочет меня…
Он отмахнулся от ее возражений.
— Элисон сделает все, что ей велит муж, чтобы ему угодить, она сделает абсолютно все. А им нужны деньги, они им позарез нужны, если только они хотят вести образ жизни, хоть сколько-нибудь напоминающий им привычный. И Элисон ничем не отличается от любой другой женщины, влюбленной в человека, в котором она не уверена. Она скорее умрет, нежели допустит, чтобы Ричард увидел ее в платье, которое бы его не ослепляло. Когда женщина настолько влюблена и настолько боится — нет ничего, на что бы она не пошла.
— Ты заметил это в Элисон?
— Только дурак может этого не заметить, — ответил Эндрю резко. — Когда я это обнаружил, я понял, что в этом кроется мой самый большой шанс на успех. С самим Ричардом проще простого: несмотря на его вид светского льва, он доверчив и… жаден. Элисон — другое дело. Существуют вещи, которых не купишь, и я боялся, что ее содействие — как раз одна из таких вещей. Но влюбленная женщина необычайно уязвима. Она тщеславна. Она не в силах вынести мысль о том, чтобы жить или одеваться иначе, чем подобает тому нежному драгоценному созданию, на котором женился Ричард. Ей нужна прислуга, исполняющая все ее прихоти, и все привычные удобства. Неужели ты думаешь, она позволит солнцу коснуться этой лилейно-белой кожи? Или что она будет выходить на улицу, когда дует суховей? Только не Элисон! Она-то обязательно найдет способ избежать этого! Поверь мне, Сара, — сказал он, нежно поднимая пальцем ее подбородок, — Элисон отчаянно любит своего мужа. И поэтому у нее нет ни гордости, ни защиты — ничего. Она сделает все, что велит Ричард. Я уверен в этом.
Он обнял Сару, мягко покачивая, чувствуя, как рыдания сотрясают все ее тело. Слегка прижав губы к ее лбу, он мягко говорил:
— И мне наплевать на то, что кто-то страдает, когда я могу хоть как-то сделать тебя счастливее, любимая.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сара Дейн - Гэскин Кэтрин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 1Глава 2

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глава 1

Ваши комментарии
к роману Сара Дейн - Гэскин Кэтрин



нудно читала через строку
Сара Дейн - Гэскин Кэтринбогдана
21.03.2013, 10.01





А я читала с удовольствием. Во-первых, нет ни одной постельной сцены, так что отдохнула от описания секса, который меня уже достал. Во-вторых, реально показана австалийская каторга и выживание заключенных. Интересен для серьезных читателей.
Сара Дейн - Гэскин КэтринВ.З.,65л.
4.06.2013, 9.10





Роман, который стоит читать. Нудным он ПОКАЖЕТСЯ только начинающим чит-м. Очень реалистично описаны освоение Австралии и СУДЬБА ссыльной девушки-женщины. Немного не хватало накала страстей, а так...было интересно. Героиня, правда, раздражала тем, что она любила одновременно четырех мужиков ( такое у меня создалось впечатление). Будучи замужем за одним, грезила о других. В результате, на мой взгляд, не любила по-настоящему ни одного. Мне было жаль этих мужчин, особенно Эндрю и Луи. 9 баллов.
Сара Дейн - Гэскин КэтринКнигоманка.
8.08.2016, 14.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100