Читать онлайн Влюбленные мошенники, автора - Гэфни Патриция, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Влюбленные мошенники - Гэфни Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.95 (Голосов: 109)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Влюбленные мошенники - Гэфни Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Влюбленные мошенники - Гэфни Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэфни Патриция

Влюбленные мошенники

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Каждую минуту на свет появляется по крайней мере один простак.
Финеас Т. Барнум

– Как твои вафли?
– Спасибо, вкусные, – ответила Грейс. – А твоя яичница?
– Очень вкусная. Ну просто очень, очень вкусная.
– Вот и хорошо.
Похоже, небосвод начал наконец проясняться, мрачно подумал Рубен. За все утро это был их самый длинный разговор. Грейс отхлебнула кофе и отвернулась, как будто разношерстная публика, пришедшая позавтракать в «Бэлльз» в этот поздний час, представляла собой Бог весть какое интересное зрелище. В профиль становилось заметным маленькое утолщение на самой середине ее носа. Должно быть, сама она своим носиком недовольна, а вот Рубен смотрел на него с удовольствием. Он никак не мог решить, какой из так называемых внешних недостатков Грейс нравится ему больше: шишковатый носик, зуб набекрень или небольшое родимое пятнышко чуть ниже левого уха.
На самом деле яичница оказалась непрожаренной и холодной. Он положил вилку и забился в угол, потягивая кофе и искоса поглядывая на Грейс. Вчера вечером он ее обидел, и до сих пор все его усилия помириться не увенчались успехом. Она не играла в молчанку и не пыталась заморозить его взглядом, напротив, была даже чересчур любезна и предупредительна: настояла, чтобы он первый воспользовался ванной, предложила сварить кофе. То-то и оно: Грейс была слишком обходительна. И в то же время не желала смеяться его шуткам. Исходя на этого, он сделал вывод, что она вне себя от бешенства.
Но почему? Что он такого сделал? Высказался откровенно, задал простой вопрос. Правда, вопрос вышел не слишком тактичным, но… Отсюда следует, чти она очень обидчива. Ладно, запомним на будущее, в следующий раз исправимся. Но он мог бы сказать в свое оправдание, что его мнение о ней не с потолка взялось, а сложилось под влиянием определенных обстоятельств. Разве не так?
Она не невинная овечка, в этом можно не сомневаться. По ее собственным словам, она уже второй раз замужем, и, если хоть половина из того, что Рубену довелось узнать о мистере Руссо, – правда, значит, его по меньшей мере нельзя считать заботливым мужем. Человек, способный послать свою молодую жену за сотни миль от дома совершенно одну, чтобы собирать деньги при помощи рискованных жульнических махинаций, полагаясь при этом только на защиту монашеского облачения и маленького «дерринджера», – такой человек, будь он хоть трижды инвалид; вряд ли принимает близко к сердцу ее интересы.
А как назвать человека, ни капельки не обеспокоенного тем, что его жена проживает в квартире другого мужчины и спит В его постели? Рубен не сомневался, что речь идет о браке по расчету. Это еще в лучшем случае; Такой союз можно было назвать и Другим словом, куда менее благозвучным, но он надеялся, что между супругами Руссо до этого дело не дошло.
Вообще-то его все это не касается. Живи и давай жить другим – вот золотое правило для тех, кто хочет чего-то добиться. От Рубена Джонса меньше всего можно было бы ожидать моральных сентенций, основанных на внешней стороне вещей или поступков: Основанных на чем бы то ни было, если на то пошло.
И все-таки. Женщина, умевшая целоваться, как Грейс, явно кое-что повидала в этой жизни. И побывала, надо полагать, не только в объятиях у старого хрыча с барахлящим мотором. Ах да, он чуть было не забыл про Джузеппе, графа-самоубийцу. Неужели хотя бы часть этой истории – правда? Ее рассказ прозвучал очень убедительно, она даже уронила слезу, вспоминая бедного Джузеппе. Но Рубен уже знал, что она превосходная актриса, – ее слезы запросто могли оказаться притворством. Он считал себя человеком практичным, а не циничным, и в эту минуту практическая сторона его натуры подсказывала ему, что надо соблюдать осторожность. Когда веришь, чему хочешь верить, тебе уготована прямая дорога в ад, а от женщин, как известно, всегда больше беспокойства, чем пользы. Вот еще два правила, которым стоит следовать в этой жизни.
Придя к такому мудрому решению, Рубен неожиданно для себя проговорил вслух:
– Прости меня за вчерашний вечер. Гусси. Она изумленно обернулась:
– Что?
– Ну ты же знаешь. За все, что я наговорил, и вообще…
Что и говорить, в красноречии он превзошел самого Иоанна Златоуста. Целую минуту Грейс смотрела на него в недоумении. Ему хотелось отвести глаза, но он знал, что в этом случае она решит, будто одержала победу, а потом скажет что-нибудь вроде: «Понятия не имею, о чем ты толкуешь». Поэтому Рубен выдержал; ее взгляд, и наконец Грейс отвернулась первая.
– Неважно, – пробормотала она. – Все уже забыто.
– Правда?
– Конечно.
Грейс сложила салфетку и огляделась в поисках официанта.
– Думаю, нам пора…
– Я прошу прощения не за поцелуй, – уточнил Рубен, понизив голос. –Только за то, что я потом все испортил.
Ему показалось, что уголок ее рта дрогнул в улыбке.
– Спасибо за разъяснение, – сухо обронила Грейс.
В эту минуту она показалась ему более привлекательной и желанной, чем когда-либо.
– Я сморозил глупость, Грейс. Я потом всю ночь об этом думал, все хотел взять свои слова обратно.
– Тогда зачем же ты их сказал? – неумолимо спросила она, не сводя с него глаз. – Мне бы хотелось знать, на каком основании ты решил, что меня можно запросто уложить в постель?
Такой прямоты Рубен от нее не ожидал. Готового ответа у него не было.
– Ну… – медленно протянул он. – Я думаю, отчасти из-за того, как мы познакомились. Когда видишь, как женщина путешествует совсем одна и при этом… неплохо справляется, знает, что к чему… Я хочу сказать…
– Я знаю, что ты хочешь сказать.
Опять у нее появился этот стальной взгляд. Рубен понял, что в этом споре ему не победить. Он мог бы ей напомнить, что она сама позволила себя поцеловать, более того, она сама этого хотела. Какие еще нужны доказательства? Зачем ей, женщине с опытом, строить из себя оскорбленную невинность? Вместо этого он сказал полным раскаяния голосом:
– Честное слово, я не хотел тебя обидеть. Я совершил ошибку и прошу за нее прощения. Теперь я понял, что ты не такая, как я сперва подумал, Грейс. Нет, я никогда не думал о тебе дурно, просто вчера вечером я увлекся… Я ничего не соображал. Любому ясно, что ты настоящая леди – благородная, воспитанная, образованная… Я просто свалял…
Грейс прыснула со смеху, и ему пришлось умолкнуть.
– Ты перестарался, Рубен! Надо было вовремя остановиться. Я думала, ты окажешься похитрее.
Он ошеломленно взглянул на нее, и это опять заставило ее рассмеяться.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Я не та, за кого ты меня принял, но назвать меня «благородной леди» – это уж чересчур. По-моему, тебе пора закрыть рот и помолчать немного.
– Как скажешь.
Рубен чувствовал себя пристыженным, до искрящийся весельем взгляд ее громадных голубых глаз подбодрил его.
– Означает ли это, что мы снова стали друзьями? Вчера вечером ты сказала, что ты мне не друг.
– А тебе не все равно, будем мы друзьями или нет? – живо возразила она.
Вот имей после этого дело с женщиной! Вечно они все усложняют, вечно цепляются к каждому слову! И почему слова для них так много значат? Рубен уже жалел, что начал этот разговор.
– Мне совершенно все равно, – ответил он беспечно. – Но если бы мы на время стали партнерами, это могло бы многое упростить. Вот и все.
– Прекрасно, – огрызнулась она, ясно давая понять, что такой ответ ее совсем не устраивает. – Поживем – увидим, сможем ли мы стать партнерами, а уж там решим, быть ли нам друзьями.
– Прекрасно, – подхватил Рубен и, видя, что она опять надула губки, протянул руку над столом. – Может, пожмем друг другу руки, чтобы скрепить уговор?
Грейс заколебалась, но в конце концов пожала протянутую руку. Ей хотелось, чтобы рукопожатие вышло коротким и деловитым, но Рубен ее не отпустил. Постепенно ее застывшие пальцы смягчились в его руке; когда он улыбнулся ей, она не смогла воспротивиться и улыбнулась в ответ. Улыбка делала ее такой прелестной, что он еле удержался от желания наклониться через стол и поцеловать ее.
– Ты готова? Рубен взглянул на ее тарелку: она почти не притронулась к вафлям.
– Они были жутко невкусные, – весело подмигнув, призналась Грейс. Увидев наконец свою прежнюю Грейс, по которой уже успел истосковаться, Рубен счастливо рассмеялся. – Яичница была несъедобной, – доверительно сообщил он.
Грейс встала и позволила ему подать себе плащ.
– Почему ты сюда ходишь?
– Они отпускают мне в кредит.
– Только не говори мне, что это по чистой дружбе. Ему ужасно нравилось, что от нее пахнет его мылом. Он долго не отпускал ее плечи, хотя все складки плаща были уже давным-давно расправлены.
– Чем же я виноват, если все хотят со мной дружить?
Раздался низкий грудной смешок, как бы говоривший: «Меня не проведешь». Рубен так привык к этому волнующему и язвительному смеху, которым она встречала большую часть его шуточек, что уже не знал, как без него обойтись. Впервые за все утро ему стало по-настоящему хорошо. Он вышел следом за ней из закусочной, и они вместе отправились навестить «Древности Старого Света».
Закрытая занавесом дверь в магазинчике Дока Слотера вела в подсобное помещение" столь же загроможденное рухлядью, как и основное, но только здесь рухлядь была иного рода: мольберты, баночки с масляными и акварельными красками, неоконченные портреты, груды глины, лакированные статуэтки, фарфор, керамика. Весь этот «свежеиспеченный антиквариат», как назвал его Док, приносил неплохой доход: Здесь же размещалась его «личная типография» для подделки существующих или изготовления новых документов.
Рубен был знаком с Доком несколько лет, и тем не менее его только однажды удостоили приглашения в заднюю комнату для экспертной оценки им же самим заказанных поддельных автографов. Людей, собирающих автографы знаменитостей, провести было легче легкого: за «подлинную подпись» Бенджамина Франклина
type="note" l:href="#note_25">[25]
, Коттона Мадера
type="note" l:href="#note_26">[26]
или Джексона Каменная Стена
type="note" l:href="#note_27">[27]
на погашенном банковском чеке, старой квитанции или клапане книги, например семейной Библии, с них всегда можно было сорвать верный куш.
Поэтому Рубен был немало удивлен, когда Док, ни минуты не колеблясь, пригласил Грейс в свою мастерскую. Ведь они познакомились только накануне, и он, в сущности, ничего о ней не знал! Должно быть, прожженный мошенник на старости лет стал сентиментальным. И не он один, с досадой подумал Рубен. Ему еще не встречался мужчина, который мог бы перед ней устоять.
Док провел их к своему заваленному бумагами письменному столу и галантно предложил Грейс занять единственное кресло, подтянув себе заляпанный краской табурет. Рубен очистил край стола и прислонился к нему. Письмо Пивного Бочонка лежало поверх остальных бумаг.
– Вы узнали, что это значит? – спросил Рубен, указывая пальцем на белый лотос.
– Узнал.
– И во что нам это встанет?
Док оскалил зубы в своей зловещей улыбке. Он был так бледен, что напоминал разбуженного покойника, недовольного тем, что его потревожили.
– Ах, Рубен, какие корыстные мысли! Давайте уладим мелкие денежные счеты позднее. Но вы мудро поступили, обратившись ко мне. Советую вам и впредь соблюдать осторожность, друг мой, потому что, как я и думал, это очень опасный документ.
Он поднял листок и вновь бросил его на стол.
– Это нечто вроде удостоверения: в нем содержатся условия приема новых членов в Бо-Конг. Речь идет об одной из самых жестоких банд в Китайском квартале, – пояснил Док, обращаясь к Грейс. – А теперь я настоятельно советую вам быть со мной более откровенными. Расскажите мне, как эта бумага к вам попала. На ней стоит имя новобранца, его зовут Лок-Хо. Новоиспеченному солдату присвоено звание Носитель Секиры, что на языке Бо-Конга означает «наемный убийца». Извините, но мне трудно поверить, что мистер Лок-Хо сам отдал вам эту бумагу.
Грейс выжидательно смотрела на Рубена; она явно решила полностью довериться Доку, особенно после того, как Док оказал доверие ей. Рубен вздохнул. Почему бы и нет? До сих пор Док ни разу не пытался его. надуть ни в одной из общих сделок. К тому же, если они и впрямь намерены довести свой план до конца, им не обойтись без помощи Дока, а не раскрыв всех карт, они ее не получат.
– Грейс и я познакомились с Лок-Хо во время нашего совместного путешествия из Монтерея в Сан-Франциско. Можно сказать, что это была случайная встреча.
Док ничуть не удивился.
– По чистой случайности, это произошло не в дилижансе компании «Уэллс-Фарго»?
– Вы всегда на шаг впереди меня. Док; Просто удивляюсь, как вам это удается? Тут Рубен подмигнул Грейс.
– Мистер Лок-Хо не успел нам представиться, поэтому между собой мы называем его Пивным Бочонком. Это чисто дружеское прозвище, ведь мы питаем к нему самые теплые чувства. В настоящий момент он отдыхает в полицейском участке на Калифорния-стрит и, насколько мне известно, хранит упорное молчание.
– Вот как? – откликнулся Док. – Довольно необычная история.
Как всегда, он сел таким образом, чтобы изуродованная сторона его лица осталась в тени.
– Подкуп и насилие цветут пышным цветом среди членов банд или «тонгов», как их называют в Китайском квартале, но они крайне редко нападают на белых, да еще за пределами гетто. Крайне редко.
Наклонившись, Док выдвинул нижний ящик письменного стола и достал оттуда завернутую в салфетку фигурку человека-тигра.
– Это лишь одна из странностей нападения на дилижанс «Уэллс-Фарго». Вторая заключается в том, что грабители скрылись, прихватив с собой лишь малую часть драгоценной коллекции раритетов, причем они точно знали, что именно надо искать. Они похитили исключительно и только похоронную скульптуру, хотя могли бы взять и другие, куда более древние, ценные вещи.
– Это мы и сами заметили.
– Если верить газетам, полиция поставлена в тупик. Но у меня есть одна версия.
Он бросил на них проницательный взгляд из-под тяжелых век.
– Какая? – любезно поинтересовалась Грейс;
– Если бы власти могли установить связь между вашим приятелем Пивным Бочонком и бандой Бо-Конг, они вышли бы из тупика.
– Каким образом? – Видите ли, во главе Бо-Конга стоит человек весьма неординарный. С одной стороны, он высокообразованный чудак – ученый, поэт, каллиграф. А с другой – обыкновенный уголовник. Его зовут Марк Уинг. В семидесятых годах он был замешан в заговоре с целью устранения регента при китайском императорском престоле и примерно двенадцать лет назад бежал из страны. С тех пор живет в изгнании. Здесь его называют Кай-Ши, то есть Крестным Отцом.
– Марк Уинг, – задумчиво повторил Рубен. – Никогда о таком не слыхал.
– Ничего удивительного. Его окружает тайна, как и любого главаря тонга. За пределами Китайского квартала об этих людях мало что известно, а в самом квартале почти никто не желает говорить из страха. Но кое-что мне все-таки удалось узнать.
Док вытащил из кармана домашней куртки папиросу и зажег ее длинными, костлявыми, пожелтевшими от никотина пальцами.
– Бо-Конг зародился в Китае. Вначале это было тайное движение, направленное против маньчжурского владычества. В нашей стране оно коррумпировалось, как и большинство китайских тонгов, и превратилось в преступную группировку, приверженную порокам и насилию. Нелегко отделить правду от выдумок, но хорошо известно, что Марк Уинг замешан в игорном бизнесе и в торговле опиумом. Он также занимается нелегальным ввозом в страну молоденьких китаянок, проданных в рабство и принуждаемых к проституции.
Грейс содрогнулась от отвращения.
– Несколько лет назад он предпринял попытку проникнуть в респектабельное общество. Начал посещать оперу и «Палас-отель» в сопровождении красивых белых женщин. Выглядел он более чем странно: в европейском костюме, но всегда в окружении экзотических телохранителей с саблями. Он очень богат, производит впечатление образованного и светского человека, поэтому ему никогда не закрывали доступ в модные заведения, куда он стремился попасть, и не указывали на дверь, но в высшем обществе он так и не был принят. Должно быть, его это больно задело: через некоторое время он опять скрылся в недрах Китайского квартала и с тех пор никогда не покидает своей резиденции на Джексон-стрит.
– Никогда? – удивилась Грейс.
– Ну, я, конечно, преувеличиваю; По пятницам он в виде исключения ужинает в ресторане «Плэсид Си», покупает у уличного торговца лотерейные билеты, а потом отправляется в китайский театр всегда в окружении самых отборных и преданных ему «бу-хо-доев», то есть Носителей Секиры. По дороге домой он заглядывает с проверкой в свои игорные притоны на Уэйверли-плейс. Если верить слухам, ему принадлежит не меньше полудюжины игорных заведений, равно как и значительная часть курилен опиума на Дюпон-стрит. Кроме того, Марк Уинг владеет домом терпимости по соседству со своей резиденцией. Этот бордель он называет. «Домом Божественного Покоя и Удовлетворения»
– Он женат?
– В настоящее время нет. У него было бесчисленное. множество наложниц и по крайней мере две жены, с которыми он развелся, потому что они не принесли ему потомства.
Док глубоко затянулся папиросой, поднял голову и выпустил дым к потолку.
– За ним закрепилась слава знаменитого коллекционера, хотя его коллекции никто никогда не видел. Говорят, она не менее эксцентрична, чем он сам, и состоит главным образом из… Может, хотите угадать?
– Запросто, – кивнул Рубен, – но будет лучше, если вы нам скажете.
– Она состоит главным образом из скульптурных фигур, похищенных из древних захоронений, – продолжал Док, – а также из иконописных изображений китайских богов и богинь, дарящих бессмертие.
Он улыбнулся, обнажив желтые зубы.
– Похоже, Крестный Отец одержим манией смерти.
– Это он, Рубен, это именно тот, кто нам нужен! – возликовала Грейс. – Это точно он. А вы не могли бы доставить ему послание? –. спросила она, обращаясь к Доку.
– Возможно. – Он покосился на Рубена. – За определенную плату.
– Вот так всю дорогу, – проворчал Рубен. Ему не улучшила настроения мысль о том, что, не будь его здесь. Док сделал бы все для Грейс, даже не заикаясь о плате.
– Что за сообщение вы хотели бы передать? Грейс уже отрыла рот, но Рубен ее опередил:
– Передайте ему, что у нас есть кое-что для него. Скажите ему, что цена будет очень высока, но ее стоит заплатить, иначе недавно приобретенное им пополнение коллекции окажется разрозненным.
– Отлично. А если он спросит, от кого весточка? Рубен на мгновение задумался, потом его лицо осветила улыбка.
– Передайте: от владельца тигра.
* * *
– Пошли в Китайский квартал.
– Прямо сейчас?
– А почему бы и нет?
Грейс взяла Рубена под руку и повела его на восток, па направлению к Стоктон-стрит.
– Разве ты никогда там раньше не бывала?
– Нет, и мне всегда хотелось пойти. Когда мы были здесь с Анри два года назад, он не захотел сводить меня в Китайский квартал. Сказал, что это слишком опасно.
– Два года назад? Ты живешь в Рашен-Вэлли и уже два года не была в городе?
– Да, около двух лет.
– Но почему так долго, Гусси?
Идя по Клэй-стрит, он помог ей увернуться от поворачивающего за угол фургона со льдом, и они вновь отступили на тротуар.
– Неужели жизнь на винограднике кажется тебе такой привлекательной?
Грейс подумала о своей жизни в поместье «Ивовый пруд». Несмотря на свое злосчастное детство, она всегда любила деревню. Но не старый белый дом и не пустеющие поля удерживали ее и Генри от поездки в Сан-Франциско в течение последних двух лет. Сейчас уже трудно было вспомнить, что именно она наговорила Рубену о Генри; кажется, рассказала какие-то взаимоисключающие истории, хотя обычно с ней такого не случалось. Боясь окончательно запутаться в нагромождении лжи, она решила для разнообразия сказать правду.
– Анри больше не может появляться в Сан-Франциско. Вернее… – Она попыталась выразить это по-другому. – Ему было предложено больше не возвращаться.
Рубен остановился посреди тротуара и вытаращился на нее.
– Кто просил его больше не возвращаться?
– Некоторые влиятельные люди. Можно сказать, отцы города.
– Но почему?
– Потому. Он поставил их в неловкое положение. Догадка вызвала улыбку у него на лице.
– Ты хочешь сказать, что он их обдурил? Верно? Но они не хотят огласки, так как сделка с самого начала была незаконной! Я угадал?
Его улыбка была такой пленительной, что Грейс едва удержалась от соблазна сказать «да».
– Он поставил их в неловкое положение, – повторила она, – и теперь не может вернуться в город.
После этого она крепко сжала губы, ясно давая понять, что больше он ничего из нее не вытянет.
Они вновь пустились в путь.
– Так вот почему сестрице Августине пришлось, собирать пожертвования в одиночку? – спросил Рубен.
– Отчасти. Дело еще и в том, что у Анри больное сердце, – напомнила Грейс.
– Ах да, у него мотор барахлит.
– Итак, – продолжала она, – ты сводишь меня в Китайский квартал?
– Конечно, свожу, раз тебе так хочется.
– Это ведь не опасно?
Ей хотелось сказать, что если это не опасно, то и идти, туда не стоит.
– Да нет, не особенно. Не для белых в дневное время. Впрочем, для белых и ночью большой, опасности нет.
– Большинство китайцев нас до смерти, боятся, – объяснил Рубен, взяв ее под руку, чтобы пробраться сквозь оживленное движение в самом конце, Джойс-стрит. – Мы для них – «фан квей», то есть белые дьяволы. И еще учти: головорезы в Китайском квартале могут грабить и убивать друг друга круглые сутки – полиция всегда будет смотреть в другую сторону, но, если китаец хоть пальцем тронет белого человека, закон обрушится на него всей своей тяжестью.
– Но это же несправедливо!
– Да, несправедливо.
Рубен остановился. – Вот Стоктон-стрит, Гусси, отсюда начинается Китайский квартал. Что ты хочешь увидеть?
– Все, – решительно заявила Грейс. День был сырой и ветреный – обычный летний день в злосчастном климате Сан-Франциско. Она поплотнее завернулась в плащ, и они отправились вверх по Стоктон-стрит. Рубен крепко держал ее под руку. Все, что встречалось по дороге, вызывало у Грейс живейшее любопытство. Улицы так и кишели прохожими, все лавки, казалось, были забиты покупателями; куда бы она ни бросила взгляд, повсюду были люди – спешащие по делам или, напротив, праздно коротающие время.
– Тут все как будто игрушечное, – заметила Грейс, глядя на целую связку сырой непотрошеной рыбы, вывешенной на бельевой веревке поперек узкого переулка.
Они миновали сапожную мастерскую, расположенную дверь в дверь с магазинчиком, торгующим специями. Неописуемая смесь запахов кожи, сапожного клея и пряных приправ выражала, как ей показалось, самую суть этого экзотического квартала.
– В газетах вечно печатают истории о преступниках, крадущихся по темным переулкам, чтобы кого-то убить или ограбить, но ведь кругом обыкновенные люди, ты не находишь? спросила Грейс.
Рубен хмыкнул в ответ что-то невразумительное.
– Просто они пытаются заработать себе на жизнь, – упрямо продолжала она, – что тут такого ужасного? Ой, смотри, пагода!
– Это китайская кумирня, – поправил ее Рубен. Они остановились перед причудливым сооружением, расписанным красной краской с позолотой. Сквозь раскрытые резные двери можно было видеть деревянные статуи, украшенные мишурой. До них донесся запах ароматических палочек сандалового дерева. В темной глубине храма женщина в черном зажигала нечто похожее на бенгальские огни.
– Такие кумирни можно встретить на каждом шагу, – объяснил Рубен. – Вот в этой обитает покровительница бродяг, актеров, моряков и шлюх.
Грейс бросила на него недоверчивый взгляд.
– Это правда! – воскликнул он. – Богиню зовут Тьен-Хоу, она хранит тех, кто в пути.
– А проститутки тоже подходят под это определение?
– Конечно. Ведь недаром их называют гулящими! Они пошли дальше, и в двух шагах от храма Грейс заметила в дверном проеме женщину, явно нуждавшуюся в защите покровительницы всех гулящих.
– Это была проститутка? – шепотом спросила она у Рубена.
– Скорее всего. – Откуда ты знаешь?
– Элементарная арифметика, Гусси. На одного мужчину в Китайском квартале приходится примерно тридцать женщин. И лишь очень немногим из них удается обзавестись мужьями.
– Вот как!..
– К тому же на ней «чонсам» – платье с разрезами. Все проститутки их носят. Их называют «залетными пташками». Большинство из этих женщин находятся здесь нелегально. Собственные семьи продают их в рабство через Кантон или Гонконг.
Потрясенная Грейс еще раз оглянулась через плечо, но стоявшая в дверях женщина уже исчезла.
– Почему же полиция не положит этому конец? Если эта. девушка – рабыня, почему она не пытается сбежать?
– Порой они действительно пытаются сбежать, но их обычно ловят и наказывают, да так, что тебе лучше об этом не знать. Методисты открыли здесь свою миссию. Иногда какой-нибудь из сбежавших девушек удается найти там приют. Но чаще всего бу-хо-дои натравливают на них полицию, заявляя, будто беглянка украла какую-нибудь мелочь или побрякушки, подаренные ей кем-нибудь из клиентов. Честные граждане китайского происхождения никогда не вмешиваются в работорговлю из опасения навлечь на себя гнев тонгов. Каждая из девушек приносит две-три тысячи дохода, поэтому Носители Секиры не слишком благосклонны к тем, кто пытается вставлять им палки в колеса.
Грейс приходилось читать в газетах о торговле «живым товаром», но эти истории вызывали у нее такое отвращение, что она отмахивалась от них, считая, что авторы все сочиняют и преувеличивают ради поднятия тиражей.
– И полиция ничего не предпринимает? Это просто чудовищно!
Она оглядела крошечные домики с глухими торцами, мимо которых они проходили; ни одной «залетной пташки» не было видно, но она представила себе, как они занимаются своим неблаговидным ремеслом в убогих тесных квартирках. Ей вспомнилось, что Марк Уинг тоже владел борделем по соседству со своим домом. От этого ее антипатия к нему только усилилась.
Вот и хорошо: она давно уже заметила, что доить легче того, к кому испытываешь здоровую неприязнь.
Они остановились у витрины ювелира, чтобы понаблюдать за золотых дел мастером, который трудился, склонившись над рабочим столом. Грейс все ждала, что он поднимет голову и, может быть, улыбнется им – ведь они в конце концов могли оказаться покупателями! – но хозяин лавки так и не оторвался от работы, хотя она не сомневалась, что он заметил их присутствие. Они двинулись вперед и миновали мясную лавку, потом магазин, торгующий сушеной рыбой.
На углу, прямо на тротуаре у входа в ссудную кассу, расположилась группка мужчин, поглощенных игрой в шашки. Все были облачены в традиционные для китайцев свободные темно-синие блузы и мешковатые штаны. Некоторые носили мягкие шляпы пирожком, другие были в черных атласных шапочках. Все заплетали волосы в длинные, но жидкие косички.
Один из игравших поднял голову и тотчас же отвернулся, встретившись взглядом с Грейс. У нее создалось впечатление, что они с Рубеном здесь не особенно желанные гости, хотя никто не собирается прогонять их силой.
Ей вспомнился Ай-Ю, китаец, служивший у Генри, которого она знала ровно столько же, сколько и самого Генри – шесть лет. Грейс попыталась представить себе Ай-Ю здесь, в Китайском квартале Сан-Франциско, но это было невозможно: Ай-Ю с его бесконечным запасом псевдоконфуцианских
type="note" l:href="#note_28">[28]
изречений и поразительным умением уязвлять самолюбие Генри своей подчеркнутой почтительностью мог существовать только в Поместье «Ивовый пруд».
Рубен крепко взял ее за руку. Она улыбнулась ему, думая о том, как забавно гулять по Китайскому кварталу, держась за руки, словно парочка заезжих туристов. Может быть, даже молодоженов, приехавших в Сан-Франциско на медовый месяц. Весь ужас заключался в том, что эта фантазия не показалась ей странной или дикой. Напротив, она подумала, что нет на свете ничего более естественного.
Они попали в тупик и повернули назад, минуя бесчисленные переулки, темные и унылые даже под полуденным солнцем. Как легко заблудиться в лабиринте этих узких, одинаково грязных улочек! Вывеска на кирпичном здании, мимо которого они проходили, по-английски и, надо полагать, по-китайски возвещала о том, что это аллея Сент-Луис. Потянув Рубена за руку, Грейс заставила его остановиться.
– Смотри, – сказала она, – вот еще одна кумирня.
Ей хотелось подойти поближе, но Рубен потянул ее назад. Она удивленно оглянулась.
– Я наслышан об этом месте, – мрачно проговорил он. – Это аллея Сент-Луис. Знаешь, что находится под этим храмом?
Грейс отрицательно покачала головой.
– Подземный загон для «живого товара». Они называют его Опочивальней Королевы. Сюда китайские контрабандисты привозят девушек, доставленных морем. Здесь их продают.
– Не может быть!
– Может. Перед началом торгов их раздевают, чтобы покупатели знали, за что выкладывают деньги. Иногда их избивают, иногда клеймят каленым железом. Правда, до смертельного исхода дело почти никогда не доходит: никто не хочет лишиться ценного товара.
Грейс круто развернулась и пошла прочь, крепко обхватив себя руками. Pyбен вскоре догнал ее и заставил повернуть назад, так как она опять, сама того не сознавая, направилась в тупик. На Дюпон-стрит он взял ее под руку и вынудил немного замедлить шаг; несколько минут они шли в полном молчании.
– Откуда тебе известны такие вещи? – внезапно взорвалась она.
Легче было превратить ужас в гнев и обрушить его на кого-нибудь, чем сдерживать внутри.
– Откуда люди узнают о подобных чудовищных вещах?
– Я мужчина, – отмахнулся Рубен. – Это мужское дело – знать подобные вещи.
Грейс презрительно фыркнула и снова отняла у него руку.
– Это мужское дело – интересоваться развратом, пороком и жестокостью?
– Я человек светский, Грейс. Я должен знать, что творится на белом свете.
Стало ясно, что серьезного ответа на свой вопрос она не добьется. И вообще ее гнев начал остывать. Не имело смысла сердиться на Рубена за то, что на свете существует зло.
– Когда-то я жалела, что не родилась мужчиной, – сказала она уже более спокойным тоном, вновь взяв его под руку. – Когда была маленькой. Иногда до сих пор жалею.
Он взглянул на нее с любопытством.
– Почему?
– Мужчинам все в жизни дается куда проще. Ну, может, не проще, – уточнила Грейс, – но по крайней мере у мужчин более интересная жизнь.
– Да неужели?
– Мне нравилось быть сестрой Августиной, потому что я могла действовать самостоятельно. И еще мне нравилось дурачить людей, дергать их за ниточки. Ведь это уже близко к мужской сущности, разве нет?
Рубен лишь улыбнулся в ответ.
– А мужчины ко мне не приставали и обращались со мной почтительно. Большинство мужчин, – многозначительно добавила Грейс. – Ты бы поверил, что я монахиня, если бы не увидел пистолет?
– Да, наверное. Но я все равно пригласил бы тебя поужинать со мной.
– Правда? А почему?
Он остановился и пристально заглянул ей в глаза, словно удивляясь ее несообразительности. – Потому что ты чертовски хороша собой, Гусси. Грейс снова фыркнула и отвернулась. Щеки у нее вспыхнули, она поняла, что опять краснеет, и мысленно обругала себя. – Давай зайдем сюда, – ни с того ни с сего предложила она и потянула его за собой в распахнутые двери заведения, за которыми виднелся короткий коридор, ведущий в зал с длинным игорным столом посредине.
Вокруг стола толпились возбужденные игроки. Щелканье игральных костей можно было расслышать даже с улицы.
– Погоди, Грейс! Ты не можешь туда войти.
– Это почему же? – Тебя не пустят. – Но почему?
– Ну, во-первых, азартные игры в Китайском квартале запрещены законом, и они запросто могут заподозрить, что мы полицейские. А если и нет, все равно мы «фан квей», белые дьяволы, приносящие беду.
– Не валяй дурака, они нас не прогонят. В Китайском квартале все только и делают, что играют в азартные игры.
Рубен пожал плечами.
– Ну ладно, только ты иди первая. Грейс взглянула на него с подозрением.
– Иди-иди, не останавливайся.
– Разве ты не пойдешь со мной?
Она опять оглянулась на дверь, возле которой сидел на табурете вполне безобидный на вид китаец: седобородый, сутулый, он сонно моргал и пожевывал незажженную сигару.
– Нет, ты иди вперед. Не бойся, ничего с тобой не случится.
Грейс поняла, что он бросает ей вызов, и даже мельком удивилась, откуда ему известно, что это самый верный способ толкнуть ее на безрассудство.
– Ладно, я иду.
Она повернулась кругом и решительным шагом направилась к дверям. Молниеносным движением престарелый страж вскинул руку и дернул за укрепленную на крюке у него над головой веревку, которой Грейс прежде не заметила. Она услыхала громкий стук и подскочила на месте от испуга, когда в дальнем конце коридора захлопнулась внутренняя дверь, приведенная в действие невидимой пружиной. Приглушенный гул возмущенных голосов раздался из-за закрывшейся двери.
Грейс бросилась наутек, схватила Рубена за руку и бегом потащила его прочь от игорного заведения. Сердце у нее стучало, как молот, но, оглянувшись в панике через плечо, она убедилась, что никто их не преследует, и почувствовала себя законченной идиоткой. Да еще пришлось чуть ли не полквартала выслушивать несносные насмешки Рубена.
– Погоди, я больше так не могу, – проговорил он, запыхавшись, и заставил ее остановиться, сделав вид. что совсем выбился из сил.
– Ты что, не мог просто сказать? – в ярости накинулась на него Грейс.
– Так гораздо забавнее. Постой, ты куда?
Рубен схватил ее за руку, увидев, что она опять намерена пуститься в бега.
– Если ты и вправду хочешь посетить игорное заведение в Китайском квартале, Грейс я знаю одно место, куда нас могут пустить.
– И что это за место? – недоверчиво спросила она.
– Пойдем, я тебе покажу.
То место, куда он ее привел, не имело ни вывески, ни витрины. Дверь напоминала узкую щель в скале. С порога не было видно никакого освещения.
– Стой здесь и никуда не ходи, – предупредил Рубен.
Предупреждение было совершенно излишним: куда она могла деться? Оставив ее у входа, он проскользнул в щель и скрылся.
В один миг ей вспомнились все некогда прочитанные или услышанные ею истории о белых женщинах, похищенных и проданных в рабство, принуждаемых к сожительству и распутству против своей воли. И о чем только он думал, бросив ее одну на тротуаре? Все прохожие вдруг стали казаться ей зловещими. Прямо к ней направлялся китаец в длинном шерстяном пальто и европейских ботинках. Из-под пальто виднелись голые лодыжки. Лоб у него был обрит, длинная черная коса свешивалась через плечо. У него были кроткие карие глаза. Может, обманчиво кроткие? Вот их взгляды встретились…
Чем ближе он подходил, тем сильнее Грейс вжималась спиной в стену. В тот момент, когда незнакомец поравнялся с ней, кто-то схватил ее сзади за плечо. Она взвизгнула и подскочила на целый фут от земли, потом повернулась, стиснув кулаки, и набросилась на Рубена, как фурия.
– Черт побери, Грейс, ты меня до смерти напугала? Сердце у нее так сильно билось, что она даже не сразу смогла заговорить. Когда же она обрела наконец дар речи, произнесла по слогам:
– Никогда больше не смей так поступать со мной.
– Что ты имеешь в виду? Ладно, пошли, милая, тебе не следует стоять тут одной.
Она продолжала проклинать его на чем свет стоит, но он решил не обращать внимания.
– Местный вышибала говорит, что мы можем войти и понаблюдать, но не имеем права участвовать в игре. Пришлось сунуть ему кум-шо, так что учти: с тебя два доллара.
Он потянул ее за собой и провел сквозь щель в стене.
– Что такое кум-шо? – все еще дрожа, спросила Грейс.
– Чаевые, подкуп. Здешняя охрана неплохо зарабатывает, взимая чаевые за то, чтобы вовремя отвернуться.
Просторный, ярко освещенный игорный зал ничем не напоминал бы пещеру, если бы не низкий потолок. Тут было довольно чисто и не слишком людно. Двое музыкантов в углу наигрывали какую-то варварскую мелодию на инструментах причудливой формы. По стенам были расставлены столы для игры в карты, в кости, в домино и в «белого голубя». Рубен объяснил ей, что это нечто вроде лотереи. Но самое большое оживление царило вокруг покрытого циновками квадратного стола в середине зала.
– Это фонтан? – спросила Грейс, кожей ощущая на себе враждебные взгляды окружающих и стараясь держаться как можно ближе к Рубену, но при этом не отдавить ему ноги.
Рубен кивнул и в свою очередь спросил:
– Знаешь правила?
Китайская игра в кости.
– Вообще-то нет..
Игра казалась незамысловатой, но Грейс никак не могла уловить, в чем смысл. Человек с длинной палочкой, похожей на дирижерскую, – видимо, банкомет – двигал по столу круглые фарфоровые пуговицы, выбирая по четыре из целой кучи. Игроки, стоявшие вокруг стола, следили за его манипуляциями не отрываясь. Разложив всю кучу на четверки и закончив подсчет, человек с палочкой выдавал некоторым из наблюдателей купюры из кошелька, висевшего у него на поясе. Они явно считались выигравшими, но как и почему, Грейс не могла понять.
– Так в чем состоят правила? – спросила она тихо, почти не разжимая губ.
– Парень с кошельком носит звание «тан-кун», что означает «распорядитель подсчета». Смотри, что он делает. Видишь? Достает кучу фишек вот из этой чаши и прячет их.
– Зачем?
Банкомет тем временем вывалил пригоршню фарфоровых пуговиц на стол и тут же накрыл их крышкой.
– Чтобы игроки не могли их сосчитать, пока не сделают ставки. Вот смотри, сейчас они ставят.
Грейс впервые обратила внимание на квадрат, нарисованный в центре стола. Все четыре стороны были пронумерованы от ноля до трех. Игроки опускали: деньги на каждую из сторон.
– А на что они ставят?
– Пытаются угадать, сколько фишек останется после того, как он всю кучу разделит на четверки: одна, две, три или ни одной.
– И это все?
– Все.
Банкомет начал новый подсчет. Ловко действуя палочкой, он выравнивал пуговицы по четыре в ряд с молниеносной скоростью и ни разу при этом не ошибся, не сбился со счета, не сделал ни одного лишнего движения. Уже через несколько секунд он расплатился с новыми победителями – на этот раз с теми, кто поставил на цифру «три», – и потянулся к чаше за новой горстью пуговиц.
– Мне это нравится! решительно заявила Грейс. – И сколько получает тот, кто выиграл?
– В четыре раза больше. Чем поставил, минус небольшие комиссионные для заведения.
У нее был еще один вопрос. Она понимала, что следует подождать, задать его позже, уже за дверями, но ей до смерти хотелось знать ответ. Наклонившись поближе к Рубену, Грейс прошептала ему на ухо одними губами:
– А как же жульничать?
– Никак.
Она уставилась на него с недоверием.
– Никто не жульничает?
Рубен тоже перешел на шепот:
– Иногда банкомет использует более широкую палочку и прячет под ней лишнюю фишку, чтобы одурачить тех, кто сделал самые высокие ставки. Но ни один игрок не может смухлевать, если только он не в сговоре с банкометом.
– Потрясающе.
Грейс была под впечатлением: ей никогда прежде не приходилось слышать об игре, в которой нельзя было бы жульничать.
– Нам пора уходить, – напомнил Рубен.
– Так скоро? Но почему? Ты уверен, что нам нельзя здесь сыграть? Мне бы ужасно хотелось попробовать.
– Нет, нам нельзя сыграть, и чем скорее мы отсюда уберемся. тем будет лучше. И для нас, и для них. Он повел подбородком в сторону игроков.
– Почему? Мы же никому не мешаем!
– Я тебе уже говорил: мы приносим несчастье. Мы белые, а в Китае белый цвет означает смерть и траур. Для этих людей мы – символ проигрыша.
– В таком случае заведение должно нам приплачивать, чтобы мы остались, – возразила Грейс, позволив, однако, Рубену отвести себя к выходу.
Враждебные взгляды провожали их до самых дверей, Грейс ощущала их даже затылком. Оказавшись наконец на улице, она не смогла сдержать вздох облегчения.
Китаец в плетенной из бамбука островерхой шляпе торговал на углу приправленной специями свининой, и аппетитный запах напомнил Грейс, что она голодна. Они нашли уютный ресторанчик на Чайна-стрит. Поначалу Грейс закапризничала: ее отпугнули свисающие с потолочных балок копченые свиные головы, а также окровавленные цыплячьи потроха, гордо выставленные напоказ у самого входа, но, когда им подали еду, сменила гнев на милость и признала обед превосходным. Однако она не стала спрашивать у официанта, из чего, помимо риса, был сделан плов, поданный им в большой круглой чаше на двоих, и заметила, что Рубен тоже не спросил.
К тому времени, как они закончили обед, уже стало темнеть. Грейс предложила пойти в северном направлении и попытаться отыскать дом Марка Уинга, но Рубен заявил, что до Джексон-стрит слишком далеко добираться. Она по привычке принялась спорить, но сразу же сдалась, когда он сказал, что они все равно не узнают дом Марка Уинга, даже если уткнутся в него носом: вряд ли у него на дверях висит табличка с именем владельца.
Они пробирались через неприглядный участок в районе Ceнт-Mэри-сквер в сгущающихся сумерках улицы, уставленные узкими тесно прижатыми друг к другу домиками, стали казаться особенно зловещими.
В открытом дверном проеме показалась женщина;
Грейс успела разглядеть ее юное хорошенькое личико прежде, чем она вновь отступила в тень и скрылась. «Залетная пташка», вне всякого сомнения, – Рубен успел сказать ей, что с наступлением темноты проститутки собираются именно на Сент-Мэри-сквер – это одно из их излюбленных мест. Как раз в этот момент они миновали ветхий дом, в котором светилось одно единственное окно первого этажа. И в этом окне, приветствуя прохожих деревянной улыбкой сидела обнаженная до пояса женщина Грейс даже обернулась и заморгала, не поверив своим глазам. Рубен смотрел в другую сторону и успел сделать три шага вперед, лишь потом заметив, что Грейс нет рядом. Невиданное зрелище заставило ее остановиться.
– Ты это видел? Видел? – проговорила она, заикаясь, когда он взял ее под руку и потащил прочь. – Эта девушка… Ты ее видел?
– Я ее видел.
– Она же… голая, как медуза!
– Пошли, Гусси, нам пора.
Грейс еще раз обернулась, вытянув шею, чтобы бросить последний взгляд.
– А что означает эта надпись? Ты видел вывеску над окном?
– Видел.
– И что это значит?
– Откуда мне знать? Там же все по-китайски! Что-то в его голосе заставило ее заподозрить, что ему отлично известно, о чем гласила вывеска.
– Но цены были указаны цифрами! – не отставала Грейс. – Там было три цены: один доллар, два и десять Это за что?
Рубен продолжал упорно молчать. Она нетерпеливо дернула его за руку.
– Да ну же. Рубен, скажи мне! Я же вижу, ты все знаешь. Что означают эти цифры?
– И почему тебе непременно все надо знать?
– Надо, и все! Мне интересно. Ну давай, скажи мне.
Он взглянул на небо, словно прося у Бога терпения, и испустил нарочито тяжкий вздох.
– Я думаю – и учти, это всего лишь догадка, – что за доллар клиенту позволено пощупать одну из… м-м-м… прелестей этой дамы.
– Прямо в витрине?
Рубен кивнул, изо всех сил стараясь удержаться от улыбки.
– Ну а за два…
– Ладно, забудем об этом. Об остальном я и сама могу догадаться.
«За два доллара клиент мог потрогать обе „прелести“, а за десять – воспользоваться самой интимной услугой. Интересно, в каких именно словах все это выражено по-китайски?» – подумала Грейс. В то же время она была рада, что Рубен не может ей этого сказать А вдруг может, но просто не хочет? Вдруг он сам не раз пользовался услугами подобных особ и именно поэтому все знает? В груди у нее вспыхнул неприятный огонек, очень похожий на ревность.
Вряд ли Рубен стал бы платить женщине, чтобы с ней переспать. Ей приходилось слышать, что многим мужчинам так больше нравится, но Рубен… Нет, только не он Во-первых, он слишком хорош собой, а во-вторых, он такой блистательный жулик, что гордость не позволит ему платить. Уж скорее он способен изобрести какой-то трюк, чтобы заставить женщин платить за право пользоваться его милостями.
– Пошли домой, Грейс.
– Нет, я еще не все видела, – упрямо возразила она. – Я хочу побывать в курильне опиума.
– Чего?
– Я хочу посмотреть!
– Какого дьявола?
– Я о них читала, но никогда раньше не видела, и теперь хочу посмотреть. Что тут такого? Может, у меня другого случая не будет. А ты был когда-нибудь в опиумной курильне?
Рубен неохотно кивнул.
– И что тебя туда привело? Он пожал плечами.
– Любопытство.
– Ну вот видишь! Своди меня туда, Рубен.
– И речи быть не может.
– Почему? Ты же сказал, что это не опасно даже ночью!
Грейс стояла на своем, пока он не сдался. Она, ликуя, подхватила его под руку и потащила вперед.
– Жаль, что у нас нет пистолета, просто на всякий случай. Ведь у тебя нет пистолета?
– Конечно, нет! Не будь дурой.
– Неужели ты никогда не носишь с собой оружия?
– – Нет, не ношу. С какой стати? Я же не убийца! Грейс недоуменно покачала головой, глядя на него.
– А ты знаешь, где находится такая курильня? – спросила она, нарочно понизив голос, чтобы создать настроение жути.
– Да они тут на, каждом шагу. Далеко идти не придется.
Рубен был прав; не пройдя, и половины квартала, он заставил ее свернуть в переулок под названием Рыбная аллея. Переулок был так тесен, что дм, пришлось двигаться в затылок друг, другу между двух темных, покрытых грязными потеками стен. Наконец они оказались во дворе, еще более замусоренном и зловонном, чем Рыбная аллея. Дверь, ведущая в притон, была чуть приоткрыта. Грейс. сразу поняла, что это и есть притон, потому что сладковатые пары наркотика ощущались даже на расстоянии. В тусклом свете было видно, что дверь Охраняет всего один молодой китаец с культей вместо левой руки.
– Господа хотят покурить? – осведомился он, ухмыляясь идиотски-блаженной улыбкой, и указал дорогу внутрь длинной курительной трубкой, зажатой в единственной руке. – Имеется турецкая травка, персидская травка, отличный товар! Господа желают зайти?
В глубине двора мужчина в грубой рабочей одежде сгружал с телеги тяжелые деревянные ящики и передавал их другому, который был виден только до пояса, так как стоял на ступеньках садовой лестницы, ведущей в подвал.
– В этих ящиках опиум? – с ужасом спросила Грейс.
– Нет, зеленый чай, – насмешливо отозвался Рубен. – Их называют пикулями
type="note" l:href="#note_29">[29]
. В них загружают наркотик, поступающий из Турции, Индии и других стран.
Вытащив из кармана деньги, он протянул их радостно ухмыляющемуся охраннику и что-то прошептал.
– Ладно, хозяин, – ответил страж, скалясь еще шире.
Рубен обернулся к Грейс.
– Идем, – скомандовал он, взяв ее под руку. – Хочется поскорее с этим покончить.
Сначала она не увидела ничего, кроме дюжины. огоньков, тускло тлеющих тут и там в совершенно темном помещении. Когда глаза привыкли к темноте, ей удалось разглядеть циновки на полу, потом скамьи, многоярусные нары, уходящие под самый потолок;
Вонь стояла нестерпимая, тяжелый воздух слоился от курений. Грейс наконец увидела людей, полулежащих на циновках. Здесь находились не только мужчины, но и женщины, все в разных стадиях наркотического транса – от блаженного отупения до полной бесчувственности. Было тихо, как в могиле.
Она вскоре поняла, что тусклые огоньки в плошках предназначены для раскуривания опиума. У нее на глазах высохший, совершенно лысый старик потянулся за своей трубкой с длинным – не меньше восемнадцати дюймов – причудливо вырезанным узловатым стволом. Вот он окунул острие длинной иглы в жестяную коробочку, напоминавшую табакерку, и вытащил комок какой-то темной массы, похожей на смолу. Держа иглу над пламенем, старик выждал, пока катышек не начал булькать и плеваться брызгами, потом ловко запихал его в чашу кальяна, припал ртом к мундштуку и запыхтел, выпуская через нос частые облачка дыма. Подогревающийся на огне опиум производил тот же звук, что и сало, шипящее на сковородке. Грейс невольно содрогнулась от отвращения. Вот глаза старика закрылись; кальян выскользнул у него из пальцев. Он вытянулся на циновке в наркотическом забытье, неподвижный и бледный, как мертвец.
– О Боже, – прошептала Грейс, – это ужасно. Рубен согласно кивнул. Ей хотелось поскорее выбраться отсюда, и только его вселяющее уверенность присутствие удерживало ее на месте. Крепко уцепившись за его руку, она заставила себя еще раз взглянуть на закопченные до черноты стены и потолок, на грязь, на плотный от дыма, почти непрозрачный воздух, а главное, на пребывающих в апатии одурманенных наркоманов. Все они казались живыми мертвецами, видящими отравленные сны, пока их тела разлагались, а души погружались в небытие, Рубен обхватил одной рукой ее плечи:
– Пошли домой, Грейс.
Его мягкость ошеломила ее. Ей захотелось обнять его крепко-крепко, и чтобы он тоже обнял ее обеими руками. Она позволила ему увести себя из задымленного притона, после которого воздух во дворе показался ей почти свежим. Они снова вышли на Дюпон-стрит, не нарушая молчания, и подозвали кеб, двигавшийся на север.
Только когда Рубен отпер дверь своего дома на Янси-стрит и пропустил ее вперед, настроение у Грейс стало улучшаться. Наверное, потому, что она вернулась домой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Влюбленные мошенники - Гэфни Патриция



Очень интересный роман! С юмором, приключениями, и счастливым хэппи-ендом. В общем, читать!10/10
Влюбленные мошенники - Гэфни ПатрицияКатрин
25.02.2013, 18.41





Очень даже неплохо. Герои адекватные, умные, "с изюминкой", веселые. К жизни относятся реально. были очень смешные моменты.
Влюбленные мошенники - Гэфни ПатрицияЮлия
26.06.2013, 21.08





Начало понравилось, но вот я уже на 7 главе, и мне не очень хочеться продолжать чтение... Кто знает, может отложу пока на время, а там от скуки дочитаю.
Влюбленные мошенники - Гэфни ПатрицияЮлия^^
11.07.2013, 19.23





Мило. Вечерок скоротать можно.
Влюбленные мошенники - Гэфни ПатрицияКристина
22.01.2014, 14.12





Очень,очень недурно. Не заежанный сюжет,с юмором и долей интриги. Без длинных описании интимных сцен. Читате не пожалеете.
Влюбленные мошенники - Гэфни ПатрицияКарина
13.08.2014, 22.15





Очень хорошо , отлично однозначно читать и перечитывать забираю в копилку
Влюбленные мошенники - Гэфни ПатрицияПривет
13.05.2016, 21.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100