Читать онлайн Тайный любовник, автора - Гэфни Патриция, Раздел - 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайный любовник - Гэфни Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.89 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайный любовник - Гэфни Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайный любовник - Гэфни Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэфни Патриция

Тайный любовник

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

6

День Иоанна Крестителя, приходившийся на двадцать четвертое июня, в последние годы проходил не так, как в прежние времена. Двадцать-тридцать лет назад люди из всех деревень прихода Святого Эгидия стекались в Уикерли на ежегодный праздник, отмечавшийся несколько дней и одновременно служивший ярмаркой рабочих мест. Но постепенно эта его роль сошла на нет, отойдя к более многолюдным ярмаркам в Тэвистоке и Плимуте, и день Иоанна Крестителя в Уикерли превратился для его обитателей в обычный летний праздник, который давал им возможность собраться на лугу перед церковью и провести славный денек, развлекаясь играми и забавами, состязаниями и музыкой, закусывая, участвуя в благотворительном базаре и прочем, что мог придумать совет прихожанок церкви Всех Святых, стараясь выручить в этот день как можно больше, потому что этих денег должно было хватить на помощь нуждающимся в течение всего следующего года.
Благотворительный базар в этом году благодаря энергичной кампании по сбору пожертвований для него, тщательно продуманной Энни Моррелл и Эммалайн Найнуэйс, проходил с большим успехом и в одиннадцать утра был уже в самом разгаре. Горожане, жаждущие сделать покупку, теснились вокруг столов, расставленных на траве позади дома викария, и выбирали вещи по вкусу среди множества подержанных сокровищ. Особый интерес вызвали коллекция военных принадлежностей капитана Карнока и дюжина рыболовных блесен, вручную сделанных кузнецом Джоном Суоном. Желающих приобрести эти вещи было столько, что пришлось выставить карточки с первоначальной ценой, чтобы в конце дня разыграть их на аукционе.
– Я хочу купить эту фотокамеру, – негромко поделилась Энни, наливая из тяжелого чайника чай в две чашки и протягивая одну из них Софи. – Твоя кузина купила ее год назад в Эксетере и ни разу не пользовалась, а теперь просит за нее четыре гинеи, представляешь!
– Сущий грабеж, – согласилась с подругой Софи, взглянув на предмет, о котором шла речь, – складную фотокамеру «Найт и Оттуилл» в черном водонепроницаемом чехле. – Интересно, сколько она сама заплатила за нее?
– Дело не в этом, не так ли? Она не новая, и, независимо от того, пользовались ею или нет, цена должна отражать это. Думаю, она должна стоить на треть дешевле, учитывая ее износ.
Софи улыбнулась непоследовательности подруги. Энни могла позволить себе купить новую фотокамеру, будучи единственной наследницей, но это было так похоже на нее – стараться выгадать на покупке подержанной вещи. Особенно если при этом можно было обставить Онорию.
– Что ты пожертвовала для распродажи? – спросила Софи, беря с подноса бисквит и кладя монетку. Чай на благотворительном базаре был бесплатный, но бисквиты и лепешки по пенсу за кусок.
– Книги в основном, еще много всяких старинных безделушек, выглядящих так, словно они пылились в доме викария не одно столетие. Хлам на самом-то деле, – призналась она, – но не стыжусь, что отдала их, а не что-то другое. Люди их покупают и даже не торгуются.
Она изобразила на лице улыбку и поздоровалась с мисс Пайн и миссис Тороугуд, которые направлялись с отобранными вещами к столу, где сидела миссис Найнуэйс, принимая деньги и отсчитывая сдачу, которую брала с подноса с бисквитами. Софи с удовольствием отметила, что миссис Тороугуд покупает лепную компотницу. Только сегодня утром она говорила своей домоправительнице, миссис Болтон, что видеть ее больше не может и нужно немедленно избавиться от нее.
– А что отдала ты? – поинтересовалась Энни.
– Кое-какую одежду, что же еще? Шарфики и шляпки, очень миленькую шелковую шаль. Лайковые перчатки, четыре пары. Две шемизетки
type="note" l:href="#note_2">[2]
, которые ни разу не надевала.
– Пора тебе перестать увлекаться туалетами, – засмеялась Энни.
– Ах, знаю, знаю. – Но страсть к нарядам, как самой Софи хотелось думать, была ее единственной слабостью; она не проходила мимо магазина одежды, чтобы не зайти, не пропускала ни одного каталога мод. Проблема заключалась в том, что она редко бывала в таких местах, где могла бы продемонстрировать свои новые туалеты, и в конце концов чаще всего отдавала их кому-нибудь.
– Миссис Моррелл, мисс Дин, как я рада видеть вас!
Это была Джессика Карнок, молодая жена мастера Карнока. Всякий раз, видя ее, Софи дивилась тому, как бывшая мисс Уйди становилась все меньше и меньше похожа на ту робкую, нервную старую деву средних лет, какою она была каких-нибудь четыре месяца назад. Замужество совершенно преобразило ее. Она расцвела буквально на глазах. Ее пшеничные волосы, тронутые сединой, пребывали в очаровательном беспорядке, отчего она походила на молоденькую девушку, а несколько вытянутое розовощекое лицо оживлено и полно энтузиазма.
– Так хорошо все распродается! – довольно воскликнула она, прижимая к груди приобретенные сокровища, а потому не подавая руки. – Кто-то купил все мои наперстки, Эммалайн не помнит кто, а Маргарет Мэртон только что приобрела мою пальму. Представляете?! Это муж, – подавшись к ним, доверительно сообщила она, – предложил отдать ее.
– А ему не жалко было с ней расставаться?
– Он сказал, что она занимает половину холла! – Она весело засмеялась, подняв кверху лицо. Счастливо смеющаяся Джесси – это было так необычно, так неожиданно, что Софи и Энни только молча с изумлением смотрели на нее. Отсмеявшись, Джесси обратилась к Энни:
– Преподобный Моррелл прочел такую замечательную проповедь утром на лужайке, что мы все подумали, что не могло быть лучшего начала благотворительного базара.
– Что вы говорите? А яле слышала ее; мы с Эммалайн и другими женщинами так спешили успеть расставить столы, что пропустили проповедь. Надеюсь, она была не слишком длинной.
– О нет, – с жаром поспешила сказать пораженная Карнок. – Ничуть, ничуть не длинная.
С горящими глазами, понизив голос, Энни сообщила:
– Вы никогда не догадаетесь, что преподобный Уилк сказал Кристи по поводу дня Иоанна Крестителя. – Дамы, не сговариваясь, придвинулись ближе. Преподобный Уилк, пылкий протестантский проповедник из Харебриджа, был известен своими напыщенными речами. – Он сказал, что это «языческий обычай, справляемый безбожниками, и что Уикерли сегодня от рассвета до заката – обитель моральной тьмы».
Софи рассмеялась; Джесси раскрыла рот от изумления, а потом не совсем уверенно засмеялась тоже.
– Значит, вечером будут танцы, – весело объявила Софи. – И вокруг костра, не иначе.
– Грешить так грешить, – подхватила Энни, и все снова засмеялись.
– София! – прервал их веселье высокий пронзительный женский голос. – София, уже почти полдень – ты должна идти на луг, сейчас отец будет произносить речь.
– Ох, но я обещала помогать здесь, на распродаже, до выступления нашего хора, – попыталась увильнуть Софи. Речи дяди всегда наводили на нее тоску.
– Чепуха, ты должна присутствовать. Все ждут, что ты будешь там. В любом случае не хватит ли тебе на сегодня заниматься коммерцией? – Онория деланно рассмеялась и с нескрываемым отвращением обвела презрительным взором столы с вещами и толпящихся возле них горожан. Она с таким же глубоким осуждением относилась к теперешнему празднику, что и преподобный Уилк, но по другой причине: на взгляд Онории, предосудительной была уже сама даваемая праздником возможность для простонародья сблизиться с людьми благородного происхождения, тогда как они были и должны оставаться разделенными непроницаемой стеной.
Софи относилась к кузине с едва сдерживаемым раздражением. Онория, в общем, была привлекательной женщиной, высокой, выше Софи, с величественной осанкой и всегда надменно поднятым подбородком. Она гордилась своими густыми каштановыми волосами, вьющимися от природы, которые замысловато зачесывала на непропорционально большой лоб, маскируя его. Лицо у нее было розовое, ярко-розовое, Софи спрашивала себя, уж не в рисовой ли пудре дело? Она была близорука, но очки не носила, а потому смотрела на мир, щурясь и моргая, если только он не оказывался перед самым ее острым носом.
Софи запротестовала, и Онория поджала губы в упрямой гримасе, которой изводила свою кузину с детства.
– Папа этого не поймет, – сурово сказала она. Повисло тягостное молчание.
– Я с радостью помогу тут, так что вы можете пойти послушать выступление мэра, – простодушно предложила миссис Карнок.
«Попалась, теперь не отвертеться», – подумала Софи. Стараясь не смотреть на улыбающуюся Энни, она со вздохом произнесла:
– Что ж, прекрасно. – Поблагодарив миссис Карнок со всей любезностью, на какую была способна, Софи последовала за кузиной по мощеной дорожке мимо дома викария к лугу.
Речи дяди Юстаса не отличались разнообразием: разумны, конкретны, с легким покровительственным оттенком. Но Софи уже перестала краснеть за него. За шесть лет, что он был мэром и главой суда, горожане привыкли к нему; он так навострился демонстрировать свое превосходство, что внушил большинству избирателей мысль, в которую сам верил безоговорочно: что он лучше их.
– Итак, в соответствии с духом человеколюбия и сотрудничества мы собрались сегодня, – вещал он монотонным голосом с помоста, сооруженного рядом с каменным крестом, – как соседи и друзья, объединенные единым порывом любви и долга, чтобы оказать посильную помощь нашей возлюбленной церкви в выполнении ее благородной миссии в следующем году.
Она отвлеклась от речи и принялась с интересом оглядывать собравшихся. Под дубом, на другой стороне луга, стояла группка шахтеров с «Калинового» и «Салема», нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и горя желанием вернуться к прерванной игре – метанию колец. Она узнала Трэнтера Фокса и Чарльза Олдена, Лоуренса Брилла, горного мастера, работавшего у дяди, здоровяка Роя Донна, который стоял без рубахи – без сомнения, стараясь произвести впечатление на Кору Суон своей мускулатурой. Ее взгляд наткнулся на знакомую фигуру – Джек Пендарвис!
С самого утра Софи задавалась вопросом: придет ли он на праздник? «До субботы»; – сказал он ей тогда, четыре дня назад, в кабинете. Все утро она то и дело оглядывалась, ища его глазами.
Заслонившись ладонью от солнца, она украдкой наблюдала за ним. Он явно чем-то выделялся среди других, хотя она не могла бы сказать определенно, чем именно. Не одеждой, которая была простой, ничем не примечательной. Он был один из них, и в то же время в нем чувствовалось какое-то превосходство. Что-то было особенное в его манерах, но не высокомерная холодность, нет, что-то более неуловимое, что она не могла определить, но знала: ей это не кажется. Она уже замечала прежде это что-то, выражавшееся в том, как шахтеры относились к нему – дружески, но более сдержанно, с чуть большим уважением. Так, как относятся к лидеру.
Но сейчас Софи засомневалась: а вдруг это ей только почудилось, может, она все навоображала себе. И обманывает себя, представляя, что он отличается от других, потому что ей хочется, ей просто необходимо, чтобы он ни на кого не был похож, для оправдания своего интереса к нему. А на самом деле к нему относятся по-иному, возможно, лишь потому, что он новый человек в Уикерли и люди еще недостаточно его знают. Да, так скорее всего и есть.
Нет. Не может быть, чтобы она так ошибалась.
Софи чуть не расплакалась, не знала, что думать.
Коннор с улыбкой что-то говорил Трэнтеру, держа руки в карманах и носком ботинка ковыряя твердую, утоптанную землю. Внезапно он поднял голову и посмотрел прямо на нее. Она почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, потому что решила: это ее пристальный взгляд привлек его внимание. Застигнутая врасплох, она не могла отвести взгляд и так стояла с неистово бьющимся в груди сердцем. Он смотрит на нее с вызовом? Нет, непохоже; взгляд у него ищущий, настороженный, но не насмешливый. Мгновения тянулись невыносимо долго – и тут пришло неожиданное спасение: дядя закончил свою речь, и у Софи появилась веская причина спокойно отвернуться, чтобы присоединиться к вежливым аплодисментам, раздавшимся на лугу.
Но когда Онория вновь заговорила с ней, она спряталась за соломенной шляпкой кузины, чтобы незаметно поглядывать на него. Сегодня на нем была голубая рубашка без воротничка, коричневые брюки с подтяжками. Она вспомнила тот день, когда перевязывала его раны у себя в кабинете, ту смесь тревоги и волнения, которые она испытывала в тот момент. Ей и раньше приходилось выступать в роли сестры милосердия, когда шахтеры получали порезы или синяки, но впервые она почувствовала, что между нею и пострадавшим мужчиной возникло физическое влечение. Влечение столь сильное, что ей даже трудно стало дышать.
От Дженкса она узнала, что доктор Гесселиус наложил шесть швов на руку мистера Пендарвиса, но это не помешало ему выйти на работу на другой день, как он и обещал. Рана, как видно, не беспокоила его и сейчас, когда он метал кольца; она зачарованно смотрела, как он подходит к линии и целится в шест. Он бросал прямой рукой, сбоку, что было ей в диковинку – в Уикерли предпочитали метать из-под руки. Девятифунтовое кольцо мелькнуло высоко в воздухе и приземлилось в глиняном кругу; раздался лязг металла, но Софи стояла слишком далеко, чтобы увидеть, набросил он кольцо на шест или оно звякнуло о другое кольцо. В группе шахтеров с «Калинового» раздались одобрительные возгласы, а Трэнтер завопил: «Два!» Значит, попал, радостно отметила Софи.
– София, ты смотришь на тех мужчин? Прекрати сейчас же. Один из них без рубашки! – воскликнула Онория тоном суровой учительницы, оторвав ее от созерцания игры.
– Не глупи, – покраснев, сказала Софи более резко, чем следовало, и повернулась спиной к играющим. Внезапно кузина схватила ее за руку и стиснула так, что ее ногти вонзились в кожу Софи. – Онория, что…
– Они пришли! – выдохнула Онория в исступленном восторге, глядя через правое плечо Софи. – О, как это великодушно, как милостиво с их стороны. Но, – благоговение, написанное на ее лице, сменилось выражением беспокойства, – но разве они должны присутствовать здесь?
– Кто? – недоумевая, спросила Софи и, обернувшись, увидела лорда и леди Мортон, которые стояли, держась за руки, и разговаривали с мэром.
– Нет. Нет, – решила Онория, – они не должны были посещать этот праздник.
– Но почему же? – удивилась Софи, которая была рада видеть чету Мортон.
– О господи, да разве не ясно? – Онория посмотрела на нее как на сумасшедшую. – Сегодняшний праздник – самое рядовое событие, совершенно недостойное внимания лорда Мортона. Какие-нибудь хулиганы, грубияны, – она огляделась, фальшиво содрогнувшись, – могут что-нибудь натворить, так и жди от них какой-нибудь выходки. Нет-нет, это неподобающее место для его светлости.
Софи раздраженно передернула плечами. Спорить было бесполезно, но ей хотелось бы напомнить, что половина этих «хулиганов и грубиянов», к которым Онория относилась с таким высокомерным презрением, были мужчинами и женщинами, работавшими на руднике ее отца, и их труд кормил и одевал ее.
– Не говори глупостей, – с досадой повторила Софи, хотя отлично знала, что попытки вразумить кузину напрасны, и отошла от нее, чтобы поздороваться с четой Мортон. Онория поспешила за ней.
Она просто вынудила Софи, которой стало тошно от ее подобострастного тона, подойти к Мортонам. Но и тут Онория была верна себе.
– Милорд, миледи, – присев в низком реверансе, слащаво произнесла она и прижала руки к груди в выражении неизъяснимой радости от того, что Мортоны оказали празднеству честь своим присутствием. – Добро пожаловать на… наш скромный праздник, – лепетала она бессмысленный вздор. – Какой прекрасный день, не правда ли? Словно небеса узнали, что вы придете, и велели солнышку сиять так приветливо.
Софи в смущении не знала, то ли ей рассмеяться, то ли провалиться сквозь землю. Она предпочла первое и была вознаграждена ответной ухмылкой Себастьяна Верлена, фа-фа Мортона, который, здороваясь, протянул ей руку.
Жена его улыбнулась почти незаметно, лишь уголками губ, но Софи видела, что ее тоже забавляет нелепое поведение Онории.
– Да, день сегодня просто великолепный, – сдержанно согласилась она низким голосом. – Мне это напоминает день Иоанна Крестителя в Оттери, что в приходе Сент-Мэри, городке, где я выросла. Помнится, однажды мой брат победил в беге в мешках и получил приз – цыпленка. Он жил у нас целый год.
Все заулыбались, даже Онория. Лорд Мортон спросил жену, где праздник интереснее, в Уикерли или Оттери. Пока она отвечала, Софи с затаенным интересом изучала их. Они были женаты около года, и их свадьба потрясла всю Уикерли, но, по правде говоря, потрясти деревню не составляло особого труда. Тем не менее скандальное прошлое Рэйчел Верлен, не говоря уже о том, что она и Себастьян до свадьбы жили вместе более или менее открыто – она поселилась в его особняке под видом «домоправительницы», – никого не могло ввести в заблуждение и не один месяц давало пищу досужим языкам. Но он был граф, она теперь стала графиней, а титулы имеют замечательную способность стирать в умах окружающих неприятные детали прошлого. Будь они обычными людьми, им, по всей вероятности, постоянно напоминали бы о столь постыдном в глазах местных жителей прошлом, по крайней мере здесь, в Уикерли. Но они были аристократы и, следовательно, столпы светского общества, и Онория Вэнстоун подобострастно улыбалась им, бесстыдно стараясь снискать их расположение.
Лорд Мортон принялся рассказывать о празднике Благовещения в Рее, городке по соседству, где он провел детство, и как он мальчишкой тайком сбегал с одним из грумов его отца, чтобы участвовать в скачках. Он был красавец, приятный собеседник, легко располагал к себе людей; с женитьбой в нем поубавилось надменности, но свою улыбку искусителя он сохранил и по-прежнему демонически заламывал бровь. Он все время прикасался к жене: брал ее за локоть, обнимал за талию, и Софи было радостно и тревожно находиться рядом с этими людьми, потому что, казалось, между ними проскакивает искра взаимного притяжения.
Со своей стороны, леди Мортон всегда была спокойной и сдержанной – внешне, во всяком случае; Энни Моррелл уверяла, что, однажды узнав вас и проникнувшись доверием, она становилась добрейшим другом, нежным и обходительным. Софи легко в это верила: ужасающее прошлое Рэйчел служило оправданием ее нынешней осмотрительности. Ее нельзя было назвать красавицей, но благодаря прекрасным темным волосам и необычайно светлым глазам она определенно привлекала внимание. Но что пленяло в ней, так это ее изысканные манеры, а также серьезность, таившаяся за ее улыбкой, тончайшая тень меланхолии в глубине ее глаз, не исчезавшая даже, когда она смеялась. Софи с радостью подружилась бы с ней.
Но сейчас было неподходящее время для этого.
– Мне нужно идти, – вздохнув, сказала Софи с искренним сожалением. Бой часов на церкви напомнил, что скоро ее черед выходить на помост. – Через двадцать минут должен выступать детский хор, этого времени едва хватит, чтобы собрать моих сорванцов.
Они расстались; Верлены пообещали найти ее после выступления, а Онория жеманно сказала «до свидания», счастливая, что остается с их светлостями.
Софи поспешила через луг к дому викария, и тут ее окликнул Трэнтер Фокс.
– Мисс Дин! Мисс Дин! У меня для вас новость!
– Что случилось? – Она резко остановилась, испугавшись, что на руднике что-то стряслось.
– Мэм, ваша команда победила! На соревнованиях по метанию колец, – объяснил он, видя ее недоумение.
– Ох, – облегченно вздохнула она. – Какие вы молодцы! – похвалила она сердечно.
Трэнтер весь светился от восторга. Софи засмеялась, глядя на него. Известие действительно было приятно ей; в ней с малолетства жил дух соперничества, и она была рада, что «ее» команда одержала верх над командой ее дяди.
Трэнтер покраснел от удовольствия, и Софи захотелось потрепать его по волосам или ущипнуть за щеку, так трогательно горд он был. Он едва доставал ей до подбородка, и она была уверена, что и весил он меньше ее. Но он постоянно пытался флиртовать, вставал перед ней в позу лондонского денди, сопровождая свои ухаживания неуклюжими комплиментами, неизменно вызывающими у нее смех.
– Мы выиграли у них вчистую, и теперь, мэм, ребята ждут вас, желая подарить метательное кольцо.
– О, это просто чудесно.
Его лицо выражало такую искреннюю радость, такую гордость, что на сей раз у нее не хватило духу рассмеяться. Они вместе подошли к дубу, где шестеро шахтеров команды "Метатели с «Калинового» «раздавили», как выразился Трэнтер, команду «Салема», – она не помнила ее название, в любом случае ее расстроенные участники уже разошлись. Толпа зрителей, мужчины и женщины, окружила победителей, громко выкрикивая поздравления. Рой Донн отделился от остальных, подошел к ней, застегивая рубаху, и Софи вспомнила, что он – капитан команды.
– Мисс Дин, – откашлявшись, заговорил Рой, и стоявшие позади него игроки притихли. – "Метатели с «Калинового» рады преподнести вам…
– Счастливы, – вполголоса поправил его Трэнтер, – скажи «счастливы».
– «Метатели» счастливы преподнести вам победное кольцо, которое в этой игре…
– Вам, нашему патрону.
– Вам, нашему патрону, это…
– И многоуважаемой хозяйке рудника, без которой мы были бы никем.
Донн огрызнулся и замолчал. Когда Трэнтер успокоился, он закончил:
– Мы счастливы преподнести вам кольцо, которое принесло нам победу в этой игре.
– В этом матче…
Донн повернулся к Трэнтеру и рявкнул:
– Трэнтер, кто говорит речь, ты или я?
– Ну, если ты не умеешь говорить красиво, тогда я, – и он проворно выхватил у Донна кольцо. Живо повернувшись к Софи, он под дружный хохот игроков и недовольное ворчание капитана отвесил низкий поклон.
– Мисс Дин, мы с гордостью и уважением вручаем вам, нашему патрону и всеобщей любимице, которой мы ужасно восхищаемся не только за несравненную красоту, но также за ум и… и мудрость, не говоря уже о великодушии, с коим вы позволяете нам трудиться на вашем замечательном руднике ради приумножения славы… м-м… – Окончательно запутавшись, он замолчал, подыскивая слова, и Рой Донн, воспользовавшись паузой, забрал обратно кольцо.
– Вот, держите, – грубовато сказал он и протянул его ей.
Она приняла дар – и едва не выронила его, таким неожиданно тяжелым оказалось литое металлическое кольцо. Все, похоже, ждали ответного слова.
– Благодарю вас, благодарю вас всех. Я очень горжусь вами. Эти ежегодные матчи между «Калиновым» и «Салемом» начались, как вы знаете, очень давно, когда мой отец был еще жив. Ему очень нравилась эта игра, и он всегда радовался победам своей команды – как радуюсь вместе с вами и я. Уверена, что вы также знаете о традиции, начало которой положил мой отец и которую я имею твердое намерение продолжить. – Она услышала, как оживились мужчины, увидела зажегшийся интерес в их глазах. – Сегодня вечером в «Святом Георгии» я с удовольствием ставлю тройную выпивку, по одной за каждый выигранный гейм: сидр, эль и бренди, вам и вашим друзьям.
Со всех сторон раздались восторженные крики – ясно было, что каждый, кто слышал Софи, считал себя другом игроков «Калинового».
Она невзначай посмотрела на Джека Пендарвиса, чьего взгляда до этого старательно избегала. Он улыбался – но невозможно было понять, одобрительно или насмешливо. Она не двинулась с места, и он неторопливо направился к ней, на ходу надевая куртку. Подойдя, он не заговорил сразу, а долгое мгновение молчал, и его молчание, к ее удивлению, показалось ей скорее приятным, чем тягостным. Она была почти уверена, что он резко отзовется о ее, речи, ведь, на его взгляд, как неожиданно поняла Софи, ее слова могли звучать покровительственно, и потому оказалась совершенно не готова услышать то, что он сказал в следующий момент:
– Вы очень красивы.
Она растерянно, как девчонка, отвела глаза, стараясь собрать воедино разбегающиеся мысли, не зная, что сказать в ответ, то ли: «Пожалуйста, не говорите со мной в такой манере», то ли: «Как вы смеете?», или «О, благодарю вас». В конце концов она малодушно предпочла притвориться, что ничего не слышала.
– Как вы себя чувствуете, мистер Пендарвис? Раны уже зажили?
– Да, вполне зажили. Доктор очень хвалил, как вы перевязали меня. Он даже сказал, что сомневается, что сама Флоренс Найтингейл смогла бы сделать это лучше.
Она польщенно улыбнулась. Флоренс Найтингейл была национальной героиней; всего неделю назад плимутская «Газетт» рассказала об этой самоотверженной сестре милосердия, ухаживавшей за британскими солдатами на войне в Крыму.
– Я очень рада, – смущенно сказала она и, помолчав, добавила:
– Мне нужно идти.
– Что за спешка?
– Да, я очень… – она забыла, куда ей надо спешить.
– Может быть, погуляем?
И тут она вспомнила.
– Скоро наше выступление. В полдень. Мне нужно собрать детей. – Пока она будет заниматься этим, можно разобраться в своих мыслях.
– Тогда после выступления. – Он пригладил свои черные волосы и упрямо посмотрел на нее. – Вы принимаете мое приглашение, мисс Дин?
В его голосе звучали и вызов, и просьба, и она, не устояв, отбросила последние колебания:
– Благодарю вас, мистер Пендарвис, с удовольствием.
* * *
В программе детского хора было шесть песенок, исполняемых а капелла, из которых две – солистами, а одна, заключительная, в сопровождении инструментов. Эта песня, «Расскажи мне, как розы цветут», была самой красивой, но и самой трудной, зато, если дети справятся с ней, она могла, выражаясь высоким слогом, вознести их на вершину славы.
Софи видела, как растет в них радостное возбуждение по мере того, как под одобрение слушателей они исполняют одну за другой более простые песенки и «момент истины» становится все ближе. Наконец решающий момент настал. Без излишней суеты и волнения вынесли инструменты: два маленьких барабана, четыре тарелки, треугольник, колокольчик, какой надевают на шею коровам, и три свистульки. Как полагается, несколько детей проверили, как звучат инструменты; Софи несчетное число раз намеренно запрещала им делать это, чтобы они не волновались понапрасну, но сейчас она терпеливо ожидала, пока они закончат, понимая, что этого не избежать. Она подняла руки с маленькой дирижерской палочкой, и внимательные глаза детей устремились на нее. Потом весело улыбнулась им, шепотом ободрила в последний раз и взмахнула руками, подавая сигнал близнецам ударить в тарелки.
И они ударили, ударили даже почти одновременно, – подвиг, какой им удавалось повторить на спевках лишь несколько раз, – и после этого все пошло прекрасно.
Труднее всего было изобразить на инструментах то, о чем пелось в песенке. Требовалось передать, как стучат капли дождя (кончиками пальцев по барабанам), как поют жаворонки (чередующимися глиссандо на свистульках), как скачут лягушки-быки, на колокольчике и барабанах (самый сложный момент для звукоподражания, требующий от слушателей немалого воображения). Но все трудности были успешно преодолены с легкостью, которую Софи могла бы назвать обманчивой, учитывая то, что происходило на последней репетиции не далее как вчера. Неожиданность подстерегала в самом конце, когда Птичка решила сымпровизировать, изобразив на своей свистульке, как падают снежинки, и заиграла вместе с треугольником. Но все обошлось; публика решила, что девочка изображает ветер, снежную метель.
За три года занятий с хором Софи научилась различать характер аплодисментов – вежливые, насмешливые, сочувственные, удивленные, иногда страдальческие. Единственное подходящее слово для аплодисментов, раздавшихся после исполнения песенки «Расскажи мне, как розы цветут», было «восхищенные». Лица детей сияли, они кланялись и приседали в реверансе (Бэрди при этом посылала зрителям воздушные поцелуи), словно за ними только что опустился занавес «Ковент-Гардена». Испытывая облегчение, довольная, радостно смеющаяся Софи кланялась вместе с ними, и тут, к великому ее удивлению, Томми Вутен выбежал из второго ряда и вручил ей огромный букет георгинов, что вызвало взрыв аплодисментов.
Матери окружили Софи, каждая восторгалась своим ребенком и поздравляла ее. Вслед за выступлением хора почти сразу же была разыграна сценка, сочиненная мисс Мэртон, и Софи с изумлением обнаружила, что наблюдает за действием, стоя рядом с мистером Пендарвисом. Как это получилось? Она ли, сама того не замечая, подошла к нему или он к ней? Наверное, все-таки и то и другое. Она почувствовала, что ей трудно следить за происходящим на импровизированной сцене, стоя бок о бок с этим высоким сильным мужчиной. Мисс Мэртон была учительницей церковной воскресной школы, что сказалось на содержании сценки, которая, по-видимому, изображала апостола Петра у райских врат, хотя о чем конкретно шла речь, было не совсем понятно, потому что дети произносили текст недостаточно громко. Они очень хорошо спели песенки на простенькую мелодию, сочиненную тоже мисс Мэртон, которую разучила с ними Софи.
Птичка в этой сценке изображала ангела. Когда выступление детей закончилось, она подбежала к Софи. Но вместо того, чтобы, как обычно, прижаться к ее коленям, она, комично запнувшись, отчего затрепетали ее картонные позолоченные крылышки, остановилась перед мистером Пендарвисом и зачарованно уставилась на него.
– Это тот дядя, – тихо сказала она Софи, не сводя широко распахнутых глаз с Коннора. – Он распутал ваши волосы, когда они зацепились за мою пуговицу, мисс Софи, помните? – «Дяде» же она шепнула:
– Я думала, вы мне приснились!
Он нагнулся, так что их лица оказались рядом.
– А я думал, что это ты приснилась мне, – сказал он серьезно. – Знаешь, почему? – Птичка помотала головой. – Потому что ты самая красивая маленькая девочка, какую я когда-либо видел. – Он понизил голос до шепота и доверительно сказал:
– Я думал, что ты ангел.
Птичка от неожиданности раскрыла рот. Однако через мгновение ее по-детски непосредственное изумление сменилось почти взрослым смущением. Она жеманно улыбнулась, сунула руки в карманы фартучка и стояла, покачиваясь на каблучках, – очаровательная шестилетняя кокетка. Но это продолжалось недолго. Ребенок взял в ней верх, она звонко засмеялась, прижав ладошки к розовым щечкам, и резво помчалась куда-то.
Мистер Пендарвис заразительно расхохотался, и Софи, спровоцированная его смехом, засмеялась вместе с ним. Они поглядели друг на друга – без прежней напряженности или скрытой враждебности. Он сказал: «Ну что, пойдемте?», и она испугалась, что он возьмет ее за руку или за локоть. То, что она прилюдно общается с одним из своих рабочих, уже выглядело достаточно предосудительно в глазах жителей Уикерли, которые в большинстве своем серьезно относились к подобным вещам; если же увидят, что он позволяет себе вольность в обращении с нею, даже самую невинную, они и вовсе будут в шоке. Напоминая сама себе Птичку, Софи сунула руки в карманы юбки, и они неторопливо зашагали через луг – рядом, но не касаясь друг друга.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Тайный любовник - Гэфни Патриция

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223

Ваши комментарии
к роману Тайный любовник - Гэфни Патриция



Действие происходит в шахтерском поселке. Как у них, так и у нас в России - что может быть хуже? Только каторга. Шахтеры - это мученики. Поэтому этот роман не дает того, что мы ожидаем от этого жанра: душевного успокоения. Не читайте! Поберегите свои нервы.
Тайный любовник - Гэфни ПатрицияВ.З.,66л.
5.02.2014, 10.58





Хорошая серия книг) rn1)Любить и беречь (Грешники в раю) - Кристиан Моррелл и Энниrn2)Достоин любви? - Себастьян д'Обрэ и Рейчелrn3)Тайный любовник - Софи Дин и Коннор Пендарвис
Тайный любовник - Гэфни ПатрицияЗарина
13.02.2016, 9.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100