Читать онлайн Тайный любовник, автора - Гэфни Патриция, Раздел - 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайный любовник - Гэфни Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.89 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайный любовник - Гэфни Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайный любовник - Гэфни Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэфни Патриция

Тайный любовник

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

18

Несколько дней они избегали друг друга. Им казалось недостойным взрослых людей играть в молчанку, поэтому они обменивались кое-какими необходимыми фразами: «Я собираюсь выйти из дома», «Передай соль, пожалуйста», «Покойной ночи». В некотором смысле это было хуже той враждебности, какой было отмечено начало их супружества, поскольку тогда хоть случались периоды относительного мира, сейчас же они знали, что брак их терпит неудачу, и хуже всего было то, что теперь оба знали, что теряют. Но ни один не мог переступить через уязвленную гордость и новое недоверие.
Софи с раннего утра уезжала на рудник и оставалась там до самого вечера, хотя необходимости в ее постоянном присутствии в конторе не было. Просто ей хотелось подольше не видеть Коннора. Они не зашли настолько далеко, чтобы спать в разных комнатах, но старались ложиться в разное время, так что кто-то из них уже спал или притворялся спящим, когда другой ложился в постель. При таком образе жизни они имели возможность совсем не разговаривать друг с другом, а интимные отношения, и без того непрочные, вообще исключались.
Встреча Коннора с коллегами Иена Брайтуэйта прошла исключительно успешно. Он испытывал неимоверное облегчение, даже ликовал в душе, но разделить триумф было не с кем. Его пригласили на обед в дом Джорджа Текера в Плимуте, где присутствовали еще три человека, влиятельные лица в партии. Все желали знать, почему он явился один, без миссис Пендарвис, и он солгал, что она простудилась и врач запретил ей выходить из дома. Хорошо, с удовольствием познакомимся с ней в другой раз, решили они, и Коннор с радостью воспринял их слова, поскольку это означало, что будут и другие встречи, и одновременно с досадой, потому что, возможно, опять придется идти без Софи. Их размолвка была так некстати. Не то чтобы Софи отказалась пойти с ним. На самом деле Кон даже не просил ее об этом. Он бы скорее отрезал себе язык. Если она действительно верит, что он женился на ней из-за каких-то несчастных денег, пусть чахнет дома, ему наплевать, он обойдется и без нее, воспользуется своим шансом самостоятельно.
Толчком к окончанию войны, или, по крайней мере, к перемирию, послужило неожиданное письмо от Джека. Коннор сколько мог оттягивал разговор о нем с Софи, останавливаемый мыслью, что неизбежно придется поднимать вопрос о деньгах. Но когда уже откладывать разговор далее стало невозможно, Коннор вечером поднялся к ней в комнату, куда Софи ушла после обеда, и решительно начал:
– Мне срочно нужно десять фунтов. И завтра я еду в Эксетер.
Софи сидела за туалетным столиком и расчесывала перед сном волосы. Медленно повернувшись к нему, она, не опуская руку со щеткой, спросила:
– Зачем?
– Я должен отчитываться, куда трачу деньги? Может, проще будет давать мне какую-то сумму на карманные расходы, раз в неделю или в месяц, как тебе удобнее, – с раздражением ответил Коннор.
– Я хотела узнать, – ответила она холодно, – зачем ты едешь в Эксетер? А что касается денег, то все деньги теперь твои; вряд ли есть необходимость просить их у меня.
Он заставил себя быть благоразумным и не кипятиться. Повод к теперешним натянутым отношениям дал он сам, даже ему это было ясно. Кон присел на край кровати. Софи демонстративно отвернулась к зеркалу и уставилась на свое отражение. Беременность ничуть не портила ее, она была все так же очаровательна. Откровенно говоря, Софи всегда казалась ему особенно красивой, когда готовилась ко сну, расчесывая волосы за старым туалетным столиком, принадлежавшим еще ее матери. Он прижался виском к деревянному столбику кровати, чувствуя, как его захлестывает волна острого желания. Но ничего не оставалось делать, как ждать, уже не в первый раз, когда он успокоится.
– Я должен ехать в Эксетер, чтобы увидеть брата. Деньги нужны для него. Он совсем слег и не может сам позаботиться о себе.
Софи снова повернулась к нему.
– Привези его сюда.
– Что?
– Ты не можешь должным образом ухаживать за ним, если он будет в Эксетере. Привези его сюда. Поместим его в моей старой комнате. Днем здесь – Марис, ночью – миссис Болтон. Да и мы двое. Нас четверо, так что нетрудно будет ухаживать за ним.
Он встал, хотел сказать что-то, но все слова казались сейчас такими банальными.
– Опять с легкими? Туберкулез?
Он кивнул.
– У доктора Гесселиуса есть опыт лечения туберкулеза. Где-то в Сомерсете существует клиника, забыла – где, кажется, в Бате. В прошлом году он проходил там какой-то курс обучения, честно говоря, не знаю деталей. Во всяком случае, он имеет представление о лечении туберкулеза, так что в отношении медицины твой брат не будет здесь как в глухой дыре. Хорошо? – спросила она, не дождавшись ответа.
– Я так и сделаю, поеду завтра и привезу его домой. – Он шагнул к ней. – Софи!
– Да?
– Спасибо тебе.
Она опустила голову, вертя в руках щетку.
– Пустяки.
– Нет, далеко не пустяки. – Он протянул руку и провел пальцами по ее щеке. Этим движением он как бы разрушил преграду, разделяющую воюющие стороны, сделал первые робкие шаги по вражеской территории. Ее ресницы затрепетали. Кон увидел выражение одиночества и тоски на ее застывшем лице, и это придало ему смелости, чтобы признаться:
– Софи, мне не хватает тебя.
– Ненавижу, когда мы ссоримся, – ответила она, и Кон потянул ее за руки, поднял и обнял. Когда они прервали поцелуй, чтобы взглянуть друг на друга, Софи быстро заговорила:
– Прости меня за те слова. На самом деле я не думаю, что ты женился на мне из-за денег, и с моей стороны било бестактно и глупо обвинять тебя в этом.
– Забудем об этом.
– Не знаю, что на меня нашло! Я вдруг так разозлилась. А потом, даже когда поняла, что не права, не могла переступить через себя и признаться тебе в этом, не могла заставить себя просить прощения. Потому что ты был так зол, и это только… подливало масло в огонь. О, Кон, давай больше не будем ссориться. Это так невыносимо.
– Давай заведем правило, – предложил Коннор, сжимая ее ладони, – при очередной ссоре дуться, как дети, будем только двадцать четыре часа. После этого, хочется или не хочется, прекращаем молчанку. Будем опять говорить, или кричать, или швырять друг в друга тарелки – все, что угодно, только не молчать.
Он ослепительно улыбнулся.
– Мне нравится такое правило. Особенно насчет тарелок. Жду не дождусь, когда мы опять поссоримся.
Веселый смех был таким же лекарством, как щедро расточаемые поцелуи и нежные прикосновения. Они оказались возле кровати и утонули в перинах, не выпуская друг друга из объятий. После ванны от нее пахло лавандой, и он зарылся лицом в ее душистые мягкие волосы, погрузил в них пальцы, бормоча, что ему так недоставало ее, что он так соскучился по ее ласкам.
– Но мы не договорили, – нерешительно запротестовала она, а ее руки сами собой уже скользнули ему под рубашку, – не договорили о Джеке.
– К этой теме мы вернемся чуть позже. – Он поцеловал ее обнаженное плечо, соблазнительно манившее его, по мере того как он спускал ниже ночную рубашку и думал: какое это чудо, снова прикасаться к жене. Софи села, отрешенно и покорно улыбаясь, когда его ладони заскользили по ее рукам, животу, бедрам, а когда Кон принялся ласкать ее восхитительные груди, откинула голову назад и блаженно и протяжно вздохнула.
– Нам надо поговорить о месте, – Софи предприняла еще одну слабую попытку начать разговор, когда он целовал ее нежную бархатистую шею.
– Место? – не понял он.
– Место Ноултона. Я хочу, чтобы ты победил на выборах.
– Благодарю, дорогая, – тихо засмеялся он, поднял ее и снял с нее рубашку. – Но давай поговорим о политике потом, м-м?
Она стояла перед ним обнаженная, полная желания.
– Ладно, поговорим потом, – хрипловато согласилась она, торопливо помогая ему расстегнуть пуговицы на рубахе. – Но я хочу, чтобы ты знал: я буду голосовать за тебя, если, конечно, смогу к тому времени. – Они опять упали на постель; Софи оказалась сверху и, покрывая его лицо поцелуями, шептала:
– Желанный мой, мы никогда не будем ссориться, никогда, до конца жизни.
– Никогда, – пообещал Кон. Но ее глаза сказали, ему, что она не верит в долговечность их взаимных обещаний.
Она поцеловала его ладони, потом прижала их к своей груди.
– Какая прелесть, – прошептал Коннор, имея в виду все сразу, но особенно ее лицо вот в такие минуты, когда он доставлял ей наслаждение.
Софи улыбалась, склонив голову набок и полузакрыв глаза, золотистые волосы рассыпались у нее по плечам. Она тихонько, почти беззвучно напевала что-то себе под нос, а потом провела языком по губам, и он сказал «иди сюда», чувствуя, что должен поцеловать ее безотлагательно.
Пока они целовались, она придвинулась ближе, коленом заставила его развести ноги, прижалась животом к его животу. Схватив его за оба запястья, она завела их ему за голову, но он высвободил одну руку и начал поглаживать ее длинную грациозную спину. Она играла с его волосами: подняла их наверх и веером распушила по подушке. Результат заставил ее рассмеяться вслух, и Коннор охотно рассмеялся вместе с ней, понимая, что выглядит полнейшим дураком. Ему было все равно.
Они начали кататься по постели, поминутно меняясь местами. Он поднял ее, подхватив одной рукой за талию, и вошел в нее одним стремительным и плавным движением.
– Кон, – шепнула она, приветствуя его, сжимая ладонями его лицо.
Она не могла признаться в этом вслух, но он знал, что она любит его, – он видел правду в ее лице так же ясно, как различил бы цветные камешки в чистой прозрачной воде. Он осторожно привлек ее к себе.
– Мы оба внутри тебя, Софи, – проговорил он, не отрываясь от ее губ. – Ребенок и я, мы оба сейчас внутри тебя.
Эти слова вызвали у нее слезы, и он со всей возможной нежностью осушил их поцелуями.
Они перевернулись на бок, чтобы удобнее было обниматься. Он подтянул кверху ее колено и заставил ее перекинуть ногу себе через бедро, беспрерывно двигаясь в размеренном ритме, пока не почувствовал, что она выгибает спину, и не услыхал ее стон. Они поцеловались, а потом он отодвинулся, чтобы понаблюдать за ней. Она испустила тихий протяжный крик – отчаянный, неописуемый, тот самый, который он так любил, – и закусила губы. Она смаковала свою радость, крепко закрыв глаза, тихонько причитая про себя, сжимая и разжимая руки у него на плечах. Острота ее переживания и его толкнула за грань. Крепче притянув ее к себе, он успел прошептать «О боже, Софи!», прежде чем шторм потряс его, швыряя, как щепку, в стремительном водовороте чувств. Вот ее руки обвились вокруг его шеи, вот до него донеслось ее прерывистое дыхание – эхо его собственного. Это было слишком, он не мог больше вынести, не мог терпеть… И в эту минуту, подобно раскату грома и вспышке молнии, пришло освобождение – спасительный благословенный ливень. Потом он замер – выброшенный на берег, утонувший в ее объятиях счастливый покойник.
Они немного отдохнули. Свечи догорели, взошла луна. В комнате стало холодно, и они забрались под одеяло.
– Мы слишком похожи, – вздохнула Софи, крепче прижимаясь к нему. – В этом все дело, Кон. Мы с тобой совершенно одинаковые.
– Подарок судьбы или проклятье…
С этими словами он наклонил голову и лениво лизнул языком нежную розовую вершину холма. Просто от нечего делать. Она тихонько взвизгнула от удивления, но этот звук быстро перешел в полный затаенного ожидания напев без слов.
– Характер у нас с тобой одинаковый, – продолжала Софи. – Мы оба горды. Раздражаемся по одним и тем же поводам.
Она придвинулась еще ближе, зарылась носом ему в волосы.
– А главное, оба мы с тобой снобы, только наоборот.
Он слушал, но его внимание было в равной степени поделено между ее словами и отвердевшим, напрягшимся соском, которого он касался губами.
– Иногда ты делаешь страшные глупости, – нежно шептала Софи, – и это приводит меня в ярость. Но потом я говорю себе: «Да ведь я сама поступила бы точно так же!» И тогда гнев проходит. Иногда.
– Иногда.
Коннор проложил легкую дорожку поцелуев от ее груди к животу и принялся щекотать ее, пока она не зашлась от смеха. Установившаяся между ними нежная близость придала ему смелости.
– Мне кажется, ты влюблена в меня, Софи. Не успела она согласиться или возразить, как он добавил:
– Но ты не всегда меня одобряешь, хотя для меня это очень важно. Мне это необходимо.
– Кон…
– Ничего не говори, милая. Я просто хотел, чтобы ты знала.
– Я чувствую то же самое, – прошептала она, раз за разом проводя рукой по его виску. – Знаю, ты бы на мне не женился, если бы у тебя был выбор. Ты выбрал бы другую женщину, не такую, как я. Нет-нет, я точно знаю, – настойчиво повторила она, когда он попытался возразить. – Ты бы выбрал кого-нибудь поумнее…
– Это невозможно!
– …и с более широкими взглядами. Кого-нибудь из среды социалистов, например.
– Это не так-то просто. В жизни не встречал социалистов среди женщин.
– Коннор, я не шучу.
– Вот разве что у Карла Маркса есть сестра?
– Кого-нибудь с гражданским сознанием. Женщину, склонную к филантропии… Альтруистку!
Его пальцы проникли в треугольник шелковистых волос у нее между ног и начали выбивать тихую дробь в самом чувствительном месте. У них шел шутливый разговор, но счастливый утопленник между тем начал оживать.
– Я стараюсь заслужить твое уважение, – проговорила она тонким взволнованным голосом, зажав его руку между ног, – но не могу… измениться полностью. Я…
– Не надо тебе меняться. Я этого не хочу.
– Нет, хочешь.
– Нет, не хочу.
С захватывающей душу медлительностью он просунул средний палец внутрь.
– Ты бесподобна. Посмотри на себя. Ты та, кого я выбрал, все остальное не имеет значения. С ребенком нам дважды повезло: если бы не он, мы бы так ничего и не поняли. Мы оба были слишком глупы.
– Да, – согласилась она с глубоким вздохом. Его ожившее естество пульсировало возле ее бедра. Софи нашла его на ощупь.
– Давай опять займемся любовью, – предложила она, словно эта мысль только что пришла ей в голову.
– Это можно, – отозвался он, как бы обдумывая предложение.
У нее было больше сил. Она легла сверху, и их тела вновь слились. Но на этот раз все было по-другому: очень неспешно и нежно. Мечтательно. Она двигалась над ним, как вода, текучая и теплая, ее голос журчал, осыпая его словами любви. Он обнял ее, отыскивая самые чувствительные к ласкам места на ее теле. Границы между ними размылись и исчезли. Ее кожа, его кожа – все было едино. Он больше не думал о том, что их ждет, ему хотелось только одного: чтобы она была рядом.
Но вскоре все изменилось. Вода превратилась в огонь – мерцающее пламя, превратившее его тело в жертвенный костер. Раздуваемый ее учащенным дыханием огонь разгорался все жарче. Дрожа от страсти, она без конца повторяла его имя. Они поцеловались в последний раз, и пламя поглотило их обоих. В очистительном пожаре сгорело все – пространство, время, сознание. Коннору почудилось, будто его тело – это «римская свеча», выбрасывающая снопы ослепительных искр в ночное небо. Небом была Софи. Его стал разбирать радостный смех: видение было таким прекрасным, таким величественным!
– Ты это видела? – спросил он, прижимая к себе ее ослабевшее, влажное от испарины тело, сдувая с лица легкие пряди ее волос. – Ты видела огонь, Софи?
Ее усталую улыбку он ощутил кожей.
– Огонь? Угу…
– Нет, я серьезно, что ты видела, что было в конце? Фейерверк. Пиротехника. Я был шутихой, а ты… Это трудно было объяснить.
– А я была спичкой. Нет, я тоже была шутихой. Огненным колесом.
Ему это понравилось. Он снова засмеялся, и она прильнула к нему, обняла его одной рукой и натянула одеяло повыше. Ему хотелось поговорить, но она зевала, устраиваясь поудобнее в гнезде его рук. Ее тело отяжелело от усталости. Он просунул руку ей под локоть, потер большим пальцем нежную кожу на сгибе, потом поцеловал макушку, и она пробормотала в ответ что-то ласковое и невнятное.
– Софи, – окликнул он шепотом. Никакого ответа.
– Я люблю тебя, Софи.
Она осталась недвижима, только ресницы затрепетали. Он понял, что она уснула.
* * *
– Я сама отнесу, Марис, – предложила Софи, и служанка передала ей покрытый салфеткой поднос, который принесла снизу, из кухни.
– Как он сегодня? – поинтересовалась Марис негромко, чтобы не потревожить больного, Дверь в комнату которого была закрыта неплотно.
– Думаю, все так же. Доктор придет через несколько минут.
– Мне показалось, вчера он уже выглядел получше. Не как живой скелет. – Это выражение Марис услышала от самого Джека.
– Коннор сказал, что все равно Джек спал плохо и ужин вчера не смог осилить.
Женщины сокрушенно покачали головами, и Софи, оставив служанку в коридоре, вошла к Джеку.
Коннор, который ухаживал за братом лучше любой сиделки, уже помог ему умыться и теперь укладывал в постель: взбил подушку и поправил простыню на костлявой груди. Джек уже неделю жил в доме, но Софи никак не могла привыкнуть, войдя в свою старую комнату, видеть в постели мужчину. Она убрала почти все свои вещи, но все равно это была женская комната, ее комната, и Джек всегда выглядел бы здесь странно среди обитых веселеньким ситцем кресел и занавесок с оборками.
Джек первый заметил ее через плечо Коннора и приветливо улыбнулся, отчего у нее защемило сердце, как всегда, когда она "Видела его улыбку, которая из-за ужасающей худобы была похожа на оскал скелета. Кое-кто называл болезнь Джека «чахоткой», и точность этого названия, происходящего от слова «чахнуть», поразила ее в тот день, когда он появился у них. Дорога в коляске из Эксетера отняла у него последние силы, и Коннору с Томасом пришлось нести его на руках до комнаты. Джек едва мог говорить – болезнь поразила и гортань, – а судорожный кашель довел до полного изнеможения. Он и без того был худ, когда Софи впервые увидела его в июне, а за прошедшие месяцы от него остались только кожа и кости. Когда он спал, страшная худоба и землистый цвет кожи делал и его похожим на мертвеца.
– Доброе утро, – бодро сказала Софи, ставя поднос на столик возле кровати. – Сегодня такая чудесная погода. Скоро солнышко проглянет, а ветер не то что вчера, совсем не сырой. – Она слегка покраснела.
Что за глупости она говорит, единственное, чем хорош этот ужасный, день, это тем, что не идет дождь. Солнце и сухой воздух были необходимы Джеку, но осень в Девоншире редко баловала такими деньками. Она сама была простужена и вчера не поехала на рудник из-за мелкого, непрекращающегося дождя.
– Доброе утро, – хрипло ответил Джек, игнорируя распоряжение доктора, запретившего ему говорить, чтобы не беспокоить больное горло. – Что за гадость наварила мне сегодня эта ведьма?
– Не разговаривай, – одновременно шикнули на него Софи и Коннор. – Клянусь, я тебе кляп вставлю, чтобы ты молчал, – пригрозил Коннор, – если будешь распускать язык. В жизни не встречал такого болтуна, как ты, Джек.
– Сегодня у нас овсянка, – быстро сказала Софи, предупреждая готовую начаться перепалку, – чашечка говяжьего бульона и сырое яйцо.
Джек было засмеялся, но тут же замолчал под строгим взглядом Коннора. Софи могла только посочувствовать больному, чья диета в лучшем случае не повышала аппетит, в худшем – вызывала отвращение. Ему даже приходилось трижды в день глотать рыбий жир для лучшего пищеварения. Джек называл миссис Болтон «ведьмой», хотя та лишь точно следовала инструкциям доктора Гесселиуса.
Коннор поставил поднос брату на колени.
– Покормить тебя?
Джек состроил кислую мину и взял ложку. Софи могла бы пожалеть его, если бы вчера не застала за тем, что он скармливал завтрак – свежую рыбу – коту, который совершенно не случайно обосновался у него в комнате.
Коннор обнял жену за талию и чмокнул в щеку. Они принялись слишком заинтересованно обмениваться мнениями о пустяках, чтобы у Джека не создалось впечатления, что они контролируют его, пока он ест свой завтрак.
– Овсянка еще не остыла? – поинтересовалась Софи. – Миссис Б. добавила в нее сахару, чтобы было вкуснее.
Скоро Джек откинулся на подушку и прикрыл глаза. Они уже научились не настаивать, чтобы он ел больше, чем может, иначе его просто начинало тошнить и становилось хуже прежнего. Наконец Софи заметила, что он отложил яйцо, и забрала поднос.
На лестнице раздались тяжелые размеренные шаги.
– Должно быть, доктор, – предположила она, и Джек комично застонал и закатил глаза.
Доктор Гесселиус выглядел, как всегда, усталым. У него была обширная практика и молодая вертихвостка-жена, между которыми он разрывался. Но с пациентами он был неизменно терпелив и добр, больше слушал, чем говорил, и этим главным образом снискал популярность среди больных.
– Ну, как ты, Джек? – спросил он тоном, в котором не было ни напускной бодрости, ни похоронных ноток, а только заботливость.
– Он мало спит, почти ничего не ест и слишком много разговаривает, – ответил за Джека Коннор, не в силах скрыть раздражение. Но Софи было не так просто ввести в заблуждение, она, как никто другой, знала, как болит у него сердце за брата.
Софи коснулась руки Коннора.
– Я буду в комнате напротив, – сказала она тихо и, извинившись, вышла, чтобы доктор мог без помех осмотреть Джека.
Она заглянула в свою бывшую детскую. Ее беременность все еще оставалась тайной для всех, поэтому она не могла вплотную заняться приготовлениями к появлению ребенка. Это вынужденное ожидание убивало ее. У нее были такие грандиозные планы! Она хотела оклеить комнату новыми веселенькими обоями, а все деревянные части перекрасить в ярко-желтый цвет; Онория умрет от зависти, когда увидит новые занавески в цветочек, в тон им обивку на диване у окна, сверкающий свежей белизной потолок, прелестный пушистый ковер на полу и новый матрасик в колыбельке, игрушки и погремушки, креслице-качалку, которое не будет скрипеть, более вместительный комод для пеленок и платьиц…
Софи обхватила себя за плечи, слегка дрожа от нетерпения и радости. Как она только выдержит еще шесть месяцев томительного ожидания? Она панически боялась предстоящего и в то же время хотела, чтобы это случилось скорее, прямо сейчас. Ничего подобного она никогда не испытывала. Ей даже казалось, что это неестественно, с такой страстью желать ребенка. Коннор тоже хотел его, но его желание было более сдержанным, без эйфории, совершенно не то, что у нее. Сможет ли она стать хорошей матерью? О, разве может быть иначе, если она с таким нетерпением ждет ребенка? Она смахнула навернувшиеся на глаза слезы, ничуть не удивленная этим обстоятельством. В последнее время все чувства ее были обострены, и она почти не замечала своих слез. Как говорил доктор Гесселиус, утешая ее, повышенная чувствительность совершенно естественное явление в ее положении. Коннор тоже рад был это слышать – значит, с его женой все в порядке.
– Вот ты где! – Его улыбка, нежная и снисходительно-веселая, сказала ей, что он догадывается, о чем она думает. Она бросилась бы к нему и расцеловала, если бы в дверях за ним не появился доктор Гесселиус.
– Как Джек? – спросила она.
– Я настроен оптимистично, – ответил доктор, входя в комнату. От него всегда пахло табаком, а из кармана неизменно торчали минимум две трубки.
– Сегодня хрипы в легких впервые ослабли. Он говорит, что горло болит меньше, а это хороший признак.
– Но как быть с кашлем? Здесь улучшений нет, по-прежнему в мокроте появляются прожилки крови.
Доктор Гесселиус взял ее запястья, извлек из жилетного кармашка часы и, считая пульс, пустился в пространные объяснения:
– Гемофизис, или кровохарканье, не так опасен при туберкулезе, как некоторые другие симптомы. Конечно, говорить о таких вещах не слишком приятно, но фатальный исход от кровотечения при туберкулезе практически исключен.
Она с беспокойством взглянула на Коннора, хмурого, но не испуганного, и решила, что слова доктора Гесселиуса можно воспринимать с оптимизмом.
– А как ваше самочувствие, Софи? Больше нет слабости, головокружений?
– Нет, все прошло.
– Аппетит хороший?
– Прекрасный.
– Ее аппетит не знает границ, – фыркнул Коннор. Она состроила ему гримаску, а доктор довольно хмыкнул. Они вышли в коридор.
– Ваш пульс несколько учащен; совсем немного, поэтому можно не беспокоиться. Вы простужены?
– Обычный насморк, ничего серьезного.
– M-м, желательно, чтобы вы оставались дома дня два. Постельный режим необязателен, просто все делайте не торопясь, спокойно.
– Хорошо, доктор, но сегодня утром мне непременно нужно побывать на «Калиновом».
– Зачем? – требовательно спросил Коннор.
– Сегодня день выплаты. Вчера же я выходила…
– Тем не менее я считаю…
– А кто-нибудь другой может выдать шахтерам зарплату? – перебил доктора Коннор. – Дженкс или Пинни? Почему обязательно ты должна это делать?
– Необязательно, чтобы это была я, – сказала она сердито. – Но никто не сможет открыть сейф, потому что я заперла ключ от него в моем столе, а это значит…
– Это значит, что на рудник поеду я, – объявил он безапелляционно, тоном, в котором так и слышалось: не-думай-спорить-со-мной-ибо-это-бесполезно. – Где ключ?
– У меня в сумочке, – сухо ответила она, поджав губы. – Внизу, на столике в холле.
– Пойдемте, доктор, заодно провожу вас. – И без лишних слов он положил руку на плечо доктору Гесселиусу и повел к лестнице.
Прислонившись к двери комнаты Джека, Софи с улыбкой прошептала:
– Ох, и натворит же он дел в парламенте!
* * *
Известие, что в Стоун-хаузе поселился брат мистера Пен-дарвиса, мгновенно облетело всю округу, и несколько дней спустя в дверь робко постучался посетитель, вернее, посетительница. Даже проливной дождь не смог остановить Сидони Тиммс. Старенький зонтик служил плохой защитой, и она вымокла до нитки, подол платья был забрызган грязью, но лицо ее сияло от радости и теплившейся надежды. Софи проводила ее в гостиную к пылавшему камину и велела Марис просушить мокрый плащ девушки на кухне. Сидони отказалась от горячего чая, но по настойчивой просьбе Софи присела на диван, стискивая на коленях свои маленькие ладошки.
– У меня только две минутки, мэм, правда, мне не следовало бы приходить и беспокоить вас и все такое, но… я должна была узнать, как Джек. Я слышала, он очень плох, и не могла не прийти.
– Это правда, Сидони. Боюсь, он серьезно болен.
– Ему даже хуже, чем раньше?
– Да.
– О! – Голова ее скорбно поникла, и блестящие волосы, завившиеся от дождя в мелкие кудряшки, упали ей на лицо. Маленькая, сгорбившаяся на диване, она была похожа на горюющего ребенка.
– Не хотите ли увидеть его? Конечно, только на минутку.
Девушка вскинула голову, и ее огромные глаза вновь радостно вспыхнули.
– О, мэм! Вы думаете, это ему не повредит?
Софи встала.
– Ну, если вы пробудете у него не больше минуты. Он, наверное, сейчас проснулся; он вообще почти не спит. Вы ни в коем случае не должны позволять ему говорить – это вредно для его горла и очень утомляет его.
Они поднялись наверх, и Софи просунула голову в открытую дверь комнаты Джека. Как она и предполагала, он не спал, а сидел, подложив под спину подушку, и глядел в окно на непрекращающийся дождь. Джек устало улыбнулся Софи, но, увидев, кто пришел с ней, просиял такой радостью и нежностью, таким благодарным удивлением, что у Софи сжалось сердце. Проглотив комок в горле, она сказала:
– Смотри, кто пришел, Джек.
– Сидони! – прохрипел он и схватился рукой за горло.
– Привет! – сказала девушка, сделав робкий шажок от двери. – Я пришла навестить тебя.
Софи поняла, что ее присутствие нежелательно.
– Только несколько минут, – напомнила она Сидони и исчезла, деликатно прикрыв за собой дверь.
Сойдя вниз, Софи поворошила поленья в камине и уставилась на огонь, видя перед собой восторженные лица Джека и Сидони и то, как они жадно смотрели друг на друга. Они были влюблены – всякий, имеющий глаза, понял бы это. Почему же это стало откровением для нее? Она видела Сидони прежде, когда та приходила узнать у Софи, куда уехал Джек. Она так страдала, но Софи была поглощена собственными переживаниями, охвачена испепеляющей гордыней и не обратила на это внимания. Ей стало стыдно: ее мечты исполнились – у нее был любимый мужчина и ребенок, который скоро родится, у Сидони же – лишь безнадежно больной возлюбленный и горе впереди.
Софи услышала шаги на лестнице и направилась к двери, чтобы встретить девушку. Сидони заметила Софи и попыталась выдавить из себя улыбку, но в ту же секунду лицо ее сморщилось, и она разразилась безудержными рыданиями. Не задумываясь, Софи обняла ее. Они стояли в полутемном коридоре, Софи успокаивающе гладила девушку по плечу.
– Он так ужасно выглядит, – всхлипнула Сидони сквозь слезы, – я не могла вынести этого, пришлось уйти.
– И все же, Сидони, доктор говорит, что ему становится лучше. Меньше хрипов в легких.
Сидони достала платочек и высморкалась.
– Миссис Пендарвис, можно мне будет приходить иногда? Я не стану долго задерживаться, только на…
– Ну, конечно. Приходи в любое время.
– Благодарю вас, мэм. Я думаю, Джек захочет, чтобы я пришла еще.
– Я знаю, что захочет. Ты действуешь на него лучше всяких лекарств, – сказала она, и Сидони благодарно улыбнулась сквозь слезы.
Теперь девушка приходила через день, всегда под вечер, между пятичасовым чаем и обедом, чтобы не помешать заведенному в доме распорядку. Она никогда не задерживалась долго. Софи оставляла их одних – черт с ними, с приличиями. Сидони и правда действовала на Джека благотворнее, чем что бы то ни было.
Мало-помалу он пошел на поправку. Благодаря прописанным доктором Гесселиусом полосканиям и таблеткам горло Джека перестало болеть, и вскоре он мог говорить, не прилагая слишком много усилий, хотя по-прежнему ему было предписано не увлекаться разговором, чтобы уменьшить нагрузку на гортань и легкие. Лихорадочный пот, от которого он просыпался по ночам, стал мучить его реже, и он мог спать дольше. В результате он стал выглядеть лучше, не таким серым и изможденным, а от новой диеты начал прибавлять в весе. Теперь после полудня Джек спускался вниз и проводил время в гостиной, где жарче пылал камин и окна были обращены на запад. Свет и свежий воздух были необходимы ему, и он следовал за солнцем (не слишком ярким в ноябре, но все же), переходя из комнаты в комнату, надеясь, что слабые бледные лучи исцелят его. Когда Коннор бывал занят, компанию ему составляла Марис, а там и Софи стала пораньше возвращаться с рудника – часа в два – и играла с ним в криббидж, прежде чем подняться к себе поспать часок. Ее беременность еще не бросалась в глаза и по-прежнему оставалась тайной для знакомых. Ей казалось, что на руднике считают, что она уходит раньше, потому что спешит к молодому мужу, и они были не слишком далеки от истины.
– Хотелось бы мне, чтобы дядя увидел меня сейчас, – как-то, сидя с Джеком в гостиной, сказала она. Коннор уехал в Тэвисток на встречу с членами партийного комитета, у Марис был выходной.
– Зачем? – с любопытством взглянул на нее Джек, оторвавшись от пасьянса, который раскладывал на подносе, держа его на коленях.
– Потому что он всегда хотел, чтобы я занималась «женским делом». Посмотри на меня, Джек. Что может быть женственнее, чем вязание пинеток?
Он хихикнул.
– Да, ты выглядишь как образцовая мамаша, это точно. Что ж, появится младенец, и перестанешь быть деловой женщиной?
Она откинула голову на спинку кресла.
– Думаю, да. Хотя мне, знаешь ли, нравится мое дело, оно… придает жизни смысл, значительность. А это важно для меня, – серьезно добавила она.
– Может, ты будешь такой же хорошей матерью. Материнство тоже придает, так сказать, смысл и значительность жизни.
Она согласно кивнула.
– А «Калиновый» по-прежнему будет моим. Мистер Эндрюсон станет заниматься текущими делами рудника, но владеть им все равно буду я. У меня большие планы насчет него.
– Что ж, у тебя есть все, что ты могла бы себе пожелать.
Она с нежностью улыбнулась ему. Он был более грубой копией своего брата, и уже за одно это она любила его, не говоря о других достоинствах, присущих ему. Он был так же горд, как Коннор, и ему не удавалось этого скрывать, несмотря на то, что он постоянно поддразнивал Коннора, величая «достопочтенным мистером Пендарвисом» и другими, куда менее лестными титулами. Он любил рассказывать об их с Коннором детстве, и хотя она знала, что оно было тяжелым, не могла заставить себя прервать волновавшие их обоих воспоминания. Трагедия семьи Пендарвис глубоко печалила ее, но были в их жизни и светлые моменты, и она любила слушать истории о Мэри, Эгдоне и их детях и открывать для себя, что любовь, царившая в их нищем доме, торжествовала над бедностью.
Они вздрогнули от громкого стука в парадную дверь и вопросительно переглянулись. Сидони сегодня не должна была прийти, доктора они ждали не раньше завтрашнего дня. Софи вышла в холл и крикнула вниз, в кухню:
– Я открою, миссис Болтон!
Это был Уильям Холиок, одетый в синий воскресный костюм с черной бабочкой на шее. На мгновение Софи испугалась, что забыла о какой-нибудь из своих церковных обязанностей – она и Уильям пели во взрослом хоре, вдобавок Уильям недавно стал членом церковного совета. Он снял шляпу и несколько натянуто улыбнулся – крупный мужчина, некрасивый и чересчур прямолинейный.
– Добрый день, мистер Холиок. Милости прошу, – радушно пригласила она, отступила назад и шире распахнула дверь.
Он замялся.
– Я пришел спросить, не могу ли я поговорить с мистером Джеком Пендарвисом? Я всего на минуту.
– А! – Она улыбнулась, охваченная недобрым предчувствием, мгновенно поняв, что он пришел поговорить о Сидони. Она разрывалась между желанием защитить ее и Джека и правилами гостеприимства. – Входите, пожалуйста.
Нагнувшись, чтобы не задеть головой притолоку – такой он был высокий, – Уильям вошел в холл. Если бы Джек был у себя наверху, у Софи была бы возможность предупредить его, чтобы он внутренне подготовился к встрече. А так Уильяму стоило повернуть голову, чтобы увидеть его.
– Джек! – позвала она бодрым голосом. – К тебе посетитель. Мистер Холиок.
– Не вставай, – поспешно сказал Уильям, когда Джек хотел откинуть одеяло. – Я не займу много времени. – Он казался еще более смущенным, чем Джек, и более встревоженным, словно не ожидал увидеть своего противника в таком плачевном состоянии. Софи показалось, что она уловила сочувствие в его глазах, прежде чем Уильям опустил их и уставился на шляпу, которую вертел в огромных сильных руках.
– С вашего позволения, – сказала Софи решительно, – я удалюсь, мне нужно дать кое-какие распоряжения миссис Болтон.
Миссис Болтон готовила начинку из свежей селедки для пирога к ужину. Все в доме не терпели селедку, особенно Джек, но доктор Гесселиус утверждал, что в его теперешнем положении она необходима ему, поэтому все ели ее, чтобы составить Джеку компанию. Усевшись на скамью у длинного кухонного стола, Софи взяла нож и принялась чистить и нарезать айву для начинки, болтая с домоправительницей о разных пустяках и поглядывая на часы над плитой. Прошло десять минут, потом еще пять, тогда Софи встала, решив, что у мужчин было достаточно времени для выяснения отношений, и поднялась наверх.
Двери в гостиную была распахнуты, и она поспешила войти. Взгляд Джека был устремлен в окна позади дивана. Он повернулся к ней, и она быстро направилась к нему, увидев печаль на его вытянутом худом лице.
– Джек! Как ты, хорошо себя чувствуешь? – Он молча кивнул. – Не хочешь сыграть в карты? – поколебавшись секунду, деликатно спросила Софи на тот случай, если он вдруг предпочтет сделать вид, что ничего не произошло.
– Вы знаете его? – спросил он хриплым голосом.
– Уильяма? Конечно, я знаю его всю жизнь.
– Что вы о нем думаете?
– Он… он хороший человек, – подумав, ответила Софи. Джек наклонил голову.
– Да, вы правы.
– Он… – Она подошла к кушетке, на которой лежал Джек, и присела на краешек. Тот, удивленный, подвинулся, давая ей место. – Он очень долго был влюблен в Сидони, – сказала она прямо.
Джек кивнул.
– Можешь догадаться, Софи, что он хотел от меня. Хотел узнать, каковы мои намерения. Если честные, сказал он, то он не будет стоять у меня на пути. Это в том случае, если Сидони выберет меня, – добавил он несчастным голосом. – Ведь он богат?
– Нет, конечно, нет, он… – Холиок был управляющим в Линтон-холл-фарм, но внезапно до нее дошло, что по сравнению с Джеком тот, конечно, мог считаться богатым. – Что ты собираешься делать?
Его землистое лицо чуть порозовело от волнения.
– Если б я выздоровел, – прошептал он, – то смог бы работать. Клянусь, я отниму у него Сидони и никогда не отпущу от себя.
Она взяла его руку. Если не принимать во внимание ее бледность, его рука была в точности как у Коннора: крупная, с длинными пальцами.
– Сидони счастливая женщина, если за ней ухаживают два столь достойных джентльмена.
Джек слабо улыбнулся ей и снова отвернулся к окну.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Тайный любовник - Гэфни Патриция

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223

Ваши комментарии
к роману Тайный любовник - Гэфни Патриция



Действие происходит в шахтерском поселке. Как у них, так и у нас в России - что может быть хуже? Только каторга. Шахтеры - это мученики. Поэтому этот роман не дает того, что мы ожидаем от этого жанра: душевного успокоения. Не читайте! Поберегите свои нервы.
Тайный любовник - Гэфни ПатрицияВ.З.,66л.
5.02.2014, 10.58





Хорошая серия книг) rn1)Любить и беречь (Грешники в раю) - Кристиан Моррелл и Энниrn2)Достоин любви? - Себастьян д'Обрэ и Рейчелrn3)Тайный любовник - Софи Дин и Коннор Пендарвис
Тайный любовник - Гэфни ПатрицияЗарина
13.02.2016, 9.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100