Читать онлайн Сердце негодяя, автора - Гэфни Патриция, Раздел - 11. в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сердце негодяя - Гэфни Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.35 (Голосов: 46)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сердце негодяя - Гэфни Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сердце негодяя - Гэфни Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэфни Патриция

Сердце негодяя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

11.

Могло быть и хуже. Дом не спалили дотла. Они ее выкурили. На время. Но все равно, дела обстояли скверно.
Креветка Мэлоун первым определил, что представляет собой тлеющая, дымящаяся, зловонная груда бесформенной черной дряни на стойке бара — на прекрасной, отделанной красным деревом стойке, которой Леви так гордился, за которой так трогательно ухаживал. Джесс как-то раз видел его поздней ночью: Леви, забыв о сне, выводил наждачной бумагой прожженные следы сигар, начищал до блеска бронзовые накладки, любовно втирал пчелиный воск в полированную поверхность, чтобы сияла, как зеркало.
— Это шины! — уверенно воскликнул Креветка. — Такие маленькие, дутые — их надевают на вагонетки с рудой.
— Вагонетки с рудой?
— Ну такие тележки — их толкают по рудникам. Руду перевозят. Тут у вас, я бы сказал, штук пятьдесят таких шин. Стоит их поджечь — вонь стоит до самого неба.
Явившаяся по тревоге пожарная команда (Стоуни Дерн) попыталась выбросить шины лопатой через вращающиеся двери, но запах оказался слишком силен. Стоуни мог продержаться в салуне, только пока задерживал дыхание. Шериф собрал добровольцев, чтобы подцеплять шины вилами и выбрасывать их вон, но первый же из вошедших (Нестор Эйкс) потерял сознание на месте, а второй (Оскар Шмидт) выбежал вон, крича, что у него сердечный приступ.
Все эти шумные события произошли еще до того, как подкатили Джесс и Кэйди. Когда они остановили двуколку возле «Бродяги», никто не пытался что-либо предпринять: все стояли вокруг и смотрели, как из окон вырываются клубы черного дыма.
От Кэйди в сложившихся обстоятельствах не было никакого проку, поэтому командование принял на себя Джесс. Выяснилось, что Креветка знаком с подрывником, который взрывал скальную породу на прииске «Радуга» и имел защитные очки. Обмотав нос и рот мокрым полотенцем, нацепив смешные пучеглазые очки, Джесс трижды вбегал в салун, но все, что ему удалось, — это сбросить половину шин со стойки бара на пол. Примерно в это время со свидания с Лией Чанг вернулся Леви. Он настоял, что теперь его очередь, но смрад быстро выкурил его из салуна.
Нашлись и другие добровольцы. Шериф Ливер, Стоуни Дерн и Уилл Шортер-младший по очереди надевали защитные очки, обматывались полотенцами и вбегали один за другим в задымленное помещение. Используя лопаты, грабли и садовую тачку, работая впятером короткими сменами, они наконец вытащили все до единого куски дымящейся вонючей резины на улицу. Тут встал вопрос, как ее погасить?
Оказалось, что лить на нее воду бесполезно: какая-то часть ее все равно продолжала куриться, и вскоре вспыхивало все остальное. В конце концов было решено просто засыпать резину землей. Когда все потухнет и остынет, пообещали мужчины, они уберут всю кучу, но пока она осталась лежать посреди улицы, погребенная под слоем земли в фут толщиной, любезно позаимствованной с горохового поля Артура Данна, а также кладбищенского щебня и навоза из платной конюшни.
Жить в «Приюте бродяги» стало невозможно. Все, что находилось в салуне и над ним — все четыре спальни на втором этаже, — было либо выжжено, либо нестерпимо воняло. Джесс понял, что может распроститься со всей своей одеждой, за исключением того, что было на нем. Кэйди повезло больше: дым поднялся вверх, не распространяясь вбок, и три закрытые двери, отделявшие салун от ее спальни, послужили преградой огню.
Она, тем не менее, утверждала, что все в ее комнате пропахло едким дымом, но Джесс заверил, что это дымовое отравление. Запах засел у них в ноздрях, и теперь им еще какое-то время будет казаться, что даже цветущий сад или парфюмерная фабрика благоухают горелой резиной.
— «Какое-то время» — это сколько? — Они пили кофе у Жака, скорбно глядя в окно на салун и на возвышающийся у входа холм грязи.
— Пока все не вычистим.
— «Пока все не вычистим», — с горечью повторила Кэйди. — Я даже не знаю, с чего начать.
Она и слезинки не проронила, хотя Джесс предпочел, чтобы она выплакалась, но вид у нее был убитый. Словно кто-то огрел ее дубиной.
— Я бы посоветовал начать скипидаром. И скребками для снятия краски. Надо будет все отскоблить, снять сажу и копоть, а потом вымыть с мылом.
— На это уйдут годы.
— Несколько дней. Надо будет нанять людей. Леви и Хэм, конечно, помогут, вот, считай, нас уже четверо, но ты могла бы кое-кому приплатить, чтобы расширить команду.
— Стоуни мог бы помочь, — задумчиво согласилась она. — И Гюнтер. Джим Танненбаум. Может быть, Стэн Моррис.
— Я и позабыл, сколько у тебя поклонников. Они все по тебе сохнут.
— Вовсе не по мне. Просто они завянут, если не получат назад то место, где привыкли выпивать.
— Кэйди, все будет хорошо. Оглянуться не успеешь, как твой салун заблестит как новенький.
Кэйди попыталась улыбнуться, но у нее ничего не вышло. Прижавшись лбом к оконному стеклу, она крепко-накрепко зажмурила глаза. Наконец Джесс заметил слезинку, одну-единственную, выскользнувшую из-под ресниц.
— Ублюдок! — выругалась она сквозь стиснутые зубы и стукнулась головой о стекло, отчего оно задребезжало. — Будь он проклят!
Джессу хотелось усадить ее к себе на колени, но они находились в ресторане, он придвинул свой стул поближе и обнял ее.
— Не думай о нем, миленькая. Выбрось из головы.
— Будь он проклят, этот ублюдок, — упрямо повторила Кэйди.
— Ш-ш-ш…
Джесс пытался ее успокоить, но Кэйди превратилась в тугой клубок ярости, и ему никак не удавалось ослабить этот намертво затянутый узел. Наконец он сказал:
— Все будет в порядке, Кэйди. Я с ним разберусь.
Тут она подняла голову и взглянула на него. Лицо у нее было красное, но глаза — почти сухие.
— Разберешься?
Он кивнул.
— Разберусь.
Кэйди смотрела на него еще с минуту, потом обессиленно уронила голову ему на плечо.
— Ладно, — вздохнула она. — Тогда ладно.
Джесс отвел ее домой. Ему хотелось утешить ее в постели, но ничего не вышло: она никак не могла расслабиться. Поэтому он принялся массировать ей ноги, и это помогло. Он в совершенстве владел этим искусством. Она уснула на животе: одна согнутая в колене нога так и осталась в воздухе. Джесс продолжал растирать узкую ступню, понемногу ослабляя нажим, потом бережно опустил ее на матрац и укрыл Кэйди одеялом. Сам он вытянулся рядом и долго лежал неподвижно, прислушиваясь к ее дыханию, глядя, как, лунный свет ползет по изящным холмам и впадинам ее тела. Джесс думал о том, как «разобраться» с Уайли, не лишившись при этом головы. Наконец его тоже одолела усталость. Он уснул, так ничего и не решив.
* * *
Понадобились три дня упорного труда, чтобы хоть отчасти вернуть салуну былую привлекательность, и еще три, чтобы можно было подняться наверх, не зажимая нос. Гораздо больше людей предложили свою помощь, чем Кэйди могла вообразить, а Джесс — поверить. Некоторые соглашались за плату, но многие готовы были работать за просто так. И все-таки потребовались неимоверные усилия, чтобы отскоблить стены, пол и потолок, всю посуду, каждый стол и стул, каждую пепельницу и плевательницу.
Обнаженная красавица над баром была безнадежно загублена, ее оставалось только выбросить. Во всяком случае, Джесс так думал, пока со стороны завсегдатаев не поднялась волна протеста против расправы над ней. Стоуни и Сэм, Леонард и Стэн, а также Гюнтер Дьюхарт незамедлительно организовали комитет по ее спасению. Были проведены исследования, проверены различные теории. Выяснилось, что Леонард Берг кое-что понимает в масляных красках; много лет назад он занимался ремонтом жилых домов.
Он изготовил какую-то адскую смесь. Поклонники обнаженной дамы дышали ему в затылок и давали бесплатные советы, пока он трудился над ее покрытыми копотью и сажей прелестями со своим притиранием. Фокус-покус! Как по волшебству, она предстала перед их изумленными взорами во всей своей первозданной красе.
По завершении чуда все воспряли духом, даже Кэйди. Работа пошла веселей. Окрыленный успехом, Леонард применил свое волшебное средство к стойке бара и сумел отодрать большую часть прикипевшей каучуковой смолы, после чего ее уже оставалось только отчистить наждаком и заново покрыть лаком. Для Кэйди именно этот момент стал поворотным. Новый бар (во всяком случае, приличный бар) обошелся бы не меньше, чем в тысячу долларов, и она уже ломала голову, лихорадочно проверяя свои конторские книги в поисках нужной суммы. Теперь оказалось, что в этом нет нужды. Похоже, ей улыбнулась удача.
Увы, Джесс не мог сказать того же о себе. Чем дальше продвигались работы по ремонту и очистке салуна, тем больше у Кэйди появлялось свободного времени для размышлений о виновнике безобразия, по милости которого все эти работы пришлось проводить.
— Ну? Ты с ним говорил? Ты что-нибудь сделал? — спрашивала она у Джесса по два раза в день.
— Всему свое время, — отвечал Джесс в своей обычной манере, полной зловещей таинственности, надеясь внушить ей, будто уже запустил в ход некий дьявольский план, которого и в помине не было.
Он пошел в контору шерифа и разыграл праведное негодование, но эта тактика сразу дала осечку.
— Разумеется, мне известно, что это дело рук Уайли, — с готовностью согласился шериф Ливер, — но что я могу поделать? Доказательств нет. Никто ничего не видел, а если кто и видел, свидетельствовать не станет. Кэйди оставила заднюю дверь незапертой, и кто-то — возможно, Уоррен Тэрли и Клайд Гейтс — пробрался внутрь и поджег эти шины. Вы это знаете, я это знаю, все это знают, но что же мы можем сделать? Уайли будет все отрицать. И что нам остается? Если я попытаюсь арестовать его или кого-то из его ребят, они меня просто пристрелят на месте, не дав рта раскрыть.
— Вы могли бы назначить себе помощников, привести их к присяге. Вы могли бы собрать целую толпу! С такими силами…
— Я уже пытался: никто не соглашается, никому не хочется нарваться на пулю. Разве их можно обвинять?
Томми Ливер поправил тщательно повязанный галстук ленточкой, провел рукой по безупречно причесанным волосам (Джесс в жизни своей не видел более аккуратного шерифа!) и устремил задумчивый взгляд на собеседника.
— А вот вы могли бы его взять, — заметил он со всей серьезностью.
— Я? — фальшиво рассмеялся Джесс, — Нет уж, навряд ли.
Увы, он заметил ловушку, лишь когда она захлопнулась.
— Вас они боятся. Я мог бы привести вас к присяге в качестве помощника, мистер Голт, и вы могли бы… вернее, мы могли бы… я пойду с вами. Мы с вами могли бы арестовать Уайли.
— Правда? И что потом? Вы же говорили, что он будет все отрицать. Так что же дальше?
— Ну… мы могли бы попытаться заставить кого-нибудь из его парней дать против него показания. Возможно, они струхнут, когда увидят его запертым в камере, пусть даже только для допроса. Нам хватит одного свидетеля. Мы могли бы…
— Эй, придержите лошадей! Мне жаль вас разочаровывать, шериф, но вы меня с кем-то путаете. Меня все это не колышет.
— Но я думал, что вы и Кэйди… Мне казалось…
— Все верно, но то, что происходит между мной и Кэйди, касается только нас двоих. С законом я предпочитаю не связываться. Никогда. Вы меня поняли? Джесс Голт не работает на шерифов, ясно?
С этими словами он покинул кабинет, кипя от возмущения и задрав нос. Бедный шериф не успел даже рта раскрыть.
Джесс был зол на себя. Он едва не вляпался, причем по собственной дурости! За каким чертом его вообще понесло к Ливеру? Он же Голт, разве Голт станет обращаться к шерифу? Разрази его гром, он даже начал прятаться от Кэйди, чтобы избежать неловких вопросов о том, когда же наконец он намерен разобраться с Уайли. Он тосковал по ней до смерти, но понятия не имел, что ему предпринять.
Хотя… одна довольно-таки любопытная идея у него появилась, и руки зачесались поскорее воплотить ее на деле. То, что он задумал, не имело отношения к Уайли (во всяком случае, непосредственного отношения), и он знал, что придется сохранить свой поступок в глубочайшем секрете от всех, даже от Кэйди (нет, особенно от Кэйди!), но Джесса это не смущало. Главное — знать, что он что-то сделал, и не чувствовать себя таким беспомощным.
В течение двух недель игра в карты у него шла с переменным успехом, в результате он практически остался при своих: примерно пять тысяч долларов, полученных от Линдона Черни. Сколько денег требовалось вдове Салливана, чтобы сохранить свое ранчо, и сколько нужно Лютеру Дигби, чтобы помешать Уайли конфисковать магазин, Джесс не знал, а расспросы только породили бы лишние подозрения. Поэтому он решил разделить деньги пополам: двадцать пять сотен вдове и столько же семейству Дигби. Но как доставить им деньги тайком?
С миссис Салливан все вышло бы легко и просто, если бы не собака. Под предлогом, что ему нужны новые маршруты для прогулок на Пегасе, Джесс разузнал у Нестора, где она живет: в двух милях от города по дороге на Джексонвилл. Осталось только дождаться полуночи, спрятать деньги в конверт, нацарапать на нем «От друга» и подсунуть его ей под дверь. Но он позабыл, что Салливаны купили ранчо, чтобы разводить овец. Значит, у них есть овчарка, а отсюда следовало, что к двери ему и близко не подойти.
Однако у них имелся почтовый ящик в самом начале подъездной аллеи длиной в четверть мили до дома. Не опасно ли оставлять там двадцать пять сотен? Джесс решил рискнуть, и на следующее утро к десяти часам уже весь город знал, что на семейство Салливанов свалилось чудо.
Полдела сделано. Но с Дигби его постигла сокрушительная неудача. Выждав сутки, Джесс отправился к ним ночью и чуть было не попался. Зачем жена Дигби (кажется, ее звали Сарой) спустилась вниз в час ночи в ночной рубашке? Неужели она вздумала пересчитывать товары? Или просто решила выпить кружку горячего молока? Как бы то ни было, она его заметила в тот самый момент, когда он разогнулся, подсунув конверт под дверь. Их взгляды скрестились.
Джесс повернулся и бросился в спасительную темноту, не сомневаясь, что она его узнала, однако, подумав, он немного успокоился. Она держала свечу под подбородком: разумеется, ему удалось разглядеть ее совершенно отчетливо вплоть до светлых ресниц. Сам же он стоял в полной темноте за волнистым стеклом, надвинув шляпу на лоб и подняв воротник куртки. Она увидела мужчину, вот и все. Он вне опасности.
Город кишел самыми невероятными слухами. Кто он, этот таинственный «друг», спасший своей щедростью два семейства в Парадизе от разорения? Кто скрывается под этой маской? «Реверберейтор» развернулся вовсю: предположения, догадки, опросы, интервью сыпались с газетных полос. Первым в списке «подозреваемых» числился преподобный Кросс, хотя никто не мог понять, откуда у него такие деньги.
Старая дева по имени мисс Слит, по слухам, прятала под матрацем многие тысячи, но она была такой скупой и злобной, что никто не мог представить ее себе в роли таинственной благодетельницы. Рассматривались и другие кандидатуры: например, президент банка Отис Кернс или старый мистер Дивер, владелец лесопилки. Их называли чаще других, потому что они были самыми богатыми.
Никто ни разу не упомянул Голта, и Джесс решил, что в списке претендентов на роль спасителя он будет предпоследним. После него шел только Уайли.
Что думает сам Уайли о чудесном, избавлении двух своих жертв, ускользнувших из его лап в последнюю минуту, — об этом Джессу оставалось только гадать. Должно быть, сукин сын на стенку лезет. Это, конечно, слишком слабое наказание за то, что он сделал с Кэйди, но все-таки лучше, чем совсем ничего. На душе у Джесса немного полегчало. Он остался без гроша, но ему стало спокойнее. Загадочное появление денег наделало столько шуму, что Кэйди перестала терзать его вопросами о том, что и когда он собирается предпринять насчет Уайли. У Джесса даже появилась надежда, что все само собой как-нибудь обойдется. Не обошлось.
Его комната проветрилась, в ней уже опять можно было жить, но к этому времени у него выработалась привычка проводить все ночи напролет у Кэйди. Однако как-то раз после закрытия салуна ему понадобилось подняться наверх за свежей рубашкой, и она пошла вместе с ним. Началась возня, дальше дело пошло своим чередом, и в конце концов они заснули в его постели, так и не спустившись.
Утреннее солнце окрасило лицо Кэйди, спящей на белых подушках, в нежный медовый цвет. Ничего прекраснее Джесс в жизни своей не видел. Полуразбуженная его поцелуями, она сладко улыбнулась ему со сна, глубоким грудным стоном давая понять, что ее интересует дальнейшее развитие событий.
Такие минуты нравились ему больше всего: когда они были наедине и оба молчали. Не то чтобы Джесс совсем не любил говорить, но при каждом разговоре неизбежно возникала необходимость лгать, а ложь уже становилась ему поперек горла. Целовать Кэйди гораздо приятнее.
Они уже перешли от поцелуев к более серьезному, когда снизу раздался длинный, тонкий, пронзительный визг. Окно было открыто, иначе они бы не услышали: крик доносился с заднего двора. А поскольку это был голос Хэма, Джесс поначалу не придал ему особого значения. «Мальчишка играет», — подумал он. Но Кэйди сразу поняла, что дело неладно, и, хотя они как раз подошли к самому интересному, тотчас же выбралась из постели. Она так и помчалась бы вниз в чем мать родила, если бы Джесс не бросил ей сорочку, на ходу натягивая штаны.
К тому времени, как они скатились по лестнице, визг Хэма перешел в отрывистые вопли — душераздирающие и полные страха. Джессу стало жутко, сердце подкатило прямо к горлу. Он понял, что это не игра: маленький Хэм попал в страшную беду.
Они нашли его на земле за кустами жимолости. Он корчился, лежа на спине. Сперва Джесс подумал, что мальчик съел что-то не то и теперь мается животом: Хэм лежал возле открытой двери уборной. Но потом он увидел змей.
Их было три… нет, четыре… пять… а вот и шестая уползла… скрылась под досками настила. Гремучие змеи — мускулистые, испещренные коричневатым крапчатым рисунком, с плоскими треугольными головами и щелкающими, как кастаньеты, хвостами.
Кэйди коротко вскрикнула. Джесс заорал на нее, приказывая остановиться, но она продолжала идти вперед, размахивая руками, и все змеи, кроме одной, попрятались от испуга. Последняя гремучка, свернувшись кольцом, подняла голову на длинной шее, обнажила ядовитые клыки и бросилась на Хэма. Он был бос, и змея укусила его в голую пятку. Мальчик издал захлебывающийся звук, полузадушенный безнадежный всхлип, от которого у Джесса едва не разорвалось сердце. Ему удалось схватить летящие по ветру волосы Кэйди и оттащить ее прежде, чем змея успела изготовиться к новому удару.
Хэм в панике перевернулся на бок и сжался в комочек. Что оставалось делать Джессу? Босиком, с голыми руками, он бросился на змею, стараясь напугать ее топотом и громкой руганью. Угроза подействовала: мерзкая рептилия, высунув напоследок раздвоенный язык и щелкнув погремушкой хвоста, отшатнулась и скрылась в высокой траве.
Кэйди рухнула на колени рядом с Хэмом, укрыла его своим телом и обняла, что-то тихонько причитая. Сперва мягко, потом решительно Джесс заставил ее оторваться от мальчика.
— Отойди, милая. Ну же, Кэйди, давай, прошу тебя. Вот так, вот умница.
Он сразу увидел, что дело плохо. Хуже некуда. Два укуса — в пятку и в икру — сразу бросались в глаза, но под одеждой могли обнаружиться и другие.
— Беги за доктором. Слышишь? Приведи Дока Мобайеса. Кэйди, очнись!
Ее полный слез взгляд наконец сосредоточился на нем. Она покачала головой: нежелание покидать Хэма, выпустить его из рук хотя бы на минуту ясно читалось в ее лице и даже в позе. Джесс повторил свой приказ, даже встряхнул ее легонько за плечи. Сердито всхлипнув, она наконец поднялась на ноги и выбежала со двора.
Джесс принялся лихорадочно припоминать все, что ему было известно о змеиных укусах. Нельзя позволять пострадавшему двигаться: движение быстрее разгоняет яд по жилам. Бережно подхватив мальчика на руки, он отнес его в комнату Кэйди и уложил на постель. Хэм дрожал и хныкал. Слезы ползли, оставляя борозды, по его измазанной грязью мордашке, огромные черные глаза стекленели.
— Все хорошо, парень, слышишь? С тобой всё будет в порядке. Можешь ты мне сказать, где еще эти гады тебя покусали?
Продолжая говорить, Джесс расстегнул пуговицы и освободил тоненькие дрожащие ручки и ножки мальчика от рубашки, вельветовых брюк и трусиков. Вот еще один наливающийся алым цветом след от укуса на костлявой коленке. Джесс содрал с подушки одну из наволочек с назидательной вышивкой и положил жгут на ногу Хэма выше колена. Между раной и сердцем. Надо остановить кровообращение между раной и сердцем. Он снял вторую наволочку, напоминавшую, что «жизнь — это долг», и затянул ее на второй ноге выше укусов на икре и пятке. Потом завернул мальчика в покрывало и стал думать, что еще предпринять.
Постепенно комната наполнялась людьми — соседями и прохожими, сбежавшимися на крик. Одни были ему знакомы, другие — нет, но у каждого наготове спасительный совет, подлежащий немедленному исполнению. Джесс сел рядом с Хэмом, продолжавшим тихо и безысходно плакать, и обнял его, стараясь утешить и в то же время заслонить от посторонних. Где же Леви? И где же наконец доктор?
Кэйди обнаружила доктора в тесном домике, который он арендовал рядом с платной конюшней, к счастью, уже одетого. Он разогревал кофе на печурке у себя в кухне.
— Змеи! — вот и все, что она успела сказать. Док нырнул в комнату и вернулся ровно через десять секунд, сжимая в одной руке свой черный саквояж, а в другой — бутылку с какой-то желтой жидкостью.
— Накиньте-ка вот это, — посоветовал он, кивнув на поношенный серый сюртук, висевший на крючке у двери.
Впервые за все время Кэйди сообразила, что ничего кроме сорочки на ней нет, да и та расстегнута до пупа и держится на груди лишь по привычке.
— О Господи, — пробормотала она и тут же добавила: — Мне все равно.
Но она все-таки сдернула с крючка сюртук Дока Мобайеса и побежала за ним, на ходу всовывая руки в рукава. Когда они ворвались в ее комнату, вид у нее был более или менее приличный. Насколько возможно при сложившихся обстоятельствах… И слава Богу: комната была битком набита людьми. Сердце у нее сжалось, когда она взглянула на лицо Джесса. Док велел всем выметаться, и ее соседи — Жак, Шмидты, старая миссис Шитс, Элизабет Уэйман, Артур Данн — потянулись к выходу, качая головами и что-то бурча себе под нос, бросая последние взгляды на кровать. Джесс протянул ей обе руки, и Кэйди, подойдя к нему, позволила себя обнять. Его уверенное и сильное прикосновение немного успокоило ее.
— Хэм, — прошептала она. — О, Хэм… — Глаза у него были закрыты, поэтому она дала волю слезам. Джесс крепко стиснул ее, не позволяя разрыдаться вслух. Вид у Хэма был ужасный.
— Как он? Он выживет? Он выздоровеет?
Не обращая на нее внимания. Док Мобайес продолжил осмотр. Его движения — профессионально быстрые и точные, без спешки и суеты — вселили в нее уверенность. Увы, ненадолго. Когда доктор откинул покрывало и обнажил худенькое голенькое тельце, она увидела две уродливые отметины — лиловые и вздувшиеся — на коленке у мальчика. Еще две на другой ноге. Господи Боже, еще две на пятке! Джесс едва успел подхватить ее, когда она соскользнула на край матраца, охваченная страхом и дурнотой.
Док Мобайес сделал два глубоких надреза в форме полумесяца на колене и на икре у Хэма, оттянул кожу, вырезал ножницами внутренние ткани. Кэйди увидела, как он извлекает осколок зуба из раны. Но дальше чернота, она зарылась лицом в волосы на груди у Джесса. За ее зажмуренными веками плясали цветные искры. Хэм был в сознании, но закричал только тогда, когда Док начал поливать все три раны желтой жидкостью из бутылки («Хлорная известь», — пояснил он побелевшими губами, когда Джесс спросил, что это), которую принес с собой.
Благодарение Богу, Леви вернулся позже. Кэйди высвободилась из объятий Джесса и встала за спиной у Леви, положив руки ему на плечи, когда он склонился над полубесчувственным, покрытым испариной телом сына.
— Он почти не дышит.
Кэйди ясно слышала, как Леви старается скрыть панику в голосе.
— Это яд на него действует, Док?
Док Мобайес распрямился с трудом. Выражение его лица не слишком обнадеживало, но Док и при обычных обстоятельствах походил на слегка подогретого покойника. — Давайте выйдем на улицу, — предложил он.
Леви медленно и неохотно последовал за ним.
Джесс схватил Кэйди за руку. Ей хотелось, чтобы он обнял ее крепко-крепко и сказал, что все будет хорошо. Вместо этого они сели на постель по обе стороны от Хэма, тихонько прикасаясь к нему и шепча слова утешения.
Леви вернулся один. Джесс уступил ему свое место на постели.
— Док пошел взять еще какое-то лекарство. Перма… чего-то там. Его надо по рецепту делать: в готовом виде нет. — Он поднес к губам ручонку сына и поцеловал. — Док говорит: вы все правильно сделали, — продолжал Леви, обращаясь к Джессу. — Хорошо, что перевязали его наволочками. Как раз то, что надо.
Джесс благодарно кивнул.
— И вам спасибо, мисс Кэйди, что доставили Дока вовремя. Он говорит, что это очень важно.
— Он поправится? — спросила Кэйди, набравшись смелости.
Леви судорожно сглотнул — кадык дернулся на длинной шее. Наклонив гладко выбритую голову, он прошептал:
— Док не может сказать. Говорит, что он молодой и сильный, это хорошо. Но их три… целых три…
Губы у него задрожали от боли, по щекам покатились слезы.
— Но он сказал, что приготовит то, другое лекарство и оно может помочь. Он будет делать уколы, может, оно дойдет до сердца раньше, чем отрава. Это против…
— Противоядие.
— Да, верно. — Он сжал ладошку Хэма в своих больших руках, склонившись над ним и крепко закрыв глаза. В таком положении Леви оставался до тех пор, пока не вернулся доктор.
Перманганат калия. Пять гран на две унции воды. Док набрал раствор в шприц и сделал три укола в трех разных местах.
— Через пару часов я это повторю, а пока не спускайте с него глаз. Ему нужен полный покой. Возможно, он уснет, это было бы лучше всего. Надежда есть; я думаю, он выкарабкается. Да, — с нажимом повторил Док, — у него есть шанс. В любом случае мы скоро будем знать наверняка. Побудьте с ним, Леви, и старайтесь поменьше волноваться.
Усталое лицо Дока искривилось в горькой улыбке: он прекрасно понимал, насколько бесполезен его совет.
* * *
Весь день Кэйди и Леви ухаживали за Хэмом. Джесс исчез. Она хватилась его только через час и поняла, что это всерьез и надолго. Она нутром чувствовала, он пошел к Уайли. «Вот и хорошо, — ожесточенно подумала Кэйди. — Хоть бы Джесс пристрелил его как собаку!» Интересно, Леви тоже так думает? Она бросила на бармена беглый взгляд.
Он сидел, придвинув стул поближе к кровати, сложив вместе свои большие руки и закрыв глаза. Должно быть, молился. А ведь он тоже знал, что за всем этим стоит Уайли: по словам Глен, Артур Дани обнаружил в уборной джутовый мешок. Но что-то подсказывало ей, что Леви не жаждет крови и молится не о том, чтобы Джесс прикончил Уайли.
Леви был воплощением кротости задолго до того, как увлекся буддистской философией. Он был добр. По человеческим качествам он мог дать самой Кэйди сто очков вперед. Если бы у нее прямо сейчас была возможность схватить Уайли за глотку, она, ни минуты не задумываясь, сдавила бы ее так, чтобы у него глаза на лоб полезли.
После обеда доктор вернулся в третий раз. Когда он сказал, что Хэм выживет, Кэйди расплакалась. Она пыталась сдержаться: душившие ее рыдания вызвали ответные слезы на глазах у Леви, не говоря уж об Уиллагейл, которой нужен был лишь предлог, чтобы закатить истерику. Но Кэйди ничего не могла с собой поделать. Облегчение прорвало возведенную ею плотину, и она просто отдалась на волю волн. Это был единственный момент за весь ужасный, бесконечно долгий день, когда она порадовалась, что Джесса нет рядом.
Поднявшись к нему в комнату, Кэйди прилегла на его кровать. Ей хотелось просто дождаться его и дать отдых глазам. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой усталой.
Она проснулась вечером. Он сидел рядом и смотрел на нее.
— Джесс, ты уже знаешь?
Она приподнялась, он подхватил ее и прижал к себе. Они долго просидели, обнявшись, в полном молчании. У Кэйди возникло такое ощущение, будто она нашла единственно верное и правильное для себя место. Ее охватило чувство принадлежности.
Ей казалось, что она уже выплакала все слезы, но тут на глаза навернулись новые. Однако со щек скатывались тихие слезы, сладкие слезы печали без горечи и ожесточения. А с Джессом ей так хорошо, он такой теплый, сильный, нежный и надежный! Ее мужчина. Кэйди шепотом окликнула его по имени. Только так она могла сказать: «Я люблю тебя».
Он начал ее целовать, но она отстранилась. Все это чудесно, но ей хотелось поговорить.
— Что произошло, Джесс? Где Уайли?
— А где он должен быть?
— Я хочу сказать… ты убил его?
Джесс замер. Опустив руки. В полутьме Кэйди увидела, как блеснули в улыбке его зубы, услышала его беспечный смех, показавшийся ей ненатуральным.
— Нет, я оставил его в живых.
— Что ж, полагаю, это к лучшему. Расскажи мне, что произошло. Где ты его нашел? Что ты с ним сделал?
— Мы поговорили. Послушай, Кэйди, давай не будем об этом, ладно? Не сейчас. Я устал как собака. — И он начал снимать сапоги. Кэйди удивленно уставилась да него.
— Ты с ним поговорил? И все? Ну и… что ты ему сказал?
— Какая разница? Все улажено. Я об этом позаботился.
— Это я и прежде слышала.
Джесс повернулся к ней спиной.
— Джесс? Ты уже и раньше это делал, а толку что? Посмотри, что случилось! Хэм чуть не погиб,
— Я это знаю, Кэйди. Я же был там.
— И что же ты… Как ты…
— Я же сказал: я все уладил.
— Как?
— Тебя это не касается.
Несколько секунд Кэйди обдумывала его слова. Она сидела, завернувшись в одеяло, но теперь отбросила его и поднялась с кровати.
— Не могу с тобой согласиться. Почему ты не хочешь рассказать мне, как было дело?
— Я тебе все сказал. Я…
— …устал как собака.
Кэйди подошла к Джессу, и у него не осталось выбора: пришлось взглянуть ей в глаза.
— Ведь ты так ничего и не сделал, верно?
— Я с ним поговорил.
Подойдя к ночному столику, Кэйди зажгла лампу. Когда она отступила на шаг, чтобы не загораживать собой свет, Джесс поднялся и отошел к окну. Ушел в тень.
— Значит, теперь, надо полагать, у него поджилки трясутся от страха. Верно? — тихо спросила она. — Он дал тебе слово никогда больше так не поступать?
— Кэйди!
— Он обещал не убивать маленьких мальчиков?
— Он не собирался убивать Хэма.
Она покрылась гусиной кожей.
— Ах да, у меня совсем вылетело из головы! Это ведь меня он собирался убить. Вышло недоразумение.
— Вот дерьмо!
Ей вдруг открылась правда, и эта правда была ужасна.
— Что ты за человек? — спросила Кэйди, недоуменно качая головой.
— Черт побери, Кэйди, это уголовное дело. Пусть с ним разбирается закон.
— За…
Она смотрела на него, не веря своим ушам.
— Пусть закон с ним разбирается? Я не ослышалась? Ты сказал, что…
Он снова выругался и повернулся спиной, стукнув кулаками по подоконнику. Стройная красивая спина, узкие бедра, сильные руки… Еще несколько минут назад эти руки ее обнимали, и ей казалось, что это так чудесно… Теперь она видела в этой спине лишь тупое упрямство. Нет, не только. В ней просматривалось что-то удивительно подлое.
Кэйди попыталась начать сначала:
— Я вовсе не требую, чтобы ты его убивал.
Джесс невесело рассмеялся, но она, слыша только себя, продолжала говорить, не обращая на него внимания.
— Я даже не хочу, чтобы ты его убивал. Если бы Хэм умер, тогда — да, возможно. Нет, — призналась она, — тогда бы я этого потребовала. Я бы сама его убила. Но, Джесс… Ты позволишь ему остаться безнаказанным? А что дальше? Что он…
Джесс пробормотал что-то невнятное.
— Что?
— Я не хочу ввязываться в эту драку. Это не мое дело.
Кэйди заморгала, глядя на его темный силуэт, четко обрисованный в более светлом прямоугольнике окна. Секунды утекали одна за другой, пока наконец молчание не стало гнетущим.
— Понятно, — сказала она. Что-то в ее голосе, прозвучавшем глухо и безжизненно, заставило Джесса повернуться к ней.
— Кэйди, послушай.
— Я все поняла. Ты можешь хладнокровно пристрелить человека, но только если цена тебя устроит. За деньги ты готов ввязаться в драку, а бесплатно и пальцем не шевельнешь.
— Это не то…
— Позволь мне кое-что прояснить. Я не дала бы тебе ни цента, даже если бы Мерл Уайли приставил бритву мне к горлу. Не подходи! — грозно предупредила Кэйди, когда он сделал шаг к ней. — О Боже, как мне стыдно!
Если бы она сказала, чего стыдится — того, что полюбила его, того, что пустила его в свою постель, — у нее опять потекли бы слезы.
— Значит, вся суть в этом? Своя шкура тебе дороже? Ты ничего не станешь делать?
— Кэйди…
— Да или нет? Просто скажи: да или нет?
— Я же тебе сказал, я уже…
— …поговорил с ним.
Пришлось выждать, пока не отпустит спазм, сдавивший горло. Ее голос должен звучать ясно и не дрожать. А главное, никаких слез!
— Я хочу, чтобы ты сегодня же съехал отсюда. — Кэйди вскинула руку заградительным жестом, не позволяя ему подойти, пока она отступала к дверям.
— Не завтра утром, а сегодня вечером. Собери свои вещи и убирайся отсюда немедленно. Ты меня слышишь?
Она остановилась в ожидании, но он не ответил. Ей не удавалось разглядеть его лицо. Руки висели плетьми вдоль тела, кулаки бессильно сжимались и разжимались.
— Чтоб духу твоего здесь не было, — повторила Кэйди.
Он по-прежнему не двигался и ничего, не говорил, поэтому ей пришлось рывком открыть дверь и выйти.
Черта с два он послушает ее и уедет! Да и что она ему сделает? Было бы здорово, если бы она попыталась его выставить! О, как бы ему этого хотелось! Больше всего на свете Джесс мечтал схватиться с Кэйди врукопашную. Ему хотелось положить ее на лопатки, кататься с нею по земле, заставить ее вопить благим матом. Может, это глупо, но он злился на нее не меньше, чем она на него.
Так прошел день молчаливой войны, и его гнев начал понемногу выветриваться. Джесс прекрасно понимал, как выглядит его поведение с ее точки зрения. Но поскольку ей было известно далеко не все (он сам скрыл от нее правду о себе, в том-то вся и загвоздка), мог ли он ее винить, когда она его оттолкнула? Но, Господи, до чего же ему больно! Джесс ходил с живой раной в груди, и она кровоточила. Он не мог этого выдержать. Не стоило принимать все так близко к сердцу (и когда это началось?), но он никак не мог успокоиться.
Ее слова «О Боже, как мне стыдно!» — неотступно звучали у него в ушах. Он прекрасно понимал, чего она стыдится: ведь она доверила ему то, что женщины считают самым дорогим и важным. Да, для женщин, если только они не шлюхи, нет на свете ничего важнее постельных отношений. Переспав с ним, Кэйди почувствовала себя дешевкой, и Джесс не мог этого вынести.
Тем не менее он не собрал вещи и не съехал, а она ничего не предприняла, чтобы выставить его силой. Сначала Джесс подумал, что это добрый знак: возможно, она решила сжалиться над ним. Но она демонстративно избегала его. Когда он пытался обратиться к ней, ее лицо превращалось в непроницаемую маску, обычно надеваемую при игре в «блэк джек». Кэйди смотрела прямо сквозь него, потом поворачивалась спиной и уходила. Это случилось дважды, и Джесс оставил ее в покое.
Зато он навестил Хэма. Леви и его сынишка жили в маленьком, состоявшем всего из двух комнат домике позади пансиона Элизабет Уэйман. Когда-то здесь была конюшня, но теперь она превратилась в уютный и чистенький жилой домик, любовно выкрашенный в бело-голубой цвет руками Леви. Входная дверь была открыта, поэтому Джесс стукнул всего разок и вошел.
Ему уже приходилось видеть Лию, дочку прачечника Чанга, по которой Леви с ума сходил, но он никогда раньше не говорил с ней. Лия сидела на краю тюфяка, на котором лежал Хэм, и кормила его с ложечки какой-то подозрительно пахнущей бурдой. Увидев Джесса, она вскочила и низко поклонилась. Длинная черная коса скользнула через плечо ей на грудь. Джесс столь же низко склонился в ответ. Она едва доставала ему до груди. Но у нее миленькое личико и прямо-таки ангельская улыбка. Увидев эту улыбку, Джесс сразу решил, что они с Леви будут идеальной парой, и мысленно пожелал черному бармену счастья.
— Мистер Голт! Привет!
Хэм оперся на локоть, стараясь повыше приподняться в постели.
— О, извините, я ошибся адресом. Мне говорили, что тут больной ребенок. Ну пока.
— Погодите, это же я! — смеясь, закричал Хэм. — Это я больной!
— Ты больной? — изумился Джесс, прищурившись и почесывая затылок. — Ну ладно, тебе виднее. А это, стало быть, твоя нянечка?
— Это Лия, — объяснил Хэм. Джесс отметил прозвучавшую в голосе мальчика любовь и нежность. Он сказал:
— Привет.
— Больсая честь, — ответила Лия Чанг. Ритуал с поклонами повторился.
— Вы погостите, — тихо сказала она и удалилась, не переставая кланяться.
Джесс сел на тюфяк.
— Это что такое? — спросил он, взяв со стола оставленную Лией миску и принюхиваясь.
— Это суп. Лия сама его сварила. Она говорит, что он укрепляет жизненную силу. Облегчает ум и успокаивает нервы, — с важностью повторил Хэм непонятные слова.
— А на вкус как?
— Навоз.
Они дружно засмеялись. Джесс рад был видеть Хэма в хорошем настроении, потому что выглядел, его маленький приятель неважно. Казалось, у него совсем нет сил, а кожа, прежде напоминавшая цветом молочный шоколад, приняла пепельно-серый оттенок.
— Ну что, напарник, как поживаешь? — спросил Джесс, легонько ущипнув его за щеку.
— Хорошо. Только делать ничего пока не могу, но Док говорит, что скоро я пойду на поправку.
— Вот и отлично. А то ты всех нас здорово напугал.
— Я знаю. Прошу прощения.
— Ты ни в чем не виноват.
— Папа говорит, что виноват, — неохотно признался Хэм, теребя пуговицу ночной рубашки. — Потому что я забрался в уборную мисс Кэйди, а не пошел в общую.
— А зачем ты это сделал?
— Там лучше пахнет и бумага мягче.
— Веские причины, — усмехнулся Джесс. Они еще немного поболтали, но ему не хотелось утомлять мальчика. Он поднялся, собираясь уходить и жалея, что не принес Хэму никакого гостинца. Наконец он подарил малышу патрон из своего пояса и, как оказалось, попал в яблочко. Хэм пришел в восторг. Лучшего подарка Джесс и придумать не смог. Ну разве что оставил бы Хэму один из своих «кольтов».
Леви вернулся, когда он уже собрался уходить. Они поздоровались, поговорили о здоровье Хэма, поболтали о том о сем. Джесс исподтишка наблюдал за Леви, но ни разу на протяжении последних двух дней так и не заметил в поведении черного бармена ни тени враждебности или хотя бы разочарования.
Итак, одна только Кэйди его ненавидит. Что ж, это уже утешение, хотя и слабое. Ведь именно мнение Кэйди для него самое главное. Среди всех людей на свете Джесс меньше всего желал бы иметь врага в ее лице.
Когда же это случилось?
Он решил напиться. Весь вопрос — где? В Парадизе всего два салуна, и будь он проклят, если пойдет к Уайли. Он едва ноги унес, когда отправился туда после случая со змеями и попытался в последний раз взять Уайли на испуг.
— Только попробуй еще разок выкинуть такой фортель, и ты у меня попляшешь, — прошипел он. — Для начала я отстрелю тебе правую руку, Мерл, чтобы ты не вздумал дурить, а потом продырявлю коленные чашечки. Потом ступни, а может, локти, я еще не решил. А потом всажу пулю тебе в кишки и уйду. Я не стану тебя добивать. Знаешь, как долго истекает кровью тот, у кого дырка в брюхе?
Но на этот раз Уайли ухмыльнулся прямо ему в лицо:
— Ни черта ты мне не сделаешь.
Джесс, конечно, тоже ухмыльнулся и бросил в ответ нечто убийственно остроумное, вроде «Поживем — увидим», а потом как ни в чем не бывало вышел из салуна, но ему пришлось взглянуть правде в глаза: Уайли его раскусил.
Итак, где же ему напиться? Одного взгляда на лицо Кэйди было бы достаточно, чтобы прогнать любой хмель, стало быть, «Бродяга» исключается. Надраться в одиночку у себя в комнате? Какая тоска! На балконе? Нет, так и сверзиться недолго. Конечно, у него горе, но уж не такое, чтобы руки на себя наложить. Во всяком случае, пока до этого еще не дошло.
— Добрый вечер, мистер Голт.
Том Ливер дотронулся до полей белой шляпы и приветливо улыбнулся. Он стоял, прислонившись к столбу у своей конторы, скрестив ноги в начищенных до блеска сапогах, сложив руки на груди, и наблюдал, как солнце садится за зданием Торгового банка.
— Привет.
Что-то до боли знакомое в скучающей позе и застенчивой улыбке шерифа задело Джесса за живое и заставило его остановиться.
— Слушай, Том.
— Сэр?
—У тебя есть что-нибудь выпить?
— Это как?
— Ну мало ли. Бутылка в ящике стола. Что-то в этом роде.
— А-а-а… Да, есть у меня немного виски. Разумеется, для медицинских целей, — пояснил Том и опять смущенно улыбнулся. — Ну или на случай, когда будет что отметить.
— И как ты себя чувствуешь?
В кротких голубых глазах шерифа загорелся огонек понимания и надежды.
— Да, по правде говоря, не очень-то. Раз уж вы спросили.
— Вот и отлично. Это надо отметить.
— Ох уж эти женщины, — изрек Джесс, устраиваясь поудобнее на тощей тюремной подушке. — Они сами не знают, чего хотят.
— Нет, это еще не все, — возразил шериф Ливер, пытаясь выпустить колечко дыма.
Он курил одолженную у Джесса черную папироску и напоминал аквариумную рыбку с козлиной бородкой.
— Верно, это еще не все, — согласился Джесс. — Они еще и…
— Они счастья своего не видят у себя под носом. Не знают, что для них хорошо, а что плохо.
— Вот, вот!
Новые друзья отсалютовали друг другу через решетку, каждый со своей койки. У обоих было в руках по бутылке виски. Полчаса назад они прикончили пинту
l:href="#note_22" type="note">[22]
бурбона, которую шериф хранил в ящике стола, и теперь обзавелись каждый своей бутылкой. Просто послали первого же проходившего мимо мальчишку — Арнольда Шитса, сына Адели — в «Бродягу», снабдив его четырьмя долларами и четвертаком за услуги.
— Возьмите, к примеру, Глендолин Шейверс.
— Да я бы не посмел ни за что на свете, — усмехнулся Джесс.
Оба рассмеялись. Шериф был уже пьян в стельку и с готовностью подхватывал любую шутку Джесса.
— Нет, серьезно, — продолжал Томми, вытягиваясь на голом матраце и обращаясь к потолку. — Возьмите Глен. Вот вам женщина, которой по-настоящему достойный мужчина мог бы подарить счастье.
— Не говоря уж о честном имени, — добавил Джесс.
Он решился об этом упомянуть, раз уж у них вышел такой откровенный разговор, но шериф так долго ничего не отвечал, что Джесс пожалел о своих словах.
Однако, в конце концов Томми с грустным вздохом признал: —
— Да, не говоря уж о честном имени. Знаете, что я вам скажу, мистер Голт?
— Джесс. Ты должен звать меня Джессом. — Он напоминал об этом уже в десятый раз.
— Знаешь, что я тебе скажу, Джесс?
— Что?
— Я просил Глен выйти за меня замуж. И она отказала наотрез. Сказала, что хорошо ко мне относится, и предложила остаться друзьями. Друзьями, — с горечью повторил Томми.
Он швырнул непотушенный окурок в плевательницу и, конечно, промахнулся. Джесс понял, насколько сильно он пьян, когда Томми не поднялся, чтобы подобрать окурок и водворить его на место. Никогда в жизни Джессу не приходилось бывать в такой аккуратной тюрьме, как в Парадизе, а Томми Ливер был, без сомнения, самым большим чистюлей среди шерифов.
— Что ж, значит, она еще глупее, чем кажется. И она тебя не стоит, — сурово заметил Джесс.
Томми соскочил с койки и попытался гордо выпрямиться, хотя еле держался на ногах. — Глен не глупа. Возьмите свои слова назад.
— Ладно.
Шериф, покачиваясь, выбрался из своей камеры и зашел к Джессу.
— Заберите свои слова.
— Я же сказал: ладно. Беру назад.
—О…
Томми рухнул на койку. Джессу пришлось поджать ноги, иначе шериф сел бы прямо на них.
— Ну, так и быть. Глен вовсе не дура, просто она еще молода. Сама не знает, чего хочет.
— А разве я не сказал, что женщины сами не знают, чего хотят? Ты повторяешь мои слова. Том!
— Видит Бог, это чистая правда.
Они чокнулись с таким глубоким чувством, что едва не расколотили бутылки. Джесс отхлебнул большой глоток, не поперхнувшись, хотя в животе у него вспыхнул настоящий пожар. По натуре он не был выпивохой, и теперь об этом приходилось только сожалеть. И все равно по сравнению со своим новым другом он чувствовал себя заправским пьяницей.
Жаль, он раньше не понял, какой славный парень этот Томми. Они по любому поводу находили общий язык: успели поговорить о лошадях, о государственной политике, о смысле жизни, рассказали друг другу несколько сальных анекдотов и теперь перешли к женщинам.
— Хорошо еще, что сегодня арестованных нет, — вздохнул Джесс.
И в самом деле: будь в камерах арестанты, им пришлось бы пить сидя.
Том хмыкнул, отхлебнул из бутылки и рыгнул.
— А знаете, почему она не хочет иметь со мной дела, мистер Голт?
— Джесс.
— Она считает…
Шериф откинул голову, прислонившись к прохладной кирпичной стене, и закрыл глаза. Своей бледной кожей и жиденькой бородкой он напомнил Джессу картину «Снятие с креста».
— Она считает…
Томми стиснул зубы, борясь с подступающими слезами.
— Ну-ну, спокойнее, — Джесс сел на койке.
— Она считает меня трусом.
Он прошептал это, скривившись от боли, но каким-то чудом все же сумел удержаться и не заплакать. Потом отхлебнул еще немного виски, чтобы в голове прояснилось.
— Вот признался, и как будто немного легче стало. Странно, но из всех, кого я знаю, мне легче всего признаться вам. А вам когда-нибудь бывало страшно, мистер Голт? То есть… Джесс?
— Мне страшно умирать.
Как и Том, он почувствовал себя лучше, сделав признание.
—Как же так?
— Черт возьми, а ты как думал? Что ж, по-твоему, я похож на самоубийцу? Сплю и вижу, как бы нарваться на пулю?
— Нет-нет, конечно, я так не думаю! Но тогда… почему же вы выбрали себе такую работу?
— А ты свою почему? — уклончиво ответил Джесс.
— Потому что я верю в закон и порядок.
— Ха
— И мне казалось, что я смогу принести пользу обществу на своем месте. Но я не знал… я оказался не готов к опасности.
Он повернулся к Джессу, но так и не взглянул ему в лицо.
— Вы думаете, Глен права? Вы думаете, я трус, мистер Голт?
— Джесс, — в сотый раз напомнил Джесс. — Какого черта я должен так думать? Дать себя пристрелить — тоже мне геройство! Послушай… — сказал он, наклоняясь вперед для большей убедительности.
Локоть соскользнул у него с колена, он чуть не стукнулся зубами о горлышко бутылки. Ого! Оказывается, он уже здорово набрался. Ну и слава Богу, наконец-то.
— Если ты выйдешь против Мерла или Уоррена Тэрли, они тебя пристрелят на месте и не поморщатся. Какой в этом смысл? На похоронах люди скажут о тебе всякие красивые слова, но в глубине души подумают: «Что за болван этот Томми Ливер!» А через месяц и фамилии твоей не вспомнят.
— Верно говоришь. Все один к одному.
Томми поднялся, помогая себе руками, и решительно направился к дверям.
— Куда собрался?
— По нужде.
— Я с тобой.
Пока они пьянствовали, на дворе сгустился белый туман; все вокруг выглядело каким-то призрачным. Зайдя в переулок позади Главной улицы, они облегчились у кирпичной тюремной стены.
— И все же, — упрямо продолжал Том, — я должен что-то предпринять. Эта гнусность со змеями… это уж ни в какие ворота не лезет! Малыш мог погибнуть. А если бы не он, тогда Кэйди. Это убийство, вот что это такое!
— А ты не мог бы…
— Вот уже месяц я посылаю письма и телеграммы в контору шерифа округа. Они обещают прислать кого-нибудь, но это пустые слова.
Они вернулись к дверям конторы.
— Сегодня тихо, — заметил Джесс. Он услышал доносившиеся из «Приюта бродяги» печальные звуки пианино, и рана в груди вновь заныла. Видит Бог, от одиночества можно умереть. Раз ему так плохо, значит, он вовсе не пьян.
А вот о Томе нельзя было сказать то же. Его вдруг развезло. Собираясь войти к себе в контору, он чуть не свалился с тротуара, и Джессу пришлось его подхватить. Их руки сплелись, и они вместе налетели на стену:
— Ш-ш-ш, — прошипел шериф, — тихо! Они не должны меня видеть.
Он хотел приложить палец к губам, но едва не попал себе в глаз.
— Кто?
— Люди. Я же шериф! — И он разразился хриплым, задыхающимся смехом. Джесс втащил его в прежнюю камеру и усадил на койку.
— Ты в порядке? Пожалуй, с тебя хватит.
Том глотнул из бутылки, его передернуло и вырвало.
— О Боже, — простонал он, глядя на пол. — Теперь придется все это убирать.
— Я уберу.
— Вы?
— Ясное дело.
— Вы настоящий друг, мистер Голт.
— Дж…
— Джесс. Да, Джесс, я давно хотел тебе сказать… — промямлил он заплетающимся языком и вытянулся на спине. — В тот раз… я обратился к тебе за помощью… Извини. Просто с ног сбился. Дошел до ручки. Чуть не рехнулся. Ты… ты здесь чужой. Сегодня здесь, завтра нет. Это не твоя драка.
Томми закрыл глаза.
— Надо что-то делать… Не знаю что, но что-то надо…
Так он и уснул с открытым ртом.
Отыскав одеяло, Джесс укрыл его и стянул с него сапоги. Тихонько похрапывающий шериф напоминал непомерно высокого подростка с белой веснушчатой кожей и жиденькой бороденкой. Что мог человек с такой внешностью предпринять против Мерла Уайли? У Джесса возникло острейшее желание его защитить. Вся беда только в том, что шериф Желтый Ливер, вероятно, умел стрелять куда быстрее и метче, чем сам Джесс.
— Дерьмо, — проворчал он, выбираясь из камеры Тома, чтобы захватить в своей бутылку виски. — Что же мне теперь делать?
Джесс отпил немного виски. — Тьфу!
Ему показалось, что выпивка отдает керосином, но он все-таки проглотил, отхлебнул еще и вышел на улицу. Ноги сами понесли его по Главной улице, туда, откуда доносились печальные аккорды Чико. Народу в этот вечер на улице было мало, а если кто и попадался, смутно отметил про себя Джесс, то спешил поскорее убраться с дороги.
Внезапно прямо перед ним, словно корабль, вплывающий в гавань, показался из тумана «Приют бродяги». Льющийся из окон желтый свет казался теплым, дружелюбным и гостеприимным. Джесс ускорил шаги: вот, должно быть, почему он споткнулся, поднимаясь на тротуар, и расшиб колено. Боли не было (к этому времени он уже сильно отупел и перестал что-либо чувствовать), но зато появилась хромота.
Он остановился у вращающихся дверей и повис на них, заглядывая внутрь. В салуне почти никого не было. Чико закончил песню, и в наступившей тишине раздался негромкий, звучный голос Кэйди, показавшийся Джессу музыкой, куда более сладкой, чем игра на пианино:
— Ты проиграл, Кэрли.
Вот тут до него и дошло, что он любит ее. Любит без памяти. Только вот время нашел не самое подходящее, чтобы сказать ей об этом. Он слишком энергично распахнул двери, и они с грохотом стукнулись о стены. Все, кто был в баре, подскочили от неожиданности, а Леви уронил стакан, который в эту минуту протирал.
— Мисс Кэйди Макгилл, — решительно отчеканил Джесс, пробираясь к ломберному столу.
Кэрли Боггз и парни с ранчо Уиттера брызнули в разные стороны, словно Кэйди сдала им гремучих змей вместо карт. Когда Джесс наконец подошел к Кэйди и остановился, покачиваясь, в салуне вообще никого не осталось. Все они куда-то испарились. А может, они ему привиделись?
— Макгилл, — упрямо повторил он. Голос звучал хрипло: слишком много керосина, слишком много курева. Но видел он попрежнему ясно, и смотреть на нее было одно удовольствие. Бальзам для глаз. И волосы пышные — пожалуй, даже чересчур для такой малышки. Непонятно, как эта высокая прическа держится на ее хорошенькой головке. В этот день на ней было ужасно соблазнительное платье из золотой парчи — с длинными рукавами, но без плеч. Интересно, как это получается? Ему так и не удалось додумать эту мысль до конца, потому что его взгляд уловил синюю тень — не то крыло, не то клюв — в глубокой ложбинке у нее на груди.
Джесс нахмурился. Бог ему свидетель, он пытался примириться с этой птицей, но так и не смог. Один вид синей чайки приводил его в бешенство. Он от души надеялся, что ее дружок-матрос кормит рыб на дне какого-нибудь глубокого океана.
— Как это мило! Большое тебе спасибо.
— Не стоит.
Джесс улыбнулся ей, но она взглянула на него с неприкрытой ненавистью.
— Что случилось? Что я такого сделал?
Она вышла из-за карточного стола и встала перед ним, подбоченившись.
— Будь ты проклят, Джесс Голт! Когда мне грозит опасность, ты и мизинцем не шевельнешь, чтобы мне помочь, а теперь являешься сюда и распугиваешь тех немногих клиентов, что у меня еще остались. Ты уверен, что не работаешь на Уайли? Припомни хорошенько: может, он все-таки тебя нанял?
Она так и кипела от негодования, ему бы следовало оставить ее в покое и дать остыть. Он бы так и поступил, если бы не одно обстоятельство: она поминутно смигивала слезы, стараясь не расплакаться. Это его добило.
— Кэйди, девочка моя… Иди сюда, миленькая…
— Не смей называть меня своей девочкой и не вздумай ко мне прикасаться!
Она толкнула его в грудь. Он опрокинул стул позади себя и грузно осел на стол. Карие глаза Кэйди распахнулись от изумления:
—О, да ты пьян!
— Нет, я не пьян, — чтобы это доказать, Джесс поднялся на ноги и опять подошел к ней.
— Мне надо что-то тебе сказать.
— Что сказать? Что ты прямо сейчас отправишься к Уайли и велишь ему оставить меня в покое?
— Нет, это не совсем то…
— Тогда я хочу, чтобы ты убрался отсюда. Почему ты не уезжаешь? — Слезы опять навернулись ей на глаза.
— Ну, Кэйди, дай мне хоть слово сказать!
— Нет. Вон отсюда, Джесс. Леви, заставь его уйти, — умоляюще воскликнула она, увернувшись от протянутой руки Джесса, словно маленький смерч, скрученный из золотой парчи и искусственных бриллиантов.
Он двинулся за ней следом, но под ноги ему попался еще один дурацкий стул, чтобы пригвоздить его к месту; Джесс проводил тоскливым взглядом гневно удаляющуюся спину Кэйди. Ее высокие каблуки выбивали дробь, золотистый турнюр яростно мотался из стороны в сторону.
— Вот дерьмо, — прошептал он с похоронным вздохом.
Леви возник словно ниоткуда, держа в руке стакан сельтерской воды. Джесс судорожно отшатнулся, чувствуя, как все переворачивается у него внутри.
— Лучше скажи мне что-нибудь хорошее, Леви. Поделись со мной своей буддистской мудростью.
Бармен задумчиво втянул щеки.
— Ничего не хотеть. Ничем не быть. Никуда не ходить.
Джесс вгляделся ему в лицо затуманенным взором.
— И это все?
Леви пожал плечами.
— А чего еще вы хотите вот так сразу?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сердце негодяя - Гэфни Патриция

Разделы:
1.2.3.4.5.7.8.9.10.11.12.13.14.15.

Ваши комментарии
к роману Сердце негодяя - Гэфни Патриция



отличный роман, но не самый лучший этого автора
Сердце негодяя - Гэфни Патрицияарина
28.04.2012, 20.58





Да он просто суперски очаровательный роман, самый мой любимый, приводящий в восторг, очень романтичный, душевный, страстный и чувственный, читаеться легко на одном дыхании! Восхитительный роман красивый яркий, оригинальный, с изюменкой, уникальный и неповторимый!
Сердце негодяя - Гэфни ПатрицияНаталья Сергеевна
1.09.2012, 17.52





Милый аферист, американский О. Бендер, Одурачил весь заштатный городок и первую красавицу - хозяйку салуна. У читателя легкая улыбка на устах. Ни кто не убит, не избит, не похищен. Не снят ни один скальп. Душа и сердце отдыхает.
Сердце негодяя - Гэфни ПатрицияВ.З,.67л.
11.08.2015, 12.21





Девушки, помогите вспомнить исторический роман!)) действие происходит в Америке. Главная героиня- детектив отправляется на поиски ушедшего из дома мужчина ( она думает, что любит его) и по дороге встречает его брата, который не открывает ей своего настоящего имени. Они вместе продолжают поиски и между ними зарождается любовь))) буду ОЧЕНЬ благодарна, если кто-то подскажет название или автора))
Сердце негодяя - Гэфни ПатрицияЛина
19.09.2015, 12.12





Лина, ваш роман "Когда сердце манит" Грегори Джил.
Сердце негодяя - Гэфни Патриция---
19.09.2015, 13.23





Спасибо Вам огромное!)))))
Сердце негодяя - Гэфни ПатрицияЛина
19.09.2015, 15.44





Прекрасный роман!!! Читайте. 10/10
Сердце негодяя - Гэфни Патрициямэри
20.09.2015, 13.44





Миленький романчик, но не более.
Сердце негодяя - Гэфни ПатрицияЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
19.02.2016, 13.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100