Читать онлайн Роковое сходство, автора - Гэфни Патриция, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роковое сходство - Гэфни Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.58 (Голосов: 116)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роковое сходство - Гэфни Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роковое сходство - Гэфни Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэфни Патриция

Роковое сходство

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

4 мая 1862 года, Флоренция


Стоял мутно-серый предрассветный час, отделявший день от ночи. Анне снились цветы. Сон постепенно улетучивался, но ей не хотелось просыпаться. Сновидение было бессмысленным, но приятным, Анна ничего не имела бы против, если бы оно тянулось без конца. Однако неугомонно веселое щебетание малиновки прорвало завесу сна, и она проснулась: села в постели, почти ожидая увидеть шумную птичку у себя на ночном столике. Граница между сном и явью оказалась призрачной, потому что ее затемненная комната с закрытыми от утреннего света ставнями по-прежнему благоухала легким и нежным запахом свежих фрезий, который она только что ощущала во сне.
Анна соскочила с постели, тихонько ойкнула, ощутив под ногами холодный мраморный пол, к которому никак не могла привыкнуть, и торопливо пробежала на цыпочках к высоким двойным дверям, ведущим на балкон. Распахнув их, она с облегчением ступила на нагретые солнцем деревянные половицы балкона.
Пленительная красота Италии каждое утро поражала ее заново. Все расхожие штампы насчет ярких красок и обилия солнца, какие ей когда-либо приходилось слышать, оказались чистой правдой. Она не раз пыталась описать свои впечатления в дневнике, но безуспешно. Тут все дело было в прозрачной мягкости воздуха, в гармонии итальянского пейзажа, в невыразимом ощущении покоя, в нежном очаровании, у которого не было имени.
Вилла «Каза ди Фиори» <«Дом цветов» (ит.)> была построена сто лет назад одним флорентийским маркизом и представляла собой миниатюрную копию средневекового замка: трехэтажное здание с башенками и неимоверным количеством балконов. Поскольку дом был встроен прямо в склон крутого холма, на каждом этаже имелись разбросанные на разных уровнях садики. Балкон Анны, находившийся на третьем этаже, нависал над самым верхним садом, в который можно было попасть по лестнице из холла, расположенного этажом ниже.
Реки Арно не было видно с балкона, но ее высокий противоположный берег, усыпанный цветами, ослепительно сверкал в лучах утреннего солнца, а прямые темные кипарисы подобно часовым охраняли это многоцветное великолепие. В саду прямо под ее балконом росило иудино дерево, усыпанное розовыми соцветиями и источавшее невыразимо сладкий аромат. Дул легкий ветерок, птички пением приветствовали зарю. Анна обхватила себя руками. Ей казалось, что свет омывает ее со всех сторон, пронизывая тело насквозь.
Наконец она повернулась спиной к почти подавляющей своим великолепием красоте сада и прислонилась к парапету. Солнце приятно согревало ей плечи. Через открытые двери была видна прохладная полутемная спальня. Эта небольшая комната с голыми белеными стенами, маленьким ковриком на полу и скудной старой мебелью ей тоже очень нравилась, хотя и была куда скромнее просторных «апартаментов для новобрачных», приготовленных слугами для «мистера и миссис Бальфур». Анна сразу поняла, что и часу не выдержит там одна.
У дальней стены стояла железная кровать, покрытая черной эмалью и раскрашенная веселеньким цветочным рисунком. Если не считать вазы с высокими белыми лилиями и акварельного наброска на стене, изображавшего горшок с геранью, здесь не было никаких украшений. Не то что в ее громадной, забитой мебелью спальне в ливерпульском особняке! И все же, даже несмотря на трагические обстоятельства, приведшие ее сюда, в глубине души Анна чувствовала себя здесь почти счастливой.
Трудно было в этом сознаться даже себе самой, но одна из причин, заставивших ее почти без сопротивления принять жестокий план мистера Дитца, заключалась в том, что ей не хотелось возвращаться домой. Анна была глубоко и искренне привязана к семье, но мысль о том, что придется горевать о Николасе в доме отца, под бдительным оком тетушки и кузенов, даже в окружении друзей, нагоняла на нее тоску. Она нуждалась в одиночестве и, не желая исполнять наскучившую ей с детства роль преданной дочери, послушной племянницы, непритязательной кузины, предпочитала жить здесь, вдали от дома.
Выходя замуж, Анна питала робкую надежду, что брак поможет ей избавиться от домашнего гнета, обрести хоть малую толику независимости, слегка ослабить тиски запретов, которые она так покорно терпела всю свою жизнь. Увы, ее надеждам не суждено было сбыться.
Больше она никогда не выйдет замуж. У нее не будет мужа-союзника, поощряющего ее попытки вырваться из круга светских условностей, строго очерченного для нее родственниками. Без дружеской поддержки ее скромные попытки внести свой вклад в семейное дело, несомненно, ни к чему не приведут. Эту потерю Анна оплакивала не меньше, чем смерть Николаса.
И вдобавок ко всему прочему ее терзало чувство вины. Ее теперешние поступки нельзя было назвать иначе, как эгоистическими и бесчестными. Ей следовало немедленно вернуться домой и все рассказать семье. Она никогда раньше не поступала подобным образом, это было совершенно не в ее духе. Анна попыталась представить себе, что будет, если хоть малейший намек на то, что она натворила – скрыла факт смерти своего мужа, поселилась в одном доме с незнакомым мужчиной, оказавшимся его братом-преступником, – достигнет ушей чопорного ливерпульского общества, и содрогнулась при одной лишь мысли об этом.
Можно было смело утверждать, что огласка последних событий для нее равносильна гибели. Безупречной репутации и всего богатства ее отца не хватит, чтобы спасти Анну от позора. Оставалось верить слову мистера Дитца, который поклялся сохранить все в тайне и просил ее ни о чем не тревожиться. Эйдин – хотя и далеко не так решительно – его поддержал. Порой Анна спрашивала себя, действительно ли они понимают, какому риску она себя подвергает. Скорее всего, нет. Они мужчины и вряд ли смогут ее понять. Для этого надо было быть женщиной.
Анна опять вспомнила об отце, и чувство вины охватило ее с новой силой. Он тяжело болен – вдруг он тоскует по ней? Что, если он нуждается в ней? И тотчас же у нее на губах появилась горькая усмешка. При нем теперь круглосуточно дежурит сиделка. Да и прежде, когда Анна навещала отца в его комнате, он отрывался от своей книги или газеты с выражением легкой досады на лице оттого, что ему помешали, а иногда вглядывался в нее даже с некоторым недоумением, словно не мог припомнить, кто она такая. «Нет, – подумала Анна, почти смирившись с этой мыслью, – отец не будет по мне тосковать. Да и тете Шарлотте я, по правде говоря, не нужна. Теперь, когда Николаса нет, я не нужна никому».
Резко оттолкнувшись от парапета, Анна ушла с балкона обратно в комнату. Ослепленная ярким утренним солнцем, она плохо видела в полутьме и, открыв гардероб, наугад вытащила одно из платьев, приложила к себе, вглядываясь в мутное отражение в зеркале на дверце шкафа. Когда она собиралась в дорогу, ей и в голову не пришло захватить с собой что-нибудь черное: кто же берет черное в свадебное путешествие?
Но теперь, надевая зеленое или розовое платье, бледно-голубое или белое, Анна всякий раз ощущала новый прилив раскаяния оттого, что не носит траур по Николасу. А ведь это было далеко не самое худшее. С горящими от стыда щеками она отвернулась от зеркала и начала рыться в ящике комода в поисках чулок. Хуже всего то, что иногда она вообще забывала о Николасе, переставала думать о нем. Иногда – сохрани ее Бог! – мысли Анны целиком и полностью занимал его брат.
Уроки кораблестроения продвигались с успехом, которого она не смела даже ожидать. Ей пришлось признать, что мистер Броуди отнюдь не глуп, к тому же у него уже имелись обширные, хотя и беспорядочные познания о предмете, почерпнутые благодаря морской практике. Их уроки частенько заканчивались рано, потому что она не успевала подготовить достаточно материала для изучения.
Больше всего его заинтересовало проектирование паровых двигателей. Увы, сама Анна больше разбиралась в деревянных и металлических конструкциях. Она даже послала Эйдина в город за недостающей литературой, но он вернулся с пустыми руками: все, что ему удалось найти, было издано на итальянском языке. Для их плана такой пробел не был существенной помехой: Николас не занимался проектированием двигателей, а мистер Грили (если таковой вообще существовал) безусловно не стал бы экзаменовать Броуди по этому предмету. Но Анна оказалась прирожденной учительницей – сама мысль о невозможности удовлетворить любопытство своего ученика была ей неприятна. Даже такого ученика, как мистер Броуди.
Несмотря на успехи в обучении, между ними все время ощущалась скрытая напряженность, взаимная настороженность, не дававшая ей покоя. Анна тщательно следила за тем, чтобы ни на минуту не оставаться с ним наедине. Ей приходилось постоянно держаться начеку в его присутствии. Она старалась не вспоминать о том, что всего неделю назад он спас ей жизнь, вырвал из рук похитивших ее негодяев. А потом держал ее в объятиях, утешал, согревал – вот она и вообразила, будто у него доброе, отзывчивое сердце. Однако никаких подтверждений своему предположению после того случая она не получила. Напротив, иногда ей казалось, что мистер Броуди ее ненавидит. Хотелось знать: за что?
Анна села на край кровати, чтобы натянуть чулки, и вдруг с поразительной отчетливостью вспомнила о событиях, случившихся в коттедже разбойников. Может, Броуди рассердился из-за того, что она не бросилась ему на шею в благодарность за спасение? А может, считает себя неотразимым и обижается, потому что она не оценила его по достоинству? Если так, значит, он еще более самонадеян, чем она думала. Презрительно хмыкнув, Анна рывком натянула через голову нижнюю юбку.
С того самого дня она старалась держаться подальше от Броуди, неизменно отгораживаясь от него ледяной стеной безупречной вежливости. Ей приходило в голову, что такое отношение его раздражает, и ее бы это ничуть не встревожило, напротив, она была бы весьма довольна, вот если бы только… если бы его раздражение проявлялось как-то иначе. Каким-нибудь обычным, более понятым образом. Но он противопоставил ее холодной любезности тактику высмеивания, причем действовал так хитро и тонко, не прибегая к словам, что даже сама Анна не смогла бы определить, как ему это удается.
Чаще всего Броуди глазел на нее с веселым любопытством и даже с немного озадаченным выражением, словно изучал редкостный экземпляр некоего экзотического подвида женских особей, о котором знал только понаслышке, но никогда раньше не видел. Однако порой его взгляд менялся: он вдруг начинал разглядывать ее с откровенным и жадным, даже несколько преувеличенным мужским интересом, рассчитанным на то, чтобы вогнать ее в краску, а не польстить ей. Анна это прекрасно понимала, но тем досаднее было сознавать, что его маневр достигает цели.
Она твердила себе, что уловки мистера Броуди смешны и не вызывают у нее ничего, кроме презрения. Николас никогда бы не опустился до подобных низких приемов: он был джентльменом. Но сонные жаркие дни тянулись бесконечно, и Анна все чаще и чаще ловила себя на том, что ее непослушные мысли все дальше уходят от воспоминаний о безупречных качествах благородного и порядочного мужа, которого она потеряла, и сосредоточиваются на дьявольских проделках его брата-близнеца.
Все происходящее сбивало ее с толку, ей становилось стыдно. С горечью Анна размышляла о том, что мистер Броуди уже позволил себе с ней больше вольностей, чем ее дорогой Николас за все годы, что она его знала, и даже за те шесть месяцев, что они были помолвлены. А хуже всего то, что она сама ему позволила. Мысль об этом терзала ее неотступно. Мысленно она искала себе оправдания. Пусть будет хоть что-нибудь, все, что угодно, лишь бы смягчить позор, сжигавший ее от того, что она не просто терпела его приставания, а ответила на них.
И вдруг ее осенило. Оправдание было найдено, и оно полностью освобождало ее от чувства вины. Все дело заключалось в том, что в обоих случаях, когда Броуди вел себя с ней неподобающим образом, она была не в состоянии дать ему достойный отпор. Да, она за себя не отвечала: ему дважды удалось застать ее в крайне уязвимом положении. В первый раз он вообще воспользовался тем, что она спала! Ну… почти спала. А во второй раз это случилось, когда она еще не оправилась после столкновения с насильниками. Она сама не понимала, что делает. Вот и все. Она была не в себе.
Успокоенная и довольная собой, Анна встала и принялась застегивать рукава платья. Она больше не будет терять сон, тратить время и нервы из-за мистера Броуди. И без того уже слишком много сил ушло на бесплодные размышления о том, что она не та честная и порядочная женщина, какой всю жизнь себя считала. Вся вина лежала исключительно на нем одном. Человека, способного воспользоваться слабостью вдовы своего брата, можно было назвать только отъявленным негодяем, лишенным чести и совести. Он не заслуживал ничего, кроме презрения.
Анна расправила юбки, всунула ноги в туфли, укрепила шпильки в волосах и ущипнула себя за щеки, чтобы выглядеть румяней. Сегодня она будет рассказывать ему о пиллерсах и карленгсах <Строительные элементы судна, продольные и поперечные балки.>. И что бы он ни делал – никакие насмешки, ни издевательская вежливость, ни тонко замаскированные двусмысленности, ни пламенные взгляды, бросаемые исподтишка на ее грудь, – ничто ее не смутит. Она неуязвима для него. Он грубый навязчивый хам, а она настоящая леди. Оставалось только удивляться, как ему вообще удалось так сильно затронуть ее с самого начала. Но теперь этому пришел конец. С сегодняшнего дня начнется новая жизнь.
* * *
– Мистер Броуди.
– Мэм?
– Нюхать мясо перед тем, как положить его в рот, считается неприличным.
Броуди задумчиво прищурился на кусочек жареной свинины, который только что подцепил вилкой.
– Ну что ж, очень может быть, что вы и правы, – согласился он. – Но там, где мне приходилось бывать, это также считается разумной предосторожностью для каждого, кому дорога жизнь.
– Там – да, но только не здесь, – решительно возразила Анна. – Полагаю, что здесь нам ничто не угрожает.
Слава богу, он хоть умел пользоваться вилкой: мистер Флауэрс, к примеру, всю пищу ел прямо с ножа. Анна тяжело вздохнула – похоже, это будут самые долгие три недели за всю ее жизнь. Манеры мистера Броуди за столом, хотя и достаточно сносные, все-таки оставляли желать лучшего и отличались скорее практической разумностью, чем подлинным светским изяществом.
– Что касается хлеба, – добавила она минуту спустя, – его полагается отламывать маленькими кусочками, а не откусывать от целого ломтя.
Анна говорила ровным голосом, ни на кого, в частности, не глядя, но бедный Билли Флауэрс замер с огромным куском бисквита во рту и виновато опустил глаза в тарелку. Вечер, на который он так рассчитывал, с самого начала пошел наперекосяк. Впервые их с Броуди пригласили отобедать с миссис Бальфур и мистером О’Данном за одним столом, и Билли ждал этого события целый день. Он нарядился с особым тщанием – щедро смазал маслом и зачесал назад свои соломенные вихры, выбрал самый нарядный сюртук в клеточку, надел под него чистый воротничок. Но никакого удовольствия от обеда он не получил.
Миссис Бальфур была, конечно, хороша, как картинка, – и ума палата, и все при ней. Билли уже успел влюбиться в нее по уши, но в этот вечер ему больше всего хотелось, чтобы она закрыла рот и замолчала. «Сидеть надо, придвинувшись поближе к столу, но не опираться на него локтями»; «Воздержитесь от смеха во время еды, не повышайте голос»; «Пользуйтесь салфеткой, а не носовым платком», – Билли был так взвинчен, что уже не мог взять в рот ни крошки. Уставившись на скатерть, он съежился и попытался стать как можно более незаметным.
– Неприлично дуть на суп, чтобы его остудить, и разумеется… – тут Анна снисходительно засмеялась, – его не полагается пить! Суп надо есть ложкой, стараясь при этом не производить хлюпающих или чавкающих звуков.
Билли, успевший согнуться в три погибели, перестал лакать суп, распрямился и вытер рот тыльной стороной ладони. Он воровским движением поднял ложку, с недоумением повертел ее в руках, потом погрузил в тарелку с супом. Изо всех сил стараясь не чавкать, он целиком засунул ложку в рот и обхватил ее зубами за черенок с таким громким клацаньем, что все невольно взглянули на него. Билли нервно рыгнул.
Броуди веселился от души. Двадцать лет назад мать научила его и Ника правильно вести себя за столом, но с тех пор у него не было случая попрактиковаться. Однако в сравнении с Билли он держался за столом просто как принц Альберт <Принц Альберт, или принц-консорт (1819-1861),-супруг королевы Виктории.>. Поэтому основное внимание преподавательницы хороших манер пришлось на долю невезучего Билли.
Броуди сидел справа от Анны, О’Данн – слева, а Билли – напротив них. К обеду все переоделись. Анна надела жемчужно-серое платье из какой-то тонкой ткани, наверное, из шелка, в темно-серую полоску. Броуди понравилась ее прическа: элегантный воздушный узел на макушке вместо обычного строгого пучка, стянутого на затылке. А в пламени свечей отдельные пряди вспыхивали золотом и красной медью…
– Глазеть тоже считается неприличным, – на этот раз замечание последовало от адвоката.
Броуди неторопливо перевел взгляд на молчавшего до сих пор О’Данна. Ему и раньше не раз приходило в голову спросить себя, уж не влюблен ли О’Данн в Анну. Он, конечно, всячески ее опекал, но Броуди никак не мог решить, чем продиктована эта преданность – любовью или бескорыстной дружбой. Он вдруг понял, что надеется на последнее, а потом подумал: да не все ли ему равно? Какая разница? Ровным счетом никакой.
Все дело было в том, что миссис Бальфур (похоже, ему придется и дальше звать ее так; для нее это чертовски много значило) пережила сильнейшее потрясение. Он на собственном и очень личном опыте убедился, что она находится в крайне уязвимом положении, и ему до смерти не хотелось, чтобы, воспользовавшись благоприятным моментом, – пусть даже такой порядочный и «правильный» тип, как этот адвокат, – подцепил ее, не дав ей времени опомниться и прийти в себя.
Проглотив еще один кусок свинины, Броуди окинул взглядом стол в поисках чего-то, чем бы ее запить.
– А нет ли здесь чего-нибудь выпить, кроме этого клопомора? – спросил он, встряхнув дольку лимона в чашечке с водой, стоявшей перед его прибором.
К его вящему изумлению, у О’Данна вырвался смешок. Справившись с собой, адвокат вопросительно взглянул через стол на Анну.
– Это чаша для ополаскивания пальцев, – деловито сообщила Анна. – Из нее не полагается пить, в нее нужно обмакивать кончики пальцев после еды.
Она нахмурилась, повернувшись к О’Данну, который продолжал тихонько посмеиваться.
– Это простительная ошибка, Эйдин, и нет нужды над ней смеяться. Кстати говоря, у французов принято полоскать рот этой водой, хотя ни один англичанин, разумеется, никогда так не поступит.
Адвокат мгновенно обрел обычную серьезность.
– Мы с мистером О’Данном, – продолжала Анна, отвечая на вопрос Броуди, – подумали, что, возможно, будет лучше, если вы… то есть, если все мы… ну, словом, на ближайшие несколько недель нам всем следует воздержаться от употребления вина и крепких напитков.
Мысленно отпустив грубое словцо, Броуди оставил в покое проклятую «чашу для ополаскивания». Стыд и гнев, подобно змеям, переплелись тугим клубком у него в груди, не давая дышать.
– Понятно, – процедил он безо всякого выражения. – Боитесь, что я озверею, если не лишить меня ежедневной порции рома, верно? Очень предусмотрительно.
Наступило тяжелое молчание. Анна позвонила в колокольчик, лежавший на столе рядом с ее тарелкой. Когда вошла горничная, она попросила, старательно выговаривая слова на своем школьном итальянском, принести воды для питья и фужеры. Девушка отправилась исполнять поручение.
Вновь наступившее молчание показалось Анне гнетущим. Она из вежливости попыталась завести разговор.
– А на что похожи трапезы для команды на борту корабля, мистер Броуди?
Он наградил ее холодным взглядом.
– Они совсем не похожи на здешние.
– Я этого и не предполагала. Но не могли бы вы рассказать поподробнее?
Броуди откинулся на спинку стула. Ладно, он расскажет поподробнее, раз уж она об этом просит.
– Ну что ж, мэм, на парусном судне главная трапеза происходит в два часа дня. Все матросы, кроме тех, что несут вахту, собираются вокруг большого медного котла в кубрике. Когда старшина-рулевой дает отмашку, все бросаются к котлу с ножами и ложками. Каждый старается урвать кусок пожирнее.
Она что-то вежливо промычала, вероятно сожалея, что задала вопрос.
– Этот котел вечно становится мишенью для разных шуток. Вы же знаете, мэм, матросы – эти простые души – обожают розыгрыши, когда их одолевает скука в море, – воодушевляясь, продолжал Броуди. – На того, кому удается незаметно подбросить в котел старый носок или башмак, все смотрят как на героя. Я хочу сказать, все, кроме кока, которому грозят пятнадцать плетей за преступную халатность. Кстати, на порку кока вся команда любуется с восторгом: никто его не любит, никто ему не доверяет. Считается, что деньги, отпущенные на закупку бобов и солонины для команды, он кладет к себе в карман. Как правило, так оно и есть.
– Чем обычно кормят матросов? – слабым голосом спросила Анна.
– Главным образом сухарями, вяленой свининой, сушеными бобами. Свежее мясо – только в порту. Можно взять на борт нескольких коров, чтобы зарезать их по ходу рейса, но их приходится держать на открытой палубе, и очень скоро они ломают себе ноги. Приходится их забивать. Можно держать цыплят в клетках, но на малых судах палубу часто заливает водой, поэтому цыплята либо захлебываются и тонут, либо начинают болеть и околевают. И тогда их становится опасно есть.
– Как… любопытно.
– Иногда бывает сыр, но через несколько дней в тропиках он становится довольно-таки странным на вкус. Убить он вас не убьет, но от него может здорово пронести.
Анна покраснела, закашлялась и положила вилку.
– Вот и у меня в прошлом месяце точь-в-точь так было, – вставил Билли с полным ртом спаржи. – Только у меня все началось из-за тушеной баранины. Я думал – хорошая, целую миску навернул у Слэттери на Стэйт-стрит в Саутгемптоне. Знаете, где это?
Выяснилось, что никто из них там не бывал.
– Ну вот, не прошло и получаса, как началась беготня. Ох и набегался я в тот день! Сотню миль проделал, не меньше. Носился, что твоя борзая на дерби <Знаменитые собачьи бега, или «Дерби борзых», ежегодно проводятся в Лондоне на стадионе Уайт-сити>. Чуть было богу душу не отдал. Думал, все мое нутро…
Анна и О’Данн поднялись из-за стола как по команде. Лица у обоих были красные: у нее – от унижения, у него – от еле сдерживаемого смеха. Слишком громким и тонким голосом Анна предложила выпить кофе в библиотеке и стремительно покинула комнату. О’Данн последовал за ней.
– Лопни моя печенка! Думаешь, я сказал что-то не то, Джонни? – расстроился Билли, рассовывая по карманам несколько бисквитов и поднимаясь на ноги.
– Ну что ты, Билл, не бери в голову! Ты вел себя, как принц крови.
– Правда? А мне показалось, она аж в лице переменилась. Может, мне стоит…
– Ни в коем случае. По-моему, ты ей нравишься, Билл.
– Да ну?
С величайшей осторожностью Билли совершил омовение, по одному засовывая свои толстые пальцы, похожие на баварские колбаски, в чашу для ополаскивания, и вытер их салфеткой.
– Давай, приятель, не забудь руки вымыть! – Он терпеливо ждал. Наконец Броуди, скрипнув зубами от злости, ткнул пальцы в проклятую чашку и вытер их о собственные брюки.
– Нравлюсь ей, говоришь? А ты не шутишь? – Слова Броуди явно запали в душу Флауэрсу.
– Ну что ты, какие уж тут шутки? Стала бы она пилить тебя весь вечер насчет вилки для салата, да солонки, да этого треклятого – как его? – ножа для масла, разрази его гром, если бы ей было все равно? На мне она давно уже поставила крест, а вот тебя, как видно, считает небезнадежным.
– Нет, ей-богу?
Броуди твердой рукой повел своего охранника по коридору.
– С места не сойти, если я вру.
Увы, предположения Броуди оказались ошибочными. Держа на весу чашку кофе и почти не принимая участия в разговоре трех усевшихся возле письменного стола мужчин, Анна ходила вдоль книжных полок и терпеливо изучала корешки переплетов, пока наконец не нашла то, что искала. Она отнесла увесистый том к небольшому столику, стоявшему в дальнем конце комнаты, и внимательно перелистала страницы. Очевидно, беглый просмотр ее удовлетворил. Она выпрямилась:
– Мистер Броуди.
Он вздрогнул от неожиданности. Нет, ей точно надо было стать классной дамой.
– Мэм?
– Будьте так добры, подойдите, пожалуйста, сюда.
Броуди встал и направился к ней, стараясь держаться независимо, но с трудом отрывая ноги от пола, словно нашкодивший мальчишка, которому уготована порция розог. О’Данн и Билли проводили его сочувственными взглядами.
Анна едва доставала ему до ключицы, однако перечить ей было опасно: у нее был вид генерала, делающего смотр войскам перед сражением. Но вдруг он уловил легчайшее дуновение ее духов, и военные сравнения вылетели у него из головы. Броуди присел на краешек стола: теперь их лица были на одном уровне.
– Вы отыскали книгу, которая послужит моему исправлению, миссис Бальфур? – тихо спросил он, улыбаясь.
– Вот именно, мистер Броуди. Хотя лично я, по правде говоря, сомневаюсь, что вся библиотека Британского музея <Библиотека Британского музея, основанная в 1757 году является богатейшим книжным собранием в Англии. >, доведись вам ее прочесть, могла бы способствовать вашему исправлению.
– Считаете меня совсем пропащим?
– Просто безнадежным.
Она вдруг обнаружила, что глаза у него светлее, чем у Николаса. Различие было невелико, но она все-таки заметила. И в улыбке у него было что-то неуловимое, отличавшее его от Ника. Смущенно опустив глаза, Анна открыла книгу.
– Это книга называется «Правила хорошего тона». – Она произнесла название по слогам, словно обращалась к иностранцу, не вполне свободно владеющему английским языком. – Я полагаю, вам следует обратить особое внимание на главу, посвященную поведению за столом. Там имеется также отдельный раздел о темах, подходящих для застольной беседы. Думаю, вы почерпнете из него много полезного.
– Ах вот в чем дело! – Его улыбка стала шире. – Может, мне стоит передать ее Билли, когда я сам прочту?
– Вряд ли в этом есть необходимость, – ответила Анна, совершенно не уловив шутки.
Вблизи при свете лампы Броуди видел, как у нее на тонкой нежной шейке, у самых корней волос, выбиваются из прически короткие золотистые волоски. А личико такое изящное, как будто точеное… Ему хотелось прикоснуться к ним пальцами, понять, каковы они на ощупь. А еще лучше – языком. Строгий, неулыбчивый рот был безупречен. Броуди уже знал, каков он на вкус.
– А вдруг мне попадется какое-нибудь длинное мудреное слово? – спросил он. – Я его даже прочитать не смогу! Вы мне поможете, Энни?
Теперь она поняла, чем отличается его улыбка. Нежностью и какой-то удивительной мягкостью, которой не было в улыбке Николаса.
– Я же вас просила не называть меня так, – напомнила она после довольно продолжительного молчания.
– Но что же мне делать, если я все время забываю? Энни – это такое красивое имя! Если бы вы не держались так скованно, оно бы вам очень даже подошло.
У нее надменно вздернулся подбородок.
– Это не ваша забота – решать, какие имена мне подходят, а какие нет, мистер Броуди. И вы меня очень обяжете, если…
– Почему бы вам не называть меня Джоном?
У Анны от неожиданности открылся рот. Броуди опять улыбнулся: ровные белые зубы ярко блеснули на фоне его темной бороды.
– Об этом не может быть и речи, – отрезала она.
– Почему?
– Просто выбросьте это из головы, и все! – Она захлопнула книгу и толкнула ее к нему через стол, ясно давая понять, что эта тема закрыта.
– Но почему? Я брат вашего покойного мужа, Энни. Нравится вам это или нет, мы с вами родственники. Ну, точнее, свойственники.
Он на секунду задумался, подыскивая более точные слова.
– Оба мы – Броуди, нам надо держаться заодно. Я мог бы называть вас «сестренкой», если вам не нравится «Энни». Или…
– Прекратите немедленно!
Лицо у нее раскраснелось, кулачки были стиснуты, она снова выпрямилась, как фельдфебель на плацу.
– Наша «родственная» связь, мистер Броуди, весьма эфемерна и – благодарение богу! – кратковременна. Я денно и нощно молюсь о том, чтобы она закончилась поскорее. Но пока она еще продолжается, я вынуждена настаивать, чтобы вы называли меня «миссис Бальфур», вели себя пристойно и обращались со мной почтительно. Я ясно выразилась?
– Скажите, вы носите корсет?
Рот у Анны открылся, но она так и не сказала ни слова. У нее дома подобный вопрос был бы просто немыслим. Тетя Шарлотта не допускала не только обсуждения, но и простого упоминания деталей туалета и соответствующих им частей тела. Даже куриные грудки и ножки она называла не иначе, как белым и темным мясом.
– Похоже на то, – как ни в чем не бывало продолжал Броуди, – хотя я никогда не мог взять в толк, на кой вам это нужно. У вас очень даже складная фигурка, Энни, и почему вы так стараетесь…
Наконец из ее рта вырвался какой-то звук: не то хрип, не то стон. О’Данн и Билли Флауэрс оглянулись на них с другого конца комнаты. По причинам, в которые она сама даже не пыталась вникнуть, Анна понизила голос, чтобы они не смогли ее расслышать.
– Сэр! – прошипела она. – Как вы смеете разговаривать со мной в подобном духе? Не вздумайте повторять подобные вещи! Никогда, вы слышите? Никогда!
Она даже топнула ногой от возмущения. Броуди сунул руки в карманы и встал со стола, возвышаясь над ней, как башня, и отрезая путь к бегству.
– Я ничего не мог с собой поделать, Энни, – ответил он, тоже понизив голос. – Целый день только тем и занимался, что думал об этом. По-моему, зря ты носишь корсет, ей-богу зря. Все у тебя на месте – и грудь, и попка. С такой фигуркой…
– Нет! Нет! Не смейте!
Она отступила на шаг, готовясь броситься наутек.
– Чего мне не сметь? Думать о твоей складненькой фигурке? – Броуди нахмурился. – Ну уж извини, ты больно много просишь. Я готов терпеть уроки по кораблестроению и хорошему тону, но когда ты мне говоришь, чтоб я не смел…
Анна тихо вскрикнула, повернулась кругом и выбежала из комнаты.
О’Данн бросился за ней следом.
Броуди сел за письменный стол и открыл книжку. «Настоящая леди никогда не выпивает больше двух бокалов шампанского за вечер», – прочитал он. – «Делая замечание официанту, никогда не намекайте на его национальность». «Не обгладывайте кости, если обедаете не один, не обламывайте корочку с яблока, запеченного в тесте, не грызите кожуру дыни». «Лучше даже не пытайтесь чистить апельсин за обеденным столом. Рекомендуется вообще воздержаться от их употребления в общественных местах».
Он пролистал несколько страниц. Ага, вот оно.
«Разговор за столом должен быть веселым и приятным. Избегайте обсуждения болезней, хирургических операций, несчастных случаев со смертельным исходом, жестоких наказаний и казней с шокирующими подробностями. Любые намеки на расстройство пищеварения отвратительны и вульгарны. Слово „желудок“ не должно употребляться никем, кроме вашего врача».
Броуди все еще тихонько посмеивался себе под нос, когда в библиотеку вернулся О’Данн. Он некоторое время взволнованно расхаживал взад-вперед по комнате и заговорил не сразу. Броуди успел перевернуть страницу: «Как только хозяева удаляются к себе на ночь, слуги должны последовать их примеру». «Никогда не следует употреблять выражения вроде „лечь в постель“ или „пойти спать“, полагается говорить только „удалиться к себе наверх“.
– Что вы ей сказали?
Броуди поднял голову:
– Прошу прощения, ваша честь?
В последнее время он взял себе за правило обращаться к адвокату с этими судейским званием, потому что оно его раздражало.
О’Данн повторил свой вопрос.
– И не говорите «Ничего»: я вижу, что Анна чем-то расстроена.
– А что она сама сказала? – с любопытством спросил Броуди.
Губы О’Данна гневно сжались.
– Ничего, – сердито признал он. – Она не желает разговаривать.
Он подошел ближе.
– Послушайте меня, Броуди. Вы идете по очень тонкому льду. Я вам уже говорил, и, поверьте, я не шучу: если вы оскорбите миссис Бальфур или попытаетесь каким-то образом нанести ей ущерб любого рода, ваша «увольнительная» закончится куда раньше, чем вы ожидали, и вы вновь окажетесь в тюрьме. Вы меня слышите?
Броуди уже до смерти устал от постоянных попреков и выговоров. Он был человеком миролюбивым, но его терпению пришел конец. Он встал из-за стола:
– Я вас слышу. Слышу, как вы лжете. Вы не отошлете меня в тюрьму раньше срока, потому что вам позарез надо выманить из норы убийцу Ника. Вам хочется его схватить, и это для вас гораздо важнее, чем защита белоснежной репутации вашей драгоценной миссис Бальфур. А раз так, подавитесь своими угрозами, О’Данн, и оставьте меня в покое, черт бы вас побрал.
Он повернулся на каблуках и вышел.
После секундного замешательства О’Данн рявкнул:
– Флауэрс!
Билли вскочил. Адвокат властным кивком указал ему на дверь. Стражник поспешил вслед за своим подопечным.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роковое сходство - Гэфни Патриция



была помешена на двух писателях, джудит макнот и сьюзен э. филлипс, теперь добавился еще один, читайте думаю вам понравится
Роковое сходство - Гэфни Патрицияарина
1.04.2012, 8.58





Роман замечательный, очень эмоциональный и чувственный. Понравилось как выстроена сюжетная линия главных героев, было интересно наблюдать как обиды, недоверие, подозрения превращаются в огромное всепоглощающее чувство любви. И что главный герой, хоть и вспыльчив, но при этом обладает благородством и добротой. Прочитала с удовольствием, 10.
Роковое сходство - Гэфни Патрицияната
9.10.2012, 6.27





Очень понравился роман, написано прекрасно,надо почитать ещё что нибудь этого автора....ставлю 10
Роковое сходство - Гэфни Патрициягалина
28.12.2012, 13.33





Очень понравился роман, написано прекрасно,надо почитать ещё что нибудь этого автора....ставлю 10
Роковое сходство - Гэфни Патрициягалина
28.12.2012, 13.33





Отличный роман.Не жалею о прочитанном.Оценка 10
Роковое сходство - Гэфни ПатрицияЕкатерина
22.02.2013, 23.11





Чудесный роман, в котором есть всё чего душа желает, включая интригу, детективный подтекст, неожиданные сюжетные повороты. Никакой слащавости, всего в меру. Рекомендую!
Роковое сходство - Гэфни ПатрицияItis
3.08.2013, 20.39





замечательный роман.гл.герой и детективная линия в романе понравилось.мне как то не особенно эти убийства,шпионы,и прочее,но здесь все в меру.твердая 10.читайте!!!!!
Роковое сходство - Гэфни Патрициячитатель)
27.04.2014, 0.05





Невзирая на то,что я на данный момент прочитала огромное количество романов - всяких - этот мне очень понравился. Читала и никто не вызывал ни раздражения, ни того чувства, что за ерунду несет автор. Полнейшее удовлетворение и удовольствие от чтения. Супер!!!. 10 .
Роковое сходство - Гэфни ПатрицияВасилиса
17.02.2015, 20.21





Досадная ошибка, автора ли, переводчика ли. в тексте получается, что маркиз по рангу стоит ниже графа, а на самом деле - наоборот. такие ошибки не так безобидны, они разрушают читательский настрой и превращают хорошую работу в поделку.
Роковое сходство - Гэфни ПатрицияАлла
18.02.2015, 3.22





Еще один роман П.Гэфни, которому можно дать высокую оценку, после "Лили" автор опять порадовала неординарным сюжетом великолепными чувственными отношениями
Роковое сходство - Гэфни ПатрицияJane
19.05.2015, 17.14





Мне понравилось. Рекомендую.
Роковое сходство - Гэфни ПатрицияVeta
13.08.2015, 15.24





Классный роман! рекомендую
Роковое сходство - Гэфни ПатрицияЭля
19.09.2015, 9.44





Замечательно !великолепный язык, живые герои , очень красивые без пошлости любовные сцены , увлекательный сюжет !плюс "отлично " переводчику !!!
Роковое сходство - Гэфни ПатрицияПривет
6.05.2016, 19.40





Прочла с удовольствием.
Роковое сходство - Гэфни ПатрицияЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
14.05.2016, 21.05





Супер,не могла оторваться.Давно не попадались такие романы.Читайте обязательно.
Роковое сходство - Гэфни ПатрицияНаталия
13.11.2016, 10.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100