Читать онлайн Одинокий волк, автора - Гэфни Патриция, Раздел - ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Одинокий волк - Гэфни Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.28 (Голосов: 87)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Одинокий волк - Гэфни Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Одинокий волк - Гэфни Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэфни Патриция

Одинокий волк

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Пока мистер Уоррен Диффенбахер давал показания, в зал судебного заседания вошел рассыльный и протянул адвокату Майкла небольшой желтый конверт. Мистер Осгуд распечатал конвертик и, прочитав послание, улыбнулся в первый раз с тех самых пор, как начался процесс.
Майкл не мог понять, чему он так обрадовался. За секунду до этого вид у мистера Осгуда был удрученный. Мистер Диффенбахер, являвшийся казначеем, а также одним из членов совета попечителей зоопарка, как раз объяснял, сколько животных было потеряно, ранено или уничтожено во время «инцидента». «Инцидент» – именно так после невероятно долгих препирательств между сторонами было решено именовать во время судебных слушаний то, что совершил Майкл в зоопарке.
Все цифры уже были опубликованы в газетах, но в голосе мистера Диффенбахера, когда он перечислял виды и численность сбежавших или погибших животных, звучало нечто такое, отчего все содеянное стало казаться настоящей катастрофой. А когда он ответил на вопрос о том, какова итоговая стоимость «инцидента» в денежном выражении, вся публика в зале суда дружно ахнула.
И все-таки что-то заставило мистера Осгуда улыбнуться. Он оторвался от письма и ухмыльнулся во весь рот, потом наклонился к Майклу, собираясь что-то ему шепнуть, но тут судья Толмен спросил:
– У защиты есть вопросы?
– Да, ваша честь, – торопливо отозвался мистер Эсгуд.
Но прежде, чем встать, он передал желтый конверт Майклу.
– Мистер Диффенбахер, как давно вы являетесь попечителем зоопарка?
Поначалу Майкл никак не мог разобрать текст. Мелкий шрифт был бледен и нечеток, местами полу-;терт, а верхняя строчка состояла из букв и цифр, не имевших никакого смысла.
– Около четырех лет, сэр.
«Реджинальд Коуз, эсквайр, королевский адвокат, адвокатская контора „Диллард и Коуз“, Райдер-стрит, 10, Чондон».
– И вы по совместительству являетесь членом совета директоров, не так ли?
«Джону Осгуду, эсквайру, адвокатская контора (Осгуд, Тэрбер, Уэйланд и Тъюз», Дирборн-cmpum, 400, Чикаго, Иллинойс».
– Совершенно верно. Я являюсь казначеем. «Джон зпт Макнейлы обнаружены во Флоренции тчк Путешествуют по континенту с середины июля тчкс семья отплыла в Соединенные Штаты из Генуи на пароходе „Фиренци“ зпт прибытие в Нью-Йорк 17 или 18 сентября тчк Все хорошо зпт что хорошо кончается тчк Реджи». Майкл перечитал послание во второй раз, потом в третий и в четвертый. На пятый раз он почти сумел убедить себя, что оно означает именно то, что ему показалось с первого раза. В нарушение всех правил он потянулся, чтобы посмотреть на Сидни. На ней было новое платье, не то, что вчера, и шляпа с вуалью, чтобы скрыть лицо от фоторепортеров. Но сейчас она откинулa вуаль, а увидев, что Майкл смотрит на нее, начала подниматься с места. Филип положил руку ей на локоть. Мистер Осгуд, у которого, очевидно, имелись глаза на затылке, задал мистеру Диффенбахеру вопрос о его образовании, а сам, пятясь спиной, отступил назад и встал между Майклом и Сидни. Даже не глядя на своего подзащитного, он незаметно, но твердо сжал плечо Майкла.
Это помогло Майклу сохранить самообладание. Будь что будет! Его семья на пути в Америку, и мистер Осгуд считает, что это добрый знак. Сам Майкл придерживался иного мнения, но он мог и ошибиться. Мистер Осгуд умный человек, он адвокат, люди ему доверяют. Значит, и Майкл должен ему доверять. Но он утаил от своего адвоката самый главный секрет: родители выгнали его из дома.
Теперь уже слишком поздно рассказывать ему об этом. Они уже в пути. Будь что будет. Майкл без конца проводил пальцами по строчкам телеграммы, по словам «Макнейлы», «семья», «прибытие», словно прикосновение к ним могло избавить его от страха. Желание поговорить с Сидни терзало его подобно голоду. Она всегда утверждала, что у него есть семья. Он делал вид, что верит, хотя на самом деле не верил. Но оказалось, что она права. Кем бы они ни были, они «путешествовали по континенту с середины июля». Майкл попытался представить себе эту картину, но у него ничего не, вышло.
– Будьте внимательнее, – шепнул мистер Осгуд ему на ухо. – Не время задумываться!
Подняв голову, Майкл увидел, что на свидетельском месте сидит уже совершенно другой человек, которого он никогда раньше не видел. Выяснилось, что его фамилия Брэди, он назвался патрульным полицейским и начал рассказывать о той ночи, когда произошел «инцидент». Его вызвали в зоопарк, потому что там «начались беспорядки». Он мало что мог сообщить по существу дела, потому что к тому времени, как он прибыл на место, «обвиняемый уже успел скрыться».
На скамье присяжных был один человек, за которым Майклу нравилось наблюдать. Он сидел во втором ряду, на третьем месте от края. Майкл не смог бы определить, сколько ему лет (он вообще не умел определять возраст людей), но этот человек не был молод, как Филип. У него были негустые, аккуратно причесанные каштановые волосы, мягкая на вид кожа и пухлый розовый подбородок без шеи, исчезавший под воротником. Глаза у него были добрые, а губы слегка улыбались вне зависимости от того, что происходило в зале суда. Похоже, он был хорошим человеком. Майкл следил за ним, стараясь угадать, что он думает о показаниях свидетелей, о том, что они говорили и о чем умалчивали. На лице у него почти ничего не отражалось, но Майклу почему-то казалось, что он может догадаться, о чем этот человек думает.
Патрульный закончил давать показания, после чего прокурор Меррик вызвал нового свидетеля. Майкл его узнал: это был тот самый охранник, что застрелил волчицу. Тот самый, которого Майкл повалил на землю, тот, с кем он дрался. Из-за этой драки его обвинили в оскорблении действием. Мистер Осгуд объяснил, что это самое серьезное обвинение против него. Если присяжные признают его виновным по этой статье, ему придется отсидеть срок в тюрьме. Выяснилось, что охранника зовут Энтони Кабрини.
– Мистер Кабрини, – начал прокурор, – расскажите суду, что произошло после того, как вы и мистер Слатски подошли к загону для волков. Что вы увидели?
– Я увидел двух волков, самца и суку, они бегали взад-вперед у ворот загона. Они одни остались, всех остальных он выпустил.
– Протестую, ваша честь, – вставил мистер Осгуд. – Свидетель выдает предположение за факт.
– Поддерживаю, – сказал судья.
– Расскажите нам только то, что вы видели своими глазами, – попросил мистер Меррик.
– Да, сэр. Так вот, эти двое волков взбесились: кидались на ограду и завывали, как бешеные. Сука начала бросаться на меня, и я ее пристрелил из своего тридцать восьмого. Оглянуться не успел, как этот сумасшедший уже насел на меня, повалил на землю, пытал ся убить. Слатски ударил его дубинкой, и на этом все кончилось. Но потом он очнулся. Мы-то думали, что вырубили его, но стоило нам отвернуться, как он дал деру прямо к холмам. Тогда Слатски взял ружье, но стрельнуть не успел: этот парень шустрый, что твоя газель, черт бы ее побрал. Вот на том все и кончилось.
Судья попросил мистера Кабрини не выражаться. Он нахмурился, но пообещал, что постарается.
– Вы видите сегодня в зале суда человека, который напал на вас в ту ночь в зоопарке?
– Ясное дело. Это был он, вот этот парень.
– Благодарю вас. Свидетель ваш. Мистер Осгуд поднялся на ноги.
– Вы утверждаете, что волчица пыталась напасть на вас?
– Ну да. Бросалась на меня, рычала и слюну пускала.
– Вы всерьез опасались за свою жизнь?
– Черт возьми, а вы бы не… То есть да, конечно, опасался. Волку ничего не стоит слопать человека живьем. AМ – и нету!
– Понятно. Как долго вы служите ночным охранником в Линкольновском зоопарке, мистер Кабрини?
– Я? Года два. Около того.
– До той ночи вам хоть раз случалось подвергаться нападению волка?
– Нападению? Нет.
– Приходилось ли вам работать в зоопарке бок о бок с кем-нибудь, кто подвергался такому нападению?
– Нет вроде бы.
– Может быть, вам приходилось слышать о таком случае, когда кто-то из служителей зоопарка стал жертвой нападения волка?
– Нет. Но я…
– Благодарю вас. Итак, вы утверждаете, что после того, как вы застрелили волчицу, мистер Макнейл внезапно «насел» на вас.
– Да, точно.
– Согласно вашему заявлению, он пытался вас убить. Верно?
– Верно.
– Скажите мне, вы понесли какие-нибудь физические увечья во время стычки, которая, согласно вашему утверждению, произошла между вами и моим подзащитным?
– Это как?
– Ответьте, пожалуйста, на вопрос. Вам были нанесены телесные повреждения?
– Да, я ушиб локоть. Кажется, на колене тоже был синяк.
– Вам понадобилась медицинская помощь?
– Это доктор, что ли? Нет, никакой доктор мне не понадобился.
– И тем не менее вы по-прежнему утверждаете под присягой, сэр, что мистер Макнейл пытался вас убить?
– Ага. По-моему, так оно и было.
Следующим свидетелем обвинения стал мистер Слатски. Майкл его не узнал, но он показал под присягой, что был тем самым, кто держал фонарь и дважды ударил обвиняемого дубинкой.
Когда дошла очередь до перекрестного допроса, Мистер Осгуд спросил его:
– Могли бы вы утверждать, исходя из своего личного опыта в качестве сотрудника зоопарка, мистер Слатски, что волчица представляла собой угрозу вашей жизни в ту ночь?
– Протест, ваша честь, – встрепенулся Меррик.
– Отклоняется. Мистер Слатски почесал подбородок.
– Ну… когда волк напуган, от него не знаешь, чего ждать, а эта волчица была сильно напугана. Она могла попытаться напасть на кого-нибудь, тем более что мы загнали ее в угол.
– Вы хотите сказать, что она могла бы напасть на вас?
– Да нет, не то чтобы напасть… Волк никогда не нападет на взрослого человека, разве что если волк бешеный. Но я хочу сказать, если бы мы попытались ее поймать, она могла бы укусить.
– А если бы вы оставили ее в покое?
– Протестую.
– Отклоняется.
– Ну, если бы мы оставили ее в покое, я бы сказал, она рано или поздно ушла бы, наверное, обратно в клетку. Или сбежала бы. Как я уже сказал, она была напугана.
– А второй волк?
– Думаю, пошел бы с ней. Они были парой.
– Благодарю вас. А теперь, сэр, – не прерывая своей речи, мистер Осгуд подошел к присяжным, – вы только что слышали показания мистера Кабрини. Он засвидетельствовал, что обвиняемый пытался его убить, когда сбил его с ног. Вы это слышали, не так ли?
– Да, сэр.
– Вы согласны с этим мнением? Мистер Слатски заерзал на стуле, ему было явно не по себе.
– Ну… это вроде как… трудно сказать. Они боролись, это точно.
– Что ж, позвольте мне уточнить. Вы видели своими глазами, чтобы мистер Макнейл хоть раз ударил мистера Кабрини?
– Нет, сэр.
– Вы видели, как мистер Кабрини бил мистера Макнейла?
–Да,сэр.
– А когда вы сами ударили мистера Макнейла своей дубинкой, было ли у вас намерение его убить?
– Нет! Нет, я просто хотел остановить драку. Сказать вам по всей правде, я вовсе не хотел бить его по голове. Я только собирался его оглушить. Вроде как отвлечь его внимание.
– Итак, по вашему мнению, обвиняемый не представлял угрозы для жизни мистера Кабрини или вообще для чьей бы то ни было жизни? Я вас правильно понял?
– Ваша честь, я протестую.
– Я поддерживаю протест. Вы своего уже добились, мистер Осгуд.
– Благодарю вас, ваша честь. Больше вопросов нет. Обвинение вызвало Филипа в качестве свидетеля.
– Состояние духа, – шепнул мистер Осгуд Майклу, пока Филипа приводили к присяге. – Вот о чем его будут спрашивать. Чтобы доказать умысел.
– Чей?
– Ваш.
Филип явно нервничал. Он неохотно и скупо отвечал на вопросы мистера Меррика. Он был «враждебно настроенным свидетелем», как объяснил мистер Осгуд, и Майкл убедился, что это именно так.
И еще мистер Осгуд успел объяснить ему, что такое «лжесвидетельство». За это тоже полагалась тюрьма. Майкл сидел на краешке стула, ожидая, что прокурор Меррик вот-вот задаст Филипу вопрос о первых пяти днях, прошедших после «инцидента». Он знал, что, если прокурор это сделает, Филип непременно солжет, чтобы оградить Сидни.
На этот случай у Майкла все было готово. Не успеет Филип раскрыть рот, как он встанет и скажет присяжным: «Я признаю себя виновным во всех преступлениях, и вам незачем продолжать этот суд. Я это сделал, я виноват».
К счастью, мистер Меррик так и не задал рокового вопроса.
– Итак, вы утверждаете, что в тот день в зоопарке мистер Макнейл был «расстроен»? В этом смысл ваших показаний?
– Да, – промямлил Филип.
– А в поезде по дороге домой он ничего не сказал? Вообще ничего? Ни слова до тех самых пор, пока не извинился, чтобы пойти в туалет? И после этого вы его больше не видели, пока его не арестовали?
– Составной вопрос, ваша честь, – запротестовал мистер Осгуд.
Но не успел судья вынести свое суждение, как Филип холодно ответил:
–Да, да и да.
– Благодарю вас…
– Но я тоже был расстроен. И Сэм тоже. Мы…
– Спасибо, больше вопросов нет.
– Свидетель ваш, – сказал судья Толмен.
– Чем вы были расстроены? – спросил мистер Осгуд.
Лицо Филипа изменилось, его гнев улетучился. Отвечая на вопрос, он посмотрел прямо на Майкла.
– Тем же, чем и он. Тем, что увидел животных, запертых в клетках. У Май… У мистера Макнейла есть такое свойство: когда познакомишься с ним поближе, через некоторое время начинаешь смотреть на вещи его глазами. И очень многое понимаешь. Через какое-то время то, что всегда принимал как должное, начинает казаться странным. Неправильным. А в данном случае чем-то просто варварским.
– Ваша честь, я протестую.
– Я позволю свидетелю ответить на этот вопрос. Продолжайте, мистер Винтер. Слегка смутившись, Филип опустил глаза.
– Я мог бы привести вам сотню примеров.
– Придерживайтесь инцидента в зоопарке, – мягко посоветовал мистер Осгуд.
– Хорошо. За свою жизнь я был в зоопарке… не знаю сколько раз. Не меньше дюжины. Но в тот день с. Майклом я впервые… хотя он ничего такого не сказал, мне впервые пришло в голову, что ловить диких животных и сажать их в клетки, чтобы мы могли на них поглазеть… что это не самое убедительное проявление нашего гуманизма. Наоборот, это можно назвать непростительной жестокостью.
– Ваша честь, я протестую и требую, чтобы это безответственное высказывание было вычеркнуто из протокола как не имеющее отношения к делу.
– Хорошо, поддерживаю. Присяжные не должны принимать во внимание этот последний ответ. У вас есть еще вопросы, советник?
– Нет, ваша честь, полагаю, этого достаточно. И мистер Осгуд с торжествующей улыбкой вернулся к столу.
* * *
Вест засвидетельствовал, что Майкл ему угрожал.
– «Я убью тебя», – вот что он сказал. Это были его подлинные слова.
Майкл отвернулся от остренькой беличьей мордочки Веста с рыжеватой бородкой и посмотрел на симпатичного присяжного во втором ряду. Поверил ли он Весту? Присяжный сидел, прижав палец к щеке, губы у него были поджаты, глаза встревожены.
Мистер Меррик сел, а мистер Осгуд встал.
– Что, по вашему мнению, мистер Вест, могло побудить мистера Макнейла отпустить столь страшную угрозу по вашему адресу?
– Ровным счетом ничего, сэр. Она возникла на пустом месте.
– «На пустом месте». Вы не сказали и не сделали ничего такого, что могло бы спровоцировать его на подобное высказывание?
– Я безусловно ничего подобного не делал.
– Понятно. Позвольте вас спросить, каковы были ваши отношения с дочерью профессора Винтера?
– Возражаю, – возмутился Меррик. – Представляет ли советник, куда нас может завести подобная линия защиты, ваша честь?
Судья Толмен сложил руки домиком и посмотрел поверх них на зал.
– Я как раз собирался задать тот же самый вопрос.
– Ваша честь, если вы сочтете нужным проявить терпение, я полагаю, что существенность и уместность данного вопроса очень скоро станут очевидными.
Судья на минуту задумался.
– Хорошо, я позволяю. Отвечайте на вопрос, мистер Вест.
Весту очень не хотелось отвечать. Он долго ерзал на стуле и хмурился, глядя в пол.
– Она была моим другом, – пробормотал он наконец. Мистер Осгуд подошел поближе.
– Она была вашим другом, – задумчиво повторил он. – А вы когда-нибудь предлагали миссис Дарроу вступить с вами в брак? – осведомился адвокат самым любезным тоном. – Прошу вас, ответьте на вопрос. Вы когда-нибудь просили Сидни Дарроу, дочь профессора, у которого вы служите ассистентом, стать вашей женой? Вест бросил на него взгляд, полный ненависти.
– Да.
– И ваше предложение было принято?
– Нет, – ответил он сквозь зубы.
– Благодарю вас. А теперь скажите мне, мистер Вест, имел ли место в вашей жизни случай, когда вы произнесли по адресу мистера Макнейла следующие слова: «Если ты тронешь меня хоть пальцем, я засажу тебя обратно в клетку»?
После долгой паузы Вест угрюмо ответил:
– Возможно.
– И что же могло вызвать с вашей стороны подобную реплику?
– Я не помню.
– Вы помните случай, когда во время разговора вы насильно задержали миссис Дарроу против ее воли, схватив ее за руку?
– Нет, такого никогда не было.
– А когда мистер Макнейл вмешался, вы ему пригрозили?
–Нет.
– Именно тогда он сказал, что убьет вас – если вы попытаетесь засадить его обратно в клетку?
– Я ничего подобного не помню.
– Нет? Мистер Филип Винтер был свидетелем данного инцидента. Может быть, нам следует снова вызвать его для дачи показаний?
Мистер Меррик выразил протест. Стороны вступили в спор, судья вынес решение.
– Что-то подобное могло иметь место, – в конце концов признал Вест. – Но это было давно, всех подробностей я не помню.
Судья разрешил ему покинуть свидетельское кресло, а мистер Осгуд опять вернулся к столу с улыбкой.
* * *
Предпоследним свидетелем обвинения был 0'Фэллон.
– Он был как животное. Поначалу его приходилось держать в клетке, потому что он все время норовил кого-нибудь укусить. Я ни на минуту не расставался со своей дубинкой, когда его охранял: каждый раз проверял, при мне ли она. Для самозащиты. И я старался никогда не поворачиваться к нему спиной.
– Чем это было вызвано? – спросил мистер Меррик.
– Да он на меня страх наводил! Вечно молчит, слова от него не услышишь, и взгляд у него был такой, будто он медведь, а меня приготовили ему на обед. Между прочим, им пришлось чуть ли не морить его голодом, чтобы заставить есть вареное мясо: он предпочитал сырое. Я видел, как он ест жуков. Пришлось учить его пользоваться туалетом. Он продолжал спать на полу, даже когда ему дали кровать. Ложился, свернувшись на груде одеял, как собака. Нет, он хуже, чем животное. Присяжный, за которым следил Майкл, зажал себе рот ладонью, его плечи были напряжены, в глазах светилась тревога. Майклу хотелось обернуться и взглянуть на лицо Сидни. Но он не повернул головы, страшась того, что мог бы увидеть.
Ненависть к 0'Фэллону поднималась к его горлу подобно тошноте. Он вспоминал каждый удар, каждый пьяный пинок и грязное ругательство, как будто все это было вчера. Возможно, 0'Фэллон прав: он действительно дикарь. Но он не животное. Животные не убивают себе подобных, а его одолевала неистовая кровавая жажда убить 0'Фэллона.
– Итак, сэр, вы засвидетельствовали, что не доверяли подсудимому и боялись его. Имел ли место случай, когда ваши страхи обрели реальное подтверждение? –А? – Он когда-нибудь нападал на вас? – Да. В тот самый вечер, когда профессор Винтер меня уволил. Об этом писали в газетах.
– Расскажите нам своими собственными словами, что случилось в тот вечер.
– Конечно. Я принес ему ужин, но еда ему пришлась не по вкусу, и он попытался меня убить. Бросился на меня, как сумасшедший, брызгал слюной, рычал и щелкал зубами. Ну я подумал, все, конец мне пришел. Он вырвал у меня из рук дубинку, так что же мне оставалось делать? Я взялся за пистолет. Хорошо, что я был вооружен, а то не говорить бы мне сегодня с вами,
– Вы выстрелили в обвиняемого во время столкновения?
– Да, сэр. Я хотел его только припугнуть, вот и прицелился в руку. Так мне же еще и досталось! Профессор сказал, что будто бы это я на него напал – вы можете себе такое представить? – и уволил меня тут же на месте.
Когда пришла очередь мистера Осгуда задавать вопросы, весь зал затаил дыхание. Если бы Майкл и без того не понял, напряженная, выжидательная тишина, наступившая в зале, подсказала бы ему, что настал решающий момент. Лживые показания 0'Фэллона нанесли ему страшный вред, и теперь надо было использовать единственный и последний шанс, чтобы оправдаться.
– Чем вы зарабатываете на жизнь в настоящий момент, мистер 0'Фэллон? – начал адвокат.
При этом низенький и сутуловатый мистер Осгуд подошел поближе к свидетельскому креслу. 0'Фэллон рядом с ним показался всем великаном. Майклу вдруг пришло в голову, что адвокат сделал это нарочно.
– Я работаю в закусочном заведении на Двадцатой улице.
– Ах вот как, в закусочном заведении. Не идет ли случайно речь о портовом салуне «Грязная вода»?
– Да, ну и что?
– С вашего позволения, вопросы буду задавать я. Какую работу вы выполняете в данном закусочном заведении, сэр?
– Слежу за порядком. Чтобы все было тихо и как положено.
– Вы работаете вышибалой? 0'Фэллон злобно поглядел на него, потом кивнул.
– Это означает «да»?
–Да.
– Благодарю вас. У вас имеется опыт работы по данной специальности, не правда ли?
– Не помню. Да, может быть.
– В сущности, ваш послужной список включает в себя целый ряд весьма экзотических должностей. До недавнего времени вы были профессиональным боксером, не так ли?
– Ну и что?
– Вплоть до прискорбного инцидента на ринге с мистером 0'Мэлли.
Лицо 0'Фэллона приняло багровый оттенок. Майклу показалось, что он сейчас вскочит со стула и вцепится в глотку мистеру Осгуду.
– Слушайте, никто ничего не доказал против меня, вам ясно? У этого чемпиона мозги были стеклянные! Я не виноват, что он отдал концы!
Мистер Меррик вскочил и принялся выкрикивать возражения. Судья их поддержал и потребовал, чтобы присяжные не обращали внимания на последний ответ свидетеля. Он сделал предупреждение мистеру Осгуду. Тот повесил голову и напустил на себя покаянный вид. Но, подойдя к столу, чтобы взять свои записи, он незаметно подмигнул Майклу.
– Мистер 0'Фэллон, до того, как вы начали работать у профессора Винтера, вы служили в Чикагском университете, это верно?
– Да.
– В качестве сторожа или привратника, я полагаю?
–Да.
– Расскажите нам, что вы делали непосредственно перед тем, как получили эту должность. 0'Фэллон подозрительно прищурился. – Я заведовал баром в одной таверне. – Как она называлась? – Я не помню. – Где она находилась? – На западной стороне. – На какой улице?
– Не помню.
– Нет? Давайте посмотрим, не удастся ли мне освежить вашу память. У меня в руках копия заявления о поступлении на службу, которое вы заполнили перед тем, как занять место сторожа в университете. В качестве последнего места работы вы указали таверну Мак-нулти на улице Президента Ван Бьюрена. Вам знакомо это название?
– Да, это она. Точно, Макнулти на Ван Бьюрена. Теперь я вспомнил.
– Именно эту должность вы занимали непосредственно перед тем, как поступили на работу в университет?
– Верно.
– Вы в этом твердо уверены?
– Да, я уверен.
– А если я скажу вам, что располагаю сведениями о подлинном месте вашей последней работы? Каков будет ваш ответ? Вы служили санитаром в приюте Святой Екатерины для умалишенных, не так ли?
0'Фэллон заерзал на месте и ничего не ответил. Майкл заметил, что мистер Меррик, сидевший за столом справа от него, опустил голову на руку.
– А если я вам скажу, что у меня имеются письменные показания доктора Джеймса Коулмена, главного врача приюта Святой Екатерины, данные под присягой? В этом документе он утверждает, что вы были уволены с работы – я цитирую – «за многочисленные случаи халатности, грубого и жестокого обращения с пациентами, включая рукоприкладство». Может быть, вы мне скажете, что доктор Коулмен… Что вы скажете, сэр? Что он заблуждается? Лжет?
– Протестуй, – еле слышно подал голос мистер Меррик.
– Отклоняю.
– Итак, мистер 0'Фэллон?
– Я не помню.
– Чего вы не помните?
– Ничего о приюте Святой Екатерины.
– Вы не помните, что работали там?
– Не помню.
– Как насчет отбывания шестимесячного срока в Чикагской исправительной тюрьме за оскорбление действием два года назад? Это вы помните?
– Нет.
0'Фэллон в отчаянии взглянул на мистера Меррика, но прокурор промолчал.
– Вы перенесли какую-нибудь мозговую травму, мистер 0'Фэллон, которая могла бы объяснить эти странные выпадения памяти? Может быть, за время вашей боксерской карьеры?
Прежде чем мистер Меррик успел возразить, судья очень мягко сказал:
– Ну ладно, хватит.
И когда люди в зале засмеялись, он не стал призывать их к порядку.
– Я снимаю вопрос, ваша честь. Полагаю, что это все. У меня больше нет вопросов к свидетелю.
У мистера Меррика тоже больше не было вопросов к этому свидетелю.
* * *
Когда Сидни явилась в суд утром последнего дня, предоставленного обвинению для допроса свидетелей, мистер Осгуд предложил ей вернуться домой, не дожидаясь начала слушания.
– А еще лучше отправляйтесь за покупками, – посоветовал он. – Сделайте так, чтобы с вами невозможно было связаться.
– Зачем это нужно? – удивилась она.
– На тот крайний случай, если Меррик вдруг вздумает вызвать вас свидетелем в последнюю минуту. Я не вижу никаких разумных причин для этого, но, когда прокурора в суде загоняют в угол, он в отчаянии может решиться на что угодно. Вряд ли он зайдет так далеко, чтобы вызывать вас повесткой, но если вы будете сидеть на расстоянии вытянутой руки от него, искушение может оказаться слишком велико. Поэтому вам лучше незаметно исчезнуть. Что-то мне подсказывает, что меньше всего на свете, миссис Дарроу, вам хотелось бы оказаться в свидетельском кресле.
Сидни не стала ни подтверждать, ни опровергать предположение адвоката. Но Осгуд, бесспорно, был проницательным человеком, и его своевременный намек укрепил ее в подозрении, которое она питала с самого начала: он знал правду о ней и Майкле. О, разумеется, не во всех деталях, но он знал достаточно, чтобы понять, что результатом ее вызова в суд в качестве свидетеля стало бы одно из двух: либо общественный позор, либо лжесвидетельство.
Поэтому она, хоть и с большой неохотой, вернулась домой. Как ни тяжко было следить с замирающим сердцем за крутыми поворотами судебного процесса по делу Майкла, но сидеть дома и ничего не знать было во сто крат тяжелее. Впрочем, вернувшись домой во второй половине дня, Филип заверил ее, что она не пропустила ничего интересного. Прокурор Меррик вызвал еще только одного свидетеля, служащего зоопарка, который лишь повторил то, что другие говорили до него, сделав акцент на беспорядке и разрушениях, к которым привели «безответственные и преступные» действия Майкла.
На этом вызов свидетелей со стороны обвинения закончился.
Мистер Осгуд попросил о двухдневном перерыве в слушаниях, но судья отклонил ходатайство даже раньше, чем прокурор Меррик успел выразить протест. Сидни понимала, что Осгуд тянет время: он хотел, чтобы родители Майкла успели приехать и, может быть, даже выступить в суде до окончания процесса. Он был хорошим адвокатом и, вероятно, знал, что делает, но ее все-таки поражало, почему он придает такое колоссальное значение присутствию Макнейлов на суде. У Сидни в голове не укладывалось, что их появление способно все изменить.
Как бы то ни было, на следующий день в десять часов утра слово было предоставлено защите, и первым свидетелем Осгуд вызвал Сэма.
Сидни давно знала, что это входит в его планы, и в конце концов смирилась, хотя и скрепя сердце. Тетя Эстелла, разумеется, категорически возражала, и отец тоже был против. Они бы, наверное, запретили это, если бы не одно обстоятельство: Сэм ничего не хотел слушать. Он просто умирал от желания выступить в суде и ни о чем другом не мог ни говорить, ни думать. Чтобы добиться своего, он пустил в ход все упрямство, отпущенное природой мальчику. Что там возражения членов семьи – даже упряжка мулов не смогла бы оттащить его от свидетельского кресла.
Но вот что любопытно: Сидни не заметила в нем ни малейшего проявления нервозности. Он был взволнован, но не испытывал страха. Судебный процесс представлялся Сэму чем-то вроде школьного спектакля, где ему предстояло сыграть одну из главных ролей. И он твердо верил, что без него спектакль не состоится.
– Клянусь, – торжественно пропищал он, когда секретарь суда привел его к присяге.
Сидни явственно расслышала, как вздох умиления прокатился по всему залу. В темно-синих брюках до колен, в сюртучке с жилетом и в белой рубашке с галстуком-бабочкой Сэм выглядел необычайно солидно. Слишком много одежды для теплого сентябрьского дня, считала Сидни, но его невозможно было отговорить. Восседая в свидетельском кресле на помосте, мальчик не доставал ногами до пола. Он сложил руки на коленях и обвел зал голубыми глазами, живо заинтригованный новой высокой точкой обзора. От макушки до пояса он выглядел как взрослый человек в миниатюре, здравомыслящий и серьезный, готовый выполнить свой гражданский долг, а ниже – как ребенок в новеньких носочках с узором ромбиком, бессознательно болтающий ногами и выбивающий дробь пятками по ножкам стула.
– Расскажите нам о том, как вы впервые познакомились с подзащитным, – попросил мистер Осгуд, когда Сэм сообщил суду свое имя и возраст. – Где и когда произошла ваша первая встреча?
– Я играл на песке и увидел, как он идет мимо с 0'Фэллоном.
– Вы были у себя дома и играли на берегу озера, не так ли?
– Да, сэр. И Гектор тоже его увидел, подбежал к нему, и тогда мы с Сидни тоже подошли с ним поговорить, и я пожал ему руку.
– А кто такой Гектор?
– Наш пес.
– А Сидни – это ваша сестра?
–Да, сэр.
– Вы говорите, что пожали руку мистеру Макнейлу. Вы его не испугались?
– Нет.
– Почему нет? Сэм лишь удивленно уставился на него.
– Разве вам не приходилось слышать, что он «дикарь» и что его какое-то время держали в клетке?
– Да, сэр, но я его не испугался.
– Почему?
– Я просто видел.
– Что вы видели?
– Что он обычный человек. И вовсе он не был дикарем. На нем даже были ботинки. По залу прокатился смешок.
– Я подарил ему свою куклу-жирафа, чтобы он мог с ним играть. А потом мы с ним вместе играли в мяч. И с тех пор мы стали друзьями. Сначала он не разговаривал, поэтому я называл его Ланселотом, пока не узнал, что его имя – Майкл. Мы все делали вместе. Все равно как если бы у меня появился еще один старший брат.
С озадаченным выражением мистер Осгуд перелистал несколько страниц блокнота с записями. Сэм забежал вперед в своих ответах и нарушил намеченный им порядок вопросов.
– А теперь, юный мистер Винтер, – возобновил он ^свой допрос, – имел ли место случай в вашей жизни, когда ваш отец попросил вас принять участие в научном эксперименте с мистером Макнейлом? В эксперименте, – пояснил он, увидев, что Сэм смотрит на него с недоумением, – где вам пришлось изображать несчастный случай на воде?
– О да, сэр. Папа попросил меня притвориться, как будто я тону, чтобы он мог посмотреть, что будет делать Майкл. Понимаете, он проводил эти опыты, чтобы проверить, какие люди на самом деле: хорошие или плохие. У Майкла ничего такого раньше в жизни не было, он ничего не видел и в городе никогда не был, поэтому он оказался самым подходящим человеком для таких опытов.
– Вот как. Ну что ж, расскажите нам о том эксперименте, когда вы притворялись, что тонете.
– 0'кей. Я прыгнул в воду с причала и начал кричать: «Помогите, спасите меня, я тону!» А потом я зажимал нос и нырял под воду и все такое. И тут Майкл прибежал и прыгнул в воду за мной, но он пошел ко дну, и тогда…
– Он пошел ко дну?
– Да, он чуть не утонул, потому что не умел плавать! Все тогда ужасно удивились, а папа потом сказал: «Гм, кто бы мог подумать?» Но он все равно прыгнул, чтобы меня спасти, и тогда Сидни пришлось прыгнуть и спасать его самого. Он чуть было не утоп совсем, но она подтащила его к нашей парусной лодке, а я подтащил лодку к причалу, и Майкл был спасен. Но он ужасно обиделся, и я просил у него прощения. Как раз тогда мы узнали, что он умеет разговаривать, и он сказал мне, что он на меня не сердится. И мы с ним по-прежнему лучшие друзья.
Мистер Осгуд позволил себе на минутку отвлечься и перелистать записи. Потом он поднял голову и добродушно, с плохо скрываемым удовлетворением заметил: – Ну что ж, я полагаю, вопрос исчерпан. Благодарю вас, мистер Винтер. Больше вопросов нет.
Мистер Меррик отказался от перекрестного допроса.
Следующим давал показания профессор Слокум, декан факультета антропологии. Сидни подумала, что с куда большим успехом он мог бы выступать свидетелем обвинения, а не защиты. Слокум весьма неприязненно изложил историю появления Майкла в университете, описал его угрюмость и враждебность, привел примеры его «склонности к насилию», но мистер Осгуд живо выявил своими вопросами, что все они сводились к попыткам побега, а не к желанию причинить вред кому-нибудь.
Не придираясь к свидетелю открыто, адвокат сумел убедительно показать, что профессор Слокум проявил если не безответственность, то по меньшей мере пренебрежение своими обязанностями, наняв на работу такого человека, как 0'Фэллон, и тем более доверив ему должность, требующую высоких моральных качеств. Когда декан факультета покинул свидетельское кресло, у всех создалось такое впечатление, что Майкл Макнейл пострадал, потому что с ним плохо обошлись в Чикагском университете.
Следующий свидетель – профессор Харли Винтер.
– Всех антропологов интересует спор о том, что в большей степени воздействует на природу человека: наследственность или окружающая среда. Некоторые утверждают, что после оплодотворения женской яйце– , клетки окружающая среда влияет на каждую частицу тканей человеческого организма: согласно одной из рабочих гипотез именно взаимодействие специфических, окружающих условий с оплодотворенной яйцеклеткой определяет характер будущего индивида. Проблема в том, что мы не можем доказать или опровергнуть данную гипотезу, так как она не поддается проверке.
– Почему нет? – спросил мистер Осгуд, озабоченно хмурясь.
Он с некоторым запозданием понял, что не стоило заводить с профессором Винтером разговор об антропологии: его невозможно было остановить.
– За неимением человеческой модели для изучения. Нам потребовалась бы опытная модель, лишенная человеческого общения с юных лет, когда ребенок наиболее впечатлителен и восприимчив, когда он только учится быть человеком.
– Учится быть человеком. Так вы говорите…
– Что нам действительно необходимо, так это пара однояйцевых близнецов. Воспитать одного в обычных условиях, а другого в вакууме. Вот это было бы интересно.
– М-да… – Почесав голову, мистер Осгуд просмотрел свои записи. – Стало быть, вы и мистер Вест намеревались использовать мистера Макнейла для разрешения спора о приоритете наследственности над окружающей средой, верно? Потому что – насколько вам было известно на том этапе – он как раз и являлся подходящей экспериментальной моделью, лишенной человеческого общения в том возрасте, когда ребенок наиболее впечатлителен и восприимчив?
– Разумеется, нет! Это Слокум и остальные собирались использовать его в подобных целях, но, не добившись никакого толку, передали его мне. Мы с Вестом хотели проверить другую теорию.
– Какую именно?
– Альтруизм и его происхождение.
– Не могли бы вы объяснить? Попроще, если можно. С учетом аудитории.
Мистер Меррик поднялся и заявил, что все эти вопросы не имеют отношения к делу, но судья отклонил протест.
– Ну что ж, с точки зрения биолога разница между альтруизмом и эгоизмом…
– Прежде всего, что такое альтруизм? Профессор Винтер удивленно заморгал за толстыми стеклами пенсне. Он несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот: ему нелегко было приспособиться к тому уровню простоты, которого добивался от него мистер Осгуд.
– Гм… альтруизм. Альтруизм – это бескорыстная забота индивида о благосостоянии других. У животных это поведение, которое не идет на пользу данной особи, может даже причинить ей ущерб, но способствует выживанию вида. Возьмите, к примеру, муравьев. Муравьи являют собой потрясающую пародию на человеческое общество в…
– Спасибо, я понял. Не могли бы вы, сэр… э-э-э… рассказать нам очень кратко и простыми словами, что именно вы и ваш коллега мистер Вест надеялись узнать от моего подзащитного на ранней стадии вашего эксперимента?
– Когда речь заходит о человеческих индивидах, разница между альтруизмом и эгоизмом, с точки зрения биолога, состоит, если можно так выразиться, в различии между добром и злом. Как антрополог, изучающий биологическую этику, я интересуюсь происхождением тех или иных явлений. Что заставляет некий организм – в данном случае человека – рисковать жизнью ради другого организма? Почему он так поступает? Потому что его этому научили в школе? Или это врожденный инстинкт? Откуда она берется – эта привычка, эта склонность, эта пощечина в лицо теории Дарвина о естественном отборе? Почему…
– И что же? Вам и мистеру Весту удалось найти ответ на этот вопрос, используя мистера Макнейла в качестве подопытного кролика?
– Нет, к сожалению, не удалось. Он оказался никудышной моделью. Он умел разговаривать, он уже былр членом общества, обладал сознанием, он даже умел читать! С таким же успехом я мог бы использовать в качестве модели вас или любого другого в этом зале. Нет, я должен с прискорбием констатировать, что как объект для изучения мистер Макнейл меня жестоко разочаровал. Он оказался слишком цивилизованным.
– Благодарю вас, – с чувством сказал мистер Осгуд. – Таким образом, ваши занятия с ним прекратились где-то в конце июня или в начале июля, это верно?
– Верно. После этого я с ним почти не встречался. Только за столом.
– За столом?
– За обеденным столом, он поселился в доме, стал членом семьи.
– И над ним не было никакого персонального контроля?
– Конечно, нет. После того как я уволил 0'Фэлло-на, Майкл оказался предоставленным самому себе. Нет, не ссчсем так – дети взяли его под свою опеку. Сидни научила его читать и писать, Сэм давал ему уроки арифметики, а Филип… гм… Филип научил его играть в теннис. Они брали его с собой в город, на Всемирную выставку. Старались приобщить его к современному уровню цивилизации, если вы меня понимаете.
Он взглянул через плечо Осгуда на Майкла и послал ему одну из своих добрых рассеянных улыбок.
– Между прочим, они преуспели. Этот молодой человек – живое свидетельство их педагогических талантов, чего не могу сказать о себе. Я принес ему больше вреда, чем пользы.
– Каким образом? Улыбка профессора стала грустной.
– Я забыл, что имею дело с живым человеком, а не просто с объектом изучения. Я использовал Майкла, иначе это не назовешь. А когда увидел, что больше не могу его использовать, я просто отвернулся от него, забыл о его существовании. К счастью для Майкла, у меня есть трое замечательных детей, и ни один из них на меня ни капельки не похож.
Рука Сидни нащупала руку Филипа, их пальцы одновременно сжались. Стыдясь невольно выступивших слез, она увидела сквозь них, как на лице отца вновь появилась улыбка. «Я люблю тебя», – глазами сказала ему Сидни и прочла ответное признание в его взгляде.
– Вы когда-нибудь пытались узнать, кто родители мистера Макнейла, доктор Винтер?
– Я – нет, но моя дочь пыталась. Она наняла детектива, чтобы их разыскать. Насколько мне известно, ему это удалось.
– Как выяснилось, его родителями являются граф и графиня Олдерн…
– Ваша честь, я протестую против любых показаний, касающихся предполагаемых родителей обвиняемого, о самом существовании которых нам достоверно ничего не известно. На данном этапе речь идет о неправомерных, абсолютно умозрительных спекуляциях с чужих слов, порождающих неправовое предубеждение.
– Поддерживаю.
– Но, ваша честь…
– Советник, подойдите к председательскому столу. Вы тоже, господин прокурор.
В зале суда поднялся гул, пока судья шепотом совещался с представителями обвинения и защиты. Сидни могла лишь догадываться, о чем они говорят, но, когда совещание закончилось, она поняла по лицу мистера Осгуда, что спор решился не в его пользу. Вернувшись к своему столу, он коротко бросил: «Больше вопросов нет» – и сел.
* * *
После обеденного перерыва судья Толмен спросил, будет ли защита вызывать еще свидетелей.
– Могу я попросить минуту, чтобы посовещаться с моим клиентом?
– Но только минуту, – строго предупредил судья. Сидни ясно видела, что ему надоели бесконечные просьбы адвоката об отсрочках, переносах, совещаниях, – словом, попытки мистера Осгуда затянуть процесс. Да, представитель защиты пытался выиграть время. Даже присяжные об этом догадались, хотя и не понимали, в чем причина.
Майкл и его адвокат наклонились друг к другу. Осгуд шептал, Майкл слушал. Сидни не могла решить, что бы ей хотелось. Каким должен стать самый благоприятный результат их совещания? Если Майкл будет давать показания, мистер Меррик, несомненно, вытащит из него признание вины, но тогда каким же образом присяжные смогут его оправдать? А если он не будет давать показания, как это будет выглядеть в их глазах? Не взять слово в свою собственную защиту – разве это само по себе не является признанием вины?
– Я сказал «минуту», мистер Осгуд. Вы испытываете мое терпение, сэр. Адвокат пробормотал извинение и встал.
– Ваша честь, защите нечего добавить.
Трудно было сказать наверняка, что означал тихий ропот, пробежавший по залу после того, как мистер Осгуд объявил о своем решении. Но мистер Меррик улыбнулся, а это уж точно был недобрый знак. Майкл выглядел подавленным.
Плечи у Сидни поникли. Филип ободряюще хлопнул ее по колену, но ведь он тоже должен был понимать, что в запасе у них ничего не осталось, кроме заключительного слова мистера Осгуда.
Мистер Меррик подвел итог простейшим образом. Одежда Майкла и его имя на «уличающем документе» – рисунке Сэма – были найдены на месте преступления; два свидетеля опознали в нем лицо, совершившее деяние, а защита даже не попыталась опровергнуть их показания. Его виновность не вызывала сомнений. А все «аргументы» защиты – в голосе Меррика явственно послышались издевательские интонации – свелись к жалкой попытке отвлечь внимание суда от сути дела: преступные деяния имели место, и их совершил обвиняемый.
– Вы можете проникнуться сочувствием к мистеру Макнейлу. Вам могут быть понятны его мотивы. Кое-кому из вас они могут даже показаться достойными. Но по чистой совести вы не можете признать его невиновным на этом основании. В глубине души вы знаете, что у вас есть только один выбор. Ваш долг, господа, как бы вам ни было тяжело, сделать этот выбор. Благодарю вас.
Мистер Осгуд медленно поднялся с места. Он медленно заговорил. Он очень медленно произнес свою речь. А потом так же медленно повторил все сначала.
Когда он начал суммировать свои аргументы в третий раз, судья сухо прервал его:
– Это дело будет передано присяжным именно сегодня, советник, вне зависимости от того, закончите вы когда-нибудь свою речь или нет. Я ясно выразился?
Осгуд подавленно кивнул:
– Да, ваша честь.
Он повернулся к присяжным, расправил плечи и набрал в грудь побольше воздуха.
– Господа, я не стану больше испытывать ваше терпение. Я прошу вас только взглянуть на этого человека и увидеть его в истинном свете: он невиновен. И я заявляю вам, что в его глазах содержание животных в зоопарках является преступлением – бессовестным, бесчеловечным, антигуманным. Майкл Макнейл еще не настолько цивилизован, чтобы понять, что массовое заточение всех видов божьих тварей, населяющих землю и описанных наукой, – вещь абсолютно нормальная и общепринятая. Ведь мы считаем это своим неотъемлемым правом: провести летний день, переходя от клетки к клетке и разглядывая диких животных за прутьями. Если в этом есть жестокость, мы ее не замечаем. Мы считаем такое занятие безобидным, естественным для нашего человеческого мира. Никакой закон не нарушен.
Мистер Осгуд остановился и взглянул на своего подзащитного.
– Но Майкл Макнейл, – продолжал он, вновь обращаясь к присяжным, – новичок в мире людей. Он человек несведущий и невинный. Он совершил смелое и дерзкое деяние, которое вошло в противоречие с нашим человеческим законом, но для него оно не являлось преступлением. Он действовал от чистого сердца, в бескорыстном порыве, столь же непреодолимом для него, как стремление матери вбежать в горящий дом, чтобы спасти своего ребенка. В точно таком же порыве он сам рисковал жизнью, спасая тонущего, как он полагал, маленького мальчика.
Адвокат сделал еще одну небольшую паузу и снова заговорил:
– Он, должно быть, сознавал, что ему не уйти от ответственности. Не исключено, что он даже понимал всю безнадежность своей затеи. Эти соображения не остановили его. Я попросил бы вас поставить себя на его место, но я знаю, что вы не можете это сделать. И я тоже не могу. Никто из нас не может. Жизнь моего подзащитного была уникальна, она настолько далека от нашего повседневного опыта, что даже воображение, ничем не может нам помочь. Именно по этой причине вы должны отпустить его с миром, признать его невиновным. Потому что он не просто невиновен, он невинен в самом глубоком смысле этого слова: он безгрешен. В этом человеке нет ни капли зла или жестокости, он не ведает насилия. В лице Майкла Макнейла вы видите человеческое существо в его естественном состоянии. Непорочное. Чистое. Как у любого человека, у него есть свои маленькие слабости: как мне говорили, он порой забывает мокрые полотенца на полу в ванной, а иногда погружается в мечтания настолько, что не слышит слов, обращенных к нему окружающими. Но суть в том, что его еще не коснулось растлевающее душу влияние общества. Майкл таков, каким его создал бог. Люди еще не успели его испортить. Он невинен. Поэтому я прошу вас его освободить. Не потому, что вы оправдываете то, что он совершил, но потому, что вы уважаете то, чем он является. Благодарю вас.
Сидни с трудом проглотила ком в горле. На протяжении всей речи своего защитника Майкл не находил себе места от смущения. Он сидел, стиснув руки, неподвижно уставившись на край стола. До чего же это ужасно: сначала выслушивать в присутствии незнакомых людей, как тебя поносят, а в следующую минуту, – как тебя восхваляют. Присяжные сидели с каменными лицами; сколько ни пыталась, она не могла прочесть на них ничего.
Мистер Осгуд вернулся на свое место. Майкл наклонился к нему и что-то шепнул, вызвав на усталом лице адвоката мимолетную улыбку. Судья Толмен откашлялся. Ему остается сказать всего несколько слов, – строгим голосом заявил он присяжным, – перед тем, как они удалятся на совещание. Сидни почти ожидала, что сейчас Осгуд снова встанет и потребует еще одного перерыва, но он этого не сделал, и судья без дальнейших промедлений начал давать напутствие присяжным.
Но тут в задней части зала послышался взволнованный и удивленный шепот. Сидни обернулась. Увы, шляпа женщины, сидевшей сзади, загораживала от нее дверь. Однако шум в публике становился все громче. В конце концов судья тоже его услышал и прервал свою речь.
– Тишина в зале! – потребовал он, взирая осуждающе на источник беспокойства, находившийся в центральном проходе.
Сидни опять вытянула шею. Она увидела голову и плечи высокого мужчины с темными волосами, заботливо склонившегося к своей спутнице. Дыхание пресеклось у нее в горле. Неужели это возможно? А потом Сэм, сидевший на удобном месте у самого прохода, сорвался со стула и объявил звонким детским голоском:
– Вот отец Майкла!
Зал взорвался. Напрасно судья Толмен стучал молоточком: никто его не слушал. Взгляд Сидни – зачарованный, восторженный – разрывался между Майклом и человеком, который был невероятно, до боли похож на него. Майкл медленно, как сомнамбула, отодвинул свой стул и поднялся на ноги, не сводя глаз со своего отца.
– В суде объявляется перерыв, – проревел судья Толмен, явно осознав, что навести порядок в зале ему не удастся. – Пристав, проводите присяжных в комнату для совещания.
Сидни тоже встала. Филип похлопал ее по руке, и она только после этого сообразила, что цепляется за него изо всех сил и делает ему больно. Весь зал уже был на ногах, но вместо того, чтобы высыпать в проход, люди застыли на месте. Все взгляды были прикованы к импозантному темноволосому господину и бледной, дрожащей, но очень красивой и моложавой на вид женщине – матери Майкла? – державшей его под руку.
– Пристав! Вывести присяжных, я сказал! Позади супружеской четы шла девушка – высокая, темноволосая, тоненькая, как ивовый прутик, с такой же гордой осанкой, как у отца, и тоже очень похожая на Майкла. Все трое Макнейлов прошли по проходу. Их словно магнитом тянуло к Майклу, а его лицо… невозможно было описать. Наконец единственной преградой между ними остался лишь невысокий барьер с турникетом. На несколько секунд все замерли и даже перестали дышать. От волнения кровь прилила к суровому, бледному от природы лицу лорда Олдерна, казалось, он прирос к полу. В конце концов его жена первая очнулась от оцепенения. С коротким криком, перешедшим в рыдание, она толкнула турникет и бросилась к сыну, раскинув руки.
– Пристав! – вновь призвал судья, но присяжные так и не двинулись с места.
Отец Майкла помедлил еще одну неловкую секунду, а потом обнял вместе и жену и сына. Девушка, сестра Майкла, – о, до чего же она была хорошенькая! – сначала стояла в стороне, замирая от волнения, но вскоре подошла ближе. Ее рука слегка дрожала. Она так легко коснулась плеча Майкла, что он ничего не почувствовал. Его глаза были закрыты. Он плакал, и его родители тоже. У Сидни тоже навернулись слезы, пока она провожала взглядом выходящих из зала присяжных. Все они казались взволнованными, некоторые отворачивались, пытаясь скрыть слезы.
А мистер Меррик, сидевший у прокурорского стола, все ниже и ниже опускался на стуле, пока не стукнулся затылком о спинку. Его глаза тоже были закрыты, но не слезы были тому причиной. Он был похож на надувной шарик, из которого выпустили весь воздух.
* * *
Присяжные вернулись через тридцать семь минут. Они вынесли вердикт. Майкл Макнейл был признан невиновным по всем пунктам обвинения, кроме вандализма, – он сломал замок на входных воротах зоопарка. Это правонарушение считалось незначительным проступком и каралось штрафом в восемь долларов плюс уплата судебных издержек.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Одинокий волк - Гэфни Патриция



замечательный роман)странно что никто его еще не откомментировал.
Одинокий волк - Гэфни ПатрицияЕкатерина
9.12.2011, 17.25





отличный роман,советую прочесть.
Одинокий волк - Гэфни ПатрицияМарго
10.12.2011, 18.43





даа!!! роман стоит внимания!!!! очень интересный, не похожий на другой...мужчина девственник))) это интересно!!! сказка конечно, и может гг слишком мягок, но все равно интересно.. ЧИТАЙТЕ с удовольствием...но на 10 не тянет...9
Одинокий волк - Гэфни Патрицияещё наталья
11.12.2011, 1.28





легкая сказка, но на 8
Одинокий волк - Гэфни ПатрицияТатьяна
21.01.2012, 16.59





замечательная вещь,после такого романа как - то становится тепло на душе
Одинокий волк - Гэфни Патрицияарина
19.04.2012, 20.30





Обалдеть!!! такого я еще не читала!10 баллов.
Одинокий волк - Гэфни Патрициякатя
17.10.2012, 15.28





отличный роман!! замечательный!!!!!
Одинокий волк - Гэфни Патрициялия
17.10.2012, 21.31





Потрясающий роман!!! Первые несколько глав немного скучны, но дальше невозможно оторваться. Я раньше не читала ничего подобного, просто супер! Очень оригинальный сюжет. Это стоит прочесть. Советую. 10 +
Одинокий волк - Гэфни Патрициямария
19.10.2012, 7.34





Замечательный , милый роман.
Одинокий волк - Гэфни ПатрицияКсения
23.02.2013, 20.24





Мне очень понравился роман, необычный сюжет,в начале первые 2 главы дались трудновато, но в остальном роман прелесть)))
Одинокий волк - Гэфни ПатрицияНастёна
13.12.2013, 7.53





интересный сюжет, очень необычный, добрая, наивная сказка.
Одинокий волк - Гэфни Патрицияолга
28.02.2014, 18.39





Я под впечатлением!!!! Думаю, что буду перечитывать.
Одинокий волк - Гэфни ПатрицияВалентина
15.05.2014, 10.16





Очень добрая книга! оригинальный сюжет. располагающий персонаж, интрига. спокойный, приятный язык повествования. можно назвать сказкой, но прелести своей от этого не теряет, и в неё приятно верить.
Одинокий волк - Гэфни ПатрицияИринка
26.06.2014, 8.16





Довольно интересная история и написано хорошо.Симпатичные гл.герои, ситуации кажутся реальными,возможно так оно и могло быть.Финал немного слащавый.А так ,весь роман читала не отрываясь.
Одинокий волк - Гэфни ПатрицияЧертополох
23.09.2014, 23.12





Мне тоже понравилась книга, хотя были моменты, когда думалось, что это чушь. Но если бы не было таких мелочей, не было бы и романа. Этот роман напомнил трилогию "Тарзан", которым в детстве все зачитывались. И еще был роман в котором мальчика выкормила медведица, помоему даже белая. Помню очень понравился тоже и книга ходила по всему классу. Названия не помню. В общем, читайте, вспоминайте незабываемые школьные годы!
Одинокий волк - Гэфни ПатрицияЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
12.11.2014, 20.54





Давно не восклицала - просто потрясающий сюжет! Отличный роман о силе человеческого духа, о красоте, об эволюции и цивилизованности! Отлично выписанные ГГ-ии, второстепенные персонажи, прекрасно рассказано о США в к. 19 века! Читайте, умная, хороша книга! 10 из 10!
Одинокий волк - Гэфни ПатрицияКирочка
9.02.2015, 19.14





Очень интересный сюжет! Думаю, что перечитаю и не один раз! 10б.
Одинокий волк - Гэфни ПатрицияОльга
20.06.2015, 18.56





Klass +10
Одинокий волк - Гэфни ПатрицияAnya
24.03.2016, 15.18





отличный сюжет)) я его уже 129 раз читаю
Одинокий волк - Гэфни ПатрицияОдинокий Волк
20.05.2016, 14.01





Роман понравился очень. Местами,конечно,очень наивно,но все равно хорошо. Не пожалела,что прочитала.
Одинокий волк - Гэфни ПатрицияНадежда
16.11.2016, 15.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100