Читать онлайн Любить и беречь, автора - Гэфни Патриция, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любить и беречь - Гэфни Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.64 (Голосов: 91)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любить и беречь - Гэфни Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любить и беречь - Гэфни Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэфни Патриция

Любить и беречь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

Майский день был теплым и облачным. Дождь мог пойти только к вечеру, а сейчас погода как нельзя более благоприятствовала скачкам – сухая земля и нет палящего солнца над головой. Славный денек, как говорится. Кому как, думал Кристи: уже несколько лет он был далек от конного спорта.
Он рысью направился к восточному крылу Линтон-холла, где находились конюшни, как вдруг через сводчатый вход во двор заметил Энни. Она тоже увидела его и приветливо махнула рукой. Он повернул коня, пригнул голову, чтобы не задеть арку и подъехал к ней.
В своем голубом, расшитом цветами платье и нарядном белом переднике она выглядела свежей, как сама весна. Руки ее были в земле: очевидно, она что-то полола или сажала у стены заброшенной часовни. Приветливо улыбаясь, она вытерла руки о передник и тряхнула головой, чтобы отбросить со лба выбившуюся прядь волос.
– Добрый день, викарий.
Она выглядела удивленной, видя его в сапогах, кожаных штанах, без сюртука и даже без воротничка, в одной лишь старой белой сорочке.
– Как прошло венчание?
– Очень мило, – отвечал он, приподнимая шляпу. – Плакали все, кроме невесты.
– В самом деле? – сказала она с притворным удивлением. – А ведь она единственная, у кого по-настоящему есть все причины плакать. Скажите мне, преподобный, как вам кажется, будут они жить счастливо, пока смерть не разлучит их? – Несмотря на ее легкий тон, вопрос был пронизан едким сарказмом.
Он отвечал с кротким видом:
– Я молюсь об их счастье.
Энни слегка поморщилась, услыхав это, но ничего не сказала. Приблизившись, она потрепала шею жеребца.
– Какое прекрасное животное. Как его зовут?
– Донкастер.
– Донкастер, – повторила она и погладила нос коня своей мягкой открытой ладонью. – Жеребца Джеффри зовут Дьявол, вы знаете. Если он вас обгонит, в этом можно будет усмотреть нечто символическое.
Она выгнула в его сторону одну из своих прекрасных бровей и скорчила озорную гримасу. Кристи почувствовал дрожь в груди. Потом, к своему вящему смятению, понял, что краснеет.
– Где Джеффри? – быстро спросил он.
– В конюшне, дожидается вас.
Он натянул поводья, чтобы повернуть коня.
– Вы будете смотреть состязание?
– Нет, вряд ли. Но я приготовлю бинты и лубки к вашему возвращению.
Вновь последовала озорная ухмылка, и на этот раз ее зеленый глаз подмигнул ему.
Од рассмеялся. Она была неотразима.
– Ну, так до встречи.
– Удачи вам, – мягко сказала она ему вслед. Он подумал о рыцарях и дамах, залогах любви и благосклонности – о глупых, неуместных вещах – и опять покраснел. Сейчас, правда, она не могла его видеть, так что краснеть было неопасно. Чувствуя себя крайне глупо, он пустил Дона рысью и въехал в конюшню.
Джеффри ждал его во дворе, вышагивая взад-вперед в высоких кавалерийских сапогах; нетерпение читалось в его резких движениях и в том, как он натягивал поводья коня, которого водил за собой. Едва увидев Кристи, он вскочил на вороного и рысью поспешил навстречу пастору. Кристи успел махнуть рукой Уильяму Холиоку, стоявшему в воротах конюшни рядом с Колли Хорроксом, старшим конюхом Линтон-холла. Мужчины помахали в ответ, и тут Джеффри высоко поднял хлыст и что было силы обрушил его на круп своего коня. Дьявол подпрыгнул от неожиданности, встал на дыбы, сделал отчаянный скачок и с громадной скоростью бросился прочь со двора. При этом его копыта подняли тучу пыли, и Кристи потерял своего соперника из виду.
– Чтоб тебе в ад провалиться! – завопил он, чем вызвал восторженный хохот Уильяма и Колли.
Вонзив каблуки в бока Дона, он приказал ему: «Пошел», – и они устремились вдогонку.

***

Гелдеров рудник находится в двух с половиной милях от Линтон-холла по старой Тэвистокской дороге. Семнадцать лет назад Джеффри и Кристи гоняли своих лошадей наперегонки другим маршрутом. Кристи не мог вспомнить, когда он в последний раз скакал на коне по овечьим пастбищам и вересковым зарослям или заставлял лошадь перепрыгивать через ручьи и каменные изгороди, пересекающие дикие поля, но он отчетливо помнил каждый поворот, плетень, прямой участок или изгиб на дороге и знал, что Джеффри помнит все это не хуже его.
Джеффри гнал коня стелющимся галопом, уйдя вперед на четверть фарлонга
type="note" l:href="#fn9">[9]
. Он вовсю использовал хлыст. Дьявол, которого согласно родословной звали Тандем, происходил от оселка и чистокровной берберийской кобылы по кличке Отшельница, был ростом не менее шестнадцати ладоней, с длинными задними ногами и элегантным шагом прирожденного скакуна. Он был чуть перекормлен и потому не так устойчив, как требовалось. Еще Кристи заметил, что из-за избытка тренировок, его ноги слегка слабоваты. Донкастер, чистокровный английский конь без восточных примесей, был не так строен и красив, как Дьявол. Он был более ширококостным, с массивной головой и густыми щетками волос над копытами. У него была жесткая шерсть и добрые глаза. И среди всех лошадей, которых Кристи когда-либо знал, он отличался самым кротким нравом. И они собирались побить этого арабского Дьявола.
Расстояние между лошадьми не сокращалось, пока Кристи не увидел высокие трубы паровых машин, торчавшие над кронами деревьев и выбрасывавшие кудрявые облака в свинцовое небо. Джеффри стремительно свернул на наклонный каменистый откос, и Кристи потерял его из виду. Полминуты спустя послышался непонятный воющий звук, сперва тихий и мягкий, но стремительно нараставший. Кристи придержал коня, чтобы тот не поскользнулся на каменистом повороте, и за ним обнаружил источник странного звука. Это был не вой, а приветственный крик, издаваемый как минимум дюжиной мужчин – шахтеров, столпившихся у котельной. Они вовсю драли глотки, и, приблизившись к ним галопом, Кристи явственно услышал вопль одного из них:
– Сделай его, преподобный! Валяй, викарий, отбей ему яйца!
Джеффри развернулся у дальнего угла котельной – точки, означавшей, что пройдено полпути, – и поскакал прямо на него. Когда коней разделяло не более двенадцати футов, Кристи понял, что Джеффри не собирается уступать ему дорогу, что он гонит своего жеребца прямо на Донкастера. Быстро натянув поводья и сбившись с шага, Кристи направил коня в сторону, и Джеффри пронесся мимо с диким хохотом.
В шахтере, выкрикивавшем богохульные приветствия, Кристи без всякого удивления узнал Трэнтера Фокса.
– Эй, твое преподобие, – вопил он, подскакивая на месте, – сделай его, мать твою, урой его!
Ликование, написанное на хитроватом лице маленького корнуэльца, вряд ли могло быть вызвано одним лишь восторгом при виде скачек; оно явно проистекало из сознания того, что он помогает преподобному Морреллу. Кристи только мрачно усмехнулся, когда, проносясь мимо Трэнтера, почувствовал, как тот, чтобы подбодрить его, легонько стукнул его шляпой по колену. Независимо от того, чем закончится эта скачка, жизнь Трэнтера отныне будет надолго наполнена высоким смыслом.
Миновав каменистый откос, он снова увидел Джеффри, вовсю работавшего хлыстом. Вороной начинал слабеть, расстояние между ними сократилось до шестидесяти футов
type="note" l:href="#fn10">[10]
. Кристи сжал зубы и приник к холке Донкастера. Он понукал его мягким голосом, но такими словами, за которые в другое время строго осудил бы любого из своих прихожан. Отважный конь все понял и нашел в себе новые силы в ответ на просьбу хозяина. Дьявол покрылся пеной еще на полдороге, когда делал разворот. Донкастер, напротив, только что набрал свою лучшую форму; всем своим существом он стремился как можно лучше исполнить работу, ради которой Бог послал его на землю.
Разрыв сокращался. Радость переполнила Кристи: сейчас он победит, и через пару минут Джеффри перестанет бить своего прекрасного резвого коня. Он заставил Дона прыгнуть через каменистое русло ручья, они выиграли еще какое-то расстояние и теперь настигали соперника, подобно льву, готовому обрушиться на бессильную добычу. Джеффри уже слышал их; он обернулся в седле, и его рот скривила странная гримаса, словно ухмыльнулся голый череп. Но Кристи не было жалко его. Он приник к шее коня, шепча ему ласковые слова, и его простой деревенский жеребец в ответ старался изо всех сил.
Голова к голове лошади вырвались на последнее открытое поле перед въездом в парк. Счастливый, опьяненный бешеной скачкой и радостью победы, Кристи рассмеялся, догнав Джеффри. Он дотянулся до него правой рукой и отсалютовал своему старшему другу, самой большой привязанности своего детства. Лицо Джеффри не насторожило его, и напрасно: тот изо всех сил резко натянул левый повод, и Дьявол, побитый и покорный, рванул влево.
Выбора не было, пути тоже. С боков путь закрывали низкие густые заросли боярышника, а впереди лежал рухнувший, расщепленный надвое молнией бук, напоминавший поперечную перекладину буквы Н, положенной набок. Чтобы спасти своего коня, Кристи направил его к самому высокому месту этого естественного барьера. Донкастер споткнулся, запутавшись в кустарнике. В следующую секунду Кристи перевернулся в воздухе и упал, приняв главный удар своим левым виском. Острая ветка пропорола ему плечо, но он этого не почувствовал, потому что лишился сознания.
Гул голосов вытащил его из черного тоннеля, полного боли и какого-то шума, наподобие жужжания пчел. Кто-то кричал на него. Он приоткрыл один глаз и увидел двоящееся обезьянье лицо Трэнтера Фокса. Рот его кривился, произнося слова типа:
– Проклятый слепой черт. Коли ты вправду окочурился, Кристи, чтоб тебя, я тебя пришибу.
Кто-то другой ощупывал его ноги, потом руки; когда же дошло до ребер, Кристи завопил и открыл второй глаз.
– Сломано, – прогрохотал Уильям Холиок, сидевший рядом с ним на корточках. – И голова разбита. Не пытайтесь встать, викарий. Ваше плечо сильно кровоточит и…
– Где мой конь? – Кристи отбросил все четыре руки, пытавшиеся его удержать. – Где Дон?
Он огляделся в панике и увидел Джеффри, стоявшего неподалеку возле своего коня. Его лицо было пепельно-серым, а в черных глазах читался страх.
– Он в порядке, с ним все хорошо, – сказал он, подходя на шаг. – Он прибежал вслед за мной. Хоррок его расседлал и смотрит за ним.
Кристи расслабился и закрыл глаза, позволив Уильяму Холиоку вновь прижать себя к твердой земле.
– Богом клянусь, Кристи, я не видел, как ты упал, – торопливо заговорил Джеффри. – Я бы остановился, если бы заметил! Я и не знал, что тебя рядом нет, пока не доскакал до конца парка. Когда я увидел, что твой конь бежит за мной один, я глазам не поверил. Уильям был здесь – мы бросились назад со всех ног.
Кристи не открывал глаз, на ощупь изучая у себя над ухом шишку величиной с яйцо. Он пытался понять, что там говорит Джеффри. Ведь все это ложь, разве не так? Как он мог не заметить его падения? Но его раскаяние так правдоподобно звучит, а сожаление выглядит таким искренним…
– Как это случилось? – спросил Холиок, прижимая свой носовой платок к пульсирующей ране на плече Кристи.
Он внимательно посмотрел на Джеффри, который принялся усердно похлопывать себя хлыстом по голенищу сапога.
– Мой конь споткнулся, – медленно ответил Кристи. – Я упал.
– Вы – упали? – В голосе Трэнтера слышалось недоверие. – Упали – вы?
– Я упал, – повторил Кристи. С Джеффри он будет разбираться потом, без свидетелей. – Я не так уж и разбился. Помогите мне встать.
Они не хотели, но он настоял. Головокружение сразу дало себя знать, но могучая рука Холиока подхватила его, когда он зашатался, и спустя несколько секунд Кристи почувствовал себя достаточно сильным, чтобы идти.
– Возьми моего коня, – предложил Джеффри, подводя вороного.
Жеребец запыхался, у него тяжело вздымались бока, из ноздрей с шумом вырывалось дыхание.
– Нет, я пешком.
– Не дури, сядь на моего…
– Я сказал, пойду пешком.
Холиок и Трэнтер тревожно переглянулись. Впалые щеки Джеффри покрылись румянцем. Он постарался, чтобы его голос звучал как можно небрежнее:
– Ну и иди своей дорогой, старый дурак. Раз я тебе не нужен, то могу ехать домой. Холиок сказал, что у меня посетители, лондонские друзья неожиданно нагрянули. Иди прямо в дом, Кристи, будь пай-мальчиком. Я скажу Энни, что ты скоро будешь. Она прирожденная сиделка и мигом приведет тебя в чувство. – Он подождал ответа, но Кристи промолчал. – Ну, ладно.
Джеффри вскочил на своего фыркающего жеребца, отсалютовал всем с деланной беззаботностью и ускакал прочь.
С Уильямом и Трэнтером в качестве костылей Кристи мог передвигаться, не прилагая уж слишком нечеловеческих усилий. Увидев, что раны его не смертельны, Трэнтер не смог удержаться от того, чтобы его не поддразнить:
– Ну, ваше преподобие, вам ли не знать, какой я охотник по утрам ходить в церковь, но теперь, можно сказать, я своего не упущу. Буду в ближайшее воскресенье как штык, не беспокойтесь. Еще с вечера место забью, в первом ряду в самом центре, чтобы золотой момент не прозевать…
– Заткнись, – проворчал Кристи. Холиок издал сдавленный звук, перешедший в кашель, когда священник свирепо взглянул на него.
– Вся округа, наверно, знает уже об условиях пари, – предположил он, и никто ему не возразил.
Джеффри придется ответить за большее, чем он может себе представить.
– За все графство не ручаюсь, – тут же подхватил Трэнтер с издевательской услужливостью, – ни в каком разе. Нет, похоже, один только наш приход, не больше.
Кристи закатил глаза. Началось. Они с Трэнтером вот уже несколько лет вели добродушную перепалку на тему о том, что ждет бессмертную душу бедного шахтера, если он не будет чаще ходить в церковь, реже заглядывать в паб и не оставит в покое женщин. Кристи всегда казалось, что у него есть известное преимущество, как у официального носителя нравственности и проповедника умеренности, и вот теперь он с досадой должен был признать, что вынужден защищаться без надежды на успех.
– Что вы вообще здесь делаете? – раздраженно спросил он. – Почему вы не на работе?
– Я, ваше преподобие, вылез из своей дыры, когда вы с молодым лордом промчались мимо нас. Ребята отрядили меня проследить, как вы его победите, потому как мы между собой тоже ставки делали. Что до меня, так мой карман полегчал аж на восемь шиллингов через вашу неловкость. Спасибочки. Уж вы простите, ничего дурного сказать не хотел, ясное дело.
Кристи поник своей больной головой и застонал.

***

Свалился с лошади – таково было объяснение полученное от Джеффри. Шишка на голове и царапина на плече. Когда Энни увидела Кристи, плетущегося через двор при поддержке Холиока и еще одного незнакомого ей мужчины, она чуть не упала в обморок.
– Боже мой! – закричала она, бросаясь к нему. Его ясный взгляд и ободряющая улыбка немного ее успокоили, но залитая кровью грудь и правый рукав его белой рубашки опять породили страх.
– Я в порядке, – сказал он, и, когда Холиок с другим мужчиной отпустили его, он так и остался стоять, прямой и высокий, как бы подтверждая свои слова. – На самом деле все не так страшно, как выглядит, уверяю вас.
– Входите же, – настойчиво сказала она, пятясь к двери на кухню.
Он повернулся к незнакомцу, маленькому темноволосому, необычайно жилистому человеку с неровными зубами и озорством в глазах, и помахал ему левой рукой.
– Огромное спасибо, Трэнтер, – сказал он серьезно. – Я бы погиб, если бы не вы.
Низкорослый мужчина ответил:
– Не стоит благодарности, ваше преподобие. – Затем он отвесил Энни весьма светский поклон и зашагал прочь. Дойдя до выхода со двора, он остановился и обернулся.
– В центре, на первом ряду! – крикнул он и исчез за воротами.
– Входите же, – повторила она, скрывая свое огорчение за притворной непринужденностью, приглашая его на площадку лестницы, откуда короткий коридор вел в кухню; она забыла, что вся прислуга в доме сейчас была занята приготовлением закусок и ужина для нежданных гостей Джеффри. В кухне был настоящий бедлам, прислуга отчаянно толкалась в тесноте, каждая плоская поверхность была уставлена заготовками к предстоящему ужину, бедная миссис Фрут во все горло выкрикивала распоряжения, а служанки так же шумно пытались объяснить ей, что им все понятно.
– Сучье пекло, – сквозь зубы пробормотала Энни и, обернувшись, увидала, что у преподобного Моррелла глаза полезли на лоб. Она сообразила, что вышла из рамок приличий. – Ох, извините, это моя отвратительная привычка, простите меня.
Он улыбнулся, причем вовсе не с праведным осуждением, а, пожалуй, с восторгом, отчего она сразу успокоилась.
– Идите сюда, – сказала Энни и провела Кристи и Уильяма Холиока обратно тем же путем пока они не оказались в буфетной. – Теперь садитесь, – приказала она, указывая на стул, и инвалид подчинился. – Сейчас я вернусь.
Она вернулась на кухню за горячей водой и полотенцами.
– Вайолет, возьмите в платяном шкафу лорда д’Обрэ одну из его чистых рубашек и принесите ее мне в буфетную, пожалуйста.
– В буфетную, мэм?
– Да, в буфетную, и побыстрее.
Вайолет сделала один из своих двусмысленных реверансов и исчезла.
Мистер Холиок решил, что дальше торчать в буфетной ему совершенно незачем. Он спросил Энни, нужна ли еще его помощь, она ответила, что нет, Поблагодарила за заботу и отпустила его.
– Рад, что с вами все в порядке, викарий, – сказал он, уходя. – По правде говоря, вы меня немного напугали.
Кристи помахал здоровой рукой.
– Я быстро поправлюсь. Спасибо за все, Уильям.
– Ну все, – сказала Энни, когда Холиок ушел. – Долой все это, чтобы я могла вас почистить. Вам помочь?
– Нет, просто немного присохло, – ответил он, расстегивая свою окровавленную рубашку и стягивая ее с себя. Они вместе обследовали рану на его плече. Она была обширная, но неглубокая, и кровь уже остановилась сама.
– Поверхностная, – заключил он, внимательно разглядывая повреждение, – и щепки внутрь не попали.
Она согласилась.
– И все-таки рана опасна. Я должна основательно промыть ее. Покажите вашу голову.
Он покорно склонился, и ее пальцы нежно скользнули в его золотистые волосы.
– Хорошенькое украшение, – пробормотала она, ощупывая шишку кончиками легких пальцев. – Я делаю вам больно?
– Вовсе нет.
Его волосы были мягче, чем она представляла себе. Она снова вспомнила прекрасного нахмуренного льва на картине Рубенса и улыбнулась. Потом осторожно убрала руку.
– Надеюсь, вы будете жить, – мягко произнесла она.
Он поглядел на нее снизу вверх. В его глазах она увидела необычный блеск серебристого льда. Ей уже приходилось видеть, как глаза его зажигаются огнем серьезного раздумья, как они становятся мягкими и добрыми, но сейчас они были расширены и настороженны, и в них со всей откровенностью читалось уже знакомое ей выражение затаенного влечения. Ее собственные глаза скользнули вниз в направлении его губ, но она тут же стремительно подняла их.
«Ну и ну, – заметил кто-то в ее голове, – это уже интересно».
Вода в большом глиняном горшке уже стала теплой. Энни намочила мягкую фланелевую тряпочку, приложила ее к ране на плече Кристи и стала ее обмывать со всей мыслимой осторожностью.
Он дернулся только однажды, когда она в первый раз прикоснулась к ране, а все остальное время мужественно терпел, стоически сжав губы. «Совсем не то, что Джеффри», – невольно подумала Энни.
– Что произошло? – спросила она. – Джеффри сказал, что ничего не заметил. Он думал, вы едете за ним.
– Мой конь споткнулся, и я упал, – отвечал Кристи бесцветным голосом. Он сжал рот, губы его напряглись.
«Надо же, он смущен, – думала она. – Джеффри его победил, и ему это не по вкусу. До чего интересно».
Волосы на его груди были светлее, чем на голове. Он был настоящий великан по сравнению с Джеффри, мускулистый и широкоплечий. Но кожа его была мягкой и нежной на ощупь, как и волосы. Ее мозг пронзило мимолетное сладострастное видение его обнаженного тела, прижимающегося к ней, но она тут же заставила себя прогнать его. Она попыталась посмеяться над собой, но почувствовала, что взволнована. Просто потрясена.
Он слегка побледнел и, казалось, перестал дышать, потому что сейчас она обрабатывала самое грязное место его раны, находившееся над твердым рельефным мускулом в верхней части плеча.
– Энни, вы… Как вы… – Кристи закрыл глаза, пытаясь говорить с бесстрастным видом. – Джеффри в порядке, правда? Он не… Он ведь никогда… – Он закашлялся от смущения. – Вам ведь ничего не угрожает? Конечно, не мое дело совать нос в вашу семейную жизнь, и все такое, я и не спрашиваю, но вы… Вы себя чувствуете в безопасности, Энни?
Ее руки замерли, когда он дошел до середины своего необычайного вопроса. Что и говорить, он попал прямо в точку. Она отступила на шаг и резко спросила:
– Что произошло?
Он удивленно взглянул на нее.
– Что он сделал? Скажите, – настаивала Энни.
– Ничего. Я не знаю, о чем вы.
Прежде чем она заговорила снова, в дверях возникла Вайолет с рубашкой в руках.
– Спасибо, – холодно сказала Энни.
– Да, мэм. Еще что-нибудь понадобится? – Черные глазки-бусинки служанки так и забегали при виде захватывающего зрелища, которое представляли собой ее хозяйка и полуголый священник.
– Нет, ничего. Ступайте и помогите Сьюзен.
Прежде чем уйти, Вайолет послала ей взгляд, полный яда. Отвратительная особа.
Энни окунула фланель в остывающую воду и устремила на Кристи самый стальной взгляд, который только смогла изобразить.
– Он что-то сделал, ведь так? Подстроил вам какую-то каверзу. Почему вы не скажете мне? – Его терпение бесило ее.
– Почему вы так думаете? – спросил Кристи с обманчивой мягкостью. Потом он встал во весь рост и навис над ней всем своим голым торсом и крупной умной головой. – Это ведь вам он причиняет боль, не так ли?
Шах и мат. Она процедила сквозь зубы:
– Нет.
Тонкая кожа на его щеках порозовела. Ей начинало нравиться, как он краснеет, пусть даже от досады, а не от смущения.
– Джеффри пьет слишком много, – воинственно заявил он.
– Иногда. Но не сегодня. Это из-за него вы поранились? Ну же, давайте, мне вы можете все рассказать.
– Да с чего вы взяли, что из-за него? – возразил Кристи.
Он пытался действовать хитро и уклончиво, но это так явно бросалось в глаза, что ей хотелось засмеяться. Не отвечая, она отвернулась, делая вид, что возится с его рубашкой. В действительности ей нужно было скрыть лицо и привести свои чувства в порядок. Ни один из них не собирался говорить другому правду, это было очевидно. Ей очень хотелось узнать, что сделал Джеффри, но только не в обмен на тайну своей личной жизни. Она была женщиной скрытной и не могла даже представить себе какого-то иного поведения.
Когда она вновь обернулась к нему, он по-прежнему всеми силами пытался замаскировать свои чувства. Ах, бедный преподобный Моррелл! Ему недоставало ее многолетнего опыта, по сравнению с ней он был жалким дилетантом.
– Леди д’Обрэ…
– О, Бога ради…
– Тогда называйте меня по имени! – выкрикнул он, и его прекрасный, праведный гнев вернул ее к действительности.
– Хорошо, – сказала она примирительно, – я так и хотела. Кристи.
Ну вот. Это прозвучало вполне натурально, и она удивилась, почему не произносила его имени прежде. Тупое упрямство, ничего больше.
– Кристи, – повторила она мягче.
Приятное имя. Его ненавязчивое звучание успокаивало. Она протянула ему рубашку, чтобы сделать хоть что-то.
Он надел ее без посторонней помощи, но потом она решила помочь ему застегнуть пуговицы: ведь его правая рука по-прежнему не двигалась. Когда она была на полдороге, он очень серьезно сказал:
– Послушайте меня.
Если бы за этим последовали какие-нибудь приставания, она бы ничуть не удивилась, потому что такой поворот вполне соответствовал всему ее прошлому опыту. Но он приковал ее своим горящим голубым взглядом и сказал с еле сдерживаемым волнением:
– Если вам когда-нибудь понадобится помощь… Если вам когда-нибудь понадобится что угодно, вы знаете, что всегда можете обратиться ко мне, ведь так? Я помогу. Я сделаю что-нибудь, Энни. Я обязательно помогу вам.
Она сухо кивнула, но внутри ее все всколыхнулось. Возможность… Возможность… Вопреки всему, вопреки опыту, она чувствовала, что верит ему. Иметь друга, кого-то, на кого можно положиться, кто действительно может помочь… Это было потрясающе, это было подобно прыжку в воду с огромной высоты.
– Спасибо, – прошептала она. О, эта возможность…
– Оставайтесь на ужин, – сказала Энни с нажимом. – Вы сможете познакомиться с друзьями Джеффри, – добавила она, как будто это было великое счастье.
– Спасибо, я лучше пойду. Из меня сегодня неважный собеседник.
– У вас что-то болит?
– Нет, просто я…
– Тогда, пожалуйста, оставайтесь. – Слишком много напора. Она попыталась расслабить свои напряженные руки. – Мне бы хотелось, чтобы вы остались.
– Думаю, все же мне лучше уйти.
Она заговорила легким, шутливым тоном:
– Вот вы уже и отказываетесь от своего предложения помочь! Не слишком ли быстро? Пожалуйста, дело вот в чем: я и раньше встречала друзей Джеффри. И я была бы вам очень благодарна, если бы вы остались.
Она снова произнесла его имя: Кристи. Услышав его, он согласился.
– Тогда я остаюсь, – сказал он.
7 мая. полночь
Не могу заснуть. В этом виноват не дождь, стучащий в окна и булькающий в водостоках. Виноваты мои смятенные мысли, кружащиеся бешеным хороводом в голове. И сознание собственной вины.
Сегодня я совершила ужасную ошибку. Как я могла забыть, насколько гнусен Клод Салли и остальные так называемые друзья Джеффри? Но нет, я не забыла. Я коварно и эгоистично уговорила Кристи Моррелла остаться, чтобы мне было легче пережить вечер с этими людьми. Но я и представить себе не могла, что они будут так издеваться над ним. Если бы я предполагала нечто в этом роде, я ни за что не стала бы испытывать терпение этой поистине безгранично доброй души. Я стыжусь сама себя, злюсь на него, Джеффри мне просто омерзителен.
Нет-нет, я больше не злюсь на Кристи, как можно? Но я злилась. О, как я злилась! Мне хотелось встряхнуть его и крикнуть ему в лицо: «Сделай же что-нибудь! Ударь кого-нибудь!» Даже сейчас, когда я вспоминаю, какие вещи они говорили ему, меня снова охватывает бешенство и мне хочется разбить кулаки о чью-нибудь непотребную физиономию. В особенности о рожу Салли.
Их было трое: Салли, Брук и Бингэм, все как на подбор растленные типы, тот сорт прихлебателей, к которым особенно тянет Джеффри, потому что хотя он не так примитивен, как они, но у них больше энергии (и денег); они постоянно подшучивают друг над другом в самой площадной манере и устраивают отвратительные «шалости», за которые было бы стыдно самому невоспитанному школьнику. Клод Салли из них самый мерзкий. Поскольку я вообще никогда ничего не рассказываю Джеффри, то он и не знает о том, что, пока он был в Африке, Салли просто из кожи вон лез, чтобы меня соблазнить. Дошло до драки – я по-настоящему съездила ему по физиономии, – и, что хуже всего, ему это, кажется, понравилось. Ведь он все-таки добился от меня чего-то и теперь может тешить себя сознанием того, что я буду презирать его вместе с собой. Что я и сделала.
Грязная скотина.
И вот я бросила преподобного Моррелла в эту компанию, словно христианина в яму с хищниками. Весьма нехитрая аналогия, но абсолютно верная. Сперва он не понял, что происходит. (И это меня убивает; грудь моя больно сжимается; стоит мне только вспомнить его удивленное лицо, когда правда дошла до него. Почему он раньше этого не заметил? Что это за священник, который не догадывается о существовании зла?) Когда колкости утратили всякую видимость остроумия и стали откровенно и нагло злобными, он не встал и не ушел, как, на мой взгляд, следовало поступить любому разумному человеку, если уж он не хочет начать крушить мебель. А потом его изумление тем, как они обращаются с ним, перешло в такое терпеливое смирение, что я была просто взбешена. Он в буквальном смысле подставил другую щеку. Единственное, что как-то утешило меня, так это то, что Салли оказался сбит с толку и разозлился сам, хотя и старался не показать виду. Мне доставило удовольствие видеть, как его скользкая, лоснящаяся, самодовольная рожа перекосилась от гнева и обиды, как у побитого мальчика. Я же была готова влепить хорошую затрещину им всем, включая Кристи. Во мне нет и намека на христианское смирение. И я об этом нисколько не жалею. Я злорадствую. К Джеффри я чувствую такое презрение, что готова никогда больше с ним не разговаривать. Но скорее всего из этого проку не выйдет, потому что я хочу, чтобы он знал, каким омерзительным я считаю его пассивное соучастие. Ведь Кристи, как он говорит, его лучший друг. Ну как же не пожалеть его врагов?
Не стану пересказывать все то, что они наговорили Кристи, это слишком мерзко. Казалось, само его присутствие выводит их из себя. Он вовсе не выглядел как священник. В своих кожаных штанах для верховой езды и рубашке Джеффри, которая чуть не лопалась у него на груди, он был похож… не знаю, право, на кого, но только не на деревенского священника. Но он тем не менее был им, и Салли с дружками места себе не находили, пока не дали ему понять, что он для них посмешище, ходячий реликт допотопных времен. Они спрашивали его о «призвании» и втихаря гнусно ржали за его спиной, когда он отвечал им со всей серьезностью. Я от стыда была готова провалиться сквозь землю, когда вспоминала, как сама прежде подтрунивала над ним в самодовольном сознании своей светскости. Он пытался вовлечь их в нормальную дискуссию – дурак, какой дурак! – но, конечно, тщетно. Подобные типы спорить не способны. Они могут только искусать и разбежаться.
А он ни на миг не потерял спокойствия. И это их в конце концов доконало. Мне кажется, они были рады, когда он ушел. Видит Бог, я тоже.
Но я не могла дать ему уйти просто так, не выпустив скопившегося во мне раздражения! Кроме того, я хотела понять, что же он чувствует на самом деле, что скрывается за всей этой невыносимой терпимостью и смирением. Я пошла следом за ним, сказав Джеффри, что не вернусь в гостиную.
Я догнала его на мосту. Дыхание мое сбилось от бега, сперва я не могла говорить. Он подумал, что что-то случилось, он встревожился из-за меня, что, конечно же, вряд ли могло усмирить мою злобу.
Стыдно признавать, что я первым делом принялась бранить его, но ничего не поделаешь.
– Почему вы позволили им делать это? Что вы за человек, наконец?
Да, я сказала это и многое другое, как будто бы у меня есть права на него, как будто то, что он за человек, хоть как-то касается моей персоны. Но я вся кипела:
– Вы меня слышите? Вы вообще понимаете, что они делали? Они же издевались, смеялись над вами!
Бесполезно: в попытке его разозлить я преуспела не больше, чем Салли.
– Я презираю смирение, – заявила я. – По мне это вовсе не добродетель, это проявление слабости.
Он сказал:
– Вы считаете меня слабым?
А я подумала: ну вот, хоть холодного тона удалось от него добиться – уже что-то! Не помню, что я ответила; что-то высокомерное, кажется. (Конечно, я не считаю его слабым, мне только хотелось его расшевелить.) Он сказал:
– Неужели вы полагаете, я не знаю, что они обо мне думают, Энни? Что я сидел там и не понимал всей глубины их презрения?
– Тогда почему же вы не ответили? Даже Иисус вышел из себя и выгнал менял из церкви!
Можно подумать, будто я хорошо знаю эту историю, а Библия – моя настольная книга. На мосту над рекой был туман, а то бы он увидел, как я краснею. Когда я произнесла эту фразу, он тихонько рассмеялся и поправил меня:
– Выгнал торгующих из храма.
Между тем я понемногу начала остывать. Мы дошли до конца моста и немного прогулялись по берегу. Вокруг все было спокойно и тихо, если не считать журчания реки, – какое отдохновение после бренди, табачного дыма и непристойностей там, в доме! Мы остановились под старой ольхой, и он сказал:
– Я понял, что одной из самых неприятных вещей в положении священника является его одиночество. Вы себе представить не можете, как я был бы счастлив, если бы мои прихожане свободно и открыто рассказывали мне о своих сомнениях, о моментах, когда вера их грозит угаснуть, когда они не могут больше верить. Я бы не был шокирован. Я люблю говорить о таких вещах. Я задыхаюсь от вежливых отговорок. Вера в Бога – это не дебаты, которые мне нужно выиграть, это путь, пройдя который мы сможем понять друг друга.
Никто не умеет так говорить, ни один человек из всех, кого я знаю. Я не представляю, что ему отвечать, когда он говорит мне такое. Его простота покоряет меня. Я его просто боюсь.
Он сказал:
– Мне становится плохо, когда люди не желают видеть во мне живого человека. Обычно они в конце концов понимают, что к чему, но это так утомительно: тратить все свои силы на то, чтобы подтолкнуть людей к этому нехитрому открытию, заставить их поверить, что я тоже человек. Вы понимаете, о чем я говорю? Я не хочу быть символом, вместо того чтобы быть личностью. Да, я – священник, я – преподобный Моррелл; и это в зависимости от ваших ожиданий, надежд и предрассудков может сделать меня святым или ханжой. И могу вам сказать, что быть объектом поклонения гораздо тяжелее, чем быть признанным дураком.
Я думаю, он хотел сказать, что ему легче было перенести сцену в гостиной, чем мне, так как Салли и остальные по крайней мере выступили против него в открытую и при этом ничуть не церемонясь. Странно. Мне кажется, он одинок.
– Вы сердитесь на меня за то, что я такой тупой…
– Нет, нет, – запротестовала я.
– … и вы правы.
Это меня удивило; я думала, он будет настаивать на том, что поступал совершенно сознательно.
– Я все лелеял надежду убедить их в чем-то, вовлечь в обычный разговор. Это было наивно.
Тут я невольно кивнула, и только потом вспомнила, что следует вежливо все отрицать. Он продолжал:
– Нет, Энни, я оказался болваном. Вот это, я понимаю, человечность! Я едва могла поверить – мы оба рассмеялись, свободно и дружелюбно. После всего случившегося смех казался неуместным. Но он освежил нас, и, наверное, поэтому я вдруг призналась ему, что я атеистка. Правда, я не хотела шокировать его и, чтобы смягчить удар, заменила это слово другим – «агностик». Я так и не поняла, удивился он или нет. Но он на минуту затих, а потом сказал, что будет за меня молиться. А чего я еще ожидала? Я не засмеялась, но хмыкнула весьма саркастически. И почувствовала горечь, даже легкое разочарование в нем – и то и другое было совершенно безосновательно. Тут он прикоснулся ко мне. Просто слегка тронул мою руку. А я подумала, что он сделает, если я решусь его поощрить? Он считает меня привлекательной, это я уже с некоторых пор поняла. В тот раз, когда он так свободно рассказывал о своих родителях и о том, как он решил стать священником, я почувствовала, что и меня тянет к нему. Вот и сейчас, когда мы стояли вплотную и его рука мягко касалась моего локтя, я подумала: а что будет, если я скажу или сделаю что-нибудь… Прикоснусь к нему в ответ, к примеру, или…
Но я не сделала ничего такого и ничего не сказала ему. Потому что если бы я решилась на это, то тем самым подвергла бы его искушению. И тогда я была бы ничем не лучше Джеффри и его гнусных друзей.
Потом я испугалась, что он попытается обратить меня в свою веру, и довольно сухо пожелала ему спокойной ночи. И вот теперь я не могу заснуть. И жалею, что не сказала ему, что восхищаюсь им – его долготерпением в отношении Салли, я имею в виду. Он был прав, когда не отвечал на их насмешки; это все равно не имело бы смысла, разве что помогло бы мне выпустить пар, но это совершенно не важно. Он гораздо лучше меня, этот преподобный Моррелл. Но это вовсе не благодаря его Богу – просто он таким появился на свет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любить и беречь - Гэфни Патриция

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223

Ваши комментарии
к роману Любить и беречь - Гэфни Патриция



чудесный роман в лучших традициях джейн остин. в центре переживания не героини, а главного героя. десятка
Любить и беречь - Гэфни Патрицияольга
10.04.2012, 0.21





Книга интересная прочитать стоит. очень подродно описаны переживания и мысли гл. героев.Только единственный минус очень уж много рассуждений на религиозную тему.
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияЖеня
2.08.2012, 21.44





Согласна, о церкви много и первые главы немного скучны. Но их стоит прочитать ради той любви. Мне кажется, я такого ни в одном романе не читала.Роман мне напоминает "Поющих в терновнике", здесь тоже-"хочу" и "нельзя" и, конечно-же, это "хочу" побеждает. ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛСЯ!!!
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияИванна
3.11.2013, 10.30





Этот роман безусловно можно назвать художественным произведением. Детально проработанные характеры, логичный сюжет. С удовольствием перечитаю его еще раз.
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияМария
20.05.2014, 21.09





Хороший роман, но занудный стиль.
Любить и беречь - Гэфни Патрицияирчик
15.09.2014, 22.07





Первые 140 страниц жизнеописание английской деревенской общины, когда наконец-то наступила любовь, читать уже устала. Не захватило, не впечатлило, не советую.
Любить и беречь - Гэфни Патрицияsvet
24.09.2014, 7.37





Эмоции я пережила только на 21 главе)) остальное все Джейн Остин. И размышлений и Боге многовато, но весьма интересно проследить путь от атеизма к вере. Если интересует тема веры, то вам сюда.
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияИрина
21.01.2015, 1.39





Эмоции я пережила только на 21 главе)) остальное все Джейн Остин. И размышлений и Боге многовато, но весьма интересно проследить путь от атеизма к вере. Если интересует тема веры, то вам сюда.
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияИрина
21.01.2015, 1.39





Мне очень нравится книга!!!читаю и не могу оторваться! Да там мало событий и она кажется нудной,но какие описания,как тонкои красивое автор описывает чувства главных героев!!!их переживания,сомнения. А какие у них характеры?так уже надоели свмоуверенные мачо,а тут добрый,слегка неувыеренный в себе Кристи и циничная Энни. Читать всем любителям хорошой литературы.это как будто читаешь джейн остин и шпрлоту бронде и при этом есть немного эротики
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияЛюбитель
1.10.2015, 23.16





А меня, как врача на пенсии, затронула судьба Джеффри - мужа гл. героини. Молодой лорд пошел в бордель - возвратился с сифилисом. А сифилис в те времена был хуже, чем СПИД сейчас. Реалистично показано течение болезни, гниение заживо. Как он пытался с ним бороться - и как сифилис победил. Отмечу некоторую занудливость текста. Да и богословские вопросы мало интересны для меня, как и для Вас думаю. А так, роман выделяется из общего ряда ЛР.
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияВ.З.,67л.
10.12.2015, 14.56





Хорошая серия книг) rn1)Любить и беречь (Грешники в раю) - Кристиан Моррелл и Энниrn2)Достоин любви? - Себастьян д'Обрэ и Рейчелrn3)Тайный любовник - Софи Дин и Коннор Пендарвис
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияЗарина
13.02.2016, 9.00





Прочитала этот роман вторым после "достоин любви",но поразил он меня гораздо больше. Те,кто назвал его нудным,просто не привыкли размышлять над текстом.Роман этот -о Божьем промысле и духовной составляющей любви,для меня,человека далекого от религии,стал откровением. Это рассказ о людях 19-но века,их терзаниях,сомнениях,попытках стать лучше и чище.Чего стоят только сомнения пастора о праве наставлять других,как не хватает современному человеку этих сомнению,которые и побуждают человека духовно расти.А отношение жены к умирающему мужу.Какие характеры!Замечательно!Браво,Гэфни!
Любить и беречь - Гэфни Патрицияelku
19.05.2016, 23.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100