Читать онлайн Любить и беречь, автора - Гэфни Патриция, Раздел - 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любить и беречь - Гэфни Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.64 (Голосов: 91)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любить и беречь - Гэфни Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любить и беречь - Гэфни Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэфни Патриция

Любить и беречь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

15

Если бы не запах дыма из невидимой трубы, дом священника казался бы покинутым. Все занавеси на окнах были опущены; свет за окнами невозможно было увидеть ни с площади, ни с мощенной булыжником улицы, ни с вычищенной дорожки, ведущей к входной двери. Вычищенной недавно, отметила Энни, так чтобы поздний гость не оставил следов на свежевыпавшем снеге. Она ступала легко, и все-таки шум казался слишком громким в вечерней тишине; не воспользовавшись дверным молотком, она легко постучала в деревянную дверь костяшками пальцев. Слишком легко – никто не откликнулся. Она постучала снова, чуть громче, и услышала движение за дверью. Через мгновение дверь открылась, показались руки, которые схватили ее и втащили внутрь.
Она бросилась на шею Кристи, но он держал её на расстоянии, чтобы рассмотреть, причем его лицо было едва видно в темном холле.
– Ты здесь, – провозгласил он с радостью.
– Я здесь. Чувствую себя заговорщицей. Почему мы говорим шепотом?
Он засмеялся, целуя ее холодные пальцы.
– Не знаю, здесь никого нет, кроме меня. А теперь и тебя. – Он придвинулся ближе, чтобы обнять ее, подумала она, но вместо этого помог снять пальто и повесил его на вешалку у двери. – Заходи в гостиную, Энни. Там горит огонь, и мы можем…
– Кристи.
– Да?
– Одни мы в доме или нет?
– Мы одни.
– Тогда, Бога ради, постой спокойно и поцелуй меня как следует.
Он вздохнул. Не успела она решить, был ли это вздох сожаления, облегчения или сочувствия, как оказалась в тесном кольце его рук. Их губы встретились с готовностью, его теплый рот моментально согрел ее. После этого она положила щеку на его ключицу и пробормотала вплотную к его горлу:
– М-м-м, мне нравится, как целуются в провинции.
Посмеиваясь, он крепко обнял ее, взял за руку и повел по коридору в гостиную.
Это был особенный случай: они обычно сидели в кабинете после чтений по пятницам, которые были отменены в этом и следующем месяце, так как топить приходской зал зимой было дорого. Энни села на потертую софу с краю, оставив рядом с собой достаточно места для Кристи. Он сел рядом, после того как налил ей бокал вина, и его улыбка дала ей понять, что он прекрасно знает, в какую игру она играет. Они чокнулись.
– Что ты сказала, чтобы выбраться из дому? – спросил он ее.
Она прижала ладонь ко лбу.
– У меня раскалывается голова! Не могу ничего есть, мне нужен отдых и покой, не тревожьте меня, что бы ни случилось, по крайней мере до утра. – Энни выразительно подняла брови. – Я убеждена, все мне поверили; я по-настоящему вошла в роль. – Она развела руками, как бы охватывая весь дом. – А ты что сказал, чтобы создать это чудо?
– Ну, когда я услышал, что Ладды хотят уехать на выходные к своему сыну, я немедленно стал говорить о том, что поеду в Мэрсхед и останусь погостить у моего дьякона, мистера Крейтона – что я и сделаю, только завтра, а не сегодня. Таким образом, я избавился от служанки, которая иначе нашла бы странным, что я изгоняю ее на две ночи. Слава Богу идет снег; теперь я могу сказать ей, что отложил визит и провел вечер по-холостяцки.
Он казался так доволен собой, что Энни удержала готовый сорваться вопрос – «Вы хотите сказать, что все эти хитросплетения придуманы для того, чтобы поберечь чувства одной ничтожной служанки?». Кроме того, поразмыслив, она поняла, что если одна незначительная служанка узнает, что они делали, несмотря на всю невинность (пока) их занятий, это может иметь катастрофические последствия для человека в положении Кристи, в таком месте, как Уикерли.
– Как умно с твоей стороны, – вместо этого сказала она, и его довольная улыбка сделалась шире.
– Миссис Ладд оставила на кухне холодный ужин, чтобы я его завтра разогрел. Я сказал ей, что проголодаюсь после долгого дня в Мэрсхеде.
Она покачала головой, глядя на него с уважением.
– Ты подумал обо всем.
Виноватое удовольствие, с которым он принял эту нехитрую лесть, заставило ее сердце дрогнуть от любви.
– Ты голодна?
– Да, но так приятно просто сидеть здесь и болтать. Давай подождем с едой.
Она сказала именно то, что он ждал. Он ухмыльнулся, взял у нее бокал и поставил на низкий столик. Ее сердце начало стучать, но он взял ее за руку и поднял на ноги.
– Ты никогда по-настоящему не видела дома, Энни. Разреши, я тебе его покажу.
– Дом? Сейчас?
Он пожал плечами.
– Ты не хочешь?
– Ну… хорошо. Давай посмотрим дом.
Он провел ее по дому при свете свечей, неся трехглавый подсвечник на три свечи из комнаты в комнату, потому что более яркий свет можно было заметить с улицы, несмотря на задернутые портьеры. Слишком долго она не могла понять, что он затеял. Догадка пришла, когда он начал использовать такие слова, как «обстановка», «удобства» для описания очень приятной столовой и гостиной. В гостиной, как она выяснила, «не было сквозняков». Когда он назвал прихожую «приветливой», она рассмеялась, прервав его:
– Кристи, ты мне показываешь дом или продаешь его?
От этого уши у него покраснели, ей это всегда нравилось.
– Что ты имеешь в виду? – выпалил он, стараясь казаться обиженным. – Я показываю его, думал, тебе будет интересно.
Она засмеялась опять, радуясь его простодушию.
– Так вот в чем затея, не так ли? – усмехнулась она, прислонившись к нему. – Заговор! Ты заманил меня с заранее обдуманным намерением, учти это.
– Нет, нет.
– Да. Ты пытался соблазнить меня прекрасными картинами замужней жизни. По правде говоря, Кристи, это хуже, чем тексты брачных обетов.
Он сдался без боя.
– Хорошо, таков был план. Это имеет значение? Ты не пришла бы, если бы знала?
– Конечно, нет, я пришла бы в любом случае, ты это знаешь. Но, дорогой, давай не будем начинать наш старый спор сегодня вечером.
– Конечно. Мы ни о чем не будем спорить сегодня вечером.
– А дом у тебя красивый. Мне он всегда нравился.
– Правда?
– Да, конечно, – но давай не будем говорить о моем постоянном проживании, хорошо?
– Хорошо. Хотя ты была бы здесь счастлива. Могла бы менять, что захочешь. И тебе бы понравилась миссис Ладд…
– Кристи…
– А она полюбит тебя. Артур занимается садом, тебе там не придется ничего портить. Кухня вместительная, я покажу тебе…
– Кристи…
– Есть достаточно места, чтобы нанять еще слуг, если захочешь. Я всегда езжу на Донкастере, но в конюшне есть коляска, и Артур может ее починить, покрасить и все остальное, что может понадобиться. Я куплю симпатичную лошадку для нее. Ну, хорошо. Больше не буду.
Он потер плечо, за которое она его только что ущипнула.
Держась за руки, они пошли назад в гостиную. На этот раз он придвинул стулья ближе к огню, они сели рядом, иногда берясь за руки, глядя на пламя и разговаривая. «Это так мило», – говорили они по очереди, перемешивая это с восклицаниями типа:
«Как прекрасно быть вместе и в тепле». Кристи рассказал ей последнюю деревенскую новость, и Энни поняла с легким удивлением, что это вовсе не раздражало ее, а даже заинтересовало. Старая миссис Уйди нуждалась в хирургическом вмешательстве, не связанном с переломом, который у нее был летом («женские проблемы», пояснял Кристи, сделав ненужным дальнейшее пояснение). Операцию будет делать доктор Гесселиус завтра в Тэвистоке, в больнице. Энни знала об этом давно и предложила любую помощь, какую только могла придумать, включая использование конного экипажа д’Обрэ для поездки в больницу и обратно. Теперь Кристи рассказал ей то, чего она не знала:
– Капитан Карнок повез их сегодня в Тэвисток на своем экипаже.
– Капитан Карнок? – воскликнула она в удивлении.
Он посмотрел на нее, придавая вес своим словам.
– Я скажу тебе кое-что по секрету.
– Мой рот на замке.
– Капитан Карнок на прошлой неделе нанес мне визит. Он попросил моего совета. Он хотел знать, пристойно ли это будет с его стороны – предложить коляску миссис Уйди.
– Пристойно? – Иногда тонкости английского этикета ускользали от нее.
– Приезд семейства Уйди в Тэвисток для лечения миссис Уйди… будет означать возвращение мисс Уйди в Уикерли завтра. В одиночестве.
– Ага, в одиночестве. И что ты ему сказал?
– Я сказал ему, что не вижу ничего плохого в его любезном, по всей видимости, бескорыстном предложении.
– По всей видимости?
– По всей видимости.
Его лицо было спокойно, но это заставило ее задуматься. Мисс Уйди и капитан Карнок… Капитан Карнок и мисс Уйди. Да. Почему нет? Как здорово! Приложив указательный палец к губам, она произнесла значительно:
– По всей видимости. – И блеск в глазах Кристи подсказал ей, что он думал об этом уже давно. Но больше он ничего не сказал, и она не стала продолжать разговор, чтобы он не подумал, будто ее может заинтересовать пустая сплетня.
Чтобы не переходить в холодную столовую, они решили поужинать прямо там, где были, и поэтому придвинули стол к камину. Еда, приготовленная миссис Ладд, была незамысловата – к счастью, потому что практически весь их совместный кулинарный опыт сводился к умению зажечь плиту.
– В Лондоне я всегда ела в ресторанах, – сообщила Энни, – или заказывала еду на дом. Когда мы с отцом жили на континенте, у нас всегда была кухарка.
– У нас всегда была экономка, которая готовила еду, – сказал Кристи, – хотя моя мать занималась всем хозяйством. Как жаль, что ты не можешь ее узнать, Энни. Иногда ты мне ее напоминаешь.
Ее вилка остановилась на полпути ко рту.
– Я напоминаю тебе мать?
– Да. У нее был острый ум. И острый язык тоже. Я говорил тебе, она не считала дураков блаженными. Но в душе она была мягка, как пуховая подушка. – Он взял кусок жареной свинины и добавил с набитым ртом: – Она тоже была красива.
Энни нашла укрытие на несколько секунд в нарезании мяса, за это время она привела в порядок свои мысли и выражение лица. Мысль Кристи о том, что у нее был острый ум, ей понравилась, а то, что он считал ее мягкой внутри… она не знала, как с этим быть. Ей это показалось тревожным и необъяснимо трогательным. Конечно, это правда, но она не думала, что кто-то это знает, даже он. Мягкость может так легко перейти в слабость… Ей казалось, что жизнь с Джеффри сделала ее жесткой и твердой для окружающих.
У Кристи был вид «встревоженного льва», как она это про себя называла, брови благородно нахмурены, ясные голубые глаза изучающе смотрят на нее. Она заговорила беспечно:
– Ну, свою мать я не помню, но ты ни капельки не похож на моего отца, так что не могу вернуть комплимент. Если это был комплимент.
– Я думаю, это был комплимент, хотя я тебе сказал об этом не для того, чтобы польстить.
– Нет, – подтвердила она, – ты бы не стал мне льстить.
Он фыркнул.
– А тебе хотелось бы этого? Я готов рассыпаться в цветистых комплиментах, если тебе это нравится. Ну как, можно начинать?
– Это не обязательно.
Его стихов, подумала она про себя, хватает для этого с избытком.
Казалось, Кристи почувствовал облегчение.
– Что же я тогда могу сделать? – спросил он, улыбаясь ей простодушно, как всегда. – Что может заставить тебя встать на мою точку зрения?
– Я думала, мы не собираемся говорить на эту тему.
– Я не спорю, просто спрашиваю. Серьезно, что может тебя поколебать? Мне кажется, у меня с тобой ничего не получается.
О, Кристи, если бы ты знал!
– Хорошо, – медленно произнесла Энни, как бы раздумывая. Он наклонился ближе. – Во-первых, ты мне можешь показать все остальное в доме. Я не видела второй этаж. Я не видела комнаты, где ты спишь.
– Итак, ты, может быть, выйдешь за меня, если тебе понравится моя спальня?
– Никогда заранее не знаешь. – В ее голосе послышалось призывное воркованье.
Откуда только берется это бесстыжее поведение?
– Я думаю, что должен использовать свой шанс, – сказал он серьезно, но его глаза наполнились весельем. – Сразу после этого попьем кофе.
– Лучше прочти «Отче наш» пару раз, преподобный. Для твердости духа.
– «Отче наш» не поможет. Лучше устрою крестный ход.
Кофе они взяли с собой.
По дороге Кристи показал Энни свою бывшую детскую комнату, чьи несравненные достоинства он не мог обойти вниманием, явно намекая на то, что их собственные дети могли расти здесь в довольстве и безопасности, но вслух ничего не сказал, явно опасаясь новой отметины на плече.
Когда они пришли в спальню, Энни взяла подсвечник и начала обходить комнату, оставив его подпирать дверь. Стены были покрыты обоями в бело-зеленую полоску с изображением какого-то весело вьющегося растения. На полу лежал толстый ковер, ярко-зеленые шторы висели на окнах – на двух окнах, комната была угловая и выходила на юго-восток. Мебель была старая и темная, но не мрачная. Массивная кровать с балдахином была накрыта белым покрывалом поверх разноцветного стеганого одеяла; солидная, прочная, устойчивая, нерушимая – идеальная кровать для Кристи. Она могла прожить всю жизнь, ложась отдыхать каждую ночь на эту кровать. Что это ей в голову взбрело: она же не собирается за него замуж? Иногда она об этом забывала. Ей пришлось собраться с силами; если это обольщение, то надо было догадаться с самого начала, кто кого обольщает.
– Слишком роскошное ложе, тебе не кажется? Я полагала, ты спишь на голых досках, а для украшения служат только иконы.
Кристи воздел руки и терпеливо улыбнулся, приподняв бровь. Он был в черном, не в сутане, а просто в черном сюртуке и брюках и простой белой сорочке. У нее появилась неодолимая привычка любоваться его сильным, стройным телом, широкоплечим и поджарым, его золотистыми волосами, чертами лица, серьезными глазами.
– Ты смешиваешь священников англиканской церкви с римско-католическими монахами, – объяснил он терпеливо. – Как видишь, у нас тут есть все мыслимые удобства.
– Мм. – Энни отвела глаза и осмотрела комнату еще раз. Дверь его гардероба была приоткрыта. – Можно? – спросила она лукаво, и он дал разрешение, махнув рукой.
У него было еще три пальто, четыре плаща, две пары брюк – все чистое и тщательно выутюженное. Заслуга миссис Ладд, подумала она. Башмаки и сапоги для верховой езды ровно стояли на полу гардероба, с вешалки свисало несколько галстуков. Она рассмотрела бюро, еще одно массивное изделие из темного красного дерева; на его чистой поверхности лежали гребень и щетка, стопка чистых носовых платков и маленькая шкатулка со скромным набором ювелирных изделий: серебряные запонки; две булавки для галстука (одна с жемчужиной, другая с гранатом) и массивное кольцо с печаткой.
– Твои родители?
Энни указала на две акварельные миниатюры в рамках, и Кристи кивнул. Она наклонилась ниже. Так вот он, знаменитый старый викарий, о котором она не слышала ни одного недоброго слова. Она думала, что он будет похож на Кристи, но нет; он был темноволосый, хрупкий на вид, на портрете выделялись только его глаза, светло-карие, проницательные и удивительно добрые. Кристи испытал сильное влияние этого человека, может быть, даже стал викарием из-за него. Глядя на портрет, Энни подумала, что понимает почему.
«Она была красивая», сказал он сегодня о своей матери. Энни решила, что это мягко сказано. Она была прекрасна, у нее были такие же, как у сына, светлые волосы и голубые, как льдинки, глаза, и выражение лица одновременно ласковое и слегка ироничное. Ей явно нравился художник, но выражение ее лица говорило, что ему бы следовало поторопиться и поскорее закончить рисунок.
У нее мелькнула мысль.
– Это ты нарисовал?
– Да.
– Мне бы следовало догадаться. О, Кристи, они очаровательны. Сколько тебе было, когда ты их нарисовал?
– Двадцать, двадцать один.
– Я хотела бы увидеть все твои работы. Ты их сохранил, правда ведь? – Он кивнул. – Можно мне посмотреть?
Он улыбнулся, пожал плечами.
– Когда-нибудь. Если захочешь.
– Я захочу.
Она прошла по комнате к его ночному столику, заваленному книгами и бумагами. Копаясь в бумагах и умышленно громко шурша, она увидела, что в них содержатся заметки по одной из предстоящих проповедей. Энни сделала вид, что шокирована.
– Ты пишешь проповеди в постели?
– Когда не хватает времени. То есть почти всегда.
– О, – воскликнула она, – ты и в самом деле это читаешь!
Одна из книг на столе называлась «Курс философии агностицизма»; эту книгу она оставила для него на прошлой неделе в их тайнике.
– Ты думала, я не стану это читать?
Сама она этой книги не читала и теперь почувствовала себя дурочкой. Вера Кристи была основана на изучении и размышлении, на долгих часах богоискательства, а ее отрицание, если говорить правду, вообще ни на чем существенном.
– Что ты об этом думаешь? – спросила она тихим голосом.
– Еще не дочитал. Больше всего меня поразила убогая картина мира, лишенного Бога.
– Давай не будем вести богословских споров сегодня вечером, – сказала она торопливо. Он улыбнулся своей терпеливой улыбкой.
– Хорошо.
Энни вспомнила (никогда не забывала), зачем в первую очередь пришла сюда и села посреди кровати, поглаживая рукой покрывало.
– Мягко, – сказала она нежно, улыбаясь самой неотразимой из своих улыбок. – Присоединишься?
Она подняла брови, бросая ему вызов. Он молча смотрел на нее в течение долгих, долгих секунд. Потом покинул свой пост у дверей и, не улыбнувшись, пошел к Кровати. Энни затаила дыхание. Он запустил пальцы в ее волосы и запрокинул ее голову.
– Энни, – сказал он и поцеловал ее так крепко, что она едва не задохнулась. Она усадила его на кровать рядом с собой и обняла за шею, и вот они уже прижались друг к другу, обмениваясь нежными, радостными ласками.
– Я весь вечер ждал этого, – признался он, и она в ответ прошептала:
– Я тоже.
Она запустила руки под его сюртук, чтобы погладить широкую спину и крепко прижать его к себе, наслаждаясь ощущением твердого, мускулистого тела. Он целовал ее, шепча ей на ухо слова, которые заставляли ее поджимать пальцы ног, лишали дыхания. Она чувствовала, как ее сердце по-воровски покидает ее и уходит к нему. Теперь его не поймаешь: об этом даже и думать нечего.
Он держал ее подбородок в руках, гладил губы большими пальцами, мягко надавливая, чтобы приоткрыть их. Ею двигало сильное, страстное желание. Их губы встретились в долгом поцелуе, горячем и влажном, интимном как любовный акт. Она не помнила, как её руки очутились на его бедре, но ей нравилось ощущать его твердое, как камень, тело под своими пальцами. Кристи издал тихий горловой звук, и она ответила таким же тихим стоном полного удовольствия.
На ней был черный кружевной воротник, который застегивался спереди. Она сказала: «О!» – когда поняла, что он медленно расстегивает пуговицы. Его зрачки расширились, почти закрыв чистую голубую радужку. Он провел руками по ее груди над краем кружевной сорочки, лаская кожу и заставляя ее вздохнуть. Склонив голову, он прижался губами к ее плечу. Она вдыхала аромат его волос, гладила их, и они щекотали ее между пальцами.
Он принялся дергать застежки корсета, и она ощутила в его прикосновении нервную дрожь нетерпения. Ее груди открылись, верхняя часть корсета вытолкнула их как подношение, как подарок. Его сильные руки властно обхватили ее.
– Моя радость, – пробормотал он. – Энни, любовь моя.
Она закрыла глаза, отдаваясь восхитительному чувству, ощущая буйную радость, но и безопасность тоже, потому что он обращался с ней как с драгоценностью. И она падала, падала, нащупывая спиной покрывало, и волосы Кристи мягко, нежно щекотали ее груди. Она почувствовала, как его губы поцеловали ее чувствительный сосок, и выгнулась, выдохнув его имя.
– Будь моей женой, – прошептал он, проходя поцелуями вверх и вниз по ложбинке между ее грудями. – Выходи за меня, любимая.
– Я не могу. Не проси меня, – прошептала она, плотно зажмурив глаза.
– Энни…
– Не проси меня. Пожалуйста, Кристи. Давай будем любовниками.
Он очень нежно скользнул руками к ее лопаткам и потянул вверх, так, что они теперь опять оба сидели. Его глаза были опущены и закрыты длинными ресницами. Его поцелуй на этот раз был другим, по-прежнему ласковым и любящим, но… печальным.
– Я больше не стану тебя просить, – сказал он тихо и провел пальцами по ее горячей щеке. – По крайней мере, я постараюсь. – Его вымученная улыбка больно кольнула ее. Он прошептал: – Я надеялся, что ты сможешь меня полюбить.
Потом он встал.
Она моргала, не в силах собраться.
– Ты… – Ее сердце екнуло, стало биться неровно, в ней нарастала паника. – О, нет? – вскричала она. – Кристи, пожалуйста. Не… о, не говори, что мы опять не сможем видеться наедине.
Он повернулся к ней. Его волосы растрепались, со щек еще не сошли два розовых пятна.
– Хотел бы я это сказать, но не могу. Теперь мне лучше проводить тебя домой, Энни.
Она поднялась с кровати, натягивая расстегнутую одежду, чтобы прикрыть грудь.
– Почему ты меня так ласкаешь? Что ты… Ты что, хочешь меня соблазнить? Но тогда… как ты мог остановиться? Это нехорошо, Кристи! – Она чувствовала, что сейчас заплачет. – Это непорядочно: начать и потом просто бросить, оставить меня с моими чувствами…
– Я виноват, извини. Этого больше не случится.
– О, прекрасно! – Она попыталась засмеяться. – Теперь мне гораздо лучше.
Он отвернулся.
– Ну хорошо, когда мы можем снова увидеться? Когда? Ты сказал, что мы можем. Когда мы можем встретиться? Скажи прямо сейчас – когда?
Он не отвечал.
– Завтра, – настаивала она. Она была на грани срыва и искала прибежища в договорах, встречах, деталях.
– Нет, завтра я должен ехать в Мэрсхед.
– Рано утром?
– После обеда.
– Тогда давай встретимся утром. Я приду к тебе или куда угодно. Или можешь ты придти ко мне на завтрак. Никто ничего не подумает.
– Я не могу.
Паника охватила ее с еще большей силой.
– Почему?
Он не ответил.
– Почему?
Он только покачал головой.
– Почему, Кристи? Не поступай так со мной. Ты мог бы прийти, если бы хотел!
– Нет, честно, я не могу.
Она развела руками.
– Но почему?
Ей показалось, что он смущен.
– Ты будешь надо мною Смеяться, если я расскажу.
Энни отрицательно покачала головой.
– Ну, хорошо. Я говорил тебе, что завтра в Тэвистоке будут оперировать миссис Уйди. Утром. Мисс Уйди – ну ты знаешь, какая она; она вне себя от тревоги. Я дал ей обещание. – Он глубоко вздохнул, и посмотрел вверх, на потолок. – Я сказал ей, что возьму на себя все ее тревоги. Завтра утром. Я сказал ей, что она может не думать ни о чем, успокоиться и по-настоящему успокоить свою мать.
Так что теперь я должен… – Он смущенно рассмеялся. – Я должен думать и молиться о миссис Уйди. Завтра утром, где-то в течение трех часов.
Энни повернулась, прижав руки ко рту. Она отошла к противоположной стороне кровати, села и бессильно опрокинулась на спину. Она уже хотела всхлипнуть, но смех победил и вырвался первым. Слезы текли у нее по вискам и затекали в уши, ей удалось выдавить из себя:
– Я выйду за тебя замуж! Ты победил, Кристи, я сдаюсь. Я этого не выдержу.
Вспышка отчаяния и веселья прошла; чувствуя, что успокаивается, Энни перевернулась, оперлась на локти.
– Я выйду за тебя, – повторила она на всякий случай.
Она не видела его лица, он отошел к двери и был в тени.
– Я знаю, тебе нравится смеяться надо мной, – сказал он печально. – Но сейчас я не хотел бы это слышать.
– Кристи!
Он повернулся спиной – он уходил. Она соскочила с кровати и обежала ее.
– Подожди!
Он неуклюже остановился, такой высокий и прямой – такой милый! Ей пришлось взять его за руку и повернуть лицом к себе.
– Я не смеюсь над тобой. – Она говорила со всей серьезностью. – Я извиняюсь за все те случаи, когда я подшучивала. Я люблю тебя. Я не могла признаться в этом раньше, потому что… ладно, уже все равно. Кристи, я люблю тебя всем сердцем! Я хочу жить с тобой в этом чудесном доме. – Она подняла обе руки, чтобы коснуться его лица. – Я хочу, чтобы у нас были дети. Наши дети.
– Энни…
– Я буду самой плохой женой священника, какую только можно вообразить, но это уж теперь твоя забота. – Она встала на цыпочки и поцеловала его. – Я всегда, всегда буду тебя любить, и, клянусь, никогда не перестану стараться сделать тебя счастливым.
Кристи уставился в ее правдивые зеленые глаза; они еще блестели от слез, а щеки еще были влажными. Он хотел верить ей, но то, что она сейчас сказала, было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она издала звук нетерпения и обхватила его за талию. Он напрягся, они оба дрожали.
– Это только из-за Уйди? – спросил он недоверчиво.
– Это была капля. Проклятая последняя капля. Последняя прокля…
Он нашел ее губы и крепко поцеловал, ощущая языком слезы – ее слезы или его, он не знал. – Энни, это для меня такая честь.
– Нет, наоборот. О, я люблю тебя, Кристи!
– Я люблю тебя.
Его сердце было так переполнено, что он не мог больше говорить. Он прижался к ней, произнес про себя короткую, простую молитву, благодаря Бога за это чудо. Он не понимал, как это случилось. Только что она лежала на постели полуобнаженная и не хотела за него замуж, а через минуту, когда он заговорил о семействе Уйди, она передумала. В этом не было смысла – но он полагал, что чудеса все такие. Он обхватил ее руками и поднял, оторвав от пола.
– Ой, посмотри на нас, – закричала она, смеясь.
Он повернулся вместе с ней и увидел их отражение в зеркале шкафа: два легкомысленных существа со счастливыми лицами, одетые в траур.
– Посмотри на себя, – сказал Кристи, подойдя к зеркалу.
Он поставил ее перед собой и обнял за талию, наслаждаясь ее смущением. Она попыталась закрыться, но понимающе улыбнулась, когда он заставил ее опустить руки.
– Посмотри на себя, – повторил он снова, мягче.
Блузка и сорочка соблазнительно распахнулись; светло-кремовый корсет едва прикрывал соски.
– Ты выглядишь как продажная женщина на картинах Хогарта.
Смеясь, она откинулась назад, ему на руки, отчего ее грудь всколыхнулась; то, что корсет вообще еще что-то закрывает, поразило Кристи как еще одно чудо.
Энни вздохнула.
– Наверное, ты скажешь, что нам еще нельзя заниматься любовью, правда? – спросила она без особой надежды.
Невозможно думать, когда смотришь на нее в зеркало. Кристи опустил голову, прижимаясь губами к теплой впадинке между ее шеей и плечом, и закрыл глаза. Так тоже невозможно думать. От нее исходил аромат, как от цветов, и она заполняла его руки так, словно они самой природой были созданы, чтобы обнимать именно эту женщину.
– Думаешь, я могу тебя теперь отпустить? – Он видел в зеркале, как глаза любимой расширились, и почувствовал, что ритм ее тихого дыхания изменился. – Останься со мной сегодня на ночь. Будь моей.
Она медленно повернулась. Ее лицо замерло. Она опасливо облизнула губы.
– А ты не будешь потом чувствовать себя виноватым?
Он улыбнулся.
– Не беспокойся.
– Это не ответ. Так будешь?
– Я не знаю.
Это была правда. У него были некоторые соображения, почему это должно случиться сегодня. Она всегда была смела и честна, к тому же в каком-то смысле она сдалась, принесла жертву. Теперь настала его очередь. Он хотел, чтобы они начали совместную жизнь как равные; мысль о том, что кто-то станет «победителем», была ему отвратительна.
– Я так давно хотел тебя любить всем своим телом, Энни. И ты этого хочешь. Ты меня теперь не отвергнешь.
– Но… Я не хочу, чтобы мы делали что-то такое, что будет тебя мучить, Кристи. Действительно не хочу.
– Не беспокойся, – повторил он. Что он еще мог сказать? Для него было ясно, что он когда-нибудь заплатит за это прегрешение, но ей не обязательно об этом знать.
Она смотрела на него несколько секунд, стараясь прочесть правду на его лице, пока не поняла в какой-то момент, что, пожалуй, и не хочет знать правду. И еще, если она даст ему шанс, он может передумать.
Нельзя этого допустить.
– Хорошо, не буду, – быстро сказала Энни и отступила от него, чтобы раздеться.
Она думала, что он поможет ей расшнуровать корсет. Но нет, он стоял неподвижно и смотрел на нее из-под полуопущенных век, во всей его позе чувствовалось напряженное ожидание, он с трудом сдерживал нетерпение, это волновало ее и делало неловкой. Ей никак не удавалось расстегнуть металлическую застежку сзади на юбке. Энни чувствовала, как от смущения у нее горят щеки.
– Кристи!..
– Повернись.
Так она и сделала, терпеливо склонив голову, пока он снимал с нее юбку и расшнуровывал корсет. Не удержавшись, он стал целовать все открытые им места, а она чувствовала себя так, будто он приветствовал ее тело, здороваясь с ним по маленьким кусочкам.
То, как он касался ее тела, казалось чем-то неземным; она ощущала благодать, когда его кожа соприкасалась с ее. Лаская его в ответ с такой же нежностью, она думала: «Человеческая любовь – это чудо». Заниматься любовью. Это было ближе к Божественному, чем все, что она могла себе вообразить. Он сказал бы, что это святотатство, но она это ощущала. Она знала, что прекрасный Союз их тел был не вполне законен для него. Он не был освящен таинством брака, поэтому не значил для Кристи столь же много, что и для нее: упоение, неожиданный восторг, высочайшее блаженство, о котором она даже не мечтала.
– Кристи, это так правильно, – сказала она, уже обнаженная, обнимая его.
Он не мог оторвать взгляда от картины в зеркале, где обе его руки скользили медленно вверх и вниз по ее стройной и гибкой спине. Как кожа может быть такой мягкой? Такой белой? Он обхватил сзади ее шею, отклонил голову назад, чтобы поцеловать ее. В тот же момент его рука скользнула вниз, к ее мягкой груди.
– Энни, знаешь, как ты красива?
Она не ответила, но ее глаза говорили: «Скажи мне». Но он не находил слов.
– Когда-нибудь я тебя нарисую, – пообещал он. – Тогда ты поймешь.
Они снова поцеловались. Она глубоко, прерывисто вздохнула.
– Теперь ты. Я долго ждала, чтобы тебя увидеть.
Он разделся. Она внимательно наблюдала, застыв на месте. Смущение сковывало его движения. Его тело было просто его телом; он был доволен, что оно сильное и здоровое, но ничего другого о себе не думал. Он мог лишь надеяться, что его тело понравится ей.
– О Боже.
Ее голос был так тих, что он не мог даже предположить, что означает этот возглас. Какое чувство крылось за ее горячим неподвижным взглядом?
– Я тебя не обижу, – бессмысленно проговорил он.
Она издала звук, похожий на смех.
– О, Кристи! – прошептала она. – Я так… Я дрожу от возбуждения. О, скорее пошли в кровать.
Он рассмеялся с облегчением. Они забрались в кровать, в которой он всегда спал один, в ту самую кровать, в которой его зачали отец и мать. Было ли святотатством думать, что медленное скольжение его руки по лишенному покровов телу Энни является небесным блаженством? Если да, то он не в силах был что-либо изменить. Он был всего лишь человеком, а это было величайшее человеческое наслаждение, которое он когда-либо испытывал. Он касался своей грудью ее нежных, тяжелых, полных грудей; взять ее сосок в рот и слегка пососать его казалось таким же естественным, как дыхание. Они прижались друг к другу от головы до кончиков пальцев, испарина делала их тела гладкими и скользкими. Он почувствовал мягкую щетку ее лобковых волос у себя на животе, и голова его закружилась. Он провел руками по ее бокам, сжал ягодицы, стараясь постичь все ее тело сразу.
Невозможно. Он заставил себя не спешить, сосредоточившись на гладком и притягательном животе, потом шелковистой коже бедра.
У нее перехватило дыхание. Она теряла рассудок.
– Скорее, – повторила она. – Я хочу… О, я хочу…
Ей хотелось узнать все и прямо сейчас. Она схватила его без церемоний, шепча ему на ухо о том, что ей было нужно, зажигая его, вознося их обоих все выше. Но Кристи не хотел спешки. Его путь был иным, а его медленный ход распалял ее еще больше: глубокие, пьянящие поцелуи; медленные, трепетные ласки и слова, в которых Энни улавливала пение страсти. «Это все настоящее, – повторяла она себе. – Кристи никогда не лжет; все это происходит на самом деле. Меня любят! Наконец-то это случилось!»
Наконец, наконец он вошел в нее. Она обхватила его, и они вздохнули вместе, разделяя облегчение и глубокое изумление. Неподвижно лежа, она ощущала сильное биение его пульса внутри своего тела.
– Я люблю тебя, – сказали они одновременно.
– Это не может быть плохо, – всхлипывала она, чувствуя себя как бы заново рожденной. – О, Кристи, ты знаешь, это не может быть плохо.
Он поцеловал ее в губы, двигаясь в ней, кладя конец разговору. Больше не было ничего, кроме безумных настойчивых ласк и прерывистых вздохов, болезненных, беспомощных стонов, музыка страсти – бесстыдной, безрассудной, рвущейся прямо из сердца. Земная любовь, ничего небесного. Развязка приближалась, Энни чувствовала Кристи, почти видела его, вторгающегося в нее, подходящего все ближе; это был девятый вал в ее штормовом море. Она хотела, чтобы волна захлестнула их обоих одновременно, и крепко прильнула к нему, как к якорю спасения.
Восхитительно, о, как восхитительно это сладчайшее и бесконечное погружение. Она перестала быть собой и превратилась в море, и Кристи тоже, и все это стало единым, все преобразилось в бесконечное текучее наслаждение, плавно катящееся и дробящееся, грубое и нежное. Из непреодолимой бездны она услышала его обессиленные вздохи:
– О Боже, Боже…
Ее сознание возвращалось постепенно, фрагментами. Когда оно наконец восстановилось, она подумала, что очень может быть, что он говорил буквально: он молился.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любить и беречь - Гэфни Патриция

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223

Ваши комментарии
к роману Любить и беречь - Гэфни Патриция



чудесный роман в лучших традициях джейн остин. в центре переживания не героини, а главного героя. десятка
Любить и беречь - Гэфни Патрицияольга
10.04.2012, 0.21





Книга интересная прочитать стоит. очень подродно описаны переживания и мысли гл. героев.Только единственный минус очень уж много рассуждений на религиозную тему.
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияЖеня
2.08.2012, 21.44





Согласна, о церкви много и первые главы немного скучны. Но их стоит прочитать ради той любви. Мне кажется, я такого ни в одном романе не читала.Роман мне напоминает "Поющих в терновнике", здесь тоже-"хочу" и "нельзя" и, конечно-же, это "хочу" побеждает. ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛСЯ!!!
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияИванна
3.11.2013, 10.30





Этот роман безусловно можно назвать художественным произведением. Детально проработанные характеры, логичный сюжет. С удовольствием перечитаю его еще раз.
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияМария
20.05.2014, 21.09





Хороший роман, но занудный стиль.
Любить и беречь - Гэфни Патрицияирчик
15.09.2014, 22.07





Первые 140 страниц жизнеописание английской деревенской общины, когда наконец-то наступила любовь, читать уже устала. Не захватило, не впечатлило, не советую.
Любить и беречь - Гэфни Патрицияsvet
24.09.2014, 7.37





Эмоции я пережила только на 21 главе)) остальное все Джейн Остин. И размышлений и Боге многовато, но весьма интересно проследить путь от атеизма к вере. Если интересует тема веры, то вам сюда.
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияИрина
21.01.2015, 1.39





Эмоции я пережила только на 21 главе)) остальное все Джейн Остин. И размышлений и Боге многовато, но весьма интересно проследить путь от атеизма к вере. Если интересует тема веры, то вам сюда.
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияИрина
21.01.2015, 1.39





Мне очень нравится книга!!!читаю и не могу оторваться! Да там мало событий и она кажется нудной,но какие описания,как тонкои красивое автор описывает чувства главных героев!!!их переживания,сомнения. А какие у них характеры?так уже надоели свмоуверенные мачо,а тут добрый,слегка неувыеренный в себе Кристи и циничная Энни. Читать всем любителям хорошой литературы.это как будто читаешь джейн остин и шпрлоту бронде и при этом есть немного эротики
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияЛюбитель
1.10.2015, 23.16





А меня, как врача на пенсии, затронула судьба Джеффри - мужа гл. героини. Молодой лорд пошел в бордель - возвратился с сифилисом. А сифилис в те времена был хуже, чем СПИД сейчас. Реалистично показано течение болезни, гниение заживо. Как он пытался с ним бороться - и как сифилис победил. Отмечу некоторую занудливость текста. Да и богословские вопросы мало интересны для меня, как и для Вас думаю. А так, роман выделяется из общего ряда ЛР.
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияВ.З.,67л.
10.12.2015, 14.56





Хорошая серия книг) rn1)Любить и беречь (Грешники в раю) - Кристиан Моррелл и Энниrn2)Достоин любви? - Себастьян д'Обрэ и Рейчелrn3)Тайный любовник - Софи Дин и Коннор Пендарвис
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияЗарина
13.02.2016, 9.00





Прочитала этот роман вторым после "достоин любви",но поразил он меня гораздо больше. Те,кто назвал его нудным,просто не привыкли размышлять над текстом.Роман этот -о Божьем промысле и духовной составляющей любви,для меня,человека далекого от религии,стал откровением. Это рассказ о людях 19-но века,их терзаниях,сомнениях,попытках стать лучше и чище.Чего стоят только сомнения пастора о праве наставлять других,как не хватает современному человеку этих сомнению,которые и побуждают человека духовно расти.А отношение жены к умирающему мужу.Какие характеры!Замечательно!Браво,Гэфни!
Любить и беречь - Гэфни Патрицияelku
19.05.2016, 23.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100