Читать онлайн Любить и беречь, автора - Гэфни Патриция, Раздел - 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любить и беречь - Гэфни Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.64 (Голосов: 91)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любить и беречь - Гэфни Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любить и беречь - Гэфни Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэфни Патриция

Любить и беречь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

11

Кристи распрямил одеревеневшие плечи, потер уставшие глаза и вычеркнул еще один пункт в своем списке дел: «Рождественская проповедь». Там еще оставалось: крещение Куртиса, визит настоятеля – предупредить миссис Ладд, повидать Уйди, поблагодарить капитана Карнока, разобраться с Найнуэйсом. А в список не попали еще наставления мальчикам Вутена через час, после чего ему предстояло провести сложные переговоры между Софи Дин и ее дядей, мэром Вэнстоуном, которые должны были встретиться «в доме викария», а проще говоря, у него в гостях под предлогом дружеского ужина. Софи – единственная наследница отца, но она сможет вступить в права только через девять месяцев, в день совершеннолетия. А дядя Юстас хотел бы тем временем получить права на управление рудником Гелдера, хотя его племянница самой судьбой была предназначена для того, чтобы стать его владелицей. Дело Кристи – выработать компромисс.
За час, оставшийся до прихода Вутенов, он может написать записку капитану Карноку с выражением благодарности за его щедрое предложение прислать следующей осенью работников со своей фермы, чтобы собрать урожай с церковного надела. Или он может обдумать тактичный способ обойти последнее странное предложение старосты Найнуэйса обязать тех, кто заснул во время проповеди, повторить по памяти вечернюю службу перед прихожанами, которые захотят остаться и послушать их. Или посоветоваться с экономкой, чем угостить и как устроить сельского настоятеля, который собирается на следующей неделе провести два дня в их приходе. Но вместо того, чтобы взяться за одно из этих дел, Кристи встал из-за стола и посмотрел в окно, что выходило на омытый дождем церковный двор. В Линтон-холле у Энни была гостиная на третьем этаже. Ей там нравилось писать письма или читать, глядя в окно на деревья и поля, на деревню вдали. Может быть, она там сейчас и чувствует, как и он, печаль, следя за каплями дождя, скатывающимися с запотевшего стекла. Однажды она ему сказала, что из ее окна виден шпиль церкви. Может быть, она сейчас смотрит на него сквозь ноябрьскую дымку. Может быть, она сейчас думает о нем.
Он не мог больше бороться с мыслями о ней. В некоторых отношениях он был сильным волевым человеком, но здесь его сила и воля не имели значения. Иногда ему казалось, что, если бы он проявил твердость в своем решении больше не видеть ее, он преодолел бы это, хотя бы настолько, чтобы снова работать как обычно. Настолько, чтобы сосредоточиться на десять минут подряд и не думать о ней. А потом казалось, что нет, не преодолел бы.
Он любил ее. Она – жена его друга, но это ничего не значило. Он размышлял и молился часами, но ничего не изменилось. Он ее любил.
Где Божественная воля в этом бедствии? Это испытание? Какая тут может быть цель, кроме того, чтобы сделать его несчастным? Что бы сделал его отец в этом положении?
Это был самый бесполезный вопрос из всех: его отец никогда не поставил бы себя в такое затруднительное положение. Кристи не хотел этого, Бог свидетель, но, так или иначе, это случилось, и он одинок, у него нет ни друга, ни наставника, чтобы довериться им. На этот раз он сам назначал правила, так как двигался один, не следуя по безгрешной, проверенной временем дороге отца.
Он подумал о том вечере, когда окончательно понял, что надежды нет, что нет смысла бороться дальше, или называть то, что он чувствовал к Энни, более чистыми и разрешенными словами: восхищение, например, или привязанность. Это случилось на Празднике сбора урожая. На ней было голубое платье с малиновым шарфом, завязанным вокруг талии. Золотые серьги в ушах и черный медальон на груди. Она сама разливала рабочим-гостям эль из глиняного кувшина, раздавала деревянные тарелки с едой и корзины с хлебом, бисквиты, фрукты, сласти со сбитыми сливками. В начале вечера волосы у нее были аккуратно причесаны и скреплены гребнями, но к концу они растрепались, а ее лицо слегка заблестело от жары, и часто раздавался ее мягкий, низкий смех. Она ему казалась прекрасной цыганкой: если бы на дворе горел костер и она плясала вокруг него, он бы и глазом не моргнул.
До этого момента его чувства к ней были – по сравнению с нынешними – невинными; может быть, только из-за того, что они были так сумбурны. Но этим вечером она сияла слишком ярко, и он не мог больше не видеть того, что все это время было у него перед глазами. Он ее любил, и он желал ее. Когда она предложила ему задержаться, побыть вдвоем, наедине у нее в доме, – он бежал. У него не было выбора.
Было ли ошибкой, что он сказал ей правду? Тогда это казалось благородным поступком, но к чему хорошему это привело? Стоило ему признаться, что он любит ее, как он тут же дал ей возможность отговорить себя от возвышенного решения не видеть ее больше. Все дело в нем, а не в ней, сказал он себе, а кроме того, он по-прежнему отвечает за нее как ее священник.
Как бы она над этим смеялась! Еще громче смеялась бы, если бы знала, что он считает, будто имеет какое-то отношение к ее душе. Но для него было бы грехом совершенно ее покинуть из-за того, что его человеческая природа встала на пути долга священника. И это было правдой, а не просто удобным предлогом, чтобы продолжать ее видеть. Он был в этом уверен, потому что хорошо знал, как мучительно быть с ней рядом.
Что до Энни, он знал: она свое слово сдержит. Она назвала себя агностиком, но честь была для нее священна; кроме того, у нее не было искушения быть нечестной.
Не было искушения? Совсем не было? Это не так. Она не была совсем к нему безразлична (он понял сразу), и это было самым приятным и самым опасным в их отношениях. Он не мог позволить себе эти сладкие, но запретные мысли, потому что за этой дверью таился дьявол. То был откровенный соблазн.
Кристи прижался лбом к прохладному оконному стеклу и стал искать сил в молитве.
Вскоре он услышал шаги в коридоре. Уже пять часов? Но не мальчики Вутен протиснулись в его кабинет через мгновение. Это был Уильям Холиок.
– Викарий, слава Богу, вы здесь. – Вода стекала со шляпы в его руке, образуя лужу вокруг ботинок там, где он стоял. Его простое лицо, красное от холода, выражало смущение и тревогу.
– Что такое? – взволнованно спросил Кристи. – Что-то случилось в Линтон-холле?
– Угу.
– Что-то с Энни?
– Нет, она в порядке. Она у Вэнстоунов, чай пьет с дамами.
– Тогда в чем же дело?
– Посмотрите. – Холиок полез во внутренний карман куртки и вынул сложенный конверт. – Только что солдатик из Иелвертонского полка принес. Это из военного министерства. Я знаю, что там, – солдатик сказал. Его светлость умер.

***

Кристи ждал под черным зонтиком на краю сквера, в сорока футах от главных ворот красивого двухэтажного дома мэра в стиле Тюдор. Он и Холиок решили, что не надо говорить Энни о Джеффри на приеме у Онории Вэнстоун. Уильям скажет ей, что случилась беда, и уведет ее из дома; позже, у себя в доме, Кристи должен будет рассказать ей правду.
Из-за дождя опустели улицы и плотно закрылись окна домов. Вдали дымила кузница Джона Суона; дверь «Святого Георгия» была, как всегда, приотворена. С другой стороны, даже магазины казались заброшенными… Что скажут жители, думал Кристи, когда узнают, что всего через семь месяцев после того, как они потеряли старого лорда, у них не стало и молодого? Наступают смутные времена, и прихожане обратятся к нему за поддержкой.
Он поднял голову и увидел Энни, которая быстро шла через ворота Вэнстоунов; за ней следовал Холиок. Кристи выступил из-под роняющих дождевые капли деревьев. Она резко остановилась, когда увидела его, и что-то сердито сказала Уильяму. Управляющий виновато покачал головой. Она снова пошла вперед, несмотря на то что он протянул к ней руку. На ней был плащ с капюшоном поверх темного платья; она не воспользовалась каретой, как сказал ему Уильям, потому что в три часа была хорошая погода. Высокая, стройная и изящная, даже когда перепрыгивала через лужи в своих полусапожках, она ранила сердце Кристи; и это было отнюдь не пастырское сострадание. Помоги ему, Боже, он любил ее, и в этот момент понимал только одно: она свободна.
Он встретил ее на середине улицы.
– Кристи, что случилось? Уильям не сказал мне!
Он протянул руку к ее локтю.
– Пойдемте ко мне в дом. Там я вам скажу.
– Нет. – Ужас исказил ее черты. Она отступила. – Скажите мне сейчас.
Кристи и Холиок неловко переглянулись. Уильям мог бы теперь устраниться, и Кристи не стал бы винить его за это. Но управляющий не покинул его; он стоял посреди улицы, невозмутимый и честный, готовый исполнить свой долг.
Но трудное дело, как всегда, должен был сделать Кристи.
– Это плохие известия. Пришло письмо от военного министра.
– Джеффри! – Она поднесла руку ко рту. Он кивнул.
– Это произошло четырнадцатого числа этого месяца. Был сильный шторм рядом с Балаклавой, он был в это время на госпитальном судне в бухте. Тридцать кораблей пошли на дно. Он пропал.
Слезы наполнили ее глаза. Она закрыла лицо руками. Кристи и Холиок нащупали свои платки и неловко протянули их. Они обменялись мрачными взглядами, по-мужски поддерживая друг друга, пока Энни стояла тихо и неподвижно. Ее лицо было скрыто капюшоном и белыми пальцами. Порыв ветра принес сбоку холодные капли дождя, и она вздрогнула.
Кристи сказал:
– Пошли, – и взял ее под правую руку. – Я провожу вас домой, Энни. Там горит огонь. Мы можем согреться.
Она взглянула на него. Он наклонился, встречая безнадежный пристальный взгляд мокрых от слез глаз.
– Пошли домой, – повторил он. Ее губы пошевелились, и она кивнула:
– Домой.
Мужчины окружили ее с двух сторон, оба схватились за ручку зонта Кристи, чтобы укрыть ее, и все втроем они пошли по мокрому деревенскому скверу домой.

***

– Вот, выпейте это, Энни. Она взяла у него чашку и блюдце и поставила их к себе на колени, переведя завороженный взгляд с искр, потрескивающих на каминной решетке, на коричневую, с молоком, жидкость в чашке.
– Выпейте это, – напомнил он. Она сделала маленький глоток, поморщилась и закрыла глаза.
– Кажется, я выпила больше чая за последние шесть месяцев, чем за всю предыдущую жизнь.
Кристи улыбнулся, ободренный замечанием – вообще тем, что она что-то сказала, – и сел на стул рядом с ней. Он положил руки на колени и сцепил их, уставившись на свои ботинки и подыскивая правильные слова.
– Энни, – начал он медленно, – смерть человека, которого мы любим, особенно когда это происходит неожиданно, часто представляется произволом, даже жестокостью, если мы…
– Не надо. – Она не открыла глаза; ее рот вытянулся в тонкую прямую линию. – Кристи, ради Бога.
– Вы не хотите говорить об этом? Хорошо, тогда мы…
– Я не хочу вашего христианского утешения. Если смерть Джеффри поразила меня произволом и жестокостью, не думайте, что я буду винить в этом Бога – потому что я не верю в Бога. И не смейте мне говорить, что он в лучшем мире!
Он согласно кивнул. Она не могла видеть кивок, так как не хотела открыть глаза. Поэтому он сказал:
– Очень хорошо, не надо христианского утешения. Поговорим о том, как вы себя чувствуете.
– А как, по-вашему, я себя чувствую?
– Почему вы мне не скажете?
– Лучше не стоит.
Он снова кивнул, уже не так согласно, взял кочергу и стукнул по обуглившимся поленьям, отчего в трубу взлетел сноп искр.
Энни поставила невыпитый чай на стол позади себя.
– Извините. Дело в том, что я ничего не чувствую, кроме оцепенения.
– Это естественно.
– Да, наверное.
– Вы еще не можете в это поверить. И я тоже. Трудно горевать, когда это еще не стало реальностью для вас. – Она не ответила. – Если хотите, я позабочусь обо всех приготовлениях для отпевания.
– Отпевание, – произнесла она тупо и уронила голову на руки. – Делайте что хотите, мне все равно.
Он помедлил мгновение перед тем, как сказать:
– Может быть, вы захотите подумать, что нужно прихожанам. Чего люди вправе ожидать. Они опять потеряли главного землевладельца прихода. Они должны чувствовать беспокойство, неуверенность, тревогу за будущее.
– Да-да, хорошо. Но Джеффри не был хорошим землевладельцем: с какой стати им его может не хватать?
– Это нарушение последовательности. Джеффри не был добросовестным руководителем, это правда. И Эдуард не был. Но, по крайней мере, их присутствие давало некоторое чувство стабильности, а в отсутствие всего остального иногда только это и скрепляет общину воедино.
– Вы скрепляете ее воедино.
Он вздохнул, и она быстро добавила:
– Делайте, что только захотите, Кристи, устройте Джеффри самые грандиозные похороны, какие они когда-либо видели, – говорю вам, мне все равно. Я не могу больше оставаться здесь.
Сначала он подумал – она имеет в виду эту комнату. Когда до него дошла правда, он почувствовал мурашки, бегущие по коже.
– Что вы имеете в виду? – спросил он осторожно. – Куда вы пойдете?
Она покачала головой, пожала плечами, снова покачала головой.
– Теперь это ваш дом.
– Конечно, нет. Я никогда здесь не приживусь.
– Это не правда. Вы…
– Где-то есть кузен, Себастьян Верлен. Он унаследует титул. И поместье тоже, я полагаю.
Она стремительно поднялась со стула и подошла ближе к огню. Он следил, как она постукивала кончиками пальцев по каминной доске, повторяя случайный ритм, глядя перед собой в пустоту. Ее профиль четко вырисовывался на фоне темного дерева. Пока он смотрел, ее щеки понемногу розовели, она стала дышать открытым ртом, чтобы он не догадался, что она плачет. Потом она отвернулась.
Кристи встал и после секундной нерешительности подошел к ней. Он положил руку ей на спину, между лопатками.
– Энни.
– Я не… Я не хочу…
– Я знаю. Без христианского утешения. – Он сдвинул руку к ее плечу и слегка его сжал. Она дрожала, постоянно сглатывая, чтобы удержать слезы.
– Все хорошо, – прошептал он самое бесполезное и недопустимое утешение, из всех известных ему. – Все хорошо, Энни. Все хорошо.
Дрожа, она повернулась и дала себя обнять, слушая, как он это повторяет.
28 ноября
Сегодня пришло письмо от Джеффри. Он писал его на борту госпитального судна в Черном море. Дата – 10 ноября, за четыре дня до шторма, который его убил. Он писал о своих бравых подвигах в битве при Инкермане, где он был ранен в бедро и в плечо. Его могут наградить за доблесть, пишет он.
29 ноября
Прошлой ночью видела во сне Равенну. Я снова была ребенком, и мама учила меня плавать. Проснулась в слезах.
30 ноября
Поминальная служба была проведена гораздо лучше, чем отпевание отца Джеффри. Благодаря моему участию, сказал Кристи. Очень в этом сомневаюсь.
2 декабря
Опять не сплю по ночам. Значит, прихожу в себя. Вчера я спала полдня и провела оставшуюся половину в каком-то оцепенении, глазея в окно, слишком сонная, чтобы одеться. Не понимаю своего настроения. Скорее, настроений: они меняются. А сейчас… сейчас я не чувствую желания писать в эту тетрадь.
4 декабря
Я вспоминала вечер, когда Джеффри и я впервые встретились. Весна; домашний прием в Суррее; хозяйка – миссис Уэйд или Уэр, какая-то покровительница голодающих художников, как мне кажется. На второй день я была готова повеситься с тоски. Я никого не знала, а папа, который в то время приударял за чьей-то женой, забыл о моем существовании. Я заметила Джеффри первой: вернее, мне так показалось. Но, как выяснилось, это было не так. Через несколько лет, он рассказал мне, что его приятель Симингтон показал ему меня раньше. Он уже знал, разумеется, о полученном папой наследстве; именно поэтому он заставил Симингтона выпросить для него приглашение. Я была сразу заинтригована: он не имел ни малейшего сходства с художником, на мой взгляд. Он казался человеком действия. Был модно одет, без нарочитого беспорядка в туалете, и выглядел здоровым и хорошо упитанным. Острый взгляд, внимательный, не сонный. Это привлекало меня – энергичный, физически крепкий мужчина, деятель, а не наблюдатель. Когда он поймал мой взгляд и улыбнулся, это не выглядело флиртом; это казалось солидарностью. Две родственные души, плывущие навстречу друг другу в море скуки и пустоты. О, глупая, глупая девочка!
Я не могу вспомнить его первые слова; что-то заранее обдуманное и хорошо исполненное, я уверена. Что я помню, так это нетерпимость (презрение, как мне пришлось узнать) к другим гостям на этом приеме. Он отзывался о них насмешливо, саркастически. Мне это доставляло удовольствие, о чем я вспоминаю со стыдом. Он считал само собой разумеющимся, что я была не из их числа – о, нет, я была, как и он, сторонним наблюдателем; наше умственное превосходство спасало нас от излишеств этих безвольных, унылых эстетов. При этом, о чем бы ни шла речь, он постоянно намекал, что как мужчина он даст сто очков вперед любому из них. В этом я не сомневалась. Мне было двадцать лет, и я для этого созрела.
Я хотела его, но не поэтому я пошла за него замуж. Он сказал, что любит меня. Я б простила его за все остальное, но эту ложь я простить не могу. Даже теперь.
5 декабря
Без сна, взвинченная. Кажется, теперь я могу выйти, выбраться из этого дома. Я слишком долго просидела взаперти, не видя никого, кроме Кристи, да и то только раз, недолго, потому что он настоял. Я хотела бы, чтобы он сейчас пришел. Я могу послать записку… нет. Лучше не надо. О, если бы он только пришел. Теперь, когда я об этом подумала, я не могу больше думать ни о чем другом.
6 декабря
Не понимаю, что я чувствую, о чем думаю. Это конец или начало? Я оторвалась от корней, так сказать. Это подходящее выражение, потому что я чувствую себя развязанной, лишенной оболочки. Оторванной. Я освобождена, не знаю от чего или для чего. Особенно для чего.
7 декабря
Деньги у меня есть, но нет дома.
Так сказали поверенные, трое, они приехали этим утром от Тэвистока, чтобы очень вежливо поведать мне о моей судьбе. Мне должны выплачивать две тысячи фунтов в год, проценты с основной суммы, оставленной мне от всей собственности, в течение всей жизни, независимо от моего положения (имеется в виду новый брак, случай, до смешного маловероятный). Но Линтон-Грейт-холл является теперь собственностью Себастьяна Верлена, а мне предложено подыскать жилье где-нибудь еще, по возможности скорее.
Даже самая мысль об этом так меня утомляет, что я с трудом держу это перо в руке. Годами я представляла себе, что, если у меня будут деньги и независимость, я отправлюсь жить в Равенну. Я помню, как была там счастлива ребенком. Смогу ли я быть там счастлива снова? Возможно. Но я так устала. Просто не выношу мысли о переезде.
8 декабря
Мне необязательно переезжать. Во всяком случае, немедленно. Отсрочка пришла в виде письма от Себастьяна Верлена, нового виконта д’Обрэ.
Юристы известили его о смерти кузена за несколько дней до его отплытия во Францию, где он собирался «провести время», как он это назвал, что займет у него не менее полугода. «Не беспокойтесь на мой счет, – пишет он. – Когда я приеду, можно будет начать думать о вашем переезде из Линтон-холла; и даже тогда, осмелюсь заметить, не будет настоятельной необходимости уезжать, если вы еще не найдете подходящего жилья. Мне вполне удобно в моей лондонской норе, и я не помышляю о вашем выдворении, пока вы не будете вполне готовы к переселению».
Он выражается снисходительно и замысловато, что соответствует тому немногому, что я могу о нем вспомнить из рассказов Джеффри; но в другом месте письма он пишет искренне, даже трогательно, о своем сочувствии к моей потере. Он не клянет судьбу, что потерял Джеффри, которого, как я поняла, он едва знал – на самом деле, мне кажется, они недолюбливали друг друга, – но, когда он выражает свое соболезнование, это звучит вполне искренно. Он пробудил во мне интерес; хотелось бы вспомнить, что о нем рассказывал Джеффри. У меня сохранилось впечатление, что он сибарит и прожигатель жизни, но это плохо вяжется с тоном его письма. Возможно, причина великодушия нового лорда заключается в том, что он может себе его позволить.
Кристи говорит, что я цинична. Знал бы он хоть половину!
9 декабря
Я не могу в себе разобраться, я себя больше не узнаю. Надолго погружаюсь в депрессию, а потом, без причины, перехожу в состояние, которое можно назвать только эйфорией. Оба состояния неестественны и явно вне моей власти.
Выходит так, что без Джеффри я не знаю, кто я. К добру или к худу, он определял меня: я была его женой, привязанной к нему взаимной горечью и отсутствием иллюзий. Кто я теперь? Кристи говорит, что я могу стать кем угодно, не понимая, что для меня это звучит как никем вообще. Прелесть свободы сильно переоценивают. Это не освободило меня, это меня парализовало.
Я думала, что привыкла к одиночеству. Я сделала его своим любовником, своим лучшим другом. Но я умру, если с кем-нибудь сегодня не поговорю.
После полудня. Приходил Кристи. Я почти могу поверить в действенность молитвы: я думала о нем весь день. Мы спокойно поговорили о Джеффри, более честно, чем когда-либо. Я продолжаю вспоминать то время – сразу после того, как он рассказал о смерти Джеффри, когда он обнял меня и дал мне поплакать. Я продолжаю вспоминать это чувство и теряю нить разговора. Наверное, он решит, что я спятила.
Лучше всего стало, когда мы через некоторое время перестали говорить о Джеффри и заговорили о другом. Как два обычных человека, как друзья, говорили о повседневных делах, разных случаях, слегка подшучивали, прерывали друг друга. Это доставило мне большое удовольствие. Мне кажется, я пробуждаюсь. Может ли это быть? Мысль о том, что после Джеффри еще есть другая жизнь, волнует и соблазняет меня. Этим вечером мне не страшно, и я с уверенностью смотрю в завтрашний день.
Это не может долго продолжаться. Или может?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любить и беречь - Гэфни Патриция

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223

Ваши комментарии
к роману Любить и беречь - Гэфни Патриция



чудесный роман в лучших традициях джейн остин. в центре переживания не героини, а главного героя. десятка
Любить и беречь - Гэфни Патрицияольга
10.04.2012, 0.21





Книга интересная прочитать стоит. очень подродно описаны переживания и мысли гл. героев.Только единственный минус очень уж много рассуждений на религиозную тему.
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияЖеня
2.08.2012, 21.44





Согласна, о церкви много и первые главы немного скучны. Но их стоит прочитать ради той любви. Мне кажется, я такого ни в одном романе не читала.Роман мне напоминает "Поющих в терновнике", здесь тоже-"хочу" и "нельзя" и, конечно-же, это "хочу" побеждает. ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛСЯ!!!
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияИванна
3.11.2013, 10.30





Этот роман безусловно можно назвать художественным произведением. Детально проработанные характеры, логичный сюжет. С удовольствием перечитаю его еще раз.
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияМария
20.05.2014, 21.09





Хороший роман, но занудный стиль.
Любить и беречь - Гэфни Патрицияирчик
15.09.2014, 22.07





Первые 140 страниц жизнеописание английской деревенской общины, когда наконец-то наступила любовь, читать уже устала. Не захватило, не впечатлило, не советую.
Любить и беречь - Гэфни Патрицияsvet
24.09.2014, 7.37





Эмоции я пережила только на 21 главе)) остальное все Джейн Остин. И размышлений и Боге многовато, но весьма интересно проследить путь от атеизма к вере. Если интересует тема веры, то вам сюда.
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияИрина
21.01.2015, 1.39





Эмоции я пережила только на 21 главе)) остальное все Джейн Остин. И размышлений и Боге многовато, но весьма интересно проследить путь от атеизма к вере. Если интересует тема веры, то вам сюда.
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияИрина
21.01.2015, 1.39





Мне очень нравится книга!!!читаю и не могу оторваться! Да там мало событий и она кажется нудной,но какие описания,как тонкои красивое автор описывает чувства главных героев!!!их переживания,сомнения. А какие у них характеры?так уже надоели свмоуверенные мачо,а тут добрый,слегка неувыеренный в себе Кристи и циничная Энни. Читать всем любителям хорошой литературы.это как будто читаешь джейн остин и шпрлоту бронде и при этом есть немного эротики
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияЛюбитель
1.10.2015, 23.16





А меня, как врача на пенсии, затронула судьба Джеффри - мужа гл. героини. Молодой лорд пошел в бордель - возвратился с сифилисом. А сифилис в те времена был хуже, чем СПИД сейчас. Реалистично показано течение болезни, гниение заживо. Как он пытался с ним бороться - и как сифилис победил. Отмечу некоторую занудливость текста. Да и богословские вопросы мало интересны для меня, как и для Вас думаю. А так, роман выделяется из общего ряда ЛР.
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияВ.З.,67л.
10.12.2015, 14.56





Хорошая серия книг) rn1)Любить и беречь (Грешники в раю) - Кристиан Моррелл и Энниrn2)Достоин любви? - Себастьян д'Обрэ и Рейчелrn3)Тайный любовник - Софи Дин и Коннор Пендарвис
Любить и беречь - Гэфни ПатрицияЗарина
13.02.2016, 9.00





Прочитала этот роман вторым после "достоин любви",но поразил он меня гораздо больше. Те,кто назвал его нудным,просто не привыкли размышлять над текстом.Роман этот -о Божьем промысле и духовной составляющей любви,для меня,человека далекого от религии,стал откровением. Это рассказ о людях 19-но века,их терзаниях,сомнениях,попытках стать лучше и чище.Чего стоят только сомнения пастора о праве наставлять других,как не хватает современному человеку этих сомнению,которые и побуждают человека духовно расти.А отношение жены к умирающему мужу.Какие характеры!Замечательно!Браво,Гэфни!
Любить и беречь - Гэфни Патрицияelku
19.05.2016, 23.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100