Читать онлайн Леди Удача, автора - Гэфни Патриция, Раздел - 4. в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди Удача - Гэфни Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.75 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди Удача - Гэфни Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди Удача - Гэфни Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэфни Патриция

Леди Удача

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4.

– Нy хорошо, бабушка, раз вы так настаиваете, я сыграю.
Леди Клодия Харвеллин рассмеялась, признавая свое поражение, и грациозно опустилась на табурет у клавикордов. Бросив веселый взгляд на Риордана, она начала играть. Ее руки с длинными точеными пальцами уверенно порхали над клавиатурой.
Риордан с наслаждением откинулся на обитую атласом спинку диванчика-визави в лучшей гостиной Харвеллинов и испустил блаженный вздох. Ничто на свете не доставляло ему такого наслаждения, как возможность тихо и мирно провести часок в обществе очаровательной Клодии, любуясь ею под успокаивающие звуки музыки. За прошедшие месяцы эти редкие домашние вечера стали для него приютом отдохновения, истинным благословением Божьим. Здесь можно было укрыться от мишурной карусели большого света, на которой он вынужден был бессмысленно кружиться день за днем. Здесь он мог быть самим собой, подумал Риордан, с удовольствием потягивая чай из чашки тончайшего полупрозрачного фарфора. Да, это именно то, что ему нужно. Тишина, покой. Утонченная культура. Общество людей, любящих музыку, читающих книги, обсуждающих философские проблемы.
Какая жестокая насмешка: как раз в тот период, когда проявилась созерцательная сторона его натуры, когда он начал познавать себя и свои подлинные потребности, обстоятельства вынуждали его тратить драгоценное время, прикидываясь никчемным гулякой. И все только для того, чтобы расквитаться с Куинном! Но он был в долгу перед старым другом и не мог нарушить данное слово. Такая мысль ни разу не приходила ему в голову.
Он поставил чашку на изящный чайный столик в стиле рококо и откинулся на спинку дивана, разглядывая сквозь полуприкрытые веки золотисто-каштановые волосы и безупречную кожу Клодии Харвеллин, ее женственную, вполне созревшую фигуру.
Ей было двадцать четыре года, и она уже вовсю скользила под гору к той опасной черте, которую стоит только пересечь, чтобы девушку начали называть старой девой. Однако ужасная перспектива, казалось, ничуть ее не тревожила. Клодия любила повторять, что ждет идеального мужчину, и Риордану приятно было думать, что он и есть этот самый мужчина, хотя они не обменялись обещаниями и даже ни разу не заговорили друг с другом о свадьбе.
Они познакомились на домашней вечеринке в Норфолке около года назад в один из тех редких выходных, когда Риордан был трезв, и Клодия ему сразу понравилась. Разумеется, она была хороша собой, но еще больше его привлекло и поразило исходившее от нее ощущение спокойной уверенности в себе. Он увидел перед собой женщину, которая знала себе цену и была довольна своим положением, – редкостное качество, которое ему почти не встречалось в людях. В сочетании с острым, и при этом тонким, ироничным умом это удивительное внутреннее спокойствие делало ее неотразимой; в первый же вечер Риордан решил, что нашел женщину своей мечты.
Однако до сих пор ему мало чего удалось добиться своими ухаживаниями. Успех более чем скромен, подумал Риордан с горькой усмешкой, сплетая пальцы домиком под подбородком, чтобы удобнее было за ней наблюдать. Разгульная жизнь, которую он вел на протяжении десятка лет, внезапно закончилась однажды вечером десять месяцев назад, и с тех пор его беспутство стало лишь умело разыгранным спектаклем. Клодия была в числе тех немногих (их можно было пересчитать по пальцам), кто знал о происшедшим с ним превращении; тем не менее она не выказала ни малейшей склонности как-то углубить сложившиеся между ними дружеские, чисто платонические отношения.
Его бесила ее холодноватая отстраненность: ведь он видел в ней безупречную женщину – красивую, блестяще образованную, умную, утонченную. Словом, идеальную жену для честолюбивого молодого политика. Как только его долг Куинну будет заплачен, решил Риордан, он начнет ухаживать за нею открыто, и ей придется капитулировать. В этом у него не было сомнений. Она упряма, но он ее переупрямит. Он сломит ее сопротивление правильной осадой, если не удастся взять крепость штурмом, он будет преследовать ее до тех пор, пока она не капитулирует и не даст согласия выйти за него замуж.
Взгляд Риордана лениво прошелся по элегантной, прекрасно отделанной гостиной. Во всех деталях обстановки угадывались свойственные Клодии тонкий вкус, изящество и чувство меры. Леди Алисия, бабушка Клодии, мирно задремала под музыку в своем кресле. Однако спину она держала по-прежнему прямо и, разумеется, не способна была на вульгарное похрапывание. Боже упаси! Старая леди скорее согласилась бы съесть тарелку червей, чем допустить нечто подобное.
Риордану вдруг пришла в голову праздная мысль: достаточно взглянуть на аристократические черты и тонкую, как пергамент, с проступающими голубыми жилками кожу леди Алисии, подумал он, чтобы понять, как будет выглядеть ее внучка через пятьдесят лет. Гордое, породистое лицо, утонченное и слегка надменное.
Отец Клодии, сидевший на софе, отличался такой же царственной осанкой, хотя величественность в его лице была не столь ярко выражена. Возможно, это объяснялось слабостью здоровья. С раннего детства лорд Уинстон страдал болезнью сердца, что, впрочем, не помешало ему пережить свою жену (хотя она была много моложе и крепче здоровьем) уже на добрых десять лет. Вероятно, по зрелом размышлении решил Риордан, этому способствовал тот факт, что лорд Уинстон не растрачивал свои силы на ублажение телесных нужд, а направлял их в русло умственной деятельности. Клодия, благодарение Богу, была не столь последовательна в стремлении жить одной только головой, хотя рассудительность, безусловно, унаследовала от отца.
Неожиданно для самого себя Риордан потер все еще слегка ноющую челюсть и начал думать о Кассандре Мерлин. Какую противоположность друг другу являли собой две эти женщины! Он попытался представить себе Клодию настолько разъяренной, чтобы ударить его (или кого бы то ни было) кулаком, и вынужден был признать, что это невозможно. Сама эта мысль показалась ему смехотворной. Клодия была настоящей леди до мозга костей, и ему очень хотелось связать свою судьбу именно с нею. Женщин, подобных Касс Мерлин, он знал столько, что ему бы жизни не хватило, чтобы их пересчитать, причем начать пришлось бы со своих ближайших родственниц. Никчемные, пустоголовые создания, прожигающие жизнь в погоне за удовольствиями. Он больше не хотел иметь ничего общего с ними и с нетерпением ждал того дня, когда навязанный ему «роман» с мисс Мерлин можно будет считать законченным.
И все же весь остаток дня ему не удавалось выбросить из головы мысли о ней. Все время, пока Оливер читал ему длиннейшую нотацию о том, как опасно давать волю своим плотским порывам, Риордан думал о ней, вспоминал ее лицо, каким оно было за минуту до того, как захлопнулась дверца кареты. Именно такого рода женщин он хотел избегать, но в Касс (помимо очевидно и бесспорно ослепительной внешности) было что-то неуловимое… какое-то хрупкое, израненное, но не сломленное достоинство, которое ему хотелось уберечь от новых ударов.
Это представлялось совершенно нелепым: если верить дошедшим до него сведениям, защищать было просто нечего. И вообще, судя по всему, она могла сама постоять за себя. Наверное, все дело в том, что, будучи еще такой молодой, она по их с Куинном настоянию готовилась вступить в очень серьезную и опасную игру. Неудивительно, что он чувствует себя отчасти ответственным за нее.
Он вспомнил, как она выглядела в этот день у него в библиотеке, как сидела, выпрямившись и стараясь сохранить самообладание, пока по комнате эхом прокатывались бездумно жестокие слова Оливера. В ее невероятных серых глазах сквозила боль. Только теперь Риордан понял, насколько сильно ему тогда хотелось подойти к ней, утешить ее, защитить. Как бы она поступила, если бы он это сделал? Наверное, отшатнулась бы. Или, по крайней мере, посмотрела бы на него с упреком. Она не приняла бы его жалости.
А вот что могло бы произойти, если бы Куинн не прервал сцену в карете на самом интересном месте? Мысленным взором Риордан видел, как он закрывает дверцу кареты, чтобы их никто не видел и не беспокоил. Она бы позволила ему любые ласки (в этом он был уверен), но он непременно стал бы спрашивать ее разрешения перед каждой новой вольностью. «Можно мне тронуть тебя здесь, Касс?» «Ах, как мило…» «Позволь мне поцеловать тебя там…» Он выбрал бы шпильки из ее волос, чтобы ощутить их шелковистую прохладу и посмотреть, как они рассыплются по плечам, полюбовался бы поразительным контрастом черных как смоль кудрей и белой-белой кожи. А потом провел бы кончиками пальцев по ее губам, соблазнительно припухшим от его поцелуев, и она со вздохом произнесла бы его имя, как вчера вечером. Она отвечала бы «да» на все его желания. Под его поцелуями она бы…
– Я сказала, что бабушка собирается идти спать, Филипп. Разве вы не хотите пожелать ей доброй ночи?
Он с виноватой поспешностью вскочил на ноги и откашлялся.
– Да-да, конечно. Всегда рад вас видеть, леди Алисия. Доброй ночи.
Риордан взял протянутую ему высохшую пергаментную руку и поднес ее к губам, мысленно спрашивая себя, Долго ли он так просидел, даже не заметив, что музыка смолкла, а люди заговорили, обращаясь к нему.
– Я немного устал; пожалуй, я тоже поднимусь к себе, – решил лорд Уинстон, нащупывая трость, которую всегда держал под боком. – Надеюсь, Филипп, вы скоро снова нас навестите. Беседа с вами всегда доставляет мне удовольствие. И в следующий раз непременно напомните мне, чтобы я дал вам тот трактат о реформе уголовного законодательства.
– Непременно напомню, сэр. Спокойной ночи.
Они пожали друг другу руки, и лорд Уинстон медленно вышел из гостиной следом за матерью. В холле, как совершенно точно было известно Риордану, уже дожидался дворецкий, чтобы препроводить его светлость наверх в его опочивальню. Слава Богу, в который уж раз подумал Риордан, что старшие Харвеллины так редко выбираются в свет; иначе им обязательно стала бы известна его репутация, и они запретили бы Клодии с ним встречаться. А пока что они видят в нем молодого и богатого члена парламента с хорошими связями, не проявляющего, к счастью, опасных поползновений порвать с вигами
l:href="#note_17" type="note">[17]
. Поэтому он был желанным гостем в их доме.
– Спасибо за напоминание! У меня, Филипп, тоже есть для вас книга. Она здесь, в моей рабочей корзинке. Сто лет собираюсь ее вернуть вам.
– Потом вернете. Я хочу поговорить с вами, Клодия.
Она подняла на него взгляд, ее лицо стало серьезным.
– У вас усталый вид. Я это еще раньше заметила. Ваши мысли витали где-то далеко.
– Нет, у меня все в порядке.
Клодия подошла к нему, подняла руку и коснулась его щеки. Неожиданная ласка удивила его. Риордан был не из тех, кто упускает подвернувшуюся возможность, поэтому он схватил ее руку и поцеловал, а потом крепко сжал и не отпускал все время, пока говорил.
– Я хотел бы предупредить вас заранее, пока кто-нибудь из записных доброхотов не поделился с вами сплетнями. Некоторое время я буду связан… с одной женщиной. У нее довольно скандальная репутация. Мне очень жаль.
– О, бедный Филипп! Неужели опять? Как это должно быть утомительно для вас.
Она сочувственно улыбнулась. Ни капли ревности! Это его раздосадовало.
– Ничего страшного. Просто я предвижу, что на сей раз мой предполагаемый роман будет несколько более громким, чем обычно.
С невольным чувством стыда Риордан понял, что пытается заставить ее ревновать.
– Полагаю, она очень хороша собой? – спросила Клодия.
– Страшна, как дикобраз, – усмехнулся он.
– То же самое вы говорили об оперной певице, которую мистер Куинн подозревал в шпионстве.
– Но она и вправду была уродиной!
– Филипп, я же ее видела.
– О! – Он опять поцеловал ее руку. – Вам в самом деле все равно! В вашем каменном сердце просто нет места ревности.
Клодия задумчиво прищурилась.
– Нет, – согласилась она после минутного размышления. – Пожалуй, для ревности там места нет. Но ведь это не имело бы никакого смысла, верно? Если бы вы всерьез увлеклись другой женщиной, тут уж ничем нельзя было бы помочь. А начинать волноваться, пока этого не случилось, по-моему, просто неразумие.
– Ваша логика безупречна, как всегда, моя дорогая. Именно поэтому она так меня и бесит.
– Вот глупый! – Она отняла у него руку. – Уже поздно, Филипп. Позвольте мне вернуть вам вашу книгу. Вам пора уходить.
Риордан вздохнул, признавая свое поражение. Клодия подошла к столу, на котором стояла ее рабочая корзинка, и принялась рыться в ней, пока не нашла тоненький томик, переплетенный в красный сафьян. Риордан с улыбкой узнал переплет: это был его английский экземпляр «Общественного договора».
– Что вы об этом думаете? – спросил он.
Вопрос был совершенно излишним: Клодия всегда, не дожидаясь, пока ее спросят, говорила, что она думает о каждой прочитанной книге.
– Очень волнующее чтение, но скорее для души, чем для ума.
– В ваших устах это звучит как смертный приговор.
– Тон задает первая фраза, – продолжала она, не обратив внимания на его реплику. – «Человек рождается свободным, и повсюду он в цепях». Мне всегда претила такая склонность к громким эффектам. И я никак не могу согласиться с его основной посылкой: он утверждает, что человек в своем естественном состоянии кроток и даже робок. Я скорее склонна поверить Гоббсу
l:href="#note_18" type="note">[18]
, когда он говорит, что люди по природе своей эгоистичны и аморальны. Отсюда следует абсурдность самой идеи общественного договора. Революция во Франции красноречиво свидетельствует о том, что толпа не может управлять собой.
Она продолжала говорить, пока Риордан внимательно слушал, кивая, когда был с ней согласен, и хмурясь, когда ее слова вызывали у него возражения. Однако в конце концов он потерял нить разговора и сосредоточился на том, как движутся ее губы при каждом слове. У нее был красивый ротик. Бывали случаи, когда Клодия позволила ему себя поцеловать, но он знал, что злоупотреблять удачей не следует. Она никогда не отталкивала его – просто замирала в ледяном оцепенении. С таким же успехом можно было обнимать снежную статую.
– Руссо пишет, – продолжала между тем Клодия, – что человек прислушивается к голосу разума, прежде чем последовать своим желаниям и склонностям. Но что может быть дальше от истины, чем это утверждение? Человек не способен… Филипп, да вы меня совсем не слушаете! Я знала, что вы слишком утомлены. Вам надо вернуться домой. Я велю Роберту заложить карету.
Она взяла его под руку и повела через холл к парадному подъезду.
– Простите, я задумался о делах. Нет-нет, уже слишком поздно, не стоит беспокоить Роберта. Я прогуляюсь.
С минуту они проспорили, потом Клодия уступила.
– Я увижу вас в четверг за картами у Чилтонов?
– Вряд ли.
– Ясно. Я полагаю, вы будете целиком поглощены вашей новой пассией, – заметила она с язвительной усмешкой. – Как ее зовут? Я спрашиваю на всякий случай. Если вдруг кто-то мне расскажет о вашей связи с какой-то другой женщиной, у меня действительно появится повод для ревности.
– Хотел бы я это увидеть! – устало улыбнулся Риордан. – Ее зовут Кассандра Мерлин.
– Мерлин? Разве не так звали человека, которого позавчера повесили?
– Да, и эта девушка – его дочь. Но больше не спрашивайте меня ни о чем, Клодия. Мне очень хочется все вам рассказать, но, если я это сделаю, Оливер с меня голову снимет.
– Ладно, не буду ни о чем спрашивать. Но вы ведь знаете, Филипп, я умею хранить секреты! Что бы вы мне ни рассказали, дальше меня это не пойдет.
– Конечно, знаю.
Риордан коснулся ее руки и даже подумал, не поцеловать ли ее на прощание, но решил, что рисковать не стоит. Ему не хотелось опять нарваться на взгляд, полный сурового удивления, который она обычно бросала на него после каждого поцелуя.
– Доброй ночи, моя дорогая.
Он распахнул дверь и вышел.
* * *
Кассандра сидела на краю кровати, крепко прижимая пальцы к вискам. «Все люди рождаются свободными и равными. Ни один человек не имеет от природы власти над другими людьми. Отказ от свободы равносилен… – Ей пришлось потереть пылающий от боли лоб ладонью и стиснуть зубы. – Отказ от свободы равносилен отказу от человеческого естества».
Она со стоном откинулась на постель и безнадежно уставилась в потолок. В треклятой брошюре было пятьдесят страниц, по две колонки текста на каждой, а шрифт был таким мелким, что даже блоха не смогла бы прочитать его без очков. До чего же стыдно будет признаваться Риордану, что она одолела только половину!
А что сказал бы папа, если бы узнал, что его дочка читает Руссо? О, разумеется, он был бы горд и удивлен и… со знакомым горьким чувством Кассандра заставила себя опомниться. Нелегко будет избавиться от этой привычки. Всю свою жизнь она пыталась вообразить, как откликнется отец на любые ее поступки или мысли; она так часто задавала себе этот вопрос, что он стал приходить в голову сам собой, как привычный рефлекс. Все ее решения были основаны на его воображаемом одобрении или неодобрении. Сначала она все делала, чтобы заслужить его похвалу, потом – все, чтобы привести его в ужас. Ей хотелось любыми средствами привлечь хоть толику его внимания. Злая ирония заключалась в том, что ему и при жизни все было безразлично, а уж теперь и подавно. Теперь ей оставалось жить только для себя. Это было новое ощущение, и ей пришло в голову, что она просто не знает, с чего начать. Послышался стук в дверь.
– Войдите, – позвала Кассандра, садясь прямо.
Оказалось, что это тетя Бесс. Она на мгновение остановилась в дверях с загадочным выражением на обсыпанном рисовой пудрой лице, но заговорила не сразу.
– В тихом омуте черти водятся, – объявила она наконец, скрестив руки на груди.
– Прошу прощения? – спросила Кассандра с самым невинным видом, хотя и почувствовала, что щеки у нее краснеют.
– «Заводить любовников я предоставляю вам», – продекламировала леди Синклер с гадкой усмешкой. – Боже, какая же ты ханжа!
Кассандра одним прыжком вскочила с постели и подошла к зеркалу.
– Надо полагать, мой визитер уже прибыл, да, тетя? – сухо спросила она, расправляя юбки и одергивая лиф.
– Филипп Риордан.
Леди Синклер покачала головой, не в силах скрыть нотки восхищения, невольно прорвавшейся в голосе.
– Пожалуй, я тебя недооценила, Кассандра. Могу я поинтересоваться, как давно ты его знаешь?
– Не очень давно.
Кассандра выбранила себя за то, что не придумала заранее какой-нибудь истории, объясняющей ее знакомство с почтенным Филиппом Риорданом. Увидев в зеркале свое лицо, напряженное и бледное, она несколько раз ущипнула себя за щеки, чтобы вызвать румянец.
– Мы встретились в церкви, – с легкостью солгала она, не особенно беспокоясь о том, поверит ей тетя Бесс или нет. – А теперь прошу меня извинить…
– Одну минутку, Касс. Я считаю своим долгом предупредить тебя, хотя ты, разумеется, и сама могла заметить, что Филипп Риордан не джентльмен. У него чудовищная репутация.
Эти слова едва не заставили Кассандру рассмеяться. Вопрос о том, кто из них двоих ханжа, так и вертелся у нее на языке.
– Стало быть, мы с ним – идеальная пара, не так ли? – спросила она вместо этого.
Тетя Бесс взглянула на племянницу с грозным прищуром. Кассандре хотелось как можно скорее положить конец диспуту, поэтому она быстро проскользнула в дверь мимо тетки и поспешила вниз по ступеням.
Из гостиной доносились мужские голоса. Она остановилась в дверях. Риордан не сразу ее заметил, он что-то говорил, обращаясь к Фредди и заставляя его трястись от хохота, но, увидев ее, тут же замолчал. Кассандра смущенно приветствовала его, спотыкаясь на каждом слове, и страшно обрадовалась, когда Фредди прервал ее потоком добродушной болтовни. Куда они направляются? Ах, на прогулку в Сент-Джеймс-парк, вот как? Что ж, они, безусловно, выбрали удачный день. Да, кстати, он слышал, что Воксхолл больше совсем не в моде, все теперь посещают только Кенсингтон-Гарденс
l:href="#note_19" type="note">[19]
, что Филипп думает по атому поводу? И кстати, кто шьет ему рубашки?
Кассандра терпеливо молчала, пока Риордан с любезностью, которой она от него не ожидала, отвечал на беспорядочные вопросы ее кузена. Когда пришло время отправляться, он повел ее к дверям, легко и бережно держа под локоток, а потом усадил в карету со всей учтивостью, какая подобает истинному джентльмену в общении со своей престарелой тетушкой.
Она не сомневалась, что он вернется к своим обычным замашкам и начнет издеваться над ней, как только они останутся наедине, но, к ее величайшему облегчению, этого не произошло. Он уселся рядом, но на приличном расстоянии от нее, и послал ей вежливую, лишенную всякой двусмысленности улыбку.
– Я рад отметить, Касс, что сейчас ты выглядишь лучше, чем несколько минут назад, – заметил он с вроде бы искренней озабоченностью. – Ты не заболела?
– Нет, спасибо, я совершенно здорова. Это можно было считать правдой: головная боль у нее почти прошла, а день стоял прекрасный.
– Хорошо, что с утра был дождь, – добавила она, чувствуя себя дурой и надеясь, что в его ушах ее слова прозвучат не так глупо, как в ее собственных.
– Да, верно, – согласился он и сам отпустил несколько светских замечаний о погоде.
Наконец Кассандра успокоилась и даже начала получать удовольствие от поездки. По причинам, известным лишь ему одному, Риордан, видимо, решил вести себя примерно. Осознав это, она почувствовала благодарность к нему и вознамерилась ответить тем же. Правда, ее кольнуло легкое ощущение разочарования, но она приписала его расшалившимся нервам и собственной глупости.
Их вчерашняя встреча вышла столь бурной, что последние двадцать четыре часа она была не в состоянии думать ни о чем другом. Она проиграла пари и тем самым дала ему понять, что ее поведение в саду клуба «Кларион» ничего общего не имело с притворством. Кассандра знала об этом с самого начала; от полного унижения ее отделяла лишь слабая надежда на то, что он не догадывается об истинном положении вещей. Но во время последней встречи эта надежда рухнула.
Невыносимо стыдно было сознавать, что он считает ее женщиной, готовой по первому приглашению отправиться домой к мужчине, с которым она была знакома всего полчаса. Пока он думал, что она принимает его за Уэйда и именно с Уэйдом собирается уйти из клуба, позор еще можно было стерпеть, но теперь он знал всю правду. Она не могла противиться именно ему, Филиппу Риордану.
Однако сегодня он, казалось, совершенно позабыл о постыдном происшествии, и это сбивало ее с толку. Кассандра ожидала, что он непременно начнет отпускать самодовольные, полные злорадства шуточки по поводу ее капитуляции в карете, но его поведение было безупречным. Несмотря на всю свою растерянность и нелепые сожаления, ей пришлось признать его отношение к случившемуся более здравым и несравненно более мудрым. Она твердо решила последовать его примеру.
Район, по которому они проезжали, напомнил Кассандре о парижском квартале, где она в детстве ходила в школу. Она сказала об этом Риордану, и он начал расспрашивать ее о жизни во Франции. Сперва она отвечала нерешительно и кратко, стараясь придерживаться только фактов. Да, ее всегда помещали в закрытые пансионы, даже когда тетя Бесс жила в городе. Нет, Фредди ее никогда не обижал, уж скорее это она его обижала. Было ли ей одиноко? Пожалуй, нет. Ну, может быть, иногда, время от времени, но ведь все дети порой чувствуют себя одинокими! Расспросы продолжались, и Кассандра постепенно стала привыкать к мысли о том, что Риордан проявляет искренний интерес к ее ответам. Ее сдержанность растаяла, и она, сама себе удивляясь, принялась рассказывать ему такие вещи, которыми до сих пор делилась только с друзьями, и даже кое-что из того, о чем до сих пор не говорила никому.
– А что за человек был твой отец? – спросил он, положив руку ладонью вниз на разделявшее их сиденье. – Но, может быть, тебе тяжело о нем говорить?
– Конечно, я тоскую по нему, но могу о нем рассказать. Я его очень любила, хотя мы почти не виделись. Он был красив и полон жизни, с ним всегда было весело. Когда я была маленькая, я все время мечтала о нем. Грезила наяву.
– О чем же ты грезила?
– Ну… что он приедет и заберет меня из школы, а потом мы заживем с ним вместе в Суррее, в нашем старом доме.
– Сколько лет тебе было, когда умерла твоя мать?
– Шесть. После ее смерти мы с отцом прожили вместе еще около года, но потом он стал крепко выпивать… и все такое. Поэтому он отослал меня в Париж к тете Бесс.
– А-а-а, милейшая леди Синклер. Мы с ней только, что познакомились. Скажи, она всегда кокетничает с твоими кавалерами?
– Да, всегда, – откровенно призналась Кассандра. – Правда, иногда она утверждает, будто это я отбиваю у нее кавалеров.
– Значит, отец представлялся тебе рыцарем в сверкающих доспехах, который в один прекрасный день приедет и спасет свою принцессу?
– Да, мне так казалось. Он и вправду называл меня своей «принцессой». Но я с детства отличалась понятливостью. К тому времени, как мне исполнилось пятнадцать, я уже твердо знала, что этого никогда не случится. И еще я поняла, что ни мой отец, ни тетя не хотят видеть меня рядом с собой.
– А почему, как ты думаешь?
Риордан задал вопрос сухим, деловитым тоном, без единого намека на жалость в манерах или в голосе. Это помогло ей дать правдивый ответ.
– Я никогда не могла понять почему, – тихо призналась Кассандра, собирая юбку в мелкие складочки на колене. – Полжизни я пыталась быть хорошей девочкой, благовоспитанной и послушной, какой им хотелось меня видеть. Но из этого никогда не выходило ничего путного, Я хочу сказать: это не помогало мне завоевать их любовь. И в конце концов я перестала стараться.
Она чисто по-французски слегка пожала плечами и улыбнулась, чтобы разбавить горечь своих слов.
– А потом у меня появились друзья, которые принимали меня такой, какая я есть, и я наконец почувствовала себя счастливой.
У нее появилось много новых друзей, думала она про себя. Они все время менялись; одни уходили, их место занимали другие, но им всем чуточку не хватало благопристойности: супружеская пара, чей ребенок появился на свет всего через семь месяцев после венчания, молодые люди, добывавшие средства существования исключительно карточной игрой, девицы, посещавшие разного рода сомнительные вечеринки без сопровождения и, если верить слухам, позволявшие своим кавалерам немыслимые вольности.
Их всех скорее можно было назвать «бесшабашными», а не «отпетыми», «богемой», но отнюдь не «дном». Отличаясь легкомыслием и либеральной широтой взглядов, они приветливо приняли ее в свой круг именно в тот момент, когда она остро нуждалась в товарищах. Ни один из них не стал ее близким другом, но порой ей не хватало их всех разом.
– А сейчас ты счастлива, Касс? – ласково спросил Риордан.
– Вполне, – машинально ответила Кассандра. Вопрос потряс ее: она поняла, как неосмотрительно далеко зашла в своей откровенности.
– А вы, мистер Риордан? Как могло случиться, что богатый, уважаемый член парламента берет на себя роль праздного повесы? – парировала она, прекрасно понимая, что ее отвлекающий маневр будет немедленно разгадан.
Несколько секунд он смотрел на нее в молчании, потом ответил таким же небрежным тоном:
– Как-то раз Оливер спас мне жизнь, если можно так выразиться. Когда я стал членом парламента, он попросил, чтобы я отдал ему долг благодарности вот таким вот необычным образом. Это всего лишь на два года, из них уже почти половина прошла.
– Мистер Куинн спас вам жизнь?
Он кивнул, явно не желая вдаваться в подробности.
– Наверное, по временам эта беспутная жизнь кажется вам очень утомительной, даже скучной. По крайней мере, мне бы так казалось.
– Неужели она показалась бы скучной тебе, Касс?
– Да, представьте себе, – ощетинилась она.
– Но, если бы поблизости был фонтан, тебе, я полагаю, сразу стало бы гораздо веселее.
Кассандра вспыхнула.
– Вы всегда верите всему, что слышите? – гневно спросила она, хмурясь в ответ на его ухмылку. – Если так, значит, вы ничем не лучше мистера Куинна. Мне казалось, что уж вам-то сам Бог велел быть осмотрительнее и не все принимать на веру. Ведь вы тоже являетесь невинной мишенью злых сплетен.
– Сдаюсь! Уложила на обе лопатки. Однако «невинной мишенью», как ты выразилась, я являюсь лишь с недавних пор. Долгое время моя скверная репутация была вполне заслуженной.
– Меня это ничуть не удивляет, – отрезала Кассандра, отворачиваясь от него и уставившись в окно.
Ей следовало бы догадаться, что он не сумеет удержаться в границах приличий хоть сколько-нибудь долгое время. И все же она была заинтригована. Ей хотелось побольше разузнать о его семье, об отце-сифилитике и о матери с ее многочисленными любовниками. А также о его взаимоотношениях с Куинном и о том, каким образом старик спас ему жизнь.
– Мы въехали на Пэлл-Мэлл
l:href="#note_20" type="note">[20]
, Касс. Хочешь, выйдем здесь и пройдемся пешком?
Кассандра холодно кивнула в ответ, и Риордан приказал кучеру остановить экипаж.
– Отправляйтесь к южному входу в парк, Трипп, и подождите нас там, – велел он, когда они вышли. – Мы будем там примерно через час.
Карета отъехала, и он вежливо предложил Кассандре руку, явно давая понять, что готов вновь вести себя примерно. И опять ей пришло в голову, что с ним легко идти в ногу. Они напоминали пару старых друзей, а не настороженных, враждебно настроенных друг к другу незнакомцев, какими являлись на самом деле. Со стороны можно было даже подумать, что они сговорились насчет одежды: ее голубовато-серое муслиновое платье идеально подходило к его шелковому жилету цвета лаванды.
Они шли, легко и непринужденно болтая о повседневных вещах. Риордан показал ей свой клуб, внушительное старинное здание, от которого прямо-таки исходил дух привилегированности, а также еще целый ряд прославленных закрытых заведений для джентльменов, расположенных по обе стороны улицы. Когда подошли к парку, Риордан предупредил, что они, вероятно, наткнутся на кого-нибудь из его друзей, и в этом случае ему придется фамильярным жестом обнять ее за плечи или за талию.
– Только для того, Касс, чтобы создать иллюзию ten-dresse
l:href="#note_21" type="note">[21]
между нами. Мне не хотелось бы, чтобы это застало тебя врасплох.
Кассандра пристально заглянула ему в лицо, пытаясь понять, не шутит ли он, но оно было непроницаемым, как у игрока в покер.
– Я сделаю все возможное, чтобы не отшатнуться в ужасе. Ведь это сорвало бы все наши планы, – бросила она в ответ в таком же тоне.
После этого прогулка возобновилась в полном молчании. Каждый думал о своем.
– Мне вдруг пришло в голову, что мы можем встретить самого Колина Уэйда, – внезапно предупредил Риордан. – Если это произойдет, я кивну ему, и мы пойдем дальше. Я еще не готов познакомить тебя с ним.
Кассандра молча согласилась, что она тоже к этому еще не готова.
– Значит, вы с ним знакомы?
– Вот именно знакомы. Мы не друзья.
– Что он собой представляет? Мистер Куинн почти ничего мне не сказал.
– Уэйд? Светловолос. Хорош собой – во всяком случае, таково мнение знакомых мне дам. Его легко представить себе в тоге и на котурнах. Он усвоил неторопливую манеру поведения, томные плавные жесты. Когда говорит, любит складывать вместе кончики больших и указательных пальцев. Как будто священнодействует.
Риордан продемонстрировал, как священнодействует Уэйд, но его попытка изобразить томную изнеженность провалилась самым плачевным образом, вызвав у Кассандры веселый смех.
– Поскольку этот жест обычно не имеет никакого отношения к сути того, о чем он говорит, можно смело считать, что таким образом Уэйд просто пытается привлечь внимание к красоте своих рук. Они, разумеется, и в самом деле хороши – такие длинные и белые.
– Постараюсь дать ему понять, что я под впечатлением.
– Он обожает пастельные тона в одежде (нечего и говорить, во всем остальном она безупречна). Совсем недавно на балу у Уолбриджа он появился в розовом жилете. В розовом! – Риордан недоуменно покачал головой. – По непонятной мне причине женщины находят его неотразимым, но он держит их на расстоянии и выбирает себе наложниц, как индийский раджа. Я бы сказал, что лучший способ привлечь его внимание – это польстить ему.
– А его жена? Что она собой представляет?
– Раньше она жила в его ланкаширском поместье, но теперь постоянно поселилась в Бате. Официальная версия гласит, что она инвалид, но ходят слухи, что она не в себе и страдает припадками буйного помешательства.
– Бог ты мой! – Кассандра с трудом пыталась усвоить все это на ходу. – Судя по тому, как ты его описываешь, он не похож на человека, которого интересуют революционные потрясения и политические убийства.
– Действительно не похож, но это ничего не значит. Говорят, что Гай Фокс
l:href="#note_22" type="note">[22]
слыл среди всех своих знакомых добродушным, жизнерадостным и вполне умеренным парнем. К сожалению, люди, склонные к насилию, к политическим заговорам и убийствам, не всегда с виду похожи на театральных злодеев.
Кассандра что-то пробормотала в знак согласия, хотя понятия не имела, кто такой Гай Фокс.
Они остановились, чтобы полюбоваться пеликанами на канале, и Риордан бессознательно взял ее за руку.
– Уэйд – человек очень скрытный, о его частной жизни мало что известно. У него есть множество знакомых, но нет близких друзей. Он не высказывает публично свои политические взгляды; все известные нам сведения добыты путем кропотливой и тайной разведывательной работы. В 80-х годах, еще до своей женитьбы, он несколько лет прожил в Париже. Мы полагаем, что именно там он попал под влияние местных радикалов и усвоил от них свои анархические принципы. Вероятно, вначале все это выглядело вполне невинно: молодые горячие головы спорили о революции в модных кафе. Но сейчас дело приняло очень скверный оборот. Уэйд действительно намерен свергнуть английскую монархию.
– Правда, что он выдал правительству моего отца и его товарищей?
– Куинн тебе так сказал?
Кассандра повернулась к нему в ярости:
– Ты хочешь сказать, что это не правда?
Риордан поднял руку умиротворяющим жестом.
– Я этого не говорил. Вполне возможно, что правда. Просто наверняка ничего не известно, никто не может ничего доказать. От твоего отца и его приятелей не удалось добиться показаний против Уэйда, когда их арестовали. Они не назвали его имя, даже когда им сказали, что это он принес их в жертву. Просто я немного удивлен тем, что Оливер рассказал тебе об этом. Я знаю, он может показаться страшно бесцеремонным в достижении своих целей, но в душе он человек порядочный. Касс? Что случилось?
Ее лицо посерело. Как только Риордан произнес слова «добиться показаний», в голове у нее мелькнула страшная догадка, и всего остального она уже не слышала. Внутри у нее все оледенело. Ей хотелось замереть и никогда больше не двигаться: это отчасти помогало вытерпеть боль. Но Кассандра заставила себя заговорить. Все-таки лучше знать правду, чем мучиться неизвестностью до конца своих дней.
– Ты можешь мне кое-что сказать честно? – спросила она еле слышным дрожащим голосом.
Риордан смотрел на ее убитое горем лицо в полном замешательстве.
– Да, если это в моих силах. Касс, Бога ради, скажи мне, что с тобой?
Она судорожно сглотнула и перевела дух.
– Моего отца в тюрьме били?
Риордан тихо выругался и попытался ее обнять. Кассандра отшатнулась, но он крепко схватил ее за плечи.
– Послушай меня, милая.
– Его били, не так ли?
Как ни старалась она сдержаться, слезы хлынули у нее из глаз и потекли по щекам. Она позволила ему увести себя с дорожки в более укромное место в тени небольшой рощицы; когда он снова обнял ее, она уже чувствовала себя опустошенной и не оказала сопротивления, – О Господи, – рыдала Кассандра, заливая слезами его рубашку. – Я думала, он не захотел меня видеть, потому что не любил меня. Боже, Боже…
Он позволил ей выплакаться. Слова вперемешку с горестными рыданиями выходили у нее так невнятно, что он не понимал и половины. «Какая же она юная», – думал Риордан, обнимая ее и тихонько, успокаивающими движениями поглаживая по спине. Ее волосы щекотали ему рот, пока он шептал ей на ухо бессмысленные слова утешения, а ее тонкие руки, прижатые к его груди, напомнили ему вечер их первой встречи. На этот раз плотского желания не было, но каждой клеточкой своего естества он остро ощущал ее женственность.
– Все, я уже успокоилась, – прошептала Кассандра, оттолкнув его.
Это было совсем не так. Риордан протянул ей свой носовой платок и снова обнял ее.
– Послушай, милая моя. Я не знаю этого наверняка, возможно, его и не били. Но…
– Замолчи! Не говори больше ничего. Прошу тебя.
Кассандра оттолкнула его изо всех сил и повернулась к нему спиной.
Риордан беспомощно смотрел на нее, пытаясь найти нужные слова.
– Я никогда не встречался с твоим отцом, Касс, и не стану притворяться, будто восхищаюсь его поступком. Но я знаю, что он верил в правоту своего дела и честно следовал выбранным для себя правилам. Никто не сможет отрицать, что для этого нужна большая смелость. А отдать жизнь за правое дело – это ведь не самый худший конец, верно?
После долгого молчания Кассандра обернулась. Лицо у нее было заплаканное, но она высоко держала голову и голос у нее не дрогнул, когда она заговорила:
– Нет, это не худший конец. Быть может, ему стоит даже позавидовать. Прошу прощения за то, что устроила сцену. Мне следовало раньше догадаться, в чем суть дела. Закрывать глаза на правду было глупо и наивно с моей стороны. Я не видела, потому что не хотела видеть, хотя вряд ли это меня извиняет. Если хочешь продолжить прогулку, я готова.
Ему пришлось напрячь всю свою волю, чтобы не поддаться искушению вновь ее обнять. Но она считала, что он испытывает к ней лишь жалость, а ему не хотелось, чтобы после пережитого потрясения ее начал мучить стыд. Поэтому Риордан сцепил руки за спиной и с поклоном посторонился, пропуская ее вперед на дорожку.
Он опять принялся болтать о чем попало: о прелести предвечерней поры, о какой-то странной болезни, поразившей все кизиловое деревья в этом году, и через некоторое время был вознагражден бледной, дрожащей улыбкой. Кассандра даже произнесла несколько тихих слов в ответ. Осмелев, Риордан рассказал ей анекдот – длинный, запутанный и глупый. Услыхав в конце концов ее смех, он решил, что она смеется над ним, а не над солью шутки. Звук этого смеха согрел ему сердце. С этой минуты он был готов пройтись колесом, лишь бы еще раз услышать ее смех.
– Филипп! Филипп Риордан!
– О, чертово семя, – выругался он сквозь зубы. Кассандра строго взглянула на него, а Риордан небрежным жестом обнял ее и притянул к себе.
– Кажется, сейчас ты будешь иметь удовольствие познакомиться кое с кем из обезьяноподобных, которых мне приходится называть друзьями, – мрачно предупредил он.
Его снова окликнули; он остановился и повернулся кругом. К ним торопливым шагом поспешали две пары.
– Привет, Уолли, привет, Том! – прокричал Риордан таким голосом, что Кассандра покосилась на него в изумлении.
– Я же знал, что ты меня слышишь, старая скотина! – любезно приветствовал его один из джентльменов, подходя поближе.
Быстрая прогулка заставила его запыхаться; он вытер свое заплывшее жирком лицо надушенным платочком и испустил шумный вздох.
– Ты что же, сукин сын, не хочешь познакомить нас со своей прелестной подружкой?
– Нет.
– Ха! Тогда я представлюсь сам.
Он отвесил Кассандре самый низкий поклон, какой позволяло сделать его объемистое брюхо.
– Ваш покорный слуга, сударыня, Уоллес Дигби-Холмс. А это Том Сеймур, грубый мужлан, недостойный вашего внимания. А эти три дамы – наши приятельницы.
– Две, – терпеливо поправил его Том. – Эти две дамы.
– Черт побери, а разве я не так сказал? Вот это Грэйси… верно? А это Джейн. Готов побожиться, ее звали Джейн. И куда же вы оба направляетесь? Мы пойдем с вами. А если ты куда-то спешишь, Филипп, можешь отправляться по своим делам. Я буду счастлив сам проводить эту леди – мисс Мерлин, не так ли? – до дому. Ей-богу, вы, олухи из палаты общин, ни черта не смыслите в хороших манерах. Прошу прощения, мэм. – Он приподнял воображаемую шляпу.
– Да пошел ты, Уолли, – огрызнулся Риордан слегка заплетающимся языком.
– Ай-яй-яй! Немного перебрал, да? А с виду вроде не похоже… Слушай, дружище, а у тебя часом с собой нет? Есть? Вот это парень, разрази меня гром!
Он принял из рук Риордана серебряную фляжку, которую тот вытащил из кармана, отхлебнул большой глоток, потом передал ее Тому. Обе девицы захихикали и зацокали языками. Обе были грубоваты на вид и пестро разряжены; Кассандра сразу поняла, что они шлюхи.
– Мы вас не задерживаем, – хмуро пробормотал Риордан и забрал фляжку, нетвердо держась на ногах.
– Эй, а к чему такая спешка? Сдается мне, Филипп, что твоя дама охотно осталась бы с нами. На кой ляд ты ей сдался? Я такие вещи нутром чую, – Уолли подмигнул Кассандре, хлопнув себя по лбу и подвигаясь к ней поближе.
Тома осенила идея.
– Почему бы не спросить у нее?
Уолли усмехнулся и хлопнул друга по плечу.
– Черт побери, почему бы и нет? Что скажешь, Филипп?
Риордан продолжал молчать, хмурясь и слегка покачиваясь. Уолли опять повернулся к Кассандре:
– Ну, милочка, вам решать. Кто вам больше по сердцу? Этот пьяный неотесанный деревенский увалень, который виснет на вас, как на плетне, или пара развеселых удальцов вроде нас, с открытой душой и открытым кошельком?
Девицы опять захихикали, прикрываясь рукавом; Кассандре тоже хотелось рассмеяться.
– Пожалуй, я останусь с этим увальнем, – скромно ответила она.
Пока Уолли и Том громким воем выражали свое разочарование, она исподтишка бросила торопливый взгляд на лицо Риордана. Он по-прежнему хмурился, глядя на нее, но она заметила, что уголки губ у него подрагивают в попытке скрыть улыбку.
– Женщины! – проворчал Уолли. – Если не… ой, пардон, не будем об этом. Ну что ж, значит, мы уходим. Ты будешь сегодня у Флаэрти, Филипп? Приходи, я покажу тебе свои новые пистолеты. Пошли, Том. А-а-а, привет! Тебя зовут Джун, верно? Возьми-ка меня под руку. Та-а-ак, славная девочка. Говоришь, тебя зовут Джоан? Ну это уж тебе лучше знать…
Его голос замер вдали, когда славная четверка двинулась прочь по аллее парка.
Как только они отошли на приличное расстояние, на Кассандру напал неудержимый хохот. Друзья Риордана показались ей забавными и безобидными, хотя она прекрасно понимала, что их общество очень скоро может утомить и надоесть; по правде говоря, эта пара бездельников, хотя они и были немного старше годами, напомнила ей некоторых ее парижских приятелей.
Риордан улыбнулся ей, наслаждаясь звуками ее смеха, как редкостным утонченным лакомством и надеясь, что она так и не отпустит его руку. Она не отпустила. Но вскоре выражение глаз, вероятно, выдало его мысли, потому что смех замер у нее в горле, и она смущенно отступила на шаг.
– Нам пора возвращаться. Уже почти стемнело.
Еще не стемнело, но солнце садилось, и оговоренный час давно истек; Трипп наверняка уже их дожидался. Риордан покорно кивнул, и они вместе двинулись к южному выходу из парка.
Карета ждала и условленном месте. По пути назад в Холборн Кассандра с изумлением узнала, что Уолли не кто иной, как виконт Дигби-Холмс. Лорд Томас Сеймур оказался бароном, оба они заседали в палате лордов.
– О Господи! – воскликнула она. – Какой ужас!
– В самом деле, это шокирует почти так же, как мое присутствие в палате общин. Вот из-за таких уродов, как мы, Касс, и происходят революции. Да, кстати, что ты думаешь о Руссо?
У нее упало сердце. Она так надеялась, что он забудет и не спросит!
– Я была в восторге, – ответила она решительным тоном, надеясь, что это положит конец обсуждению. – Это ведь Вестминстер-Холл
l:href="#note_23" type="note">[23]
мы сейчас проезжаем? Разве не там расположены ваши палаты?
– Ах ты, ленивая корова, ты не прочитала книжку!
– Я читала! – запротестовала Кассандра с видом оскорбленной невинности. – Вот, пожалуйста: «L'homme est nelibre, et partout il est dans les fers»
l:href="#note_24" type="note">[24]
. Вот видишь?
– Вижу, что ты прочитала первую фразу, – со смехом сказал он.
– Нет, гораздо больше!
– Правда? Ну и как?
– Что ты имеешь в виду?
– Что ты думаешь о прочитанном?
– О каком именно месте?
Риордан терпеливо вздохнул.
– В общем и целом.
– Мне очень понравилось, честное слово. Но я еще не закончила, – краснея от стыда, призналась Кассандра.
– Это не так уж важно. Что ты думаешь о республиканской форме правления?
Она задумалась.
– Ну… я думаю, люди имеют право на хороших правителей. Если властители не умеют править или совершают безумные, недобрые, опасные поступки, у нас должна быть возможность их изгнать и избрать себе новых. Мне кажется, что король должен править, потому что мы его выбрали, а не потому, что он дан нам Богом.
– В точности так и рассуждают истинные революционеры.
– Конечно, нет! – в ужасе возмутилась Кассандра.
– А что ты думаешь о человеке в его естественном состоянии?
– Прошу прощения?
«Неужели он имеет в виду человека в чем мать родила?» – ошеломленно подумала она.
– Что представляет собой человек по своей природе, естественный человек, не развращенный обществом? Является ли он существом простым и мирным или напоминает хищного зверя, лишенного всякой морали?
Такой вопрос никогда не приходил ей в голову.
– Я полагаю, это зависит от обстоятельств, – осторожно ответила Кассандра. – Если человек не страдает от голода и холода, он, наверное, будет кротким и любящим. Но если сама его жизнь сводится к борьбе за выживание, я думаю, он будет жестоким, даже буйным.
Ее лицо прояснилось.
– Правильно?
Риордан рассмеялся.
– Правильного ответа не существует, Касс, Это все теория.
«Тогда какой от нее прок?» – хотела спросить Кассандра, но решила придержать язык.
Риордан продолжал терзать ее вопросами о происхождении общества и общественном договоре; когда она поняла, что он не собирается насмехаться над ней, ей удалось сосредоточиться на сути понятий и построить логические связи, никогда раньше не приходившие ей в голову. Ей понравилось, что он не пытается унизить ее своей образованностью: он внимательно слушал, иногда перебивая лишь затем, чтобы добавить к ее рассуждениям какое-нибудь из своих собственных соображений или вывести ее из логического тупика.
Для Кассандры это было откровением – вести разговор не о человеке или каком-то предмете, а об отвлеченной идее. Она с удивлением открыла для себя, что новое занятие ей очень нравится. Оно оказалось просто захватывающим. Выглянув в окно и увидев свой дом, она сообразила, что понятия не имеет, как долго карета стоит у ворот.
– О Боже, мне пора домой.
– Да, наверное.
Но ни один из них не двинулся с места. Кассандра посмотрела на Риордана в сгустившихся сумерках и подумала, что, несмотря на ловкое притворство, он – в отличие от своих друзей, с которыми она познакомилась в парке, – совсем не похож на бездельника и выпивоху. Лицо у него было не отечное и не обрюзгшее, а словно отлитое из бронзы, с сильной и чистой линией челюсти без намека на второй подбородок. Его тело было слишком крепким и поджарым, плечи – прямыми, а ноги – мускулистыми… Она сглотнула и обнаружила, что у нее пересохло во рту.
– Да, мне пора идти, – повторила Кассандра.
– Погоди, Касс.
Он протянул ей что-то белое.
– Держи, это тебе.
– Что это?
И тут она увидела. В конверте лежали десять стофунтовых банкнот. Ее пальцы судорожно стиснули конверт, ей вдруг стало холодно. Она не смела поднять на него глаз.
– Это ссуда, – как бы со стороны услыхала Кассандра свой собственный голос. – Разве Куинн не говорил тебе, что дал мне эти деньги в долг?
– В долг? Нет, об этом он не упомянул.
Вежливый, лишенный всякого выражения тон его голоса сказал ей лучше всяких слов, что он ей не верит. Гнев вспыхнул мгновенно: на него и на себя… за то, что рассчитывала на его доверие. В конце концов, ссуда это или нет, речь идет о деловом соглашении, не так ли? «Плата за оказанные услуги» – так назвал это мистер Куинн. Так почему же ей так стыдно? Горячая и душная волна унижения охватила ее, пока она сидела, бессмысленно комкая в руках толстый конверт и ощупывая его весомое содержимое сквозь плотную бумагу. Судорожным движением Кассандра засунула его в сумочку и передвинулась к краю сиденья.
– Когда я познакомлюсь с мистером Уэйдом? – спросила она сухо, глядя прямо перед собой.
– Скоро.
– Вот и хорошо. Я хочу как можно скорее начать отрабатывать свое вознаграждение. А теперь, пожалуйста, дай мне выйти.
– Я завтра опять приеду.
– Хорошо. Дай мне выйти.
Она по-прежнему не желала взглянуть на него. Риордан выждал еще минуту, лишь отчасти догадываясь о том, что ее так расстроило, потом распахнул дверцу и спрыгнул на землю. Он взял ее за руку, чтобы помочь спуститься, но она тотчас же отняла у него руку и пошла к дверям, не дожидаясь сопровождения. Он думал, что она подождет его, позволит ему открыть входную дверь, но не успел протянуть руку, как она уже исчезла внутри.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Леди Удача - Гэфни Патриция

Разделы:
1.2.3.4.5.6.7.8.9.10.11.12.13.14.15.16.17.18.19.

Ваши комментарии
к роману Леди Удача - Гэфни Патриция



оохх....как мне понравился этот роман...rnтут есть очень много таких моментов, которые я ищу в других книгах и безуспешно..))rnспасибо автору))
Леди Удача - Гэфни ПатрицияМаша
4.07.2012, 15.33





10 из 10. Советую почитать!
Леди Удача - Гэфни ПатрицияЛара
7.07.2012, 0.33





Замечательный роман! такой накал страстей! Супер!
Леди Удача - Гэфни ПатрицияМаша
24.09.2012, 20.08





Длинновато. Очень много шпионских заморочек.
Леди Удача - Гэфни ПатрицияКэт
18.06.2013, 14.32





Много шума из ничего. Сюжетные повороты, связанные с Клодией, выглядят надуманно и неестественно для героя. Кроме того, непонятно, кто,кроме автора, мешал герою в конце романа убедиться, что Кассандра не умерла.
Леди Удача - Гэфни Патрициянадежда
21.11.2013, 16.21





Понравилось , любовь , ухаживания .. Бесило , что влюбленные не верили друг другу.. Банальщина на счет шпионажа , концовка подкачала.. Но в целом неплохо, читайте
Леди Удача - Гэфни ПатрицияVita
10.07.2014, 23.22





Да.двойное мнение.7 баллов.вроде все и отлично.но это недосказанности.о каждый раз героиня очень ловко бежит от супруга.нужно было ее стреножить и нет проблем
Леди Удача - Гэфни ПатрицияЛилия
29.02.2016, 16.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100